Природа учит нас любви. Этот водопад учит нас плакать от радости, эти цветы учат нас смеяться, эти птицы на ветках учат нас любить друг друга, а ивовые ветви, склонившись, будто целуют землю под собой, учат нас поклоняться друг другу в любви.
– Что ты хочешь сказать?
– Я не хочу быть обузой человеку, который меня не любит и не хочет. Я не позволю унижать своё женское достоинство. Вот и всё!
– Ах! Ну это мне решать!
Бедия ничего не ответила, разделась и легла в постель.
Я не понимаю, заклятие это или колдовство? Узнай, прошу. Найдём способ избавиться от этого. Я не хочу, чтобы это продолжалось.
– Ах, Бей! Колдовство, о котором ты говоришь, – это твоя дурная натура.
Маиль носил украшения своей жены любовнице, продавал её вещи, оставляя её ни с чем, только чтобы удовлетворить свои прихоти и желания. Бедия понимала, что человек, который уважает себя и хочет жить достойно, никогда бы так не поступил.
Любить мужчину, который бросил меня ради каких-то девиц, разве это не унижение? Если бы он любил меня, разве поступил бы так? Любить того, кто не любит, какое это тяжкое испытание. Ах, как же я несчастна, как же я одинока…»
Но каждый раз, когда он говорил сыну: «Человек не должен опускаться до таких поступков. И просить прощения за такие грехи – безобразие. Нельзя совершать подобных ошибок!» – он не мог помешать Шеми вспоминать об ошибках самого Назми.
Шеми каждый вечер был обязан отчитываться перед отцом о том, как и где провел время после работы. Отец желал убедиться, что его сын не совершил поступков, противоречащих его наставлениям, считая подобное поведение проявлением крайней дерзости.
Печаль, которую она испытывала из-за поведения мужа, была так велика, что денежные проблемы для нее были несущественными, и она совсем не думала о них. Все её мысли были о муже
Назми настойчиво утверждал, что пьянство – это величайшее зло, а уж состояние опьянения – непростительная вина. И все же, несмотря на эти принципы, сам Назми пил, хотя и старался делать это тайно
