Оглавление

Эрнест Миретенко. «Территория океана»

Эпиграф.

«И всякий ли хочет познать Зло в этом мире? И всякий ли его ищет?»

Эрнест Миретенко. Территория океана.

Глава 1

Туман здесь не рассеивается. Он не поднимается к солнцу и не тает в свете. Вообще не тает. Он прилипает к воде, к коже, к металлу лодки, густой и соленый, как пропитанная влагой шерсть. Он поглощает звук. Стук дизеля моего «Зодиака» — не стук, а приглушенное, хриплое бульканье, будто мотор вот-вот захлебнется этой молочной пеленой. Даже генератор внутри трещит. Всё сыреет. Хорошо, что я взял двухпалубную закрытую лодку — будет где хранить всякий хлам, что может неожиданно появиться.

Компас бесполезен. Стрелка дёргается, пляшет по кругу. Я сверяюсь с ним по привычке, но веду лодку по счислению. По тому, как волна бьёт в борт, по редким, размытым прорывам солнца сквозь вату, по которым невозможно определить ни время, ни направление. Но как-то иду.

Токио остался там, за горизонтом, за сотней миль этой безразличной влаги. Там был шум, движение, голоса. Здесь есть только я, мой «Зодиак» и этот туман. И архипелаг, который я ищу, где-то впереди. Если он вообще есть. Карты здесь лгут. Кто мне вообще их дал? Лица даже не видел. Глубины не сходятся. Дно поднимается там, где должно зиять пустое лоно океана. Странно.

Вода всплескивает о борт. Хлоп. Хлоп. Монотонно, как метроном, отсчитывающий время в этом белом ничто. Наверное, когда сядет солнце.

Я выключаю мотор. Тишина наваливается сразу, физически, давит на барабанные перепонки. Лодка бесцельно покачивается на едва заметной зыби. Я всматриваюсь в белую пелену. Ничего. Абсолютно ничего. Как будто мир сократился до этого клочка резины, меня и безразличного молочно-серого небытия. Куда же я попал?

И тогда я чувствую это.

Не звук. Не запах. Это вибрация. Очень низкая. Она идет не через уши. Она идет через таз, через позвоночник, через пятки, прижатые к влажному полу лодки. Глубокий, басовитый гул, который скорее ощущаешь кожей, чем слышишь. Как отдаленный подземный толчок. Или как движение невидимого груза в толще воды подо мной. Это пугает. Но мне становится интересно. За этим и приплыл.

Он нарастает. Не по громкости. По интенсивности. Мои ребра начинают ныть. Зубные пломбы отзываются тупой, смутной болью.

Я смотрю на воду. Поверхность гладкая, маслянистая. Но на ней идут круги. Маленькие, частые, расходящиеся от самого днища лодки. Как будто я стою на гигантской мембране.

Вибрирует не лодка. Вибрирует океан.

Гул длится минуту, может две. Время здесь тяжело анализировать. Потом он начинает стихать. Медленно. Не обрывается, а уходит вглубь. Вниз. В темноту.

Круги на воде исчезают. Вибрация сходит на нет.

Тишина возвращается, но теперь она не такая… Она более насыщенная. Как будто что-то выдохнуло и затаилось, ожидая.

Я не включаю мотор. Я стою и слушаю тишину. Руки сами тянутся к полевому журналу, к карандашу. Научное наблюдение. Инстинкт. Всегда так делаю когда нахожу что-то интересное.

19.10.1979. Прибл. координаты [зачеркнуто]. Аномальная низкочастотная вибрация, источник — предположительно, геотектоническая активность. Глубина под килем ок. 180 м, что исключает близость срединно-океанического хребта. Явление длилось недолго. 110 секунд. Субъективное ощущение — исходило снизу.

Я смотрю на свои слова. На эту сухую, академическую запись. Я знаю, что она неполна. Она не передает самого главного.

Это было не просто снизу. Это было изнутри. Из самой толщи. Будто бы что-то большое проплыло подо мной. Я выбрасывал из головы подобные мысли. Нужно поскорее найти объяснение.

В любом случае я продолжаю путь. Это место должно быть рядом…

Туман отступил к полудню, неохотно, разорвавшись в клочья, пропускающие резкий, белый свет. Он открыл небо и землю. Землю.

Архипелаг.

Не материк. Ничего даже отдаленно близкого. Цепь унылых, покрытых чахлой зеленью (и то только на двух крупных островах) скал, торчащих из воды островков, как гнилые зубы из челюсти великана, что рухнул на дно океана. Замертво. Самый крупный остров вдалеке едва ли потянул бы на два километра в длину. Даже не остров, а два островка. Бедно. Не открытие, а скорее заброшенность. Забытость.

Ну что же ты хотел, Артур? Атлантиду? Собственный остров с сокровищами? Тебе сорок три, а не пятнадцать. Ты здесь за камнями. За фактами. думал я, почёсывая затылок.

Я заглушил мотор в сотне метров от ближайшего обнажения — обнажения породы. Выбросил якорь-кошку. Она с лязгом зацепилась за что-то под водой. Лодка встала как вкопанная. Тишина, теперь уже без тумана, оглушила. Только ветер, свистящий в ушах, да крики каких-то тощих чаек. Очень одиноко.

Вода здесь была другого цвета. Не глубокий синий открытого океана, а грязно-зеленая, мутная и тёмная. Холодная. Я зачерпнул пробу, зафиксировал температуру. На два градуса ниже ожидаемой. Течения здесь должны были быть иными. Или источник холода был локальным. Подводные ключи? Вулканическая активность? Гипотезы. Их нужно подтверждать. Но пока мне даже интересно. По логике на месте этого архипелага должна быть огромная площадь ничего, абсолютно ничего, полотно с толщей воды от поверхности до самого дна. А тут так.

Достал бинокль. Начал осматривать скалы. Базальт. Определенно базальт. Темно-серый, почти черный, столбчатая отдельность. Классическая вулканическая порода. Но… слишком свежий вид. Слишком острые углы. Эрозия должна была сгладить его за тысячи лет. Эти же обломки