Возвращаясь к количеству роз: помню, как однажды Ники спросила у меня мое любимое число. Я назвал тринадцать, а она заявила, что без ума от цифры три. И следом, демонстративно задумавшись, выпалила, что «нашим» числом в таком случае будет тридцать девять. Что оно принесет удачу. Тогда я лишь усмехнулся и спросил, почему она решила их перемножить, а не сложить, что в моей системе координат выглядело логичнее. Николетта лучезарно улыбнулась и произнесла так, будто ничего очевиднее и быть не может: «Глупый. Сложить их все равно что просто встать рядом друг с другом и взяться за руки. В то время как в умножении ощущается особая связь. Будто частички наших судеб навсегда переплетаются. Такая связь крепче. Она нерушима». Я не стал спорить и говорить, что процесс деления вполне способен опровергнуть ее теорию нерушимости. Зачем омрачать ее непосредственный мирок?
Я невольно потер левую сторону груди, где под футболкой поло располагалась татуировка. Чернильные линии складывались в римскую цифру «XXXIX». Мой своеобразный телесный амулет, сотворенный одними только словами особо важного для меня человека.
