ут воспитательницу – сказала, что я могу не беспокоиться. Алиса тоже сказала, чтобы я не беспокоился. И мы попрощались с ней на неделю.
А на третий день Алиса пропал
1 Ұнайды
Но писалось плохо. Очень уж чепуховая история получалась. Как маленькие детки! Рас
Карлик покопался в кармане и вынул оттуда пустую руку. Сложил ладонь лодочкой, как будто в ней что-то было, и протянул Алисе.
– Это, – сказал он, – шапка-невидимка. Бери, не стесняйся. Я люблю делать хорошим людям бесценные подарки. Только осторожно. Шапка соткана из такой тонкой ткани, что она ничего не весит и ее нельзя почувствовать.
Алиса поблагодарила жулика, сделала вид, что прячет подарок в сумку, и мы пошли дальше.
Вдруг под ноги к нам бросилось непонятное существо. Оно казалось пушистым шариком на палочках и доставало до колен. Удивительного цвета было это существо – ярко-красное в белую крапинку, как мухомор.
– Держи его, пап! – сказала мне Алиса. – Он убежал у кого-то.
– И не подумаю, – сказал я, кладя в карман бумажник. – Может, это не животное, а коллекционер, который ищет убежавшего зверя. Я его поймаю, а он вызовет полицию за то, что я его оскорбил, не догадавшись, какой он умный.
Но тут же мы увидели, как вдогонку за красным шариком спешит толстая двухголовая змея в блестящем переливающемся скафандре.
– Помогите, – кричала она. – Индикатор убежал!
Красный шар пытался укрыться за моими ногами, но змея протянула одну из ста тонких ножек, болтавшихся у нее по бокам, и подхватила беглеца. Он тут же изменил цвет с красного на желтый и подобрал прямые ножки.
– Простите, – сказал я толстой змее, – что это за животное?
– Ничего интересного, – сказала змея. – Таких у нас на планете много. Мы их зовем индикаторами. Они не умеют говорить, зато меняют цвет в зависимости от настроения. И бывают очень любопытные цвета. У вас нет куска сахара?
– Нет, – сказал я.
– Жалко, – ответила змея и достала откуда-то кусок сахара.
При виде сахара шарик пошел лиловыми разводами.
– Радуется, – сказала змея. – Правда, красиво?
– Очень, – согласился я.
– Мы им специально придумываем новые ощущения, чтобы найти необыкновенные цвета. Хотите, я его стукну? Он станет черным.
– Нет, не надо, – сказал я. – А вы не продадите его нам для Московского зоопарка?
– Нет, – ответила одна из голов змеи; другая тем временем молча свесилась вниз. – Обменять могу.
– Но у меня не на что меняться.
– Ну вот на эту штуку, на этого звереныша, – сказала змея и показала сразу десятью ножками на Алису.
– Нельзя, – сказал я, стараясь не обижаться, потому что сам недавно принял разумное существо за неразумную птицу. – Это моя дочь.
– Фу, какой ужас! – воскликнула гневно змея. – Я немедленно вызову блюстителей порядка. Это же запрещено!
– Что запрещено? – удивился я.
– Запрещено торговать своими детьми. И обменивать их на зверей тоже запрещено. Неужели вы не читали правил у входа на базар? Вы изверг и варвар!
– Ничего подобного, – засмеялся я. – Я с таким же успехом могу продать Алису, как она меня.
– И того хуже! – закричала змея, прижимая к груди цветной шар: индикатор, видно, перепугался и стал белым с красными крестиками вдоль спины. – Дочь торгует собственным отцом! Где вы такое видели?
– Честное слово, – взмолился я, – мы друг друга не продаем! У нас на Земле вообще не принято отцам продавать своих детей, а детям – своих родителей. Мы просто пришли вместе купить каких-нибудь редких зверей для нашего зоопарка.
Змея подумала немножко и сказала:
– Не знаю уж, верить вам или нет. Лучше спросим у индикатора. Он такой чувствительный. – Она наклонила обе головы к индикатору и спросила его: – Этим странным существам можно верить?
Индикатор стал изумрудно-зеленым.
– Как ни странно, он уверяет, что можно.
Тут змея успокоилась и добавила совсем другим тоном:
– А ты хочешь, чтобы я тебя им отдала?
Индикатор стал золотым, словно луч солнца.
– Очень хочет, – перевела его эмоции змея. – Берите его, пока я не раздумала. И еще возьмите справочник «Как кормить индикатор и как добиться нежно-розовых эмоций».
– Но я не знаю, что дать вам взамен.
– Ничего, – сказала змея. – Я же вас оскорбила подозрениями. Если вы в обмен на индикатор согласитесь меня простить, я до вечера буду счастлива.
– Ну конечно, мы на вас не обижаемся, – сказал я.
– Нисколько, – сказала Алиса.
Тогда змея взмахнула множеством своих ножек, шар-индикатор взлетел в воздух и упал на руки Алисе. Он оставался золотым, только по его спине, словно живые, бежали голубые полоски.
– Он доволен, – сказала змея и быстро уползла, не слушая наших возражений.
Индикатор спрыгнул с Алисиных рук и пошел сзади нас, пошатываясь на тонких прямых ножках.
Нам встретилась целая семья ушанов. Большой ушан, уши у которого были больше, чем у слона, его жена-ушанка и шесть ушат. Они несли канарейку в клетке.
– Смотри! – воскликнула Алиса. – Это канарейка?
– Да.
– Это не канарейка, – сказал строго отец-ушан. – Это райская птица. Но мы ее совсем не хотели покупать. Мы искали настоящего говоруна.
– И не нашли, – сказали хором ушата, поднимая ветер ушками. – Нет ни одного говоруна.
– Это удивительно! – сказала нам ушанка. – Еще в прошлом году полбазара было занято говорунами, а теперь их совсем не стало. Вы не знаете почему?
– Нет, – сказал я.
– И мы не знаем, – ответил ушан. – Придется нам разводить райских птиц.
– Папа, – сказала Алиса, когда они ушли, – нам нужен говорун.
– Почему? – удивился я.
– Потому что всем нужен говорун.
– Ладно, пойдем искать говоруна, – согласился я. – Только сначала я предлагаю тебе посмотреть на паука-ткача-троглодита. И если нам его отдадут, мы его обязательно купим. Это заветная мечта нашего зоопарка.
Были гостиницы, подвешенные в воздухе и зарытые в землю, были с дверью на крыше и вообще без окон и дверей. И вдруг мы увидели небольшое здание с колоннами, самыми обычными окошками и самой обыкновенной дверью. Над ней была вывеска: «Волга-матушка».
– Смотри, пап, это, наверно, для людей! – сказала Алиса.
Мы остановились перед гостиницей, потому что нам приятно было увидеть ее – все равно что встретиться со старым знакомым.
Из гостиницы вышел высокий человек в форме космонавта торгового флота. Он кивнул нам, и мы сказали ему:
– Здравствуйте. Вы откуда?
– Мы привезли с Земли на планету Блук регенераторы кислорода, – ответил он. – Может быть, вы слышали – здесь случилась неприятность: они чуть было не потеряли весь воздух.
Пока я разговаривал с космонавтом, Алиса стояла рядом и глядела на гостиницу. Вдруг она схватила меня за руку.
– Папа, смотри, кто там.
У окна на третьем этаже стоял доктор Верховцев и смотрел на нас сверху. Встретившись со мной взглядом, он тут же отошел от окна.
– Не может быть! – воскликнул я. – Он не успел бы сюда прилететь.
– Пойдем спросим, как он сюда попал, – сказала Алиса.
Дверь в гостиницу была резная, тяжелая, с позолоченной гнутой ручкой. А внутри холл был отделан, словно боярский терем. Стены расписаны единорогами и красными девицами, а вдоль стен стояли широкие скамьи. Видно, ушанские архитекторы
Мы летом живем во Внукове. Это очень удобно, потому что туда ходит монорельс и от него до дачи пять минут ходу. В лесу, по другую сторону дороги, растут подберезовики и подосиновики, но их меньше, чем грибников.
Я приезжал на дачу прямо из зоопарка и вместо отдыха попадал в кипение тамошней жизни. Центром ее был соседский мальчик Коля, который славился на все Внуково тем, что отнимал у детей игрушки. К нему даже приезжал психолог из Владивостока и написал потом диссертацию о мальчике Коле. Психолог изучал Колю, а Коля ел варенье и ныл круглые сутки. Я привез ему из города трехколесную фотонную ракету, чтобы он поменьше хныкал.
Кроме того, там жила Колина бабушка, которая любила поговорить о генетике и писала роман о Менделе, бабушка Алисы, мальчик Юра и его мама Карма, трое близнецов с соседней улицы, которые пели хором под моим окном, и, наконец, привидение.
Привидение жило где-то под яблоней и появилось сравнительно недавно. В привидение верили Алиса и Колина бабушка. Больше никто в него не верил.
Мы сидели с Алисой на террасе и ждали, пока новый робот Щелковской фабрики приготовит манную кашу. Робот уже два раза перегорал, и мы вместе с Алисой ругали фабрику, но самим приниматься за хозяйство не хотелось, а бабушка наша уехала в театр.
Алиса сказала:
– Сегодня он придет.
– Кто – он?
– Мой привидений.
– Привидение – оно, – автоматически поправил я, не сводя глаз с робота.
– Хорошо, – не стала спорить Алиса. – Пускай будет мой привидение. А Коля отнял у близнецов орехи. Разве это не удивительно?
– Удивительно. Так что ты говорила о привидении?
– Он хороший.
– У тебя все хорошие.
– Кроме Коли.
– Ну, кроме Коли… Я думаю, если бы я привез огнедышащую гадюку, ты бы с ней тоже подружилась.
– Наверно. А она добрая?
– С ней еще никто не смог об этом поговорить. Она живет на Марсе и брызгается кипящим ядом.
– Наверно, ее обидели. Зачем вы увезли ее с Марса?
Тут я ничего ответить не смог. Это была чистая правда. Гадюку не спрашивали, когда увозили с Марса. А она по пути сожрала любимую собаку корабля «Калуга», за что ее возненавидели все космонавты.
– Ну, так что же привидение? На что оно похоже? – переменил я тему.
– Оно ходит, только когда темно.
– Ну разумеется. Это испокон века так. Наслушалась ты сказок Колиной бабушки…
– Колина бабушка мне только про историю генетики рассказывает. Какие были на Менделя гонения.
– Да, кстати, а как реагирует твое привидение на крик петуха?
– Никак. А почему ты об этом спрашиваешь?
– Понимаешь, порядочному привидению положено исчезать со страшными проклятьями, когда на рассвете прокричит петух.
– Я спрошу его сегодня про петуха.
– Ну хорошо.
– И я сегодня лягу попозже. Мне нужно поговорить с привидением.
– Пожалуйста. Ладно, пошутили и хватит. Робот уже кашу переварил.
Алиса села за кашу, а я – за ученые записки Гвианского зоопарка. Там была интереснейшая статья об укусамах. Революция в зоологии. Им удалось добиться размножения укусамов в неволе. Дети рождались темно-зелеными, несмотря на то, что у обоих родителей панцирь был голубым.
Стемнело. Алиса сказала:
– Ну, я пошла.
– Ты куда?
– К привидению. Ты же обещал.
– А я думал, что ты пошутила. Ну, если тебе так нужно в сад, то выйди, только надень кофточку, а то холодно стало. И чтоб не дальше яблони.
– Куда же мне дальше? Он меня там ждет.
Алиса убежала в сад. Я краем глаза следил за ней. Мне не хотелось вторгаться в мир ее фантазий. Пускай ее окружают и привидения, и волшебницы, и отважные рыцари, и добрые великаны со сказочной голубой планеты… Конечно, если она будет ложиться спать вовремя и нормально есть.
Я потушил свет на веранде, чтобы он не мешал мне присматривать за Алисой. Вот она подошла к яблоне, старой и ветвистой, и встала под ней.
И тут… От ствола яблони отделилась голубая тень и двинулась ей навстречу. Тень будто плыла по воздуху, не касаясь травы.
В следующий момент, схватив что-то тяжелое, я уже бежал вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Это мне уже не нравилось. Либо это чья-то неостроумная шутка, либо… Что «либо», я не придумал.
– Осторожнее, папа! – сказала громким шепотом Алиса, услышав мои шаги. – Ты его спугнешь.
Я схватил Алису за руку. Передо мной растворялся в воздухе голубой силуэт.
– Папа, что ты наделал! Ведь я его чуть не спасла.
Алиса позорно ревела, пока я нес ее на террасу.
Что это было под яблоней? Галлюцинация?..
– Зачем ты это сделал? – ревела Алиса. – Ты же обещал…
– Ничего я не сделал, – отвечал я, – привидений не бывает.
– Ты же сам его видел. Зачем ты говоришь неправду? А он ведь не выносит движения воздуха. Разве ты не понимаешь, что к нему надо медленно подходить, чтобы его ветром не сдуло?
Я не знал, что ответить. В одном был уверен: как только Алиса заснет, выйду с фонарем в сад и обыщу его.
– А он тебе письмо передал. Только я его тебе теперь не дам.
– Какое еще письмо?
– Не дам.
Тут я заметил, что в кулаке у нее зажат листок бумаги. Алиса посмотрела на меня, я на нее, и потом она все-таки дала мне этот листок.
На листке моим почерком было написано расписание кормления красных крумсов. Я этот листок искал уже три дня.
– Алиса, где ты нашла мою записку?
– А ты переверни ее. У привидения бумаги не было, и я ему дала твою.
На обратной стороне незнакомым почерком было написано по-английски:
«Уважаемый профессор!
Я беру на себя смелость обратиться к Вам, ибо попал в неприятное положение, из которого не могу выйти без посторонней помощи. К сожалению, я не могу также и покинуть круг радиусом в один метр, центром которого является яблоня. Увидеть же меня в моем жалком положении можно только в темноте.
Благодаря Вашей дочери, чуткому и отзывчивому существу, мне удалось наконец установить связь с внешним миром.
Я, профессор Кураки, являюсь жертвой неудачного эксперимента. Я ставил опыты по передаче вещества на далекие расстояния. Мне удалось переправить из Токио в Париж двух индюшек и кошку. Они были благополучно приняты моими коллегами. Однако в тот день, когда я решил проверить эксперимент на себе, пробки в лаборатории перегорели как раз во время эксперимента, и энергии для перемещения оказалось недостаточно. Я рассеялся в пространстве, причем моя наиболее концентрированная часть находится в районе Вашей уважаемой дачи. В таком прискорбном состоянии я нахожусь уже вторую неделю, и, без сомнения, меня считают погибшим.
Умоляю Вас, немедленно по получении моего письма пошлите телеграмму в Токио. Пусть кто-нибудь починит пробки в моей лаборатории. Тогда я смогу материализоваться.
Заранее благодарный Кураки».
Я долго вглядывался в темноту под яблоней. Потом спустился с террасы, подошел поближе. Бледно-голубое, еле различимое сияние покачивалось у ствола. Приглядевшись, я различил очертания человека. «Привидение» умоляюще, как мне показалось, вздымало к небу руки.
Больше я не стал терять время. Я добежал до монорельса и со станции провидеофонил в Токио.
Вся эта операция заняла десять минут.
Уже на пути домой я вспомнил, что забыл уложить Алису. Я прибавил шагу.
Свет на террасе не был потушен.
Там Алиса демонстрировала свой гербарий и коллекцию бабочек невысокому изможденному японцу. Японец держал в руках кастрюльку и, не сводя глаз с Алисиных сокровищ, деликатно ел манную кашу.
Увидев меня, гость низко поклонился и сказал:
– Я – профессор Кураки, ваш вечный слуга. Вы и ваша дочь спасли мне жизнь.
– Да, папа, это мой привидение, – сказала Алиса. – Теперь ты в них веришь?
– Верю, – ответил я. – Очень приятно познакомиться.
– Это еще что такое?
– Это подарок от Полоскова.
– Ты выпросила себе подарок! Этого еще не хватало!
– Я ничего не выпрашивала. Это Шуша. Полосков привез их с Сириуса. Маленький шуша, шушонок, можно сказать.
И Алиса осторожно достала из сумки маленького шестилапого зверька, похожего на кенгуренка. У шушонка были большие стрекозиные глаза. Он быстро вращал ими, крепко вцепившись верхней парой лап в Алисин костюм.
– Видишь, он меня уже любит, – сказала Алиса. – Я ему сделаю постель.
Я знал историю с шушами. Все знали историю с шушами, а мы, биологи, в особенности. У меня в зоопарке было уже пять шуш, и со дня на день мы ожидали прибавления семейства.
Полосков с Зеленым обнаружили шуш на одной из планет в системе Сириуса. Эти милые, безобидные зверушки, которые ни на шаг не отставали от космонавтов, оказались млекопитающими, хотя по повадкам больше всего напоминали наших пингвинов. То же спокойное любопытство и вечные попытки залезть в самые неподходящие места. Зеленому даже пришлось как-то спасать шушонка, который собирался потонуть в большой банке сгущенного молока. Экспедиция привезла целый фильм о шушах, который прошел с большим успехом во всех кинотеатрах и видеорамах.
К сожалению, у экспедиции не было времени как следует понаблюдать за ними. Известно, что шуши приходили в лагерь экспедиции с утра, а с наступлением темноты куда-то исчезали, скрывались в скалах.
Так или иначе, когда экспедиция уже возвращалась обратно, в одном из отсеков Полосков обнаружил трех шуш, которые, наверно, заблудились в корабле. Правда, Полосков подумал сначала, что шуш протащил на корабль контрабандой кто-нибудь из участников экспедиции, но возмущение его товарищей было таким искренним, что Полоскову пришлось отказаться от своих подозрений.
Полосков взял ее на руки, они вместе слушали приветственные речи и вместе ушли.
Алиса вернулась домой только вечером с большой красной сумкой в руках.
– Ты где была?
– Больше всего я была в детском саду, – ответила она.
– А меньше всего где ты была?
– Нас еще возили на космодром.
– И потом?
Алиса поняла, что я смотрел телевизор, и сказала:
– Еще меня попросили поздравить космонавтов.
– Кто же это тебя попросил?
– Один человек, ты его не знаешь.
– Алиса, тебе не приходилось сталкиваться с термином «телесные наказания»?
– Знаю, это когда шлепают. Но, я думаю, только в сказках.
– Боюсь, что придется сказку сделать былью. Почему ты всегда лезешь куда не следует?
Алиса хотела было на меня обидеться, но вдруг красная сумка у нее в руке зашевелилась.
Как я обещал Алисе, я взял ее с собой на Марс, когда полетел туда на конференцию. Долетели мы благополучно. Правда, я не очень хорошо переношу невесомость и поэтому предпочитал не вставать с кресла, но моя дочка все время порхала по кораблю, и однажды мне пришлось снимать ее с потолка рубки управления, потому что она хотела нажать на красную кнопку, а именно: на кнопку экстренного торможения. Но пилоты на нее не очень рассердились.
На Марсе мы осмотрели город, съездили с туристами в пустыню и побывали в Больших пещерах. Но после этого мне некогда было заниматься с Алисой, и я отдал ее на неделю в интернат.
На Марсе работает много наших специалистов, и марсиане помогли нам построить громадный купол детского городка. В городке хорошо – там растут настоящие земные деревья. Иногда ребятишки ездят на экскурсии. Тогда они надевают маленькие скафандры и выходят вереницей на улицу.
Татьяна Петровна – так зовут воспитательницу – сказала, что я могу не беспокоиться. Алиса тоже сказала, чтобы я не беспокоился. И мы попрощались с ней на неделю.
А на третий день Алиса пропала. Это было совершенно исключительное происшествие. Начать с того, что за всю историю интерната никто из него не пропадал и даже не терялся больше чем на десять минут. На Марсе в городе потеряться совершенно невозможно. А тем более земному ребенку, одетому в скафандр. Первый же встречный марсианин приведет его обратно. А роботы? А Служба безопасности? Нет, потеряться на Марсе невозможно.
Но Алиса потерялась.
Ее не было уже около двух часов, когда меня вызвали с конференции и на марсианском вездеходе-прыгуне привезли в интернат. Вид у меня был, наверно, растерянный, потому что, когда я появился под куполом, все собравшиеся там сочувственно замолчали.
А кого там только не было! Все преподаватели и роботы интерната, десять марсиан в скафандрах (им приходится надевать скафандры, когда они входят под купол, в земной воздух), звездолетчики, начальник спасателей Назарян, археологи…
Оказывается, телестанция города уже час как через каждые три минуты передавала сообщение о том, что пропала девочка с Земли. Все видеофоны Марса горели тревожными сигналами. В марсианских школах были прекращены занятия, и школьники, разделившись на группы, прочесывали город и окрестности.
Исчезновение Алисы обнаружили, как только ее группа вернулась с прогулки. С тех пор прошло два часа. Кислорода же в ее скафандре – на три часа.
Я, зная свою дочку, спросил, осмотрели ли укромные места в самом интернате или рядом с ним. Может быть, она нашла марсианского богомола и наблюдает за ним…
Мне ответили, что подвалов в городе нет, а все укромные места обследованы школьниками и студентами марсианского университета, которые эти места знают назубок.
Я рассердился на Алису. Ну конечно, сейчас она с самым невинным видом выйдет из-за угла. А ведь ее поведение натворило в городе больше бед, чем песчаная буря. Все марсиане и все земляне, живущие в городе, оторваны от своих дел, поднята на ноги вся спасательная служба. К тому же мной всерьез овладело беспокойство. Это ее приключение могло плохо кончиться.
Все время поступали сообщения от поисковых партий: «Школьники второй марсианской прогимназии осмотрели стадион. Алисы нет», «Фабрика марсианских сладостей сообщает, что ребенка на ее территории не обнаружено…»
«Может быть, она в самом деле умудрилась выбраться в пустыню? – думал я. – В городе ее бы уже нашли. Но пустыня… Марсианские пустыни еще толком не изучены, и там можно потеряться так, что тебя и через десять лет не найдут. Но ведь ближайшие районы пустыни уже обследованы на прыгунах-вездеходах…»
– Нашли! – вдруг закричал марсианин в синем хитоне, глядя в карманный телевизор.
– Где? Как? Где? – заволновались собравшиеся под куполом.
– В пустыне. В двухстах километрах отсюда.
– В двухстах?!
Глава 5. Советы доктора Верховцева
Мы послали с дороги радиограмму доктору Верховцеву: «Прилетаем в пятницу. Встречайте». Верховцев сразу же ответил, что с радостью встретит нас и проведет на своем космокатере через опасный пояс астероидов, который окружает планету Трех Капитанов.
В назначенный час мы затормозили у пояса астероидов. Густой рой каменных глыб, словно облака, скрывал от нас поверхность планеты. Почему-то нас всех охватило волнение. Нам казалось, что встреча с доктором Верховцевым приведет к важным и интересным событиям. Может быть, даже и к приключениям.
Космокатер доктора мелькнул среди астероидов, словно серебряная стрела. И вот он несется перед нами.
– «Пегас», вы меня слышите? – раздался в динамике глуховатый голос. – Следуйте за мной.
– Какой он, интересно. Ему, наверно, скучно одному на планете, – сказала Алиса, сидевшая с нами на мостике в маленьком, специально для нее сделанном амортизационном кресле.
Никто ей не ответил. Полосков управлял кораблем, я исполнял обязанности штурмана, а Зеленого на мостике не было – он остался в машинном отделении.
«Пегас» изменил курс, обошел клыкастый астероид и тут же послушно скользнул вниз.
Под нами расстилалась пустыня, кое-где изрезанная ущельями и отмеченная оспинами кратеров. Серебряная стрелка катера летела впереди, указывая путь.
Мы заметно снизились. Можно было уже различить скалы и высохшие реки. Потом впереди показалось темно-зеленое пятно оазиса. Над ним поднимался купол базы. Катер доктора вошел в вираж и опустился на ровную площадку. Мы последовали его примеру.
Когда «Пегас», чуть покачиваясь, встал на амортизаторы и Полосков сказал «добро», я увидел между зеленью оазиса и нашим кораблем три каменные статуи.
На высоком постаменте стояли три каменных капитана. Даже издали было видно, что два из них – люди. Третий – трехногий тонкий фиксианец.
– Прилетели, – сказала Алиса. – Можно выйти?
– Погоди, – ответил я. – Мы не знаем состава атмосферы и температуры. Какой ты скафандр собираешься надевать?
– Никакого, – ответила Алиса.
Она показала на иллюминатор. Из серебряного космокатера вышел человек в сером обычном костюме и серой помятой шляпе. Он поднял руку, приглашая нас.
Полосков включил внешний динамик и спросил:
– Атмосфера пригодна для дыхания?
Человек в шляпе быстро закивал – идите, не бойтесь!
Он встретил нас у трапа.
– Добро пожаловать на базу, – сказал он и поклонился. – Так редко вижу здесь гостей!
Он говорил немного старомодно, под стать своему костюму.
На вид ему было лет шестьдесят. Это был невысокий, худенький и похожий на добрую старушку человек. Его лицо было исчерчено тонкими морщинками. Доктор все время жмурился или улыбался, и, если иногда его лицо разглаживалось, морщинки становились белыми и широкими. У доктора Верховцева были длинные, тонкие пальцы. Он пожал нам руки и пригласил к себе.
Мы пошли вслед за доктором к зеленым деревьям оазиса.
– Почему здесь кислородная атмосфера? – спросил я. – Ведь планета – сплошная пустыня.
– Атмосфера искусственная, – сказал доктор. – Ее сделали, когда сооружали монументы. Через несколько лет здесь построят большой музей, посвященный героям космоса. Сюда будут привозить отслужившие срок космические корабли и всякие диковины с дальних планет.
Доктор остановился перед каменной глыбой. На ней были выбиты слова на космоязыке:
«Здесь будет построен Главный музей космоса»
– Вот видите, – сказал Верховцев. – Музей будут строить вместе восемьдесят разных планет. А пока, для начала, в центре планеты установлен мощный реактор, который выделяет кислород из горных пород. Сейчас здесь еще не очень хороший воздух, но к открытию музея воздух станет самым лучшим во всей Галактике.
Между тем мы подошли к подножию монумента.
Монумент был очень велик, с двадцатиэтажный дом. Мы остановились и, запрокинув головы, рассматривали трех капитанов.
Первый капитан оказался молодым, широкоплечим, стройным. У него был чуть курносый нос и широкие скулы. Капитан улыбался. На плече у него сидела странная птица с двумя клювами и красивой короной из каменных перьев.
Второй капитан был выше его ростом. У него была очень широкая грудь и тонкие ноги, как у всех людей, которые родились и выросли на Марсе. Лицо Второго было острое и сухое.
Третий капитан, фиксианец в тугом скафандре со шлемом, откинутым на спину, опирался ладонью о ветку каменного куста.
– Они совсем не старые, – сказала Алиса.
– Ты права, девочка, – ответил доктор Верховцев. – Они прославились, когда были молодыми.
Мы вступили в тень деревьев и по широкой аллее дошли до базы. База оказалась обширнейшим помещением, заваленным ящиками, контейнерами и приборами.
– Экспонаты начали в музей присылать, – словно извиняясь, сказал доктор. – Идите за мной, в мою берлогу.
– Ну прямо как «Пегас» в начале нашего путешествия! – восхитилась Алиса.
И в самом деле, путешествие по базе к жилью доктора Верховцева было похоже на хождение по нашему кораблю, когда он был перегружен посылками, грузами и всяческим оборудованием.
Небольшой закуток между контейнерами, заваленный книгами и микрофильмами, в котором еле умещалась койка, тоже заваленная бумагами и пленками, оказался спальней и рабочим кабинетом хранителя музея доктора Верховцева.
– Рассаживайтесь, чувствуйте себя как дома, – сказал доктор.
Всем нам, кроме хозяина, было совершенно ясно, что рассаживаться здесь негде. Верховцев смахнул груду бумаг на пол. Листки взлетели кверху, и Алиса принялась их собирать.
– Роман пишете? – спросил Полосков.
– Почему роман? Ах да, конечно, жизнь трех капитанов интереснее любого романа. Она достойна того, чтобы ее описать как пример для будущих поколений. Но я лишен литературного дара.
Я подумал, что доктор Верховцев скромничает. Ведь сам прилетал к разведчикам, чтобы найти чертежи корабля одного из капитанов.
– Итак, – сказал доктор, – чем могу быть полезен моим дорогим гостям?
– Нам сказали, – начал я, – что вы все знаете о трех капитанах.
– Ну уж, – Верховцев даже покраснел от смущения, – это явное преувеличение!
Он положил шляпу на груду книг; шляпа старалась съехать вниз, и доктор ловил ее и снова клал на старое место.
– Капитанам, – сказал я, – удалось побывать на многих неизвестных планетах. Они встречали чудесных зверей и птиц. От них, говорят, остались записи, дневники. А мы как раз ищем на других планетах неизвестных животных. Не поможете ли вы нам?
– Ага, вот в чем дело… – Верховцев задумался. Его шляпа воспользовалась этим моментом, соскользнула вниз и исчезла под койкой. – Ах, – сказал он, – если бы я знал заранее…
– Папа, можно, я подскажу доктору? – спросила Алиса.
– Да, девочка, – обернулся к ней доктор.
– У одного каменного капитана на плече сидит птица с двумя клювами и с короной на голове. Такой птицы нет в зоопарке. Может, вы знаете что-нибудь о ней?
– Нет, – сказал Верховцев. – Почти ничего не знаю. А где моя шляпа?
– Под койкой, – сказала Алиса. – Сейчас я достану.
– Не беспокойтесь, – сказал Верховцев и нырнул под койку. Оттуда торчали только его ноги. Он искал там, в темноте, шляпу, шуршал бумагами и продолжал говорить. – Скульпторам дали последние фотографии капитанов. Они выбирали те фотографии, которые им больше нравились.
– Может, они придумали эту птицу? – спросил я, наклоняясь к койке.
– Нет-нет! – воскликнул Верховцев, и его ботинки задергались. – Я сам видел эти фотографии.
– Но хоть известно, где они сняты?
– Первый капитан никогда не расставался с птицей, – ответил Верховцев, – но, когда улетел на Венеру, подарил птицу Второму капитану. А Второй капитан, как вам известно, пропал без вести. Пропала и птица.
– Значит, даже неизвестно, где она водится?
Верховцев наконец вылез из-под кровати. Шляпу он смял в кулаке, и вид у него был смущенный.
– Простите, – сказал он, – я отвлекся.
– Значит, неизвестно, где водится птица?
– Нет-нет, – быстро ответил Верховцев.
– Жалко, – вздохнул я. – Значит, неудача. Ничем вы нам помочь не сможете. А мы так надеялись…
– Почему же не смогу? – обиделся доктор Верховцев. – Я и сам много путешествовал… Дайте только подумать.
Доктор думал минуты три, потом сказал:
– Вспомнил! На планете Эвридика водится Малый дракончик. И еще, говорят, Большой дракончик.
– Знаю, – сказал я. – Большого дракончика как-то застрелил один из капитанов.
– А вы откуда знаете? – спросил Верховцев.
– Знаю. Мне рассказал мой друг археолог Громозека.
– Странно, – произнес Верховцев и наклонил голову, рассматривая меня, словно видел в первый раз. – Тогда я еще подумаю.
Он думал еще минуту и сообщил нам о марсианском богомоле. Это было даже смешно. Марсианские богомолы живут не только во всех зоопарках – их даже дома держат. У Алисы один живет, например.
Тогда Верховцев рассказал нам о головастах, о мухоколе с Фикса, об адских птицах с планеты Труль и о других зверях, известных по книге «Животные нашей Галактики».
– Нет, эти звери нам не нужны.
– Простите, – сказал Верховцев вежливо, – но я всю жизнь интересовался разумными существами, и животные как-то мне не встречались. Можно, я подумаю?
Верховцев снова задумался.
– Где же я бывал? – спросил он сам себя. – Ага, – ответил он, – я бывал на Пустой планете.
– Где?
– На Пустой планете. Это недалеко отсюда, в соседней звездной системе.
– Но если это Пустая планета, то какие же там звери? – удивилась Алиса.
– Этого никто не знает. Понимаете, были мы там в понедельник, все небо кишело птицами. А во вторник ни одной птицы – только волки рыщут стаями. И олени. А в среду – ни тех, ни других. Планета опустела.
– Но, может, звери просто откочевали куда-нибудь?
– Нет, – сказал Верховцев, – не в этом дело. У нас был разведкатер, и мы из любопытства облетели всю планету. Ни зверей, ни птиц. Пустота. И не мы одни этому удивлялись. Я вам координаты дам.
– Спасибо, – сказал я. – Но если вы больше ничего вспомнить не можете, тогда покажите нам дневники капитанов. Они-то уж, наверно, видели разных зверей.
– А кто вам сказал про дневники? – спросил доктор и наклонил голову.
– Наш друг археолог Громозека, – ответил я.
– Никогда не слышал. Да и зачем вам дневники? Я вспомнил о склиссах. О склиссах с планеты Шешинеру. Их там тьма-тьмущая. Мне рассказывали.
– И за это тоже спасибо, – сказал я. Но мне очень хотелось взглянуть на дневники капитанов, а доктор Верховцев почему-то дневников показывать не хотел. Чем-то мы вызвали у него недоверие.
– Пожалуйста.
– А дневники? – спросила Алиса.
– Ой, девочка, что вам в этих дневниках? Кстати, их здесь и нет. Они на Фиксе. Хранятся в архиве. Да-да, в архиве. – И доктор Верховцев вдруг оживился, словно придумал удачную ложь.
– Ну, как хотите, – сказала Алиса.
Доктор смутился, напялил мятую шляпу на глаза и сказал тихо:
– А еще вы можете побывать на рынке в Палапутре.
– Мы там обязательно побываем, – сказал я. – Мы о нем знаем.
– Тогда я вас провожу, – сказал доктор.
Он встал и повел нас между ящиками и контейнерами к выходу с базы. Он шел быстро, словно боялся, что мы передумаем и не улетим.
Мы вернулись к памятникам. Остановились возле них.
– А что случилось со Вторым капитаном? – спросил я.
– Он погиб, вы же знаете, – ответил Верховцев.
– Нам сказали, что он пропал без вести.
Доктор Верховцев пожал узенькими плечиками.
– А можно найти Первого капитана? – не сдавался я. – Он жив?
– Да, работает где-то в космосе.
– На проекте «Венера»? Но ведь там несколько тысяч человек.
– Вы же сами знаете, как его искать. И ничего вы от меня больше не добьетесь.
– Ну что ж, – сказал я тогда, – спасибо за прием. Мы, правда, думали, что встреча будет иной.
– Я тоже так думал, – сказал Верховцев.
– Может, когда напишете роман, пришлете нам экземпляр?
– Я не пишу романов! Не умею! Кто это придумал?
– Я говорю о том романе, ради которого вы летали месяц назад к разведчикам на Малый Арктур и спрашивали у них об устройстве «Синей чайки».
– Что? – Доктор Верховцев взмахнул руками. – Какая «Синяя чайка»? Какие разведчики? Я там полгода уже не был!
– Ну хорошо, хорошо, – сказал я, видя, что доктор совсем растерялся. – Мы не хотели вас обидеть.
– То-то, – сказал Верховцев. – Будете мимо лететь, заходите, всегда буду рад вас видеть. Особенно эту очаровательную девчурку.
Он протянул руку, чтобы погладить Алису по голове, но Алиса отошла на шаг в сторону, и рука доктора повисла в воздухе.
Он думает, что «это» добром не кончится. Что «это»? Да все. Например, он прочитал в какой-то старинной книге, что один купец порезался бритвой и умер от заражения крови. Хотя теперь на всей Земле не найти такой бритвы, чтобы порезаться, и все мужчины смазывают утром лицо пастой, вместо того чтобы бриться, он на всякий случай отпустил бороду. Когда мы попадаем на неизвестную планету, он сразу советует нам улететь отсюда, потому что зверей здесь все равно нет, а если есть, то такие, что зоопарку не нужны, а если нужны, то нам все равно их не довезти до Земли, и так далее. Но мы все привыкли к Зеленому и на его воркотню внимания не обращаем. А он на нас не обижается.
- Басты
- ⭐️Фантастика
- Кир Булычёв
- Девочка с Земли
- 📖Дәйексөздер