Оглавление

1 глава. Ника, София и Ли-ли-я

Всё моё детство мы переезжали с квартиры на квартиру. Съёмное жильё менялось по разным причинам, то хозяева возвращались с заработков из далёкой Москвы, то кто-то из родных арендодателей заявлял свои права на квартиру. Благодаря стараниям родителей, жилплощадь находилась быстро, но с ремонтом и удобствами в каждой новой квартире становилось всё хуже и хуже.

В этот раз родители перевезли меня и брата в халупу на окраине посёлка. Неказистый домик, разделённый на две квартиры был у хозяев дачей на лето, а у нас постоянным местом жительства. К нашей квартире была пристроена ещё одна комнатушка. Наспех сколоченная из неотёсанных досок, с большими прогалами между собой, вместо потолка — картонные коробки, прибитые криво, косо, но благо через них не было видно небо. Эту комнату мы окрестили странным словом «биндэшка». Не знаю почему именно биндэшка, а не летняя комната или кладовая. Родители дали название, а мне ничего не оставалось, как согласиться.

Открываешь перекосившуюся дверь и тебя встречает крыльцо из нескольких высоких ступеней. Налево пресловутая биндэшка, закрытая занавеской, направо основная часть дома: кухня, а следом за ней зал. Если встать на пороге кухни, то по левую сторону стоит раковина (благо хоть вода была проведена), стена и дверь в зал. По правой стороне, отступая примерно на полметра, выстроился отопительный стояк, перед ним котел. Напротив порога расположился обшарпанный стол, который мама застелила клеёнкой с изображением ярких цветов. Справа от стола, в углу, примостилась газовая плита.

Зайдя в зал, с левой стороны можно увидеть видавший и лучшие времена шифоньер, два маленьких окна, а между ними телевизор на низеньком столике, большую кровать у стены напротив входа, мама отгородила её занавеской, получилось что-то по типу комнаты. Нас было четверо, а кровать одна, поэтому родители припёрли откуда-то железную двухярусную кровать. Она поместилась с правой стороны, но места не хватало и получилось так, что открываешь дверь в зал, а перед тобой, сразу за порогом кровать стоит. И так как она высокая, надо чуть отклоняться в бок, чтобы пройти дальше.

Недолго поспорив со старшим братом кто где будет спать, я заняла второй ярус. Мне нравилось смотреть на всех с высоты. Прокатиться в поезде на тот момент мне не удосужилось, но если взобраться на своё спальное место, отвернуться к стене и прикрыть глаза, дабы не видеть надоевший рисунок ковра, прибитого к стене, то можно представить, что едешь в поезде. Едешь куда-то далеко, в тёплые края, где пальмы и песок.

Вот такой домик, маленький, хлипенький, с туалетом в дальнем конце общего двора. Мама как могла, создавала в нём уют. Создавать уют было её призванием: чистые отглаженные занавески, разноцветные коврики, связанные крючком, побеленные стены и стояк, перекрашенный котёл — всё это придавало дому аккуратность.

Единственной моей проблемой при переезде стало — отсутствие друзей. Я видела ребят, гоняющих футбольный мяч на огромной лужайке около дома, но там были только мальчишки и не одной девочки.

Папа работал в ПЧ рядом с новым местом жительства, переходишь огромную поляну, дорогу и всё. Слоняясь по двору и около дома без друзей, я часто заходила к отцу на работу. Его, других водителей и пожарных можно было легко найти на большой территории: видишь огромное, хаотичное передвигающееся зеленое пятно — иди к нему, не ошибёшься. Коллеги отца меня любили, часто шутили со мной и учили играть в карты, а папа злился, и говорил, чтобы я к карточным делам не пристращалась.

— Скучно тебе без друзей, да? — спросил как-то раз высокий и грузный дяденька.

— Ага… — я сидела на лавке и болтала ногами, поедая мороженое.

— А тут кстати у нас на территории квартируют несколько семей. В одной из них есть девочки твоего возраста, сходи к ним, да подружись.

— Разве так можно? — я недоуменно посмотрела на мужчину.

— А почему нет? Они на последнем этаже живут, поднимись туда, постучись, да скажи, что хочешь дружить с ними. Всё не одна будешь, с подружками то веселее.

Я не понимала, как так можно прийти к кому-то в дом и попросить дружбу. Вдруг надо посмеются и прогонят? Вдруг у них уже есть подружки? Топая к указанной квартире, я рассматривала небо и бегущие по нему облака. Мой взгляд падает на балкон. На нём стоит светловолосая девочка, явно младше меня, но не намного. Набираю воздуха в лёгкие, — эй, привет! — машу двумя руками. От страха всё моё тело дрожало как осиновый лист, в горле пересохло, поэтому приветствие звучало простуженным голосом.

— Привет! Тебя как зовут? Меня София! — девочка облокотилась на перила балкона, чуть перегнувшись через них.

— А меня Ника! Может поиграем? Спускайся ко мне, — я обрадовалась, что девочка первая узнала моё имя, значит какое-никакое общение будет.

— Не, не могу. Мы тут с сестрой играем в компьютер, поднимайся к нам, — София махнула рукой в сторону балконной двери, — пятая квартира.

Я в припрыжку побежала к подъезду. Вот это да! У них есть компьютер! Да это же вообще! Перескакивая через ступеньку поднялась на второй этаж. Надо отдышаться, а то подумают ещё, что веду себя как дикарка какая-то. Дыхание как на зло не восстанавливалось, я уперлась руками в колени и постаралась успокоиться сама, и усмирить дыхание — не помогло. Начала потихоньку ходить по площадке, поднимая и опуская руки, и ушла в свои мысли, рисуя картинки в голове как я, София и её сестра будем ходить на речку, собирать одуванчики и плести из них венки, играть в догонялки.

— Ээээ, а ты что делаешь? — меня прервал девичий голос, но это точно не София. Открыв дверь пятой квартиры стояла темноволосая девочка, на вид моя одногодка. И у неё было каре! Как родители ей такое разрешили? Моя мама за каждый сантиметр моих волос трясётся.

— Зарядку делаю, утром забыла, а сейчас вот вспомнила! — глупо улыбаясь, выдаю первое пришедшее в голову. Ну какая же я дура! Теперь они точно не будут со мной дружить! Опять бродить в одиночестве!

— Мммм, понятно. Ты Ника же, да? — она осматривала меня пристально, оценивая каждый сантиметр и вгоняя меня в краску.

— Ага, а тебя как зовут? — я не знала куда деть руки. Вечно эти руки болтаются в самые ответственные моменты.

— Ли-ли-я, — отчеканила собеседница, — ну, проходи, Ника, — Лилия отошла вглубь квартиры, пропуская меня. София выбежала ко мне на встречу и протянула маленькую пухлую ручку.

— Ника! Ты чего так долго? Я все окна обсмотрела, думала, что ты передумала!

— Эта чудачка зарядку у нас в подъезде делала, — Лиля захлопнула дверь, — пошлите, поиграем.

Так завязалась моя первая дружба на новом месте. Этот союз не прожил и лета, но это уже другая история…

2 глава. Петька

Дружба с Софией и Лилей складывалось тяжело. Последний раз у меня были подружки, когда мы жили в деревне, мне тогда было около 7 лет. Может я забыла как это дружить, а может новообретённые подруги так себя вели.

Во-первых, сложно было закрыть глаза на то, что мы из разных социальных статусов. Мои родители – обычные работяги, экономящие на себе, лишь бы только оплатить долговые обязательства и купить что-то мне и брату. Родители девочек имели должности управленцев, и, естественно, давали своим дочкам только самое дорогое и лучшее. Мои родители из кожи вон лезли, а их родители не особо утруждались. И нет, я никого сейчас не виню, кто на что учился, как говорится, но в тот момент, в моей голове не укладывалось, почему рабочие дни моих мамы и папы были длиннее, а денег они получали меньше.

В первый день дружбы Лилия провела меня в красиво обставленную комнату с новой мебелью и ремонтом, в левом углу располагался блестящий компьютерный стол, а на нём стоял компьютер! Так близко я видела этого зверя только на работе у мамы. Её коллега, добрая пухлая женщина, открыла мне блокнот и дала попечатать пару часов, в ожидании окончания рабочего дня мамы. Больше таких щедростей не было, но я часто вспоминала, как старательно искала на клавиатуре нужные буквы. А тут компьютер, да ещё и с игрой! Девочки строили дом в симсе. У них была одна семья и два этажа, играли по очереди. Мне предложили сделать ремонт в одной из комнат. Я делала вид, что думаю о том, в какой цвет выкрасить стены, а на самом деле в панике бегала глазами по экрану и не знала на какие кнопки клацать.

— Ты чего, вообще тёмная? Это же Симс! В него сейчас все играют! — Лиля закатила глаза, скрестив руки на груди.

— У нас есть диск, мы тебе дадим его для установки, только не поцарапай! Игра клёвая, мы в неё уже несколько дней играем, — Софа крутилась около стола.

Я набрала в грудь побольше воздуха для храбрости, — у меня нет компьютера. Родители говорят, что это слишком дорого, и от него излучение идёт…

— Мдаааа, ну давай мы тебя научим играть, — Лиля с важным видом подошла к стулу, показывая жестом, чтобы я уступила ей место.

Игра оказалась крутой. Мы засекали 15 минут и играли по очереди. Ожидание своей очереди тянулось долго, а время в игре пролетало мгновенно, но даже следить за игрой девочек было интересно. Увлечённые жизнью симов на экране, мы не заметили прихода родителей девочек.

— Ооо, да у нас гостья, — хрупкая миловидная женщина прошла в комнату.

— Да, мам, это Ника. Мы сегодня подружились, — София подскочила к матери и поцеловала ту в щёку.

— Девочки, давайте договоримся, что вы не будете таскать в дом первых попавшихся девочек и мальчиков, — сказала женщина, круто развернувшись на пятках, — Ника, я думаю, тебе пора домой, — и вышла из комнаты.

Меня словно кипятком облили! Я чувствовала как краснею с головы до ног, кровь прилила к лицу, в ушах гулко стучал пульс, — нуууу, я пойду. Доброй ночи, девочки, — встав на ватных ногах, я прошла к входу.

— Ника, приходи завтра с куклой, на улице в дочки-матери поиграем, хорошо? — Лиля пошла меня провожать.

— Я не знаю смогу ли. А во сколько приходить если что? — я мялась на пороге, ещё и липучка на сандалии никак не желала застёгиваться.

— Давай часам к 11. Зайдёшь за нами? — София обняла меня на прощание.

Кое-как справившись с непослушной застёжкой я пулей вылетела в подъезд.

Весь вечер я проворочалась на втором ярусе своего воображаемого поезда, мысли не давали сну прийти. Почему мама девочек так на меня отреагировала? Почему взрослые такие жестокие? Разрешат ли Софии и Лилии играть со мной завтра? Сон завладел постепенно, мне снился свой собственный компьютер и симс, в который я играла все дни напролёт.

Как бы я ни старалась закрывать глаза на социальный статус, но дружба с Софией и Лилией не клеилась.

У них были новые Baby Born, у меня старенькая кукла отечественного производства.

У них была куча отстиранных и отглаженных детских вещей для игры, у меня пара распашонок и одни ползунки.

У них были новые велосипеды, я ходила пешком.

И таких различий было много, но я старалась закрывать на это глаза, какое это имеет значение для дружбы? А вот Ли-ли-я, копия своей мамы, никогда не упускала момент, чтобы не уколоть меня: ой, фу, такая старая кукла/мдаааа, всего парочка вещей?/неужели купить велосипед так проблематично?

Общение затихло в один момент. Я перестала приходить к ним, а они ни разу до этого не приходили ко мне, и после моего исчезновения не пытались позвать играть. Сначала очень переживала, места себе не находила, даже пришла к маме поговорить:

— Мам, почему они за мной не заходят? — я колупала побелку на стене.

— Значит такие подруги хорошие. Ты чего в них вцепилась то?

— Да потому что мне тут играть не с кем! Я вечно одна везде!

— Дочка, мы этой семье не ровня, понимаешь? Потом еще скажут, что ты у них что-то украла, позора не оберёмся.

— В смысле не ровня?

— Ой, отстань со своими вопросами, не до тебя сейчас, — мама помешивала убегающий на плите суп.

За неимением друзей я погрузилась в чтение, до библиотеки от нашего дома было не особо далеко. Читать больше всего нравилось на крыше бэндешки. Нагретый солнцем шифер, до яблочной ветки рукой подать, видно дорогу и прохожих. Это место было эдаким убежищем, где только я, новая история про подростков-детективов, зелёные яблоки, спичечный коробок с солью и кучерявые барашки облаков. Без дружбы с девочками стало легче на душе, да, нет друзей, но уж лучше быть одной, чем каждый раз смущаться и оправдываться почему у меня чего-то нет.

Возвращаясь из библиотеки, я увидела мальчишку около ворот дома. Он бил палкой по крапиве и что-то бубнил, подошла ближе..

— Получай долбанный куст! Будешь знать, как меня жалить! — палка летала из стороны в сторону.

— Эй, ты чего тут у моего дома делаешь? — я подошла почти в плотную.

— Это и мой дом. Ты Ника? Бабушка про тебя рассказывала, — палка не останавливалась ни на секунду, от высокого куста крапивы остались короткие палки.

— Да, Ника. А тебя как звать?

— Я Петька, значит дружить будем? — Петя протянул мне левую руку.

— Приветствуют правой рукой, — я улыбнулась.

— Ой, извини, эта крапива меня сбила, — мальчик протянул правую руку, предварительно обтерев зачем-то её об штанину.

— Значит будем дружить? — я приняла рукопожатие. Рука нового друга была очень сухой и шершавой, будто наждачная бумага.

— Конечно будем! Пошли к нам в беседку, там бабушка пирожков напекла, — Петька резко крутанулся вокруг себя и не удержав равновесия, наступил ногой в крапиву, — долбанная крапива! Ненавижу! Ты идёшь?

— А твоя бабушка не будет против? — плачевный опыт с мамой Софии и Лилии ещё не выветрился из памяти.

— Моя бабушка всегда рада моим друзьям! Пошли! — мальчик махнул мне рукой и в припрыжку понёсся во двор.

Приехали хозяева второй половины квартиры-дачи на тёплое время года. Так и началось моё весёлое лето на окраине посёлка…

3 глава. Расследование Петьки о странных соседях

Лето течёт с разной скоростью: утро еле движется, а вот день и вечер пролетают мгновенно.

Я встаю рано, потому что мама будит меня перед тем как уйти на работу. Меня особо не заставляют делать домашние дела, но какие-то мелочи выполнять приходиться. Чаще всего я провожу утренние часы за книгой, ожидая, когда уже наконец-то проснётся Петька и простучит костяшками пальцев условный звук.

Квартира и квартира-дача раньше были одним домом, после сделали разделение. Стена, разделяющая две жилплощади была тонкой, словно из картона, поэтому все звуки от соседей было прекрасно слышно.

Днём мы вечно где-то гоняемся, то лужайка у дома, то речка, то стадион. Петька иногда составляет мне компанию при походе в библиотеку. Не могу сказать, что мне это очень нравится, но он привяжется как банный лист и не отлипает. Не нравится мне мой компаньон потому что постоянно торопит меня, а я люблю выбирать книги долго и тщательно.

Открыть корешок одной книги, затем другой, потом выбрать еще несколько произведений. Порыться на полках с новыми поступлениями, перебрать ящик с книгами, которые не так давно вернули читатели, а библиотекари не успели их расставить. Аннотации никогда не читаю, всегда выбираю книгу по обложке, полагаясь на свою интуицию. А так получается что уже ознакомлен с сюжетом и читать становится не интересно.

В это утро я сидела на кухне с книгой в руках, уминая за обе щёки солёные печенья в форме рыбок. Дочитать новый детектив про сыщиков — подростков надо было как можно скорее. У Петьки не было абонемента в нашей библиотеке, и мы приноровились брать сразу две книги. Пока он читает одну, я читаю другую, а потом меняемся книгами. Он свою книгу уже прочёл, а я никак не могла дочитать свою. Вроде и история интересная, и по утрам никто не отвлекал, но страницы переворачивались со скоростью черепахи.

Стук в окно выдернул меня из истории. За окном стоял Петька:

— Ника, ты чего не откликаешься? Я тебе стучу стучу в стену!

— Ой, а я на кухне читать уселась. Мне чуть-чуть осталось дочитать, подождёшь? — отрываться не хотелось, история подходила к завершению. Всего несколько страниц и я узнаю кто украл драгоценности.

— Я тогда тебя в беседке жду. Только давай не долго.

Беседка стояла ближе к концу огорода за большим сараем. Выкрашенная в белый цвет, с деревянной обрешёткой и тремя лавками. В середине беседки стоял огромный стол, он и лавки были некрашеными и от времени дерево потемнело. Днём здесь был наш с Петькой штаб. Мы тут и решали во что будем играть, и яблоки с солью ели, пока его бабушка не видит, и читали.

Я подошла к беседке, Петька развалился на лавочке и смотрел в сторону соседского огорода:

— Ник, я тут подумал, тебе не кажется, что соседи странные?

— Обычные соседи… — я плюхнулась рядом.

— А я вот смотрю на эти белые пакеты и мне кажется тут что-то не чисто, — друг сел, опёр локти на стол, но взгляда от «странных» соседей не сводил. Две женщины в цветастых платках и ярко-синих лосинах копались на грядках, о чём-то переговариваясь между собой.

— Петь, мне кажется или ты игру в детективов затеял? — я ковыряла пересохший земляной пол беседки носком сандалии.

— Да какие тут игры! Мне кажется, что они что-то криминальное делают на этом участке, — Петя ударил кулаком по столу, — ребята из книг такие преступления на раз-два раскрывают, а мы чем хуже?

— Они просто сажают огород, а под пакетами наверное рассада стоит. Если решил в детективов поиграть, то лучше поищи попрыгунчика, которого ты у меня одолжил и потерял.

— Я сегодня устрою за ними слежку, и уверен, докопаюсь до всех их тайн! А потом и попрыгунчиком займусь. Ты будешь со мной следить?

— А смысл следить? Я же тебе уже дала ответ…

— Значит так, я сейчас тебе принесу книгу. Сиди тогда в беседке и веди ненавязчивое наблюдение за объектами, а подберусь ближе и попробую послушать о чем они говорят.

Переубедить друга было невозможно, если он что-то вбил себе в голову, то не отступится от этой затеи. Через несколько минут он прибежал с книгой в руках:

— На, читай. История кстати классная, я на одном дыхании прочитал, пойду сделаю вид, будто в малине траву полю.

— Петь, алло! Малина колется, тебе крапивы, в которую ты вечно наступаешь не хватает? — я закатила глаза от недовольства, мне очень хотелось сегодня пройтись по нашим окраинам. Приглядеть цветочки какие-нибудь для мамы букет, да и сидеть во дворе уже надоело. А тут какие-то шпионские игры нарисовались!

— Ты давай следи за ними! Уверен, здесь есть какая-то тайна! Нам потом ещё медаль вручат, будешь благодарить меня!

Прошло несколько часов наблюдений за соседями. Я успела прочесть почти половину книги, а Петька постоянно менял свои засады: то в малине прятался, то около забора прохаживался, то прибегал в беседку, потому что боялся, что солнце голову напечёт. Я проголодалась и решила оставить слежку на плечах друга.

— Петь, жарко очень и я проголодалась. Давай после обеда увидимся? Тебе книгу сейчас вынести или как гулять выйду?

— Мне не до книг сейчас, — прошипел мальчуган, — расследование идёт.

— Ну, вот расследование идёт, и я пойду. Тебя где искать потом?

— Где-нибудь тут.

Дом встретил меня прохладой. На обед мама приготовила мне салат с огурцами и помидорами и пюре с котлетками. Родители часто говорят, чтобы я не читала за приёмом пищи, а я не понимаю зачем тратить время только на одну еду, если можно совместить.

Наевшись до отвала, а именно так чаще всего происходило, потому что за чтением не контролировала сколько уже съела, я решила подняться на свою полку. Книга была очень интересная, ясное дело, почему Петя прочёл её за несколько дней, но меня сморило в сон.

Проснулась после заката от звона посуды. Мама вернулась домой с работы и готовила нам ужин. Я спустилась с кровати и пошатываясь пошла к ней.

— Ник, а ты чего спишь так долго? Ты не заболела часом? — мама приложила ладонь к моему лбу.

— Да нет, просто читала и что-то уснула.

— А почему с Петей не играете? Поссорились?

— Нет, он делами какими-то занят был. Пойду поищу его, может освободился.

Несмотря на вечернее время, на улице было тепло. В беседке друга не оказалось, в сарае тоже, на летней кухне его так же не было. Я прошла на задний двор. Около другого сарая, маленького и неказистого раскинула свои ветки огромная яблоня. У дерева было два ствола, один прямо, а второй рос криво, дугой вниз. Мы часто сидели на этом стволе и выбирали яблоки для перекуса. И тут Пети тоже не оказалось.

— И где его черти носят? — пробубнила я себе под нос и развернулась, решив расспросить бабушку друга про его исчезновение. В этот же миг хрустнула одна из веток и кто-то полетел вниз.

— Ай! — парящим с яблони человеком был именно он.

— Петяяяя, разбился? — я подбежала к другу.

— Коленки и ладони разбил, хорошо лоб не расшиб себе, — Петька сел на землю, отряхивая колени от пыли.

— Ну, что? Как твоё расследование? Что выяснил? — я присела на корточки рядом.

— Ты, Ника, ведьма.

— С чего это?! — высказывание обидело меня, и я готова была развернуться и уйти, но любопытство было сильнее обиды.

— Да потому что помидоры они под этими пакетами держат…, — голос друга был грустный, — только весь день на них потратил!

— А я тебе говорила…

— Не быть нам героями и медаль нам не дадут…

— А я медаль и не хотела. Это ты выдумал тайны, которых нет.

— Хватит! Первое дело комом, но будут и другие дела! И вот тогда я точно получу медаль!

— Дурак ты, Петя… Я сейчас тебе книгу принесу, лучше её читай, чем пытайся убиться, считая кусты помидоров у соседей!

— Я всё равно прославлюсь…, — пробубнил мне в спину друг.

4 глава. Танки грязи не боятся

Дождь лил несколько дней. Огромные ливневые капли ежесекундно падали с неба, образуя непрекращающийся поток воды. Беседка-штаб одиноко купалась в осадках, на тропинках стояли лужи, а в них плавали большие пузырьки. Бабушка Петьки, приятная пухленькая женщина с рыжими волосами и огромными круглыми очками, говорит, что если пузыри в лужах есть, значит дождь будет идти ещё долго.

Мы с другом изнывали от тоски, переиграли во все настольные игры, пролезли весь чердак, пока не видели мои родители и уже не знали чем себя занять. Сегодня утром мы решили играть у Петьки в доме. Бабушка что-то готовила на кухне под урчание радио на волне «Маяк», а мы сидели на летней веранде. Когда-то это был двор, но соседи постелили деревянный пол, сделали навес, а вместо стен повесили целлофан. Петька называл эту комнату своей, так как здесь стояла его железная кровать. Так же в комнате стоял обеденный стол, прям около целлофановой стены, четыре видавших виды стула, обувная полка, сколоченная из неотёсанных досок и старенький комод и телевизор. Книжной полки не было, поэтому книги были расставлены в аккуратные стопочки в дальнем углу веранды.

Мы сидели на столом и пили третий бокал чая, смотря на стекающие дождевые капли по импровизированной стене.

— Может в шашки поиграем? — грустно спросил Петька.

— Не охота.

— А в карты?

— Надоело.

— А где твой пасьянс? Поскладывали бы сейчас…

— Так у нас тогда половину карточек ветром унесло. Может дойдём до библиотеки? — я посмотрела на друга с надеждой. Мы уже прочли взятые в прошлый раз книги, а из стопки у Петьки книги были взрослые и не интересные.

— Ты что! Тихо! Бабушка услышит сейчас и начнёт за мной следить! — друг смотрел на меня укоризненно.

— Почему она тебя не пускает? Это же летний до дождь. Оденемся потеплее и всё.

— Потому что я хлипенький, заболею обязательно… -мальчик сказал фразу виноватым голосом и опустил глаза, делал вид, что рассматривает узор потрескавшегося стола.

— Петь, давай скажем, что пошли ко мне мультики смотреть или пазл собирать, а сами в библиотеку сходим. А то помрём со скуки, — мне очень хотелось выйти за пределы двора, а уж тем более дома, — ну, что она тебе сделает то? Не крапивой же отходит!

— Давай оставим эту затею, правда. Не хочу я болеть летом. Это в учебное время можно, чтобы в школу не ходить, а сейчас болеть грустно и обидно.

Мне очень хотелось побегать под дождём в резиновой обуви. Родители как раз купили к осени ярко-жёлтые, высокие, блестящие сапоги. А ещё можно было взять мамин зонт — трость. Он очень дорогой, она его только купила, но мой зонт сломался, и, можно было бы пользуясь случаем, прогуляться по улицам посёлка не только в своей обновке, но ещё и с аксессуаром, который носят только уже взрослые женщины. Думаю, красный зонт — трость добавил бы мне изысканности и шара.

Бабушка Петьки часто уходила к подруге или на базар, а тут на зло, тоже сидела дома. Ни поиграть в прятки, ни сходить в библиотеку, ни залезть в сарай, где много интересных допотопных вещей. Из раздумий меня выдернул голос Петьки:

— Ника! Ника! Кажется дождь закончился! — мальчишка бежал к выходу.

И правда, дождь закончился, взявшийся из ниоткуда тёплый ветер разгонял кучерявые тучи, на горизонте блестела радуга.

— Петь, знаешь как легко запомнить поочерёдно цвета радуги?

— Нет, — Петька упёр руки в бока и смотрел на меня вопросительно. Он был любознательным и всегда был раз новым знаниям.

— Есть такая фраза: каждый охотник желает знать, где сидит фазан, и вот по первой букве слова можно догадаться о цвете на радуге, — я топталась в луже, холодная вода приятно холодила ноги, шлёпки громко хлюпали, черпая и воду, и грязь, но мне было так хорошо. Ни одни измерения луж в резиновых сапогах не сравнятся с ощущением, которые я испытвала сейчас.

Воодушевлённый окончанием дождя Петька побежал к бабушке на кухню. Надо как можно скорее отпроситься в библиотеку, и в этот раз взять не две, а четыре книги. После долгих уговоров, слёз, угроз, умалений и прошений, друг был отпущен на все четыре стороны, лишь бы только не поднимал давление.

— И только попробуй мне заболеть! Слышишь? — кричала баба Лена нам

вдогонку, а мы уже почти и не слышали.

— Слушай, а давай пойдём по дороге около речки. Так получится подольше, как раз прогуляемся. А то вдруг дождь пойдёт и нас опять по домам загонят.

— Ты дорогу там видел? Её сейчас там раскиселило, что пройти мы точно нормально не сможем, а мы в шлёпках вообще-то! — здравый рассудок брал верх над авантюрой друга.

— Скучная ты! Можно же и по траве обойти, и если что в речке ноги помыть.

— Ты прав. Что может случиться то? Подумаешь, сделаем крюк, а не пойдём напрямки, — душа соскучилась по приключениям, о здравом смысле можно было позабыть.

Мы отошли чуть дальше от дома, на всякий случай, и свернули в первый попавшийся под ноги переулок. Теперь нужно пересечь три улицы и вот она, дорога у речки. Мы любили там ходить. Выше нашего роста камыш, оплетённый лозами бешеного огурца, журчание речки, гудение насосов для полива огородов, всё это создавало атмосферу схожую джунглям. Всего-то надо было включить воображение.

Пройдя проулок насквозь, мы остановились и задумались. На дороге стояли огромные лужи, а земля блестела от наполненности водой. Идти в библиотеку хотелось, а отступать нет. Для уверенности, что мы делаем правильно, я повернулась к Петьке и спросила:

— Ты уверен, что мы здесь пройдём?

— Конечно! Смотри! — друг разогнался и перепрыгнул лужу, скользкая подошва подвела его. Проскользив около десяти сантиметров по грязи, и, неуклюже балансируя угловатым телом, он подался плечами вперед, и выставив руки перед собой влетел головой в заросли высокой травы.

— Петяяя! Как же ты так?! — я пыталась как можно скорее прийти другу на помощь, но новомодные шлёпанцы через палец вязли в грязи и никак не хотели из неё вытаскиваться. Аккуратно ступая короткими шажками я продвигалась к цели. Нога увязла в грязи сильнее, чем раньше, поджимаю пальцы на ногах и рывком пытаюсь вытащить ногу. Чпоньк! Перемычка шлёпка рвется, моё тело наклоняется вперёд и я не удерживая равновесия лечу пластом в лужу.

Петька кричит и визжит, пытается выбраться из плена флоры, но у него мало что получается. Я пыхчу и бубню себе под нос, что зря мы сюда попёрлись, пытаюсь встать на четвереньки и отползти на траву, но руки разъезжаются по грязи и у меня ничего не выходит.

Спустя несколько минут, которые показались нам часами пыток за опрометчивые решения, мы выбираемся на траву — мураву и пытаемся отдышаться.

— Ника, книги! Что с ними? — Петька аж подпрыгнул.

— Они в рюкзаке, я лупала на живот, так что с ними всё хорошо, чего не скажешь обо мне. Как я пойду в библиотеку? Ты посмотри! Я чумазая как свинья!

— Давай лучше подумаем как мы пойдём домой… Мне бабушка голову оторвёт…

— Как будто она у тебя есть, — пробурчала я, пробираясь к реке, чтобы хоть чуть-чуть отмыться от грязи и позора.

— То есть я ещё и виноват?! А чего ты мне тогда поддакивала?!

— Я не поддакивала!

— Поддакивала!

Мокрая одежда противно липла к телу, грязь с рук не хотела отмываться, а шлёпок не хотел находиться в грязи. Будто сквозь землю провалился! Идти домой было страшно, про поход за книгами не могло быть и речи. Мы брели обратно по проулку. После дождя на улицу вышло много людей, кто играл с детьми, кто болтал с соседями, а мы брели, понурив головы. С моих футболки и шорт стекала грязь, единственный выживший шёпок я несла в руках. Петька выглядел приличнее: поцарапанное лицо и шорты в травяных пятнах. Около двора стояла моя мама и бабушка Петьки. Мы понимали, что взбучки нам не избежать, хотелось сбежать как можно дальше. Отступать было некуда. Мы прижавшись друг к другу поплотнее подошли к ним. Первая на нас обратила внимание моя мама:

— Ника! Что случилось?! — она подбежала ко мне.

— Господи Иисусе! — баба Лена, увидев нас схватилась за сердце.

Петька молчал, слово пришлось брать мне:

— Мы просто хотели пройти приключение по дороге в библиотеку…, — я переминалась с ноги на ногу. Друг, дрожа как осиновый лист, переместился за меня.

— Вот так приключение! Вот так удосужили, детки! — бабушка с невиданной прытью подошла к покорному Петьке, и, схватив его за ухо, повела домой.

— Мам, пожалуйста, только не уши… будут ещё потом лопухи огромные вместо ушей…

— А то что у тебя в голове опилки вместо мозгов, тебя не смущает?!! — мама отошла от шока и кричала на всю ивановскую, таща меня за плечо домой.

В тот вечер мы с другом откисали в тазах с кипяточной водой, о библиотеке и речи быть не могло…

5 глава. Саламандра

У меня есть кот. Зовут его просто — Васька, как по мне обычное русское кошачье имя, как и Барсик. Васька старый, матёрый кот. Он постоянно дерётся с другими котами, иногда даже с собаками и часто приходит домой подранный. То ухо кровит, то на лапу хромает. Он характерный кот, мало кому даётся в руки, но я в этот список не вхожу. С самого его детства таскаю его на руках, даже одевала на него распашонки и ползунки, играя в дочки-матери. Он злится, но терпит. А ещё он всегда ночует дома и спит только на моей постели. Я не могу без него уснуть, потому что с самого детства привыкла засыпать в обнимку с верным другом. Васька часто становится невольным участником в наших с Петькой играх.

У Петьки нет домашних животных, хотя он очень мечтает о них. Его мама говорит, что животные — это большая ответственность и сын к ней не готов. Да и когда ему с животными заниматься? Весь его учебный год расписан: общеобразовательная школа, музыкальная школа, художественная школа. Друг говорит, что ему не повезло втройне, кто-то в одной школе учиться, а ему приходится в три ходить, так и успехов нет ни в одной из них.

Увидев Ваську, Петька замер. Его и без того большие глаза расширились ещё больше. Пальцы перебирали в воздухе. Друг кусал губы ы нерешительности:

— Можно мне его погладить? — почти шёпотом спросил мальчик.

— Я не против, но Васька кот не особо ласковый, смотри чтобы не поцарапал.

— А меня животные не очень любят, особенно собаки. Бабушка говорит мне только почтальоном работать, каждая собака на меня кидается и штанины рвёт, — мальчик рассмеялся, — но я всё равно их люблю. Петя подошёл к коту, развалившемуся на деревянном крыльце. Первый взял второго в охапку, а второй вытаращил глаза и издав дикий крик вырвался из объятий, — эх, поцарапал, — с грустью сказал друг, вытирая кровавые капли с руки и щеки.

Шли дни и суровый Васька привык, что рядом со мной всегда ходит долговязый мальчишка. Стал иногда тереться о ноги Петьки, а если было очень хорошее настроение, запрыгивал к нему на колени.

Сегодня Василий был в прекрасном расположении духа, сам нашёл нас в беседке и чуть помурлыкав залез на колени к мальчику, и, свернувшись калачиком уснул.

— Красивый он у вас, большой. Я бы хотел такого кота себе.

— Васька старый уже, родители его котёнком принесли, а потом он расти начал как от Растишки, — я смотрела как друг гладит кота и капельку завидовала. Ко мне кот редко подходил сам. Может это потому что я каждую свободную минуту таскала его сама и он не успевал соскучиться, а может потому что он видел, что Петька одинок без пушистого друга.

— У бабушки книга есть про талисманы. Пишут, что если у тебя есть кот, то ты модешь владеть магией, попадать в астральный мир ну и всякое такое.

— Петь, какая магия? Ты чего? — я рассмеялась.

— А как ты тогда объяснишь, что ты наперёд знаешь, что у меня что-то получится или нет, что нас дома ругать будут, что не успеем в библиотеку до закрытия?

— Ну я анализирую или рассчитываю. С руганью всё просто, мы вечно или грязные придём, или опоздаем к обозначенному времени, или вечно с содранными коленками приходим. Вчера вот вообще покрывало забыли на речке… А с библиотекой ещё проще, нам до неё идти пятнадцать минут по короткой дороге, а если мы выходим за двадцать минут до закрытия и идём в обход, естественно мы опоздаем.

— Мне всё равно кажется, что есть в тебе что-то ведьмовское, как у Сабрины в сериале…

Начало темнеть и родные позвали нас по домам. Петька вошёл в свою калитку, а мы с Василием открыли скрипучую дверь и через некоторое время спали в обнимку. Кот урчал, по хозяйски положив на меня свои лапы, как бы обнимая, а я сопела и видела сны, где заставляла летать предметы движением одной руки, наколдовывала пышные платья принцессы и объедалась вкусным мороженым.

Утром Петька не подал условного знака, не постучал по стене. Я маялась в ожидании. Уже одинадцать часов, не может же он столько спать! И набравшись храбрости, пошла стучать в калитку. Я не любила заходить за Петькой, его бабушка женщина добрая, но вечно обрушивала на меня все недовольства поведением внука, что как только связался со мной, так дома вообще не сидит, вечно где-то гоняется.

— Заходите, — полсышался голос с летней веранды.

— Здравствуйте, баб Лен. А где Петя? Я ждала, что он меня гулять позовёт, а он что-то не стучит мне. Заболел?

— Так он по делам ушёл. Я вообще думала, что вы вместе опять куда-нибудь унеслись. Вас же днём с огнём не сыщешь, сорванцы. Пирожок будешь? Только нажарила.

— Нет, спасибо. Можно я у вас в беседке почитаю?… — я замялась. Получить от бабушки отказ было стандартным делом.

— Читай, конечно. Вы так же можете пользоваться беседкой, а то у вас огорода нет, а сад весь торносливом зарос. Где ж тебе ещё сидеть? На улице лето, надо свежим воздухом дышать.

Я взяла из дома книгу, насыпала в тарелку семечек, и захватил ещё пакетик для кожурок, поплелась в беседку. И куда Петька мог пойти и не взять с собой меня? Может у него новые друзья появились? Может чем-то обидела его?

Книга читалась медленно, я постоянно отрывалась, чтобы посмотреть через низкий забор из штакетника, вдруг друг возвращается домой. А он всё не шёл. Зная Петьку и его везучесть, он запросто мог упасть на ровном месте и сломать ногу. Осы и пчёлы нападали только на него из нас двоих, он вечно наступал в крапиву, падал с яблони. Я разбивала колени реже, чем он. Петя ещё мог умудриться и расквасить себе нос или рассечь бровь. С его везением лучше в лотерею не играть.

В очередной раз оторвалась от чтения и подняв увидела Петьку! Тот шёл домой быстро, высоко задрав нос, а в руках держал трёхлитровую банку. Я не выдержала, бросила книгу на стол и побежала встречать друга. Солнце было в зените, а у нас на сегодня было очень много планов.

— Ты где был?

— Ходил себе за домашними животными! — гордо заявил друг, — у тебя один Васька, а у меня теперь будет целых семь саламандр!

Я заглянула в банку. В ней копошились ящерки разных размеров, от самых маленьких, до больших. У одной не было хвоста.

— Петь, какая саламандра? Это ж ящерицы обычные…

— Ящерица точно такая же саламандра, ты не понимаешь!

— Это ты не понимаешь, саламандра и ящерица разные виды. Ну ты чего?

— Аааа, вот значит как?! Завидуешь, что и у меня теперь будут магические способности?

— Какие способности? Ты на солнце перегрелся?

— Васька твоё животное, и получается твой талисман. Благодаря ему ты ведьмой стала. А у меня теперь будут жить саламандры! Благодаря им я смогу управлять огнём, заниматься алхимией и стану бессмертным!

— Ты точно перегрелся! Зачем ты забрал их из своих домиков? Чем ты будешь их кормить? Они у тебя в банке жить будут?

— Кормить буду травой, а по поводу жилья я не подумал, — мальчик поставил банку на стол и задумчиво почесал затылок, — поможешь им домик сделать?

— Помогу…

Весь день мы строили дом ящерицам из деревянного ящика. Натащили ивовых веточек, распределив их как частокол между широкими дощечками ящика. Петька нарвал самой зелёной и вкусной по его мнению травы. Налил в капроновую крышку холодной воды и сделал им что-то типа матраса из старого кухонного полотенца.

— А теперь я буду их приручать, чтобы были ласковыми, — Петя достал одну ящерку и посадил на ладонь, та только почувствовав свободу, укусила похитителя за палец и ловко спрыгнула с руки на землю, и извиваясь убежала в траву, — ну, ничего страшного. Они просто счастья своего не знают, дом тёплый, еды сколько влезет.

— Может она взрослая, поэтому так поступила с тобой? — я сидела рядом на земле, уперев подборок в колено. Ящерицы копошились в ящике, похожи они были на один большой зеленый клубок.

— Начну тогда с маленьких, может они будут посговорчивее.

К нам подошёл Василий и с интересом заглянул в дом ящериц.

— Убери своего монстра подальше от моих малышек! — Петька поднял ящик над головой.

— Как значит не было у тебя ящериц, так Васенька самый любимый у тебя был! А как обзавёлся своей живностью, так всё? Не нужен больше мой кот?

— Не нужен! Он на моих саламандр охотиться собрался!

— Может и я не нужна!?

— Может и не нужна!

— Ах, так! Значит сиди тут со своими ящерицами! Может и язык тебе откусят, чтобы лишнего не говорил! — слова Петьки больно ударили в сердце. Я схватила в охапку Василия и помчалась домой. Глаза заливали слёзы, я бежала не разбирая дороги. И только закрыв за собой дверь, я выдохнула, спустила кота на пол, села на ступеньку крыльца и расплакалась.

Мы и раньше ссорились, но эта ссора была грандиозной! Мы не общались уже несколько дней. Я старалась не выходить из дома, сидела затворницей, читала книги, смотрела телевизор, и всё ждала, что Петька простучит в стену условный знак в стену, но он не стучал.

Как-то раз я возвращалась из магазина и увидела под окном кухни Петьку.

— Чего хотел? — я скрестила руки на груди и зло смотрела на бывшего друга.

— Помириться хотел.. Прости меня, Ника, дурак я… — Петька смотрел мне в глаза, — никакой я не алхимик и никогда им не стану.

— С чего это? Ты ж был так уверен в этом.

— Сбежали от меня мои саламандры, в первую же ночь.. Не признали они меня, а я из-за них тебя и Ваську обидел. Вы меня простите? — мальчик смотрел с надеждой.

— Мороженое будешь? Только купила, клубничное.

— Значит прощаешь?

— Прощаю, — я протянула другу стаканчик.

6 глава. Наших бьют!

Лето неумолимо двигалось к завершению, дни стали короче, ночи длиннее, вечера холоднее, а наше настроение с Петькой ниже плинтуса. Осталось несколько недель и он уедет. У Петьки были друзья в родном городе, а он у меня был единственным другом. Пока ребята с нашей окраины бегали большими группами, мы держались дуэтом. Ни мне, ни ему не хотелось напрашиваться в уже устоявшийся коллектив.

Больше не хотелось неспешно читать по утрам или расходиться по домам на время просмотра мультиков. Мы будто пытались поиграть во все игры мира. Каждый раз придумывали что-то новое, не доиграв одно, начинали играть в другое. Баба Лена вечно торчащая разноцветным поплавком в огороде, не успевали за нами следить. Мама часто кричала на нас, потому что мы будто специально находили повод, чтобы пробежать под вывешенным после стирки прохладным бельём.

Вода в реке становилась прохладнее с каждым днём, но это не останавливало нас. Мы не только плавали, но ещё и ловили рыбу или устраивали пикник под свисающими ветками плакучей ивы.

Мы всегда уходили на другой берег от пляжа, дабы не стать жертвами подростков, которые ныряли под воду и ради смеха дергали за ногу плавающих. Петька научился плавать этим летом, благодаря моему папе, и то, по собачьи. А я уверенно держалась только на воде, под водой плавать так и не получалось, хотя попыток было несметное количество.

Сегодня мы как обычно пришли на наше излюбленное место. Разложили большое, цветастое покрывало на траве, лимонад спустили в речку в садке и повесив полотенца на сучки дерева побежали к воде.

Петька прыгнул первым. Бомбочка вышла отменная, холодные брызги долетели до меня и купаться резко перехотелось. Я отошла от края берега.

— Ника, спасай! — голова Петьки показалась над водой и вновь ушла под неё.

Не долго думая, я спрыгнула с берега. Набрала в лёгкие воздуха, закрыла нос одной рукой и нырнула. Плыть с одной рукой было тяжело, зелёная вода не давала никакого обзора. Я шарила свободной рукой вокруг себя, но не находила друга. Грудь горела огнём, кислород закончился, а я всё искала и искала. Выныриваю в надежде, что Петька пошутил и уже сидит на берегу, смеясь надо мной. Глаза дерёт, всматриваюсь в берег — пустой. Хватаю ртом как можно больше воздуха и повторяю процедуру. Со второй попытки вижу друга, он барахтается под водой и не может подняться наверх. Подплываю ближе. Он влетел ногой в рыболовную сеть! Разорвать её одной рукой не получается. Петька еле движется, в его глазах читается страх. Отнимаю руку от носа. Вода противно льётся в ноздри, слизистую щиплет, изо рта вырываются пузырьки драгоценного воздуха. Со второй рукой справиться с сетью становится легче. Леска режет пальцы. Начинаю захлёбываться водой и из последних сил вырываю ногу друга из плена и толкаю его вверх. Мне жутко страшно! Казалось что я провела под водой часы, а не минуты.

Выныриваю и сразу же закатываюсь кашлем. Непрошенная вода льётся из носа и рта. Всё внутри дерёт, глаза режет, словно мне кислоты хлебнуть дали и ей же умыли. Практически вслепую доплываю до берега и сажусь в воде. Рядом сидит Петька и жадно хватает воздух, его глаза красные, губы синие, тело трясет мелкой дрожью.

— Живой? — я никак не могу отдышаться.

— Вроде да. Ника, если бы не ты… — мальчик утыкается головой в поджатые колени и начинает плакать навзрыд.

— Эй! Ты чего нюни распустил? Всё же хорошо!

— А если бы я..

— Если бы, да кабы, выросли б во рту грибы. Лимонад будешь? — киваю в сторону садка.

— Спасибо, я уже речной воды напился.

— Я тоже. Аж тошнит…

Мы молча выбираемся на берег и падаем на покрывало. Свежая, ещё не примятая нашими телами трава еле заметно пружинит. Мы шумно дышим, раскинув руки и ноги. Мы и другие ребята прошерстили речку вдоль и поперёк в самом начале купального сезона, сетей тут отродясь не бывало. Да никто и не ставил их в зоне купания. Здесь охлаждался весь наш район! Кто же поставил сеть и нарушил негласный запрет?

— Ник, давай покрывало на солнце перетащим. Мне что-то холодно.

— Да, давай.

Я успокаивалась, тело захватила усталость, солнце нежно грело кожу. Не знаю сколько мы так пролежали. Кажется, даже задремала под мирное сопение Петьки и стрекотание кузнечиков. Я услышала шорох и открыла глаза. Надо мной возвышался некто высокий. Яркий луч слепил и без того еле видящие глаза.

— Эй, малышня! Вы сеть порвали нашу? — рыжий, прыщавый подросток стоял над нами, уперев руки в бока.

— Ну, мы, и что? — я вскочила с покрывала.

— Просто так получилось… Извините… Я просто… — Петька мямлил, задом отходя к иве.

— Петя! Ну-ка хватит! Ты чуть не утонул из-за этой сетки дурацкой! Вы совсем что ли?! Ставить сети где люди купаются?!! — я разозлилась не на шутку.

— Слышь, мелюзга! Где хотим там и ставим! — к нам подходил ещё один подросток: долговязый и не менее прыщавый, — нормальные люди на том берегу купаются!

— А мы ненормальные! И что ты нам за это сделаешь? — оборачиваюсь, ища поддержки от друга, а тот дрожит как осина у дерева, — уходите по хорошему!

— А то что? Что ты нам сделаешь малявка? Мы тебе ноги вырвем за сеть! Ты знаешь сколько мой дед её плёл?!? — распалялся рыжий.

— Это я тебе сейчас ноги вырву за сестру, — к нам подходил мой брат в компании друзей, с удочками через плечо, — ты попутал что ли? На сестру мою рот раскрыл?!

— Влад, Влад, извини. Мы не знали, что она твоя сестра. Они сеть порвали нам! Сам тогда разбирайся с ними! — долговязый сразу же сменил тон на извиняющийся.

— Ещё раз узнаю или увижу, что вы ставите здесь сети, лично в них как в кокон закручу и за ноги на дерево подвешу. Вам понятно?, — брат посмотрел на меня и Петьку, — ребята, домой. Нечего купаться, вода холодная.

Петьку долго упрашивать не надо. Он за секунду утрамбовал наш скарб в сумку, оделся и уже был готов с низкого старта бежать в сторону дома.

— Всем пока! — я попрощалась с ребятами.

— Мы с вами ещё увидимся… — прошипел рыжий, когда я проходила мимо него.

Неудачное утопление Петьки и ссора на речке быстро забылась за играми, но мы всё равно старались держаться от водоёма подальше. Брат не всегда придёт в нужный момент, а те двое имели не особо хорошую славу, поэтому опасаться стоило.

В этот день ничего не предвещало беды. Мы разбирали в сарае богатства из сундука. Старый фотоаппарат, мундштук, пожелтевшие от времени фотографии, лупу и ещё несколько вещей были заботливо отложены в пакет. Этот реквизит отлично подойдёт для игры в детективов. Петька как раз выдал новую идею о пропавших в поезде людей. Нам предстояло начать раскрывать это таинственное и загадочное дело, когда баба Лена окликнула друга:

— Петя! Подь сюды! Помощь твоя нужна!

— Чего, баб? Мы играем!

— Потом поиграешь! Надо банку из под молока снести до Сидоровых!

— Так это же далеко! — Петька как обычно начинал канючить, — а у нас такое дело наметилось! Там люди пропали! Сейчас будем искать улики!

— Потом и улиток найдёте и людей, а сейчас банку снеси людям!

Петька вернулся в сарай:

— Ник, ты тогда пока в беседку иди. Как раз протрёшь всё от пыли, а я быстренько туда и обратно сбегаю.

— Может вместе сходим?

— Пока мы туда, пока оттуда, время потеряем, а уже закат. Завтра доигрывать так и так придётся.

— Ладно, иди один.

Туда и обратно у друга никогда не получалось быстро. Он вечно ходил и считан ворон. Я уже протерла добытые нами сокровища и сидела без дела, разглядывая улов из сундука. Больше всего привлекал внимание фотоаппарат, красивый, в кожаном кофре. Взяла диковинку в руки, пахло пылью и воспоминаниями. Интересно, найденные фото сделаны с его помощью? Я поднесла фотоаппарат к лицу и выдохнула на объектив, тот запотел и я начала протирать его краем футболки. Издалека донёсся знакомый голос. Поднимаю голову и вижу… как к возвращающемуся другу подходят те двое с речки.

Петька начинает крутить головой по сторонам, ища момент для побега. Сзади него дорога, по бокам огромная лужайка, спереди эти двое. Я вскакиваю, пульс стучит в висках. Ноги несут меня из беседки, через огород, к забору. По пути хватаю одну из палок, которыми баба Лена подвязывала помидоры. Спотыкаюсь о кочку и растягиваюсь на сухой земле, содранные колени саднят. Встаю, и вижу, как подростки повалили Петьку. С диким криком бегу дальше, переваливаюсь через штакетник и опять падаю. Да что же это такое! Палка всё так же в руках, но против них она не подойдёт. Для этих двоих нужно что-то посерьёзнее. Сидя в траве, упираюсь ногами в забор, цепляю руками штакетину и тяну на себя. Скрип-скрип-скрип. Старые, ржавые гвозди плохо держат рассохшуюся от времени древесину, что есть мочи тяну штакетину на себя, и та поддавшись, отрывается от забора.

Подбегаю к рыжему, замахиваюсь и что есть силы бью ему по хребту.

— Ай! Больно! Ты вообще что ли, малявка?!

На меня набрасывается долговязый, я отступаю назад, но не сильно, дразню его:

— Ну, давай, иди сюда! Что ты мне сделаешь? Тебя мой брат потом за ноги подвесит! Давай, иди сюда!, — и тот, поддаваясь на провокацию идёт на меня. Краем глаза замечаю, что друг встаёт на ноги, оглядывается по сторонам и даёт деру.

Рыжий оправился от удара штакетиной и тоже наступает на меня. Содранные колени трясутся от страха, теперь я смотрю по сторонам и думаю в какую сторону бежать. Выставляю палку перед собой, как меч и делаю выпады вперёд, то на одного противника, то на другого. Нельзя показать им что я боюсь их. Лужайка пустая, прохожих на дороге нет, баба Лена уже давно зашла в дом с огорода. Я понимаю, помощи нет и не будет.

Рыжий рывком подпрыгивает ко мне, вырывает палку и начинает выкручивать руки. Долговязый делает подсечку, и я падаю, прикусив язык. В голове проносится мысль: сейчас меня будут пинать, надо вытерпеть и не показывать, что мне больно.

— Все сюда! Помогите! Спасите! Наших бьют! — поднимаю голову, на нас несётся Петька в одних шортах. На руку намотана футболка, а в ней несколько огромных кустов крапивы, — я вам сейчас покажу как наших обижать! — Друг машет крапивой налево и направо. Подбегает к нам и начинает хлестать обидчиков!

— Сумасшедшие! Зачем мы только с вами связались! Больно!

— Жжётся! Хватит!

Петька вошёл в раж и не думает останавливаться.

Противники подались в бега.

Я встаю, хватаю свою штакетину, и, переглянувшись с Петькой пускаемся вдогонку. Он тащит за собой крапиву, я размахиваю палкой:

— Идите сюда! Куда вы? Мы ещё не договорили!

— Отстаньте!

Я останавливаюсь, пытаясь отдышаться. Петька присел рядом на траву:

— Я не струсил! Ну как… Сначала струсил, потом палку от забора оторвать не смог, а потом увидел крапиву.

— Даааа, ну ты и продуманный, — присаживаюсь на траву рядом с другом и мы начинаем смеяться.

Больше нас никто не обижал.