острым.
– Флоренс…
– Да?
Он шепчет мое имя снова и снова, как молитву, и расстегивает пуговицу на рубашке. Еще одну и еще. Глаза изучают меня так, будто видят впервые. Чистое желание.
– Я попаду в ад, Флоренс.
– Не переживайте, преподобный. Мы будем там вместе
В английском существует множество простых слов: дорога, машина, дерево, стол, стул. «Папа» в их число не входит – оно острое, как бритва, и тяжелое, как топор. Оно убьет меня, если я произнесу его.
– Да, Флоренс. Я тоже считаю тебя привлекательной, но ты и так это знаешь.
– Ты священник, Кеннел, – напоминаю я самой себе.
– Священники обязаны оставаться целомудренными, а не слепыми
Толстой как-то написал, что любовь – это бесценный дар.
Это единственная вещь, которую мы можем подарить, и все же она у тебя остается. И это так.
Но ужас в том, что порой мы не выбираем того, кому его преподнести.
И тогда он превращается в пытку.
