Оглавление

НИКОН

«Да приведёт к единству нас Господь!»

О новой стихотворной драматической трилогии «Никон» известного русского поэта и драматурга Дмитрия Иосифовича Немельштейна невозможно высказать исчерпывающее суждение «в двух словах» — столь серьёзна избранная тема, столь значительна историческая фигура патриарха Никона, столь глубоко автор погружается в художественно-историческое исследование, поднимая смысловые пласты давних событий, оказавших судьбоносное влияние на русское национальное и религиозное самосознание. Но обозначить наиболее характерные черты художественного стиля произведения и главные идейно-мировоззренческие посылы необходимо — для более ясного понимания значения и места трилогии в контексте современной литературы и общественно-политической мысли России.

Традиция стихотворной драматургии в России существует давно, с XVII—XVIII вв. (С. Полоцкий, М. В. Ломоносов, А. П. Сумароков и др.). Получившая развитие в эпоху русского классицизма в виде следования образцам античной и западноевропейской литературы, русская стихотворная драматургия прошла относительно быстрый эволюционный путь, высшей точкой которого стали в XIX в. драмы А. С. Пушкина, в первую очередь «Борис Годунов». С этого момента стихотворная драматургия продолжила своё плодотворное существование, опираясь на теорию и практику пушкинского опыта. В ряду писателей, обогативших библиотеку жанра, можно назвать такие имена, как М. Ю. Лермонтов, А. С. Грибоедов, А. С. Хомяков, А. К. Толстой, А. Н. Островский и др. Жанровые возможности стихотворной драматургии весьма обширны для выбора темы, особенно они соответствуют художественному воплощению исторических сюжетов. Следует отметить, что произведения русской классической стихотворной драматургии написаны как рифмованным, так нерифмованным стихом. Таким образом, стихотворная драматургия утвердилась в русской литературе, стала органичной частью традиции, создав и представив произведения, соответствующие самым высоким критериям. О нынешнем состоянии русской стихотворной драматургии в целом судить непросто, поскольку современное театральное искусство во многом ориентируется на западные модернистские тенденции, которые выражают вкусы и запросы почти исключительно массовой аудитории и, как следствие, избегают всего сложного в пользу доступности, дешёвой занимательности и комфорта восприятия. Во всяком случае, это тема для отдельного разговора…

Коснувшись теории вопроса, вернёмся к драматической трилогии Дмитрия Немельштейна «Никон». Она посвящена жизни и деятельности выдающегося деятеля русской государственной и религиозной истории, патриарха Никона. Церковный реформатор, глубоко верующий православный христианин, сторонник укрепления русского национального единства, Никон оставил в истории России глубокий след. При неоднозначном отношении к его реформаторской деятельности со стороны историков и верующих, не подлежит сомнению подлинность его веры в великую миссию России и чувство долга перед Богом и Отечеством. Трилогия написана традиционным русским стихом с перекрёстной рифмовкой. Это делает её органичной для восприятия широким кругом читателей, воспитанных на классической русской литературной традиции. Трилогия основана на биографических данных, но при этом личность Никона подвергнута художественному осмыслению с позиции современного взгляда, в контексте всех обстоятельств жизни и духовной эволюции легендарного патриарха. В итоге образ Никона встаёт перед нами в художественной выразительности, идейной полноте и личностном своеобразии. Трилогия довольно велика по объёму, это обусловлено необходимостью максимального раскрытия темы — не только образа Никона, но и всей общественно-политической и религиозной ситуации в России XVII столетия. В тексте по ходу действия возникают и встают перед глазами читателя как живые царь Алексей Михайлович, гетман Войска Запорожского Богдан Хмельницкий и другие важные исторические фигуры. Тема русского общенационального единства красной нитью проходит через все три части, являясь стержневой в этом масштабном произведении. В концентрированной, страстной и осмысленной форме эта тема выражена в словах патриарха Никона, которыми завершается трилогия:

Всё в воле Божьей: страны, человеки…

Ещё немало предстоит камней

Собрать державе русской воедино.

Где будут воевать и дух, и плоть.

Да распрямятся русских братьев спины.

Да приведёт к единству нас Господь!

Особого внимания заслуживает язык трилогии, своим лексическим своеобразием убедительно выражающий атмосферу и дух эпохи. Старинные слова, которые автор использует с должным чувством меры, не затрудняют процесс чтения, но индивидуализируют героев, создавая достоверность образов. Обширный блок примечаний в конце текста даёт возможность читателю освежить в памяти исторические данные, чтобы за художественной составляющей не потерять онтологические русские смыслы, заключающиеся в описываемых событиях.

Трилогия Дмитрия Немельштейна «Никон» — значительное явление в русской стихотворной драматургии, подтверждающее актуальность, плодотворность и большие возможности этого жанра. Художественная, духовная и просветительская роль её велика, особенно в наше время, когда русское национальное самосознание подвергается агрессивным нападкам и попыткам ревизии. Классическая русская литературная традиция обладает неисчерпаемым потенциалом, и читатель получил ещё одну возможность убедиться в этом.

Иван ГОЛУБНИЧИЙ

Секретарь Союза писателей России

Кандидат филологических наук

Заслуженный работник культуры

Российской Федерации, Чеченской Республики,

Республики Дагестан

Действительный член Петровской Академии наук и искусств

НИКИТА МИНОВ

ЮНЫЕ ГОДЫ ПАТРИАРХА

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Н и к и т к а — патриарх Никон в детстве

Н и к и т а — патриарх Никон в юности и молодости

М и н а — отец Н и к и т ы, кузнец и землепашец

С т е п а н и д а — мачеха Н и к и т ы

Отец И в а н — священник, настоятель церкви села Лысково

Н а с т е н ь к а — дочь священника (в детстве)

Н а с т а с ь я — дочь священника (в юности и молодости)

П а в л у ш а — сын священника (в детстве)

П а в е л — сын священника (в юности)

А в р а а м и й — игумен, настоятель Макарьевского Жёлтоводского монастыря

В а с и л и й — келейник

А р с е н и й — высокообразованный монах, наставник послушника Никиты

А р и н а — матушка, жена священника Ивана

С а в е л и й — староста московского прихода, окормляемого отцом Никитой

Два мальчика — дети Степаниды

Купцы

Часть 1. Никитка

Сцена первая

1612 год. Весна. Село Вельдеманово. Раннее утро. В горнице царит полумрак. На лавке сидит мальчик — Никитка. Руки на коленях. Взгляд устремлён на образа. Проходит несколько мгновений. Дверь отворяется. В избу входит Мина — крепкий мужик — отец мальчика.

М и н а (с доброй усмешкой)

Покуда тятя задавал скотине,

Ты уж с полатей скочил и сидишь.

И зришь, как барин при великом чине.

Лезай назад. Чай стол свой не проспишь.

Вздыхает.

А коли сон нейдёт, снеси поленьев

К печи охапки две, а то и три,

Чем так сидеть. Негоже знаться с ленью

В твои лета. Да не споткнись, смотри…

Никитка молча слезает с лавки, идёт к двери, набрасывает на себя кожушок. Выходит.

Отец продолжает негромко самому себе наговаривать.

Весна дружна. Не то, что в прошлом годе…

Дён двадцать — и лошадку запряжём

В плужок. Не в час зачнём — и… сев негоден,

И в осень мы уже не с барышом.

Оно ведь как? Коль семя напиталось

Водицей, что в землице, в самый раз —

Взойдёт крепко, а там нужна и малость —

Три дождичка на лето… И весь сказ.

А припоздал, в сухую землю бросил

Хоть доброе зерно, да всходов — пшик.

И дождь, не дождь… А там пришла и осень…

И ба… зимой без хлебушка мужик.

Входит Никитка с большой охапкой поленьев. Кладёт её у печи и снова идёт к двери. Останавливается, поворачивается к отцу.

Н и к и т к а (укоризненно)

Неделя, тятя, нонче… Воскресенье.

Как сказывает батюшка Иван,

В неделю грех робить. Се день моленья.

Нам по завету Божескому дан.

Отец не успевает ничего ответить.

Мальчик выходит.

М и н а (как бы оправдываясь)

Я нешто супротив. Пойдём и ноне

Семейством всем ко храму. Что не так?

Отца учить, ить тоже не в законе.

Отца учить, известно, перетяг.

Не то ль Христос наш Бог ещё глаголил,

Робить-де можно в крайности нужи

И в праздники. Ить то не спротив воли

Господней… Знай — не преступай межи.

Входит женщина, Степанида — мачеха мальчика. В руках у неё корзина с выполощенным бельём. Она ставит её на скамью. Садится сама. Скрещивает руки на груди.

С т е п а н и д а (язвительно)

В кого твой, Мина, выродок удался?

Хоча б словцо при встрече обронил.

И не взглянул, к поленнице подался.

Ты б, муженёк, его остепенил.

М и н а

Он, жёнушка, видать, не нашей стати.

Ему и впрямь ничем не угодишь.

И коли в церкви примостить полати,

Он там и ночью жить зачнёт, глядишь.