1. Янтарь

18 июня 2024 года, Москва

Алиса

– Балтийский берег, рыжая заря упала в море гроздью янтаря…

Алиса переключила канал, оборвав знаменитую песню своего не менее знаменитого соотечественника. Не хватало только напоминаний о несбывшемся отпуске, а уж слушать о родных местах было выше сил девушки. Голос Газманова сменился голосом диктора, сообщающего последние новости.

Не обращая на них внимания, Алиса подошла к окну, за которым Москва лениво сбрасывала последние остатки ночного мрака. На светофорах появлялись первые заторы. Окна квартиры девушки выходили на Ленинский проспект, и каждое утро хозяйка наблюдала за тем, как город выходит из дремы, улицы наполняются прохожими, транспортом, шумом, солнечным светом и запахами.

Девушка сделала телевизор, который включала всегда лишь для фона, чуть тише, потому что Марк еще спал. Хотя он всегда спал очень крепко, пушками не разбудишь, что ему какой-то телевизор!

Сегодня был вторник, рабочий день, и для Алисы он начался раньше обычного. Ее разбудили спортивные часы: они завибрировали, когда на смартфон пришло сообщение от Дана Драгунова.

Подъем в танковых войсках!

Собирайся и дуй в Управление.

У Ягиной что-то очень срочное.

Я тоже еду, встретимся там.

Кофе не бери, сам захвачу.

Спросонья Алисе понадобилось несколько минут, чтобы понять, чего он вообще хочет. Когда же она сообразила, внутри все сжалось от испуга и дурного предчувствия. Начальница не вызвала бы ее и Дана так рано, не будь там что-то очень серьезное. Полтора месяца назад они так же выехали на место убийства высокопоставленного упыря, а череда событий позже закончилась жуткими последствиями. Алисе и Дану удалось выжить, но некоторым коллегам по Управлению повезло меньше.

Алиса отдала бы все, только чтобы история больше не повторилась. Но, похоже, надеждам сбыться не суждено. Девушка словно на автомате готовила завтрак на двоих, уговаривая себя, что все еще не так однозначно, не факт, что кого-то убили. И не факт, что только их с Даном вызвали в Управление в такой час.

Когда с приготовлением еды было покончено, Алиса села за стол, а в кухню внезапно вошел сонный и растрепанный Марк. Его непонимающий взгляд блуждал по помещению, а потом остановился на жующей Алисе и прояснился. Проглотив кусок сэндвича, девушка виновато дернула плечами:

– Я тебя разбудила?

– Нет, – ответил Марк хриплым голосом, – все в порядке. Ты чего так рано? Можно было спать еще два часа!

– Срочно вызвали в Управление, – пояснила Алиса, – ума не приложу, что там случилось! Дан ничего не написал, придется выяснять на месте.

Марк пробормотал себе под нос что-то явно ругательное, а Алиса, расправившись с завтраком, вскочила с места. Быстро надев любимые летние голубые джинсы и черную майку, она метнулась в коридор. Кофе выпить колдунья не успевала, но Дан обещал угостить, так что главное было не заснуть по пути. Чмокнув Марка на прощание в щеку, Алиса быстро обулась, схватила рубашку цвета хаки и, надевая ее на ходу, покинула квартиру.

Управление располагалось на Кузнецком Мосту, и Алисе, в отличие от работников, стоявших в набиравших силу утренних пробках, повезло: совсем недалеко от дома. Обычно Алиса шла пешком до станции «Парк культуры» через Крымский мост, наслаждаясь видом еще спящего парка Горького, зеленым летом и ярким от искусственной иллюминации зимой. От реки пахло сыростью и тянуло прохладой. Спускаясь в метро, Алиса переходила на красную ветку и ехала до «Лубянки». Сейчас времени не было, и девушка сразу зашла на станцию «Октябрьская».

Взлетев по серо-гранитным ступеням выхода на «Лубянке», Алиса заметила впереди знакомую фигуру.

– Дан!

Напарник в этот час был едва ли не единственным прохожим на Лубянской площади. Он обернулся на зов, на его лице появилась ухмылка. Он подождал, пока Алиса догонит его, и вручил ей стакан с кофе.

– Доброе утро! Хотя, если судить по твоему лицу, не такое уж и доброе. Держи.

– Ну хоть что-то приятное сегодня. Слушай, что там? Я вся извелась…

Они зашагали в сторону Управления, до него было уже рукой подать.

– Если бы я знал! По телефону Баталов ничего мне не стал говорить. Ладно, еще пять минут – и узнаем. Дотерпишь?

Алиса пожала плечами и что-то промычала – как раз в этот момент они стояли на светофоре, и девушка решила отпить кофе.

– Нам сразу к Ягиной, да? – в голосе ее слышались жалобные нотки.

Драгунов усмехнулся. Он прекрасно понимал ее настрой, и Алиса знала, что напарник так же насторожен и раздосадован, как и она сама.

– Полагаю, да. Не трясись, пришли же уже.

В молчании они добрались до главного входа в УСК, по пути разделавшись с кофе – хоть что-то приятное с утра.

В холле Управления было непривычно пусто, как-то слишком светло, много воздуха и гуляющей тишины. Стойки вдоль стен без сотрудников выглядели померкшими и безжизненными. В рабочее время здесь принимали граждан, выясняли их вопросы и направляли дальше в нужные кабинеты к ответственным людям. Точнее, к колдунам – в Управлении сверхъестественного контроля работали именно они, поддерживая магическую сторону жизни Москвы в порядке и равновесии. Обратиться за помощью, разумеется, мог кто угодно. Через три часа Управление откроется официально, и холл заполнят посетители. Запруженное народом помещение потеряет свою воздушность, потяжелеет и окрасится разноцветными мазками предметов одежды визитеров.

Шаги Алисы и Дана отдавались эхом от стен, и напарники вбежали по лестнице в малое фойе этажом выше, где начиналось рабочее пространство сотрудников, не занимающихся вопросами граждан. Последним сюда путь был заказан, разве что их могли бы пустить только по особому распоряжению. Начальница Управления, колдунья Ягина, занимала кабинет на четвертом этаже.

Напарники подошли к ее двери, Дан постучал. Дверь отворилась сама, по мановению руки хозяйки кабинета. Помимо колдуньи в помещении находились ее заместители: непосредственный начальник Святослав Баталов, начальник отдела по контролю за запрещенной магией Андрей Сенецкий и глава отдела артефактологии Елизавета Радова. С последними двумя Алиса контактировала редко, они были далеки от тех дел, которые приходилось раскрывать подопечным Баталова.

– Доброе утро, – поздоровалась Ягина с вошедшими. Те синхронно ответили: «Здравствуйте» – и уселись на свободные стулья напротив начальников отделов.

Дан сидел спокойно, а вот Алиса напоминала себе сжатую пружину, готовую вот-вот разогнуться. Девушка терпеливо молчала, ожидая, пока заговорит Ягина.

– Итак, все в сборе, прекрасно. К сожалению, нам пришлось вызвать вас, дело отлагательств не терпит, – начала руководительница.

Она поднялась с места, обошла свой стол и приложила к крышке магического сейфа ладонь. Та открылась лишь несколько секунд спустя после щелчка. С помощью магических манипуляций из недр ячейки Ягина заставила выплыть небольшой предмет. Алиса не сразу поняла, что это; лишь когда начальница повернулась к присутствующим, девушка увидела, что между ладоней колдуньи парит заключенный в прозрачную магическую сферу камень размером с костяшку домино.

Ягина, пройдя к своему месту, опустила руки, а сфера осталась парить в воздухе, удерживаемая чарами начальницы.

– Это?.. – свел брови Баталов.

– Янтарь, – выдохнула Алиса.

Она бы ни с чем и никогда не перепутала этот камень. Солнечный, как его называли в ее родном Калининграде. Ягина взглянула на подчиненную и одобрительно кивнула.

– Мы получили его вчера вечером от наших коллег из Калининграда. Но это не просто янтарь, – добавила она, – а трансмутированный. Кстати, напомню, что янтарь когда-то звался алатырем и якобы обладал магическими свойствами, например целебными. Это уже по вашей части, Андрей.

Тот кашлянул, собираясь с мыслями.

– Да. Мы с коллегами проводили проверки всю ночь, однако нам не удалось выяснить, какими именно свойствами обладает камень. Пусть будет алатырь, раз уж он имеет какое-никакое отношение к магии. То, что он трансмутированный, получилось выявить сразу. Его состояние стабильно, совсем как у обычного янтаря. Он не реагирует ни на какие магические стимуляции, а мы применили к нему все, что было в нашем арсенале. Разумеется, мы продолжим исследовать камень, но нам понадобится время.

Ягина кивнула ему.

– Елизавета, что вы скажете?

– Сам по себе этот янтарь пассивен, – расправив плечи, начала колдунья, – он не излучает никакой энергии и не поглощает ее. Не реагирует на среду, в которую помещен. Если кто-то и превратил его в артефакт, то мы пока не можем сказать, кто и зачем это сделал. А главное – с какой целью.

Ягина снова кивнула. Она перекинула через плечо собранные в хвост светлые волосы и сложила руки на груди.

– Этот янтарь нашли на месте убийства. Точнее – во рту жертвы, – заговорила глава Управления. – Три дня назад кто-то расправился с одной из сильнейших колдуний Калининграда, Варварой Красой. Местные коллеги… зашли с ее делом в тупик и попросили нас о помощи. Они прислали этот кусок янтаря, чтобы колдуны Управления разгадали его тайну и таким образом помогли выйти на след преступника. Но просто сидеть и ждать мы не будем, поэтому на помощь нашим коллегам отправитесь вы. То есть сегодня вы отправляетесь в командировку. Ваш самолет вылетает в семь вечера из аэропорта Домодедово. Надеюсь, нескольких часов вам хватит, чтобы собраться и предупредить родных.

Ягина не сводила взгляда с Алисы и Дана. Те сидели ошарашенные новостью о неожиданной поездке.

– Есть, – отрапортовал наконец Драгунов.

– Поняли, – поддержала его Алиса.

Во взгляде Ягиной появились одобрение и благодарность.

– Знала, что могу на вас рассчитывать. Даниил, пройдите со Святославом Егоровичем, он проинструктирует вас. Андрей, Елизавета – жду от вас полных отчетов. Алиса, останьтесь на несколько минут, пожалуйста.

Мужчины и женщина вышли, и девушка повернулась к начальнице, готовая слушать и вникать.

– Вряд ли это загадка, почему я выбрала именно вас. Калининград – ваш родной край, вы знаете его как никто другой. А еще у вас есть опыт и навыки московских колдунов. И я верю, что благодаря этому, так сказать, сплаву вы сможете увидеть то, чего не видят другие.

Алиса кивнула, ощутив, как защемило в груди. Она и не подозревала, что Ягина питает к ней такое доверие! Но это накладывало и большую ответственность: нельзя было не оправдать ожиданий.

– Я буду рада там поработать, – честно созналась Алиса, – но… Могу я задать вопрос?

– Прошу.

– Я не понимаю, почему вы так рано нас вызвали. Если это не чрезвычайное происшествие…

Ягина вздохнула.

– Ну как сказать. Вообще-то обо всем вас должны были проинструктировать на месте, но ладно, я объясню. Краса была членом Калининградского магического круга. Информация о них строго засекречена, и…

– Я знаю о Кругах, – мягко, но уверенно перебила Алиса, решив сэкономить время начальницы, и, не обращая внимания на ее удивленный взгляд, продолжила: – Но почему тогда в Калининграде к делу не привлекли «негласников»?

– О-о, – протянула Ягина с досадой, – вижу, вы довольно глубоко погружены в тему.

Алиса с напряжением ждала, что начальница скажет про аномалии, но та не стала касаться этой темы. Тем не менее у девушки все равно возникло ощущение опасности, будто грозовая туча нависла над головой и вот-вот разразится молнией. В конце концов, у каждого Круга на всякий, самый экстренный случай была легенда, согласно которой колдуны занимались теорией и практикой магии, посвящая ей всю жизнь.

– Что ж, ладно. На этот счет мы поговорим в другой раз, – лицо Ягиной приняло задумчивый вид, колдунья постучала ногтями по столешнице, – хорошо. «Негласники» не занимаются расследованиями, они всего лишь следят за колдунами, которые входят в Круги. Это ведь сильнейшие маги, и за ними тоже нужен надзор.

– Тогда ясно. Мне казалось, они могут делать и нашу работу.

– Если бы. Нам было бы куда проще. Но это не так.

Голос начальницы так и сочился недовольством и досадой. Однако объектом была вовсе не Алиса, а тот факт, что ей стало известно о городских магических кругах.

– Я случайно узнала о том, кто такие колдуны Кругов, – попыталась оправдаться девушка. – Не волнуйтесь, я посвящена в тайну уже довольно давно и ни с кем ею не делилась. Я же все понимаю…

– Я в вас не сомневалась. – Ягина, зажмурившись, вздохнула и стиснула переносицу кончиками пальцев. – Из-за того, что калининградское управление само по себе небольшое, там о Круге знают всего двое сотрудников. Они не могут привлечь больше из-за угрозы раскрытия тайны. Им нужна наша помощь еще и поэтому.

– А Дан? Он ведь тоже узнает.

– Драгунов – ответственный молодой человек, и ему я доверяю не меньше, чем вам. Вы с ним не раз доказывали свой профессионализм и приверженность идеалам службы. Я верю, что с ним этот секрет в безопасности. Раз уж вы в курсе, расскажите ему обо всем сами, тогда не придется тратить время на этот инструктаж в Калининграде, сразу приступите к работе.

– Поняла. У меня больше нет вопросов.

– Тогда вы свободны. Сообщите Баталову, если за вами нужно будет прислать машину до аэропорта.

– Спасибо, я доберусь сама.

Алиса попрощалась с начальницей и вышла из кабинета. Закрывая дверь, девушка успела увидеть, как Ягина берет стик и затягивается. Кусочек янтаря все так же парил над темной столешницей в метре от колдуньи.

Шагая по пустому коридору в свой кабинет, Алиса размышляла о новом задании. Удивлению и даже небольшому шоку на смену пришли спокойствие и понимание, что раз надо, то надо. Это ее работа. Ее дело. И она сама – профессионал. В конце концов, такой желанный отпуск в родной край сорвался, так, может, Вселенная все же услышала желание девушки. Правда, исполнила как-то криво, но это уже детали.

И все же что-то, подобно занозе, не давало успокоиться до конца. Смерть колдуньи из Магического круга, как казалось на первый взгляд, могла и не повлечь за собой фатальных последствий, однако… Из рассказов Марка Алиса помнила, что калининградскую аномалию стерегут семеро колдунов. После гибели Варвары Красы их осталось шесть. В таком составе они все еще смогут сдержать аномалию в случае чрезвычайной ситуации, но какой ценой?

Кончиками пальцев Алиса сдавила виски. Слишком много мыслей, слишком мало данных! Она ведь еще с делом не ознакомилась, а уже строит догадки. Надо бы притормозить.

Дан ждал ее в кабинете. Алиса прошла к своему столу и рухнула в рабочее кресло.

– О чем говорил Баталов? – спросила она.

– Организационные моменты, – пожал плечами напарник, – передал билеты на самолет, скинул информацию о машине и встречающем. В общем, по мелочи.

– Быстро они все подготовили. Когда нужно, Управление не похоже на классическую тяжеловесную государственную махину, да?

– И то правда! Ну а о чем вы с Ягиной секретничали?

Алиса вздохнула, отводя взгляд. У нее было легкое чувство, что она предает Марка, раскрывая тайну, которую он ей поведал. Она успокоила себя тем, что Дан все равно узнал бы по ходу расследования. Девушка вздохнула и сказала:

– Так, а сейчас, пожалуйста, не перебивай меня. Рассказ будет долгим, и все, что я скажу, должно остаться между нами. Ягина очень высоко нас с тобой ценит, я бы не хотела подорвать ее доверие. Ты, думаю, тоже. – Набрав в грудь побольше воздуха, Алиса продолжила, стараясь составить свой рассказ так, чтобы не выдать существование аномалий: – В каждом городе существуют тайные Магические круги, они объединяют сильнейших колдунов города. Как правило, это колдовские династии с длинной историей. Этих людей можно назвать особыми колдовскими стражами, они следят, чтобы магия не вышла из-под контроля. Существование Кругов держат в секрете, чтобы не привлекать к ним ненужного внимания и чтобы им не мешали делать свою работу. Численность Круга зависит от величины города, в Калининградском круге семеро колдунов. И Варвара Краса была Первой, самой главной и могущественной колдуньей Круга. Это дело приобрело деликатный оборот, когда выяснилась причастность убитой к Кругу.

Когда девушка закончила, Драгунов был мрачнее тучи.

– Что думаешь? – спросил он.

– Что у мироздания отвратительное чувство юмора.

* * *

Вопреки прогнозам синоптиков, июнь в Москве в этом году выдался теплым. Не аномально жарким, а именно таким уютно-летним, с золотистым ласковым солнцем, сочной зеленью деревьев и нежно-голубым небом, проглядывающим сквозь прорехи в кронах. Асфальт расчерчивали яркие световые пятна, меняющие свою форму, когда ветви колыхал ветерок. День был в самом разгаре, началось время обеда, и многие офисные сотрудники потянулись в ближайшие кафе за бизнес-ланчами.

Алиса и Марк сидели на крытой веранде вьетнамского ресторанчика в парке Горького. Ожидая свои порции ароматного фо-бо, они тихо обсуждали предстоящую командировку Алисы в Калининград. Лицо Марка было мрачным и никак не вписывалось в яркий и веселый день. Девушка только что закончила рассказывать ему о новом деле, которое им с Даном придется расследовать.

– Не хочу с тобой расставаться, – вздохнул он. – Еще неизвестно, на сколько ты уедешь.

– Я тоже не хочу, Марк. Но ничего не поделать, работа есть работа. – Алиса отложила салфетку, которую успела скатать в неровный шарик, и взяла ладонь колдуна в свою руку.

– Понимаю, и все же…

Официант принес им тарелки с супом. От бульона сильно пахло имбирем, в прозрачной жидкости плавали рисовая лапша и аппетитные ломтики говядины. Марк всыпал в тарелку все, что подали к супу. Алиса такую кашу не любила и предпочитала есть зелень отдельно от остального блюда. На время обеда беседа прервалась. Но когда тарелки опустели, а Алиса потянулась за манговым шейком, Марк спросил:

– Значит, убили какого-то важного колдуна?

– Колдунью. С делом я еще не знакома, но Ягина назвала нам имя – Варвара Краса…

Марк громко присвистнул, а Алиса с подозрением взглянула на него.

– Ты знаешь, кто это?

– Лично знаком не был, но ведь она член Круга, а я о многих из них слышал. Краса – Первая в Круге. А еще у нее есть дочь, тоже Варвара. И она Вторая. Но, в сущности, это все не так уж важно.

– Что это значит?

– Что при принятии решений ее голос был решающим. Она обладала властью. Самые могущественные колдуны обычно от первого до десятого члена Круга, в зависимости от величины. Тот, кто убил Красу-старшую, должен быть либо сильнее, либо равным ей по силам.

Алиса задумчиво кивала. Это нужно будет обсудить с калининградскими коллегами. А Марк снова посерьезнел.

– Не нравится мне это, конечно. Постоянно буду переживать, как ты там! И не смогу приглядывать за тобой.

Алиса закатила глаза и стукнула его легким магическим ударом.

– Не превращайся в мамочку! Я могу за себя постоять.

А Марк вдруг придвинул свой стул так, что оказался почти вплотную к девушке. Он накрыл ладонью ее щеку, а потом опустил голову и коснулся своим лбом ее лба.

– Я знаю, Рыжинка, что ты сильная и опытная колдунья, других и не берут в Управление. Но я все равно переживаю за тебя каждый раз, когда ты уходишь на службу.

– Марк…

– Тс-с! Знаю, что ты скажешь, так что помолчи. Я же пытаюсь с этим справиться, и у меня получается. Разве нет? Покушаться на твою свободу или давить – ты от меня этого никогда не дождешься, не-а!

– Спасибо, Марк. Я всегда стараюсь быть осторожной, зная, что ты меня ждешь.

Он улыбнулся. Озорной поцелуй в кончик носа, усыпанный веснушками, заставил Алису рассмеяться. Марк нежно провел ладонью по ярко-рыжим локонам и отстранился.

– В конце концов, я там не одна, – прибегла девушка к еще одному аргументу, – там вся моя семья, не забывай! А папа все еще служит в министерстве магической обороны.

– Он преподаватель!

– Но у него большой практический опыт, – уперлась девушка.

Марк молчал, не сводя с нее взгляда зеленых глаз.

– Ладно. Ты знаешь, что делаешь. Я никогда в тебе не сомневался. Пошли домой, соберешься в дорогу, а вечером я отвезу тебя в аэропорт.

Девушка кивнула.

– Ты на сегодня закончил?

– Да, заказов было не так уж много, но зато все крупные и довольно дорогие. Представляешь, кто-то заказал мини-алтарь для жертвоприношений Перуну. Надеюсь, это всего лишь для игр или в качестве реквизита. Не хватало еще Громова разозлить.

– Да уж, – хихикнула Алиса, – у тебя же адрес сохранился? А то я могу наших ребят попросить, пусть проверят твоего заказчика на черную магию.

* * *

Весь следующий час по квартире Алисы летали предметы одежды. С помощью колдовства, как было принято называть сверхъестественные способности, девушка вытаскивала из шкафа ту или иную вещь, заставляла ее подплыть к себе по воздуху, а затем критически осматривала. В итоге небольшой чемодан заполнился только самой удобной одеждой: парой джинсов, спортивным костюмом для тренировок, несколькими толстовками, свободными рубашками, футболками и кожаной курткой на случай похолодания.

С помощью колдовства Марк сделал чемодан практически невесомым и закрепил за пассажирским сиденьем своего мотоцикла. За несколько часов до рейса они выехали в сторону аэропорта. Железный конь, которого Марк ласково называл Бурко, ловко лавировал в начинающихся московских пробках, на этот раз вечерних. Транспорт ехал очень плавно, словно летел над асфальтом в нескольких миллиметрах благодаря тому, что был зачарован самим Марком.

– Спасибо ему, я лучший магический курьер в своей службе доставки. А то и во всей Москве! – любил хвастаться колдун.

В ответ на это Алиса укоризненно качала головой: чтобы добиться такого эффекта, Марк использовал запрещенные магические артефакты, купленные на черном рынке. Управление сверхъестественного контроля как могло боролось с недобросовестными продавцами и покупателями, но полностью искоренить запрещенную торговлю было просто невозможно.

Бурко уже не раз выручал хозяина благодаря своим чарам, так что Алиса предпочитала закрывать глаза на его магическую природу. Да и в самый первый миг, когда девушка узнала о нарушении, у нее даже мысли не возникло о том, чтобы сдать Марка УСК.

На стоянке аэропорта пришло время прощаться, и Алиса никак не могла отпустить Марка из объятий. Есть смысл побыстрее закончить с расследованием в Калининграде и вернуться к любимому человеку. А потом все же поехать вместе с ним в родной край, но уже в отпуск.

В прощальный поцелуй девушка вложила все свои любовь и нежность, а затем, отстранившись, зашагала ко входу в здание аэропорта. За ее спиной взревел мотор мотоцикла.

2. Аэропорты и города

18 июня 2024 года, Москва

Алиса

Оставив позади залитую светом подъездную площадку, Алиса шагнула к футуристическому зданию аэропорта Домодедово. Блики хрома и отраженные стеклами панорамных окон солнечные зайчики неровными пятнами покрывали серую плитку. Сквозь револьверные двери девушка проскользнула в здание, где ее тут же окутал гул голосов, прорывавшиеся сквозь него объявления о прилетах, вылетах, началах и концах посадок и едва уловимый аромат самолетного топлива.

Алиса прошла досмотр и побрела на поиски нужной стойки регистрации, чтобы сдать багаж. С Драгуновым, который зарегистрировал их обоих онлайн еще утром, они договорились встретиться у выхода на посадку.

Девушка не любила летать, предпочитая наземный транспорт, однако не могла не признавать очарования аэропортов и не восхищаться технологичностью самолетов. И сами аэровокзалы всегда оставляли ощущение мест, вырванных из пространства и времени. «Здесь нарушались законы причины и следствия, и время текло одновременно в оба направления. Кто-то из пассажиров все еще в точке вылета, встречает рассвет на пляже или закат на крыше небоскреба, другой – уже в точке назначения, ведет переговоры или ныряет в теплый океан. Очень немногие находились здесь, в этом лимбе, среди призраков людей и мест», – вспомнила Алиса фразу из недавно прочитанной книги.

Избавившись от чемодана, забрав паспорт и посадочный талон, девушка в задумчивости пошла к эскалатору, который вел на второй этаж к зонам вылета. В аэропорту явно ощущались сотни тысяч магических следов, в основном их оставляли пассажиры, использовавшие колдовство для переноса багажа. Магия не сильно повлияла на развитие мира, поскольку оказалась слишком неэффективной при использовании вместе с техникой. Колдовство было скорее помощником и источником энергии, эксплуатировать которую могло только живое существо, и без его контроля магией нельзя было завести, например, двигатель внутреннего сгорания. Технологии оказались проще, дешевле и долговечнее, и люди оставили попытки применить колдовство на благо прогресса и доверились законам физики.

Алиса заметила Дана издалека – темная фигура напарника ярко выделялась на фоне окна, из которого лился яркий свет. Драгунов стоял, сложив руки на груди и наблюдая, как суетятся вокруг стоящего напротив самолета работники служб аэропорта.

– Наш звездолет? – подходя к напарнику, спросила Алиса.

Тот обернулся к ней, губы тронула улыбка.

– Если гейт не изменят в последний момент, то да. Волнуешься?

Девушка взглянула на Дана. Он был одет в серую футболку с необычным асимметричным кроем и темные брюки-карго. Хлопковую куртку в тон напарник небрежно бросил на подоконник. Кончики черных как смоль волос щекотали шею, пряди падали на глаза, наполовину скрывая лицо. Привычным движением ладони Драгунов убрал их назад.

– Не сказала бы. Скорее предвкушаю. Днем родителям позвонила, слышал бы ты, как они обрадовались. Отец как раз в отпуске, обещал встретить.

– Везет тебе, будешь жить в привычном уюте, – усмехнулся Дан.

– Ты должен познакомиться с моей семьей! – воскликнула Алиса. – Уверена, вы отлично поладите. А мама перестанет меня пилить из-за того, что служба может быть опасна.

– Ага, и начнет пилить меня, чтобы лучше за тобой приглядывал!

– Прекращай! – возмутилась Алиса.

Дан рассмеялся, положив ладонь на рыжую макушку напарницы, и подмигнул.

– Ладно уж. Я получше твоих родителей знаю, на что ты способна. Не забыла вещи для тренировок?

– Ха! Как будто не знаешь, что их я первыми кладу в чемодан! – ответила другу Алиса.

Между ними действительно никогда не было ничего кроме дружбы. Когда Алиса пришла в Управление, в напарники ей сразу определили Драгунова, его старший товарищ как раз ушел в отставку. На тот момент Дан работал около двух лет и уже обладал определенным опытом. Поначалу Алиса относилась к нему с большой настороженностью, не желая, чтобы их рабочие отношения перетекли в романтические. Драгунов, позже узнав о ее страхе, очень долго смеялся и заявил прямо, что она не в его вкусе и приставать он к ней не стал бы даже под дулом пистолета.

Алиса тогда расхохоталась, представив эту картину, и с того самого момента началась их дружба. Тогда именно такие отношения девушке и были нужны. Позже, конечно, она подружилась и с другими коллегами, они устраивали веселые посиделки по субботам, но Дан был рядом большую часть времени.

Однажды Алиса внезапно сорвалась из-за нахлынувших эмоций, вызванных разрывом с любимым человеком. Драгунов, заволновавшись, что она не отвечает на звонки, примчался к ней, обнаружил подругу в расстроенных чувствах и заказал из кондитерской ее любимый черничный чизкейк. Потом они пили чай весь вечер, а Алиса рассказала ему всю правду о неудавшихся отношениях. Только вот о том, что бросившим ее человеком был Марк, Дан пока не знал, и девушка боялась ему рассказать.

Сама она тоже не раз выручала друга и, когда он слег с гриппом, отпросилась у Ягиной, чтобы привезти ему лекарств и помочь. Родители Драгунова тоже были колдунами, работали врачами, а младший брат учился. Вся семья уехала на отдых, поэтому заботу о болеющем взяла на себя Алиса. Под ее присмотром он быстро поправился и уже скоро вышел на работу, а родные Драгунова привезли девушке целую корзину сладостей из южной страны.

Над головами прозвучало объявление о начале посадки на их рейс, и к выходу потянулась длинная очередь из пассажиров. Переглянувшись, Алиса и Дан направились к ее концу.

В самолете оказалось, что девушке досталось место у иллюминатора, Драгунов сел в центре, а у прохода расположился субтильный упырь. Вскоре после взлета он, по обыкновению своего вида, впал в состояние, похожее на летаргию. Кровь упырей, и без того густая и холодная, на высоте десяти километров практически переставала циркулировать. Но как только самолет садился, вурдалак пробуждался.

– Даже завидую им, – проворчал Дан, – не нужно думать, чем развлечь себя в полете.

Алиса наклонилась вперед и бросила взгляд на пассажира. Черты лица обострились и стали резкими, а кожа приняла цвет серой золы, при том что обычно упыри были просто немного бледнее обычных людей. Девушка посмотрела на напарника, скептически сведя брови.

– Ты был бы страшненьким упырем, – заявила она.

В ответ Дан легонько стукнул ее пальцем по кончику носа.

Полет прошел без приключений, и уже через два часа Калининградская область жарким летним теплом встречала пассажиров, выходивших из аэропорта Храброво. В июне воздух здесь был пропитан густым ароматом липового цвета, свежестью речной воды и тонким запахом костров.

Алису встретили родители – она решила, что будет жить у них все это время. Глядя на то, как крепко и долго они обнимаются, Дан улыбался. Он наверняка понимал, каково ей жить совсем одной вдали от семьи. Девушка быстро познакомила напарника с родными, пообещав всем, что знакомство обязательно продолжится в более приятной атмосфере, а сейчас им следует отдохнуть перед завтрашним «боем».

Они разъехались – Дана забрал водитель на машине местного филиала Управления, а Алиса отправилась домой.

Драгунов

Дану ранее не доводилось бывать в Калининграде, и он был даже рад узнать и увидеть что-то новое. Повод приехать, конечно, было трудно назвать веселым, но Драгунов в глубине души надеялся, что дело окажется несложным и у них будут передышки, а Алиса в этих промежутках сможет показать ему город. По дороге в гостиницу он не успел как следует рассмотреть его. Расстояния здесь оказались в десятки раз меньше московских, и это поначалу обескуражило.

Десять минут они ехали через самый центр, и вот уже вскоре Дан стоял в своем гостиничном номере. Окно выходило на оживленный проспект, но благодаря отличной звукоизоляции машины беззвучно ползли по шестиполосной дороге. Из окна был виден крупный торговый центр, закрывающий вид на реку Преголю. Зато если перевести взгляд левее, то можно было увидеть стремящийся из-за верхушек деревьев черный шпиль и башню кафедрального собора.

Дан немного полюбовался городской панорамой. Калининград медленно укрывался вечерними сумерками, небо становилось чернильно-синим, внезапно вспыхнуло золотое уличное освещение. Если Москва была похожа на элитного бегуна-марафонца, никогда не отдыхающего и рвущегося вперед к новым высотам, то Калининград напоминал скорее неторопливого любителя, тщательно рассчитывающего силы. Спокойный темп умиротворял, позволяя ненадолго забыть о завтрашнем дне, о необходимости сражаться на пределе возможностей каждый раз, когда того требовала работа.

Драгунов потянулся, зажмурился и зевнул. А потом отправился в душ, решив, что лучше сегодня лечь пораньше и завтра быть полным сил.

Алиса

На следующее утро напарники встретились у здания Управления. Как и московский офис, оно располагалось в центре города, соседствуя с немагическими структурами. Драгунов передал Алисе один из пропусков, которые сам вчера получил от водителя.

– Он сказал, что встретит нас у «вертушки», – сообщил Дан, – и проводит в нужный кабинет.

– Что ж, идем.

Драгунов, открыв дверь, пропустил напарницу вперед. Местное Управление отличалось от московского настолько, насколько сами города отличались друг от друга. Здесь было спокойнее за счет того, что холл здания и приемная для граждан были разделены. Сотрудники уходили левее, а визитеры шли направо и исчезали в коридоре, который вел в приемную.

Приложив пропуска к считывающему устройству, напарники отправили их в специальную пластиковую корзинку, где уже лежало несколько таких же карточек: охранная магия на входе теперь запомнит их как своих, и пропуска им больше не будут нужны.

Невысокий темноволосый человек в офисном костюме махнул им, когда они ступили в холл после турникета.

– А вот и Леонид, мой вчерашний водитель, – объяснил Драгунов, – идем-ка к нему.

– Доброе утро! – с улыбкой поприветствовал сотрудник калининградского УСК. – За мной, пожалуйста. Я покажу вам место, где вы будете работать.

Все трое зашагали к лестнице.

– Меня зовут Алиса, – представилась девушка, а Леонид кивнул.

– Да, ваш напарник вчера мне уже про вас рассказал. Добро пожаловать. Значит, вы местная?

– Именно. Калининград – мой родной город, я очень хорошо его знаю.

– Это будет полезно. Нечасто нам присылают гостей из столицы, – усмехнулся проводник. – Кстати, советую запомнить дорогу. С завтрашнего дня я в отпуске, и вас некому будет проводить, если вдруг забудете дорогу. Впрочем, вы можете попробовать уговорить ваших новых коллег подождать вас в холле…

– Расскажи, Леонид, с кем нам придется работать? – поинтересовался Дан.

Парень ухмыльнулся.

– Узнаю профессиональный подход, – щелкнул он пальцами. – Лаврентьев Станислав Романович, ему двадцать восемь. Опытный сотрудник, но пригласить коллег из Москвы было его идеей. Уверен, с ним вы быстро сработаетесь и найдете общий язык. А вот его напарник…

– Дайте угадаю, молодой и амбициозный одиночка? – рассмеялась Алиса.

– В точку, – ответил Леонид.

Смех девушки стих, на лице появилось недоумение.

– Да ладно?

– Вы верно угадали. Правда, я вас поправлю: молодая и амбициозная одиночка. Евгения только недавно перешла из ранга стажера. Она рвется в бой, считает, что наше Управление должно самостоятельно справляться со своими делами.

Напарники ничего не ответили. У Алисы появилась идея, но девушка пока решила ее не высказывать. Леонид привел их к деревянной двери с золотой цифрой «82» и вытянул руку с видом дворецкого, приглашая новых сотрудников войти.

Драгунов на прощание пожал его ладонь, а Алиса кивнула. Она негромко постучала в дверь, а потом нажала на ручку.

– Добрый день, можно войти?

– Разумеется, добрый день!

Голос, ясный и чистый, судя по всему, принадлежал Лаврентьеву. Девушка, получив разрешение, шагнула вперед и очутилась в небольшом кабинете, немного сумрачном и довольно плотно заставленном. У стен рядом с дверью стояли два пустых стола, явно размещенные тут совсем недавно и рассчитанные на московских гостей. В промежутках между ними у стен громоздились сейфы и книжный шкаф. Еще здесь был небольшой двухместный диван, мягкий и удобный. Но выглядел он так, будто его только что привезли из магазина: похоже, у обитателей кабинета он не пользовался популярностью.

Вся мебель была темно-кирпичного цвета и создавала ассоциацию с детективными агентствами из фильмов прошлого века. Из окна сквозь щели в жалюзи проникали утренние солнечные лучи, расчерчивая полосами ламинат.

Один из постоянных обитателей кабинета, скрестив на груди руки, сидел на краю своего стола, заваленного рабочими материалами. Он поднял взгляд, когда Алиса и Дан вошли, закрыв за собой дверь. Затем встал и подошел к ним.

– Станислав, – представился он, – добро пожаловать, выбирайте себе места.

Драгунов пожал его жилистую ладонь, затем калининградский колдун протянул руку Алисе. Она окинула его взглядом. Лаврентьев был высок и хорошо сложен. Темные волосы он зачесывал назад и укладывал с помощью специальной пасты, явно намеренно добиваясь эффекта «прилизанности». Темно-синие и блестящие глаза колдуна прятались за очками без оправы с такими тонкими дужками, что их было практически не видно. Одет он был в серые узкие брюки, в тон им жилет и белую рубашку с закатанными рукавами.

Лаврентьев улыбнулся, поворачиваясь к своей напарнице, которую Алиса не сразу заметила – та пряталась в тени.

– Евгения Котова, – представил Станислав свою коллегу. – Она недавно в Управлении, но подает большие надежды. Думаю, вы сработаетесь.

Алиса ждала, что сотрудница встанет и подойдет к ним, но она так и осталась на своем месте. Лишь чуть подалась вперед, и девушка смогла ее разглядеть: круглое миловидное лицо, светлые пряди прически каре закрывали левую сторону лица. У Котовой были серые, недобро сверкающие глаза. Тонкие губы сотрудница поджала, словно ей было неприятно находиться с московскими сотрудниками в одном кабинете.

– Очень рад, – несмотря на холодный прием, сказал Дан.

– Здравствуй, – дружелюбно поприветствовала Алиса, но наткнулась на холодный клинок взгляда Евгении.

Они с Драгуновым переглянулись, но ничего не сказали. Хочет девочка или нет, но теперь они все вместе занимаются этим делом. И ей придется работать с ними, привыкать и взаимодействовать. Алиса подавила смешок: ведь наверняка Лаврентьев именно поэтому убедил начальство вызвать московских коллег – с воспитательной целью! Девушке не очень хотелось становиться инструментом воздействия, но такова специфика их организации.

Более не уделяя внимания неприветливой Евгении, Алиса и Дан обратились к Лаврентьеву.

– Пойдемте, представлю вас начальнику. Муромцев – глава калининградского Управления и местной верви колдунов. – Ты наверняка о нем слышала, Алиса.

– Разумеется, – кивнула девушка.

Станислав поманил гостей за собой в коридор. Кабинет Муромцева, как и кабинет Ягиной в московском Управлении, находился на последнем этаже здания. Они и планировкой были похожи: помещение предварялось небольшой прихожей.

Лаврентьев постучал, и из-за двери послышался голос, разрешающий войти. Наверняка начальник знал, кто пришел – на дверь были наложены особые чары. Алиса и Дан в сопровождении Лаврентьева шагнули в кабинет, его хозяин поднялся с места, чтобы их встретить. Прежде чем поздороваться, Алиса успела бегло осмотреть помещение. Рабочий стол располагался справа от окна, напротив вдоль стены выстроились стулья для посетителей, а по обеим сторонам от стола громоздились застекленные шкафы с папками и книгами. В углу у окна стоял современный кулер с водой.

– Доброе утро, – поздоровался Муромцев, перетягивая все внимание гостей на себя.

Голос у него был низкий и глубокий, а сам глава верви оказался высоким и крепким мужчиной с широкими плечами и мускулистой фигурой. Рельеф мышц просматривался даже под тканью нежно-голубой рубашки, подчеркивавшей цвет глаз. Светлые волосы были подстрижены и аккуратно уложены.

– Добро пожаловать, – тепло улыбнулся начальник, когда они закончили с приветствиями. – Я ознакомился с вашими личными делами и, должен сказать, приятно впечатлен работой по последнему серьезному делу о безумном боге. Надеюсь, вы и нам поможете разобраться в убийстве Варвары. Что вам известно?

– Ягина рассказала только самое основное, – пожал плечами Дан.

Муромцев удовлетворенно кивнул:

– Станислав подробно введет вас в курс дела. Кстати, спасибо, что прибыли. Я уверен, что обмен опытом пойдет всем нам на пользу. К тому же ваше положение, Алиса, уникально: московский опыт и знание Калининграда… Лично мне будет очень интересно понаблюдать за вашей работой.

– Да, Ягина тоже так сказала, – улыбнулась девушка, – спасибо за доверие. Мы постараемся сделать все, что от нас зависит, чтобы найти преступника.

– Если вам что-то понадобится, вы можете напрямую обращаться ко мне. В мое отсутствие – к моему заместителю Виктору Доброгорскому. Я его предупрежу, проблем у вас не возникнет. Кстати, по моей просьбе Станислав будет направлять мне отчеты, – предупредил Муромцев.

Алиса и Дан закивали. Они еще немного поговорили, обсудив порядок работы, а потом начальник их отпустил. Закрыв за собой дверь кабинета Муромцева, Лаврентьев улыбнулся:

– Он к вам невероятно благосклонен, – сообщил он, – можете даже не сомневаться, вы ему понравились.

– Почему ты так считаешь? – удивилась Алиса.

– Давно и хорошо его знаю, – пожал плечами Станислав. – Он брал меня в Управление. Лично подергал за ниточки, чтобы ускорить процедуру. А ведь я тогда даже училища УСК не закончил, только год провел на переподготовке.

– За год – программу пяти лет?

– Пришлось. Ускоренную и сокращенную, разумеется, но все же. Остальное пришлось добивать полевым опытом.

Драгунов одобрительно закивал. А Стас, остановившись уже перед дверью в собственный кабинет, спросил:

– Ну что, теперь за работу?

3. Личное

19 июня 2024 года, Калининград

Евгения

Вернувшись в кабинет, новые сотрудники заняли свободные столы. Лаврентьев садиться не стал, подошел к своему месту и с помощью колдовства поднял со стола две папки. Потом по воздуху он отправил их к новоприбывшим. Женя наблюдала за ними со своего места, прячась в тени.

– Это материалы дела об убийстве Варвары Красы, – сообщил Станислав. – Что вам известно?

– Только то, что она была сильнейшей колдуньей города, Первой Магического круга и то, что ее нашли с куском трансмутированного янтаря в зубах, – ответил Дан, поймав свою папку и открывая ее. – Ого!

Было понятно, что вызвало у него такую реакцию: первой страницей было фото убитой, лежавшей в огромной луже крови на грязном запыленном полу какого-то явно заброшенного строения. Живот колдуньи был рассечен от пояса до грудины. Второй фотографией был «портрет» Красы, лицо крупным планом. Между полуоткрытых посиневших губ злоумышленник вставил тот самый трансмутированный янтарь. Или алатырь, как его обозначали в материалах дела.

– Она умерла от этой раны? – спросила Алиса.

Ее голос не дрогнул, явно видела вещи и похуже. А вот Евгения в своем темном углу шевельнулась, сменив позу. Перед ней не было материалов дела: она очень хорошо помнила детали.

– Да. После осмотра тела наши судмедэксперты определили, либо живот ей рассекли, когда она уже лежала, либо ее уложили из положения «стоя» настолько быстро, что кровь даже не успела залить нижнюю часть тела. В общем, потом подробнее ознакомитесь с отчетом, там много интересного и полезного для дела и понимания картины преступления.

– Способ убийства наталкивает на мысль, что убийца обладал сверхъестественными способностями, – перевернул фотографию Драгунов. – Отчет мы почитаем, но на фотографии видно, что рана серьезная, бедной колдунье фактически распороли живот.

– Да. И в первую очередь мы подозреваем нелюдей – колдунов, упырей или нечистых. Длаков – в последнюю очередь, поскольку обычно для убийств они не используют подручные средства. Впрочем, их со счетов не сбрасываем, если убийца из оборотней, то он мог просто попытаться отвести подозрения. Что еще? А, убили Красу где-то в шесть-семь вечера, то есть тело пролежало на месте преступления около четырнадцати часов. Дочь о пропаже матери не заявляла, так как даже не знала, что та не дома: Краса-младшая уехала на отдых за город. По ее словам, они созвонились где-то ближе к пяти вечера, но мать не сообщила, что куда-то собирается.

– А следы магии на месте преступления? – деловито спросила Алиса.

– Есть, но их к делу не привязать, поскольку они слишком слабые, почти выветрившиеся. Явно не дело рук или лап нашего убийцы. Умерла Краса именно от раны, а та была нанесена каким-то очень острым предметом сантиметров двадцать длиной – края пореза ровные, с однородными повреждениями. Наша патологоанатом предполагает, что это был некий клинок, потому как для скальпеля лезвие длинновато. Но это вы тоже из отчета узнаете, не вижу смысла сейчас его вам пересказывать.

Девушка в ответ кивнула.

– А что это за место? Я вижу на фото краснокирпичную кладку. Какой-то форт? Хм-м… Судя по состоянию помещения и растительности за окном – это второй форт, Бронзарт?

– В точку! А вы неплохи, Алиса…

– Прошу, Станислав, давайте сразу перейдем на «ты». Нам еще работать, и так будет удобнее. – Девушка улыбнулась, явно довольная его похвалой.

– Согласен. Дан, надеюсь, ты тоже не против.

– О нет. Даже наоборот.

– Вот и договорились, а теперь…

Внезапно что-то грохнуло. От неожиданности Дан, Алиса и Лаврентьев подскочили. А Евгения резко поднялась со стула, отчего он врезался в стену, секундой позже вихрем промчалась через кабинет и выскочила в коридор. Дверь за ней плавно начала закрываться, но так и не захлопнулась до конца. Станислав со вздохом повел рукой, закрывая ее и заставляя щель исчезнуть.

Внутри у Жени все клокотало от ярости. У нее дрожали руки от того, что она сдерживалась изо всех сил, чтобы не разбить стену колдовством. Девушка на полной скорости неслась по коридору, к счастью, в этот час пустому: рабочее утро было в самом разгаре.

Спустившись на этаж ниже, Женя влетела в женский туалет и, закрыв дверь на щеколду, подошла к зеркалу над белоснежной раковиной. Небольшое помещение было очень светлым благодаря огромному окну в стене. Стекло покрывала непрозрачная пленка, и сквозь него нельзя было разглядеть улицу.

Женя смотрела в зеркало невидящим взглядом, но обычно она не упускала возможности немного полюбоваться собой, хотя и без зеркал знала, что довольно симпатична. В Калининградском училище УСК многие парни приглашали ее на свидания, но никто из них не нравился ей по-настоящему. Полностью поглощенная учебой, она вообще не собиралась ни в кого влюбляться. Девушка рассчитывала, что и после распределения в Управление ее захватит работа, но в первую же секунду, едва переступив порог, поняла, что ошиблась. А Стасу только и стоило, что просто дружелюбно улыбнуться и поприветствовать ее.

Он, кстати, не лгал и не приукрашивал, когда хвалил ее: Женя всего полгода в Управлении, а уже сыграла немалую роль в раскрытии четырех дел. А убийство Красы должно было стать сложным делом, и Женя ждала, что вот тут она проявит весь свой огромный потенциал! И когда Стас сообщил ей, что начальство согласилось пригласить двух сотрудников столичного УСК, девушка пришла в ужас.

Десятки вопросов иглами впились в ее сердце, но она не задала ни один из них. Это было слишком личное. Зачем Стас позвал этих двоих? Разве они бы не справились сами? Они такая отличная команда! А теперь эти выскочки из Москвы все испортят. Женя не сможет себя показать, не услышит похвалу из уст напарника. И его внимание теперь придется делить с этими двумя. А что, если он положит глаз на рыженькую?

Женя тряхнула головой. Нет! Какие идиотские мысли, недостойные колдуньи Управления сверхъестественного контроля! Ее обучали держать свои эмоции в узде. Вот только с Женей такого раньше никогда не случалось.

Почему Стас хочет отодвинуть ее на второй план? Неужели она что-то сделала не так? Неужели он считает ее недостойной? Глаза защипало, и девушка часто-часто заморгала. Она смочила пальцы под струей воды и аккуратно вытерла глаза. Вроде бы полегчало.

Женя вздохнула. Ей надо подумать, что делать со всей этой ситуацией. У нее было еще как минимум несколько свободных часов, пока Стас будет рассказывать о деле новым напарникам. А Жене привести мысли в порядок поможет кофе в любимой кофейне неподалеку.

Кофе действительно отвлек, вот только ненадолго. Всего лишь на пятнадцать минут, пока Женя наслаждалась новым сезонным вкусом «персиковый пломбир».

Зато, пока девушка добежала до кофейни, она немного успокоилась и начала трезво – ей так казалось – оценивать свои возможности и ситуацию. Ведь на самом деле, если подумать, то можно понять, из каких соображений действовал Стас. Несмотря на его опыт работы в УСК, дела без улик ему попадались нечасто. Как, впрочем, и многим другим колдунам. Калининград был спокойным городом, где не так часто случалось что-то из ряда вон выходящее. Но когда это случилось, именно колдуны Котова и Лаврентьев оказались на острие.

Отставив пустой стаканчик, девушка несколько раз нервно постучала по столешнице ногтями. Ярость схлынула, уступив место горечи. На самом деле все это чушь: не такая уж она блестящая, какой ей хотелось бы казаться самой себе. Самая обычная девочка из самой обычной семьи, но она всегда хотела приносить пользу и делать что-то стоящее. Когда Евгения впервые на школьной экскурсии «Выбери себе профессию!» увидела здание УСК, красно-синий герб с золотым орлом, заключенным в ладони мага, и девиз «Защищать и охранять», то сразу поняла, кем станет в будущем.

Женя искренне считала, что никаких особых талантов у нее нет, в отличие от того же Стаса, а поэтому, не рассчитывая на случай или везение, она готовилась к поступлению в училище УСК долго и упорно: подтягивала дисциплины, ставила личные спортивные рекорды. Несколько раз она слышала, что УСК – это не для нее, может, лучше дизайнерское, ведь колдунья хорошо рисовала и обладала развитым пространственным мышлением. Но мечты были сильнее, и Жене было очень интересно, куда они ее, обычную и ничем не примечательную девочку, приведут.

Женя печально вздохнула.

«Ладно, возможно, ты погорячилась, – сказала она себе, – наверное, не стоило так резко убегать и выносить двери. Давай-ка сначала изучим ситуацию, этих двоих, соберем побольше данных, и тогда станет понятно, как действовать дальше».

Забрав пустой стакан, чтобы выкинуть, девушка поднялась с места и направилась обратно в Управление.

Алиса

Лаврентьев виновато кашлянул, привлекая внимание московских коллег. Алиса с Даном разом повернулись к нему. А колдун тяжело опустился на свой стул.

– Прошу ее извинить. Женя… Она… – Станислав вздохнул, подбирая слова. – Слишком импульсивна для сотрудника УСК. Пока она стажировалась, я это видел, но решил дать ей шанс. Она сильная колдунья, если научится направлять свою мощь в верное русло, ей не будет равных.

– Так ты еще и поэтому нас пригласил? – высказала, наконец, Алиса свою идею вслух. – Хотел воспитать ее? Научить сдерживаться?

– О, не только, разумеется. – Станислав откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки.

– Тогда я не совсем понимаю твои мотивы, – прямо сказала Алиса, чувствуя на себе пристальный взгляд Дана, наблюдавшего за разворачивающимся диалогом. – Ты весьма сильный колдун, сотрудник УСК с неплохим опытом. Зачем тебе мы понадобились, наш стаж, если сравнивать, не чета твоему!

– Но то, как вы раскрыли интригу сумасшедшего бога… Бога! Но я буду откровенен и сразу все проясню. Не люблю недоразумений, а они часто вытекают из недосказанности: кто-то кого-то не понял, кто-то что-то додумал. С одной стороны, я действительно хотел воздействовать на Женю. Хотел, чтобы она чему-то научилась у вас. Возможность получить такой опыт выпадает нечасто. К тому же мне на глаза попалась сводка по раскрытым делам, и там была информация о вашем деле с безумным богом. Я запросил больше данных. Потом узнал, что Алиса Звягинцева, которая вела это дело, уроженка Калининграда. И тут убивают Красу. Я сразу понял, что дело будет сложным, поэтому и связался с московским Управлением. Я планирую воспользоваться вашим общим опытом и конкретно твоим знанием Калининграда, Алиса. Вот такой вот утилитарный подход.

Станислав с лукавой улыбкой развел руками.

– Профессиональный, я бы сказал, – криво усмехнувшись, поправил Дан. – Нас устраивает, да, Алиса?

– Меня вполне, – пожала плечами девушка, – будет даже интересно поработать здесь.

– Отлично! Если мы закончили с личным, то давайте вернемся к делу.

Алиса кивнула, приготовившись слушать. Ее действительно не обидели слова Станислава, скорее повеселили.

– Итак, Красу нашел сторож в одном из залов Бронзарта. Он сам из длаков, обращается волком, но говорит, что силы в нем немного – его кровь много раз разбавлялась человеческой. Но он утверждал, что не смог учуять ничего необычного: следов Красы на подступах к форту не было, вокруг тоже.

– Как такое может быть? – спросил Драгунов.

Стас продолжил:

– Дело в том, что Краса могла и с помощью левитации добраться до территории форта. Сторож сказал, что юные колдуны именно так в него и попадают, а их он регулярно гоняет, если замечает.

– И, похоже, убийца, – добавила Алиса. – Следов преступника ведь тоже не нашли.

– К сожалению, способ проникновения совсем не сужает круг подозреваемых. Сторож-оборотень не учуял бы нечистого просто потому, что у них нет запаха. Колдун и длак, обращающийся в птицу, могли пробраться на территорию по воздуху. Мы можем исключить только обычных людей.

– Боги живут только в столице, так что и их тоже отметаем.

В кабинете воцарилась тишина, пока каждый обдумывал полученную информацию.

– А что известно о самой Красе? Почему ее могли убить? – спросил Драгунов.

– А вот тут-то мы и застряли, – Станислав свел вместе кончики пальцев, – о ней мало что известно. Проверка ее контактов ничего особенного не дала. Похоже, если она и обсуждала какие-то серьезные дела, то явно понимала, что по телефону этого делать не стоит. Краса была одной из самых могущественных колдуний и член Калининградского круга магов. В общем-то все. Как и остальные представители Круга, она вела весьма закрытый образ жизни.

Услышав это, Алиса насторожилась. Ягина не обманула, о Круге Лаврентьев знал. Вполне логично, ведь именно отсюда стоило начать поиски ниточек к убийце. Вот только об аномалии главная колдунья вчера даже не заикнулась.

Был ли в таком случае Стас в курсе того, зачем именно нужны Круги? Марк рассказывал, что у них есть некая легенда, своеобразное прикрытие: якобы колдуны в таких кругах берегли магические знания и практиковали колдовство в поисках его границ.

– И вы не допрашивали никого из Круга?

Станислав покачал головой.

– К сожалению, не удалось. Дочь Красы приехала на опознание, дала самые базовые показания и прозрачно намекнула нам, что сотрудничать она и другие колдуны Круга не собираются, иначе это бросит на них тень. Если хотите мое мнение, этим колдунам просто есть что скрывать. Но я лично хочу рано или поздно до них добраться и все выяснить.

Алиса вдруг подняла вверх бумагу, выуженную из папки с делом:

– Я бы все равно еще раз поговорила с дочерью. Она ведь может знать, кому так сильно насолила ее мать.

– Попробуй, – не стал возражать Станислав, – ее адрес есть в деле. А вот впустит она тебя или нет – уже другой вопрос.

Алиса задумчиво потерла подбородок.

– Прикинусь журналисткой «Магической страны Калининград», как вам? Тебя, Станислав, Краса-младшая знает, а меня нет. А я знаю город, у нее не возникнет подозрений.

– Это может сработать, – одобрительно закивал колдун.

– А потом нужно съездить на место убийства, – вмешался Дан. – Мы на всякий случай проверим следы магии. Да и надо бы увидеть его своими глазами, составить, так сказать, картину произошедшего.

– Съездим конечно, – отозвался Станислав. – Что ж, пока это все, что мы смогли собрать. Наши ребята проверяют связи Красы, это может затянуться, она много звонила и писала. А еще я жду данные из архива – запросил информацию по схожим убийствам, были ли подобные когда-либо ранее. Они обещали прислать сводку сегодня-завтра.

– Тогда будем ждать, – сказала Алиса, закрывая свою папку и откладывая ее.

Станислав посмотрел на часы, а потом воскликнул:

– О, вот уже и обед! Тогда давайте сделаем перерыв, а после двинем в форт. Будет лучше, если вы увидите все сразу.

Алиса и Дан согласились с ним, а потом поднялись с мест.

– Пойдем, я знаю, где здесь можно хорошо пообедать. – Девушка взяла напарника за локоть. – Стас, ты с нами?

– Нет, идите. Я дождусь Женю. Хочу поговорить с ней наедине.

– Только не будь слишком уж строг, – подмигнул Драгунов.

В ответ колдун вдруг закатил глаза. Хихикая, напарники вышли в коридор и направились к лестнице и выходу из здания. Лишь когда они оказались в ближайшем торговом центре и выбрали кафе (Алиса предложила совместить приятное с полезным и пообедать в ресторане прусской кухни), девушка спросила:

– Ну и что ты обо всем этом думаешь?

Драгунов не смотрел на нее, задумчиво водя кончиком пальца по кожаному корешку меню.

– Начну с наших новых напарников, – наконец проговорил он. – С этой Евгенией будет трудно. Похоже, у нее к Стасу какие-то чувства, и не наделала бы она глупостей из-за них. Сам Лаврентьев… Знаешь, черт его разберет. Тебе не показалось странным, что он как-то излишне к нам дружелюбен?

Алиса пожала плечами.

– У тебя что, профдеформация началась? Мне показалось, что Стас просто хочет раскрыть это дело и найти убийцу Красы. Она все-таки колдунья и принадлежит к нашей верви. А как это сделать, если к коллегам не можешь найти подход? К тому же он ведь сам нас позвал.

– Ну, может, ты права и никакого подвоха нет. Было бы здорово, а то не хватало нам еще проблем внутри Управления…

Едва Дан договорил, им принесли еду. Алиса посоветовала Драгунову взять кенигсбергские клопсы, местное прусское блюдо. Это были шарики из мясного и сельдяного фарша, подаваемые под сливочным соусом с каперсами и отварным картофелем. Попробовав кусочек, Дан тут же невнятным мычанием выразил свой восторг и не отрывался от еды, пока его тарелка не опустела.

Алиса с улыбкой смотрела на напарника, довольная собой и советом. Дан отодвинул тарелку к краю стола и вдруг обратил внимание на бумажную крафтовую подложку. На листе была напечатана карта старого Кенигсберга. Дан, постучав пальцем по чернильным городским улицам, спросил:

– А как здесь распределяются территории между вервями? В Москве по округам, но здесь-то округов нет.

– По районам, – ответила Алиса, тоже отставляя пустую тарелку, – до недавнего времени тут было пять районов, два из них упразднили, но верви все равно продолжают существовать, как раньше. Смотри, сейчас покажу.

Она придвинула подложку к себе и обвела указательным пальцем район на западе города.

– Это когда-то был Октябрьский, сейчас он часть Центрального, но, как я уже сказала, магические верви все равно продолжают использовать старое деление земель. В него входит так называемая территория Амалиенау – традиционно там всегда жили колдуны, еще при немцах. Очень красивый район, кстати, исторический. Не удивительно, что Краса жила в Амалиенау – судя по адресу в материалах дела. В общем, Октябрьский район закреплен за колдунами.

– Ага.

– Потом идет Центральный, – Алиса ткнула в северную часть нарисованного города, – он всегда принадлежал упырям. Ленинградский населяют длаки, глава их верви – Горынычев. А Московский отдан нечистым. Вот так вот город и делится. Кстати, форт Бронзарт, где убили Красу, находится за пределами города и не принадлежит ни одной верви.

Алиса коснулась на карте точки на востоке города, примерно указывая местонахождение второго форта.

– Ха, получается, значит, еще и поэтому УСК смогло взяться за это дело раньше других вервей!

– Да, именно. Ну и ладно, нам только в плюс то, что никто лезть не будет, как в прошлый раз, – пожала плечами Алиса.

Друзьям принесли чай, и какое-то время они молчали. Вдруг, нахмурившись, Дан сказал:

– Нехорошее у меня предчувствие насчет этого дела, если честно. Будет сложно и опасно.

– А когда-то было иначе?

Драгунов усмехнулся. Никогда не было легко и просто, и оба это знали. Нет, иногда, конечно, попадались дела, которые на первый взгляд казались запутанными и сложными, но раскрывались на раз-два, однако они были скорее исключениями из правил. И любой сотрудник УСК о таком только мечтал.

– Как бы там ни было, нам с тобой нужно больше информации. Съездим на этот… как его…

– Форт Бронзарт.

– Точно. Посмотрим. А там из лаборатории и архива, может, что получим.

– Шаг за шагом, – ухмыльнулась Алиса, – а теперь давай возвращаться, Стас и Женя нас уже наверняка ждут.

И они действительно ждали. Евгения тоже была в кабинете и, судя по спокойному взгляду, которым она одарила вошедших московских коллег, старший напарник поговорил с ней. Однако в глазах девушки Алиса все равно увидела отголосок той неприязни, с которой они столкнулись чуть ранее.

Стас был готов ехать в форт Бронзарт. Он уже договорился с водителем одного из служебных автомобилей. Евгению он попросил остаться в офисе на случай срочных деталей по делу, она и так видела место преступления и фактически сейчас там была не нужна.

Они выехали из Управления и через центр города двинулись к точке назначения. В какой-то момент слева мелькнули голубые воды озера с тонким полукругом колеса обозрения над ними. А когда автомобиль въехал на площадь Василевского, Дан издал заинтересованный возглас.

– Это оборонительная башня Дона и Росгартенские ворота, – пояснила Алиса, разглядывая сначала круглое строение из красного кирпича с зубчатыми стенами и узкими темными бойницами.

Но башня осталась позади, сменившись готической аркой, обрамленной двумя колоннами с зубчатыми верхушками. У проезда ворот, ныне ставшего панорамным окном, стояла белая статуя, изображавшая рыбу, а по правой и левой сторонам от нее теснились закрытые летними шатрами столики: уже давно здесь был ресторан.

Миновав площадь, автомобиль въехал на Литовский Вал. Это была любимая улица Алисы, девушке всегда очень нравилось тут гулять. Здесь, в сохранившихся оборонительных постройках, все еще жила история. Из-под асфальта кое-где проглядывала пыльно-лиловая брусчатка, саму улицу обступали краснокирпичные стены, а сочные зеленые кроны лип укрывали ее от солнца. Машина выехала по Советскому проспекту из города и свернула на скоростную трассу, кольцом оборачивавшуюся вокруг Калининграда. «Прямо как МКАД», – пошутил Драгунов. По пустому шоссе домчались быстро, минут за пятнадцать, а потом водитель свернул на бетонную прилегающую дорогу, ведущую к промзоне. Слева от дорожки зеленела густая роща.

– Идемте, – позвал Стас, выходя из машины и беря сумку с фонарями.

Он повел их по асфальтовому тротуару мимо пустой автобусной остановки, затем колдуны сошли на тропинку и углубились в рощу. Ветер запутался в зеленых кронах лип и сердито шипел, сквозь прогалины в листьях проникали солнечные лучи, расцвечивая землю золотыми пятнами. В ветвях перекликались дрозды, горихвостки и зяблики. Черная тропинка бежала вперед, и Алиса, стараясь ступать осторожно, думала о том, что в дождь здесь пройти наверняка невозможно. Путь к воротам форта преградило поваленное бревно, и Стас с помощью магии поднял его в воздух. Как только колдуны прошли вперед, мертвый ствол дерева с грохотом рухнул на землю.

Вход во двор форта был огорожен ярко-красной лентой с символикой УСК. Навстречу к прибывшим вышел сторож. Худощавый и бледный, он шагнул из своего вагончика, поправил форменную кепку и прохрипел:

– А, снова приехали?

Лаврентьев на всякий случай продемонстрировал удостоверение. Алиса и Дан последовали его примеру.

– Это мои новые коллеги, ведут дело со мной. Я хочу показать им место убийства.

– Ну проходите, – и сторож отступил.

А колдуны, подняв ленту, прошли под ней к самому зданию. Оно таращило на них пустые глазницы бойниц, а входная арка напоминала разверзнутый в возгласе рот. Время оставило на кирпичных стенах щербины и выемки, осыпающаяся ржаво-розовая крошка плотным слоем покрывала землю у самых стен. Проходя под сводами арки и ныряя в темноту внутренних помещений, Алиса с сожалением подумала, что за фортом никому не интересно следить. Друг как-то рассказывал, что восстановление форта стоит огромных денег. Вот и разрушаются потихоньку объекты культурного наследия из-за неспособности хозяев довести их до ума.

Внутри колдунов окутало прохладой: толстые стены сохраняли в помещении постоянную температуру. Вглубь форта вел мрачный и неуютный темный коридор. Алиса ощутила, как между лопатками пробежал холодок. Интересно, есть ли здесь скрытые магией помещения? Стас вытащил из сумки фонари и протянул один Алисе, а другой Дану.

– Сюда, – сказал Лаврентьев, указывая вперед и немного правее – там была ниша, из темноты которой свет фонарей вырвал бетонные ступени.

Эхо вернуло ему часть слова. Звук шагов шуршащим шорохом отдавался от голых стен. Поднявшись на второй ярус, колдуны прошли по помосту над холлом, вышли в очередной коридор и ступили в небольшой зал с широкими окнами, хорошо освещенный солнечными лучами. На полу багровело большое пятно, поверх которого с помощью магии сотрудник передовой группы изобразил контуры тела убитого.

– Вот, – сказал Станислав, останавливаясь у стены коридора и не заходя в сам зал. – Осматривайте.

Алиса обошла контуры и кровавое пятно, вытянув вперед руку. Следов магии было много, но все они оказались бесполезными – никто здесь не убивал с помощью колдовства. Применяя чары, колдун искажал окружающую действительность. Последствия этого потом ощущались как складки, отметины, выбоины или шероховатости в ткани реальности. Некоторые колдуны были способны менять саму структуру мироздания, превращать один элемент в другой на молекулярном уровне, но способность эта была крайне редкой, а УСК вело строгий учет таких чародеев, ведь использование трансмутации – именно так назывался этот навык – могло представлять опасность для реальности.

Не обнаружив подозрительных следов, девушка взглянула на Дана. Тот стоял немного поодаль, ближе к стене, нахмурившись и водя кончиком пальца по подбородку. Его задумчивость смутила Алису, но девушка ничего не сказала и принялась обходить зал.

Алиса с сожалением думала о том, как ей не хватает сейчас дара Марка – тот умел видеть скрытое и, если бы в форту были какие-то тайные проходы, он бы нашел их. В прошлом расследовании она часто прибегала к помощи колдуна, и это в некоторой мере позволило им выйти на обезумевшего бога-преступника.

Алиса коснулась холодной неровной стены ладонью, сосредоточилась, но вновь не ощутила ничего странного. Она подняла взгляд, услышав шаги: Драгунов покинул зал, где убили Красу, и теперь шел к напарнице в сопровождении Стаса.

– Спасибо, что организовал нам осмотр, – сказал Драгунов, когда они вышли в тепло летнего дня.

– Что-то почувствовали? – поинтересовался Лаврентьев.

– Нет, – ответила Алиса, – похоже, убийца действительно не использовал магию, кем бы он ни был. Но вообще это странно. Место слишком уж отдаленное. Добираться долго, потом еще идти через эту рощу. Краса приехала на автомобиле?

– Да, – ответил Стас, – ее машину мы нашли ровно там, где стоит сейчас наша. Аккумулятор был разряжен: похоже, Краса оставила машину на аварийке.

Алиса кивнула.

– Странное она, конечно, выбрала место для встречи со своим убийцей. Попробуй сюда еще доберись.

– Зато точно никто не подслушает, – сказал Дан. – Но пока мы шли, я видел на колонне табличку, здесь есть камеры видеонаблюдения.

– Нет, – ответил Стас, – это просто табличка, чтобы отпугнуть вандалов или предостеречь любителей заброшек от глупостей. На самом деле камер нет и никогда не было.

– А сторож никого не видел?

– Говорит, что нет.

– Краса была сильной колдуньей, вполне могла использовать иллюзию и скрыть свое присутствие от сторожа, – предположила Алиса.

Лаврентьев ответил ей задумчивым взглядом:

– На обуви убитой мы не нашли земли с тропинки и частичек растений, подошвы вообще были чистые, значит, она использовала левитацию, чтобы добраться до форта.

Алиса и Драгунов переглянулись. Выбор такого отдаленного места для встречи все равно казался странным, даже несмотря на аргумент, что здесь можно не бояться чужих глаз и ушей.

Стас взглянул на время.

– Возвращаться в Управление уже смысла нет. Куда вас подбросить?..

4. Тридевятое государство

18–19 июня, Калининград

Алиса

Первый день на службе в новом месте показался Алисе слишком длинным и перегруженным информацией. Вечером сил хватило только на ужин в кругу семьи и быстрый душ. Затем, отправившись в свою комнату, девушка взяла телефон и улеглась на кровать.

Она набрала Марка, включив видеозвонок. Алиса отпустила телефон, и тот застыл в воздухе, удерживаемый ею с помощью колдовства. Марк ответил почти сразу. На его лице тут же расцвела радостная улыбка, он с теплом и нежностью посмотрел на девушку.

– Привет! Как ты?

– Привет. Жутко скучаю по тебе, – призналась Алиса. – Постоянно ловлю себя на мысли, что хочу обнять – а некого. Ты же далеко.

Марк подпер кулаком щеку и кивнул.

– Понимаю тебя, Рыжинка, я тоже очень скучаю. Как прошел первый день? Уже понятно, сколько времени займет расследование?

Алиса печально покачала головой.

– Сегодня успели только познакомиться с главой местной верви колдунов и УСК. Муромцев, может, ты слышал про него. Как нам сказали местные, мы с Даном ему понравились. Что ж, я на это очень надеюсь. А еще материалы изучили да на место съездили. Вот и все. Пока сказать что-то определенное сложно, – она вздохнула, – хоть бы все это не затянулось… Даже не знаем еще, одиночное это убийство или ждать серию. Почерк уж очень символичный.

– Понятно. Ну что ж, я надеюсь, что вы там не задержитесь. Иначе мне придется брать отпуск и ехать к тебе. Я очень без тебя скучаю, милая.

В груди Алисы разлилось тепло, словно крошечное солнце вышло из-за облаков. Два года назад Марк без объяснений исчез из ее жизни. А почти два месяца назад судьба внезапно свела их в гигантской Москве: колдун стал подозреваемым по делу УСК, которое вела Алиса. Она не поверила в его виновность, а потом даже привлекла к расследованию, разумеется, с разрешения Ягиной. В то время молодые люди поняли, что их чувства никуда не делись. Они сошлись вновь, стали жить вместе, как раньше, и дарили друг другу счастье.

– Идея с отпуском неплохая, ты знаешь? – подмигнула ему Алиса. – Заодно с моими познакомишься.

– Ты правда считаешь, что мне стоит приехать?

– Ну конечно! Что за глупый вопрос! Если не жаль будет потратить отгулы на эту поездку, я-то ведь работаю и вряд ли смогу уделять тебе много времени.

– Ты же днем работаешь. А у нас будут как минимум ночи. – Марк ухмыльнулся. – А еще утром и вечером мы будем вместе.

Девушка улыбнулась, а все тело вдруг заныло от желания оказаться в его ласковых руках. Идея с приездом Марка в Калининград казалась невероятно привлекательной. Алиса молчала, любуясь им. Светлые волосы были растрепаны, зеленые глаза под симметричными бровями блестели. На четко очерченных губах застыла хитрая улыбка. Его лицо имело правильную овальную форму, с сильным подбородком и точеными скулами.

– Что ж, – сказал Марк, – тогда завтра я поговорю с руководством. Кажется, я вообще в отпуске не был за эти два года. И как только, так сразу приеду.

– Я буду тебя очень ждать.

Он послал ей воздушный поцелуй.

– Ты выглядишь уставшей.

– Еще бы. День получился длинный.

– А что с планами на завтра?

– Из архивов должна прийти информация, которую запросил Лаврентьев. А я собираюсь устроить спектакль: дочь Красы отказалась говорить со Стасом и его напарницей, я попробую прикинуться журналисткой местной газеты. Только заберу с утра из Управления поддельную корочку. Надеюсь, Краса не умеет развеивать иллюзии.

Марк ухмыльнулся.

– Пусть у тебя все получится. А теперь давай-ка спать ложись. Иначе завтра будешь как вареная муха.

– Хорошо, хорошо, – рассмеялась Алиса. – Не волнуйся, можно подумать, это впервые…

Марк погрозил ей кулаком, но в глазах было веселье. Они попрощались, и девушка, отложив телефон, укуталась в мягкий теплый плед. Алиса так привыкла засыпать рядом с Марком, чувствовать его присутствие, что сейчас без него ощущала пустоту и холод. Тепла родного дома ей, чтобы считать себя по-настоящему счастливой, как будто бы уже не хватало. Наверное, так происходит всегда, когда у человека появляется свой собственный дом и своя семья. Официальной семьей они с Марком пока еще не были, но разве это важно, если с ним Алиса чувствовала себя именно так? Девушка улыбнулась, когда по телу снова разлилась волна тепла.

Уснуть ей удалось далеко не сразу, несмотря на усталость и наполненный событиями день. Но в конце концов путаные мысли уступили место сну, и девушка провалилась в его мутную бездну.

* * *

Марк оказался прав, и на следующее утро Алиса совсем не чувствовала себя бодрой. Она надеялась, что проснуться и вернуть ясность ума поможет прогулка до Управления. Мама кидала на дочь сочувствующие взгляды, пока та медленно и без энтузиазма расправлялась с завтраком.

Утро выдалось очень теплым, и Алиса надела легкие льняные брюки и белую майку с небесно-голубой льняной рубашкой. К одежде отлично подошли летние светлые кроссовки. Никаких темных цветов, отлично подходящих для работы на местах преступлений, – сегодня она журналистка, и выглядеть нужно соответствующе. Девушка собрала рыжие волосы в высокий хвост. Она отказалась от предложения отца подвезти ее до Управления, сославшись на желание пройтись.

Попрощавшись с родителями и пожелав им хорошего дня, девушка вышла из дома.

Калининград по сравнению с Москвой казался совсем крошечным. Здесь даже можно было не пользоваться общественным транспортом, чтобы добраться до работы. Разумеется, если не живешь в противоположном от нее конце города. Алисе повезло: неспешная прогулка от дома до Управления занимала около тридцати минут. А еще расчет оказался верен, и свежий воздух действительно помог привести мысли в порядок и продумать стратегию поведения с дочерью Красы. По пути Алиса почувствовала, что наслаждается родным городом.

Калининград вообще был необычным местом. Тридцать девятый регион местные называли «тридевятым государством». Еще бы – анклав отделен от остальной страны тремя границами, две из которых иностранные. «Государство» для многих далекое, неизведанное и странное, ведь только здесь русская культура всходила на немецкой почве. У тех, кто приехал сюда после окончания войны, не было стремления уничтожить чужое, чтобы построить свое. Наоборот – они интегрировали европейские особенности в свой уклад жизни, отчего и получился такой удивительный симбиоз. Но этот процесс местного населения не коснулся.

Те немцы, которые решили остаться на родной земле и стать гражданами другой страны, были обычными людьми. А вот колдуны, длаки и нечистые покинули область. Они бы никогда не стали своими в чужой магической среде, она была для них слишком некомфортна. Так что русалки и домовые сменили никс и ниссе, а германские магические традиции колдовства уступили место славянским.

Например, это касалось таинства передачи места главы верви. Если у славянских колдунов преемником мог быть не только ребенок текущего главы, то у немецких колдунов это условие было обязательным. Так, Ягина в будущем вполне может передать вервь кому-то из выдающихся колдунов УСК, если у нее не будет своих детей. Для этого существовал особый ритуал наречения, которого неукоснительно придерживались до сих пор. В случае с прямым преемником ритуал тоже был, но гораздо более короткий и облегченный.

Алиса зашла в здание Управления беспрепятственно: чары запомнили ее, и пропуск больше не требовался. Хотя в некоторых Управлениях, например в регионах с опасной обстановкой, применялись и стандартные цифровые технологии.

Дан и остальные уже были в кабинете. Алиса пожелала всем доброго утра, мужчины ответили, а Женя что-то буркнула в ответ.

– Шикарно выглядишь! – сделал комплимент Драгунов.

– Есть повод, – ухмыльнулась Алиса.

Она заметила, что Женя наблюдает за ними, но виду не подала. Похоже, девушке был интересен формат отношений московских напарников. А они, смеясь, перекидывались шпильками.

– Вот бы почаще у тебя были такие поводы! – показав язык, подмигнул Дан.

– Все вы одинаковые, вам лишь бы фасад красивый!

– Так говоришь, будто это что-то плохое! Мужчины любят глазами, – с видом эксперта заявил Драгунов.

Алиса хихикнула.

– Ладно, любитель сидеть за столом, не отвлекайся и перебирай дальше свои бумажки. А я пойду реально работать!

В ответ на это Драгунов помахал фальшивым удостоверением журналиста местной газеты «Магическая страна Калининград». Алиса повела рукой, удостоверение вырвалось из пальцев Дана и полетело по помещению. Девушка перехватила его и скорчила рожицу.

– Не рановато ты? – спросил Драгунов, посерьезнев.

– Прогуляюсь пешком до Амалиенау, так что нормально. Ладно, жду от вас по возвращении что-нибудь полезное и интересное!

– Давай-давай! – Дан махнул ей на прощание рукой.

Алиса ответила тем же и вышла. Из них двоих она действительно всегда больше любила работать «в поле», а Дан лишний раз искал возможность посидеть в кабинете.

Город уже окончательно проснулся: сигналили друг другу на светофорах машины, стучали колесами трамваи. Тронувшись с Северного вокзала и оглушительно прогудев, под центральной площадью Победы проползла утренняя электричка – «Ласточка». Слева донесся звук журчащей воды и едва уловимый запах хлора – это был фонтан под скульптурой «Борющиеся зубры». В народе их называли «быками», и бронзовые звери считались одним из символов города.

Алиса наслаждалась видом знакомых улиц и по-настоящему радовалась, что может по ним пройтись. Она миновала драматический театр, калининградский зоопарк, вышла к скульптуре космонавта Леонова, поднимавшего правую руку к небу. В городе ходила легенда о том, что памятник живой и периодически меняет позу. Алиса не проверяла, но, вполне возможно, что какие-то колдуны-шутники заставляли его это делать, используя свои способности.

Из-за зеленых крон появился шпиль кирхи памяти королевы Луизы, значит, до нужного района было рукой подать. Здесь шины автомобилей гремели о старую брусчатку, которую власти оставили на дорогах ради сохранения исторического облика города. Район Амалиенау был одним из самых красивых: немецкие двухэтажные домики, чьи хозяева стремились сохранить стиль прошлых веков, жались друг к другу вдоль тихих зеленых улочек. В ухоженных дворах росли розовые магнолии, кусты сирени и чубушника, а весной над кварталами разливался сладкий аромат цветов.

Нужный адрес Алиса нашла быстро. Краса и ее дочь жили в небольшом частном доме, огороженном высоким забором из гладко обточенного красного кирпича. Деревянная калитка была укреплена коваными металлическими элементами.

Девушка оценивающе осмотрела неприступный забор, надежную калитку и часть красной черепичной крыши. Наверняка на территории защитные чары. Собравшись с мыслями, Алиса нажала на кнопку домофона. Искаженная помехами трель разнеслась по дремлющей улочке. Через минуту послышался треск – в доме ответили.

– Слушаю, – сказал женский голос, хрипловатый из-за плохого качества передачи.

– Добрый день! Варвара Краса?

– Да, это я. Кто вы и что вам нужно? – Даже сквозь помехи было ясно, что хозяйка дома не стремится к разговорам с посторонними людьми.

– Меня зовут Алиса, я журналистка газеты «Магическая страна Калининград», веду колонку о знаменитых людях города. Я бы хотела взять у вас интервью…

– Уходите, – перебила ее Краса, – воронье! Я не стану с вами разговаривать. Ни с кем не стану! Уходите!

Алиса нахмурилась. Она ожидала услышать в голосе злость и ярость, печаль или грусть, но никак не истеричный страх! Снова раздался треск, и все стихло. Девушка поджала губы. Не то чтобы она рассчитывала на удачный исход, наоборот, ожидала, что Краса даст ей от ворот поворот. Но попробовать стоило. Могло ведь статься и так, что дочь колдуньи была бы не против такого внимания к своей персоне. Но нет.

Алиса немного постояла, переминаясь с ноги на ногу, а затем отошла от чужих ворот. Она пошла по улице, а на перекрестке свернула за угол и притаилась. Спустя пятнадцать минут, когда девушке уже казалось, что она зря здесь стоит, калитка дома Красы открылась. Алиса затаила дыхание, наблюдая, как на пустынную улицу выходит неизвестный. Это был мужчина среднего роста и телосложения. С такого расстояния девушка не видела его лица, но могла сказать точно – волосы незнакомца были темными.

Он повернул голову в ее сторону, Алиса внутренне подобралась. Однако человек отвернулся и зашагал в противоположную сторону улицы. Вскоре он исчез. Колдунья подождала еще немного, но калитка Красы больше не отворялась. Алиса попятилась, а затем развернулась и пошла в сторону Управления.

Когда она вернулась, Драгунову и остальным было что ей рассказать. Сама девушка чувствовала разочарование от того, что вернулась с пустыми руками, если, конечно, не считать того неизвестного, что выходил из дома Красы. Алиса бросила фальшивое удостоверение на свой стол и тяжело опустилась в кресло.

– Ничего, – сказала она. – Краса меня даже на порог не пустила. Придется искать другой способ с ней пообщаться. Но все-таки кое-что есть: я видела какого-то парня, который покинул их дом. Издалека лица я не рассмотрела, но перед этим дочь убитой была напугана.

Ну мне так показалось.

Эти слова заинтересовали Лаврентьева, который, слушая Алису, задумчиво кивал.

– Я попрошу установить наблюдение за домом, – сказал он. – Если ей что-то угрожает и она поэтому не стала говорить с нами… Черт возьми!

– На первых порах наблюдения будет достаточно, – внезапно подала голос Женя. – Наши колдуны смогут помочь ей, если этот кто-то решит напасть на нее.

– Вот только мать нашей колдуньи не успела даже небольшое сопротивление оказать, – ответил Стас.

Женя посмотрела на него, и ее глаза вспыхнули. Алиса украдкой наблюдала за девушкой: та явно получала настоящее удовольствие от общения с напарником.

– Может, попросим Муромцева наложить на жилище чары? – предложила Женя. – Она о них не узнает, но магия сработает, если кто-то захочет причинить ей вред. Если с ее помощью поймать злоумышленника не получится, то дежурные у дома хотя бы заметят и придут на помощь.

– Да, идея здравая, – с улыбкой похвалил Лаврентьев, – но нам все равно надо придумать, как ее разговорить. Сдается мне, она что-то знает. Чувствую. И не только она. Остальные члены Круга тоже.

– Думаешь, они молчат из-за страха? – убрал со лба волосы Дан.

– Кто знает? Краса-старшая могла вести какие-то дела одна, а могла и с ними. Если они были посвящены, то убийство колдуньи могло быть предупреждением для всех.

– Взять хотя бы алатырь, – поддержала Стаса Женя, – он был во рту убитой. Преступник мог таким образом подать знак.

– Что может происходить в магическом мире Калининграда, который не виден нашим глазам? – спросила Алиса задумчиво.

Дан и Женя вопросительно посмотрели на нее, а Лаврентьев щелкнул пальцами.

– Точно, нужен информатор! Я этим займусь, попробую на кого-нибудь выйти.

– Янтарь, янтарь… – протянул Дан, потирая подбородок. – Нужно узнать, не засветился ли он в новостях. Мне кажется, он не просто так фигурирует в нашем деле.

– Давай займемся, – предложила Алиса, – я соберу список местных СМИ, поищем. Из архивов что-то получили?

– О да! Кое-что интересное! – воскликнул Лаврентьев. Он потянулся к очередной папке, и Алиса поняла, что раньше ее не было у него на столе. – Убийства с похожим почерком совершались в сорок пятом году на территории Восточной Пруссии, два весной и два летом. Тут написано, что все убитые были офицерами СС, однако не указан род войск. Но способ убийства абсолютно тот же – разрез острым предметом, рана тянется от ремня брюк до грудины. Следов магии на местах преступлений не обнаружено. Все дела были закрыты в связи с недостатком улик.

– Ого! Серия или подражатель?

– В зубах убитых офицеров не было янтаря. И на местах трагедий вообще никаких знаков или следов. Так что пока неясно. Добыть бы побольше данных об этих офицерах, если получится связать их смерти с убийством Красы, то поймем, серия это или подражатель. На всякий случай я попрошу выставить в фортах дежурных. Вдруг наш убийца туда вернется.

Стас поднял в воздух три фотоснимка из архивов и отправил их в полет по кабинету, чтобы коллеги перехватили их и смогли посмотреть. Алиса поднесла к глазам свой. Качество фотографии оставляло желать лучшего – человек на ней почти сливался с окружающей его неприятной картиной. Однако даже на таком изображении было видно, что способ убийства аналогичен случаю с колдуньей.

Пока что те крохи, которые у них были, ничего им не давали. Отложив фото, Алиса вздохнула. Если это серийные убийства, чего девушке очень бы не хотелось, то «Тридевятое государство» всколыхнет череда таких преступлений. А они пока что связаны недостатком информации и отсутствием хоть каких-либо ниточек к возможному преступнику.

Девушка включила компьютер и принялась с помощью Интернета составлять список крупных и средних калининградских новостных источников, которые они с Даном потом хорошенько изучат в поисках информации, связанной с янтарем. Новость о переходе месяц назад янтарного месторождения к новым владельцам, заметка об открытии очередного филиала Янтарного комбината, информация о рекордном количестве янтаря, выброшенного на берег в Светлогорске и Балтийске во время шторма… За бумажной работой и обсуждением идей проходил рабочий день. За два часа до конца Драгунов с хлопком закрыл свою папку и воскликнул:

– Вы как хотите, а я пойду поколочу грушу! Может, придет дельная мысль. Пока что я как-то не вижу, куда нам идти. Даже в деле с нашим богом Аристовым была зацепка в виде яда. А тут мы как будто что-то упускаем из виду.

– Пошли все вместе, – предложил Стас. – Я только что отправил запрос в архив, пусть хоть что-нибудь попробуют накопать на этих офицеров.

Женя идти с ними отказалась, а вот Алиса предложение приняла: тренировка не помешает. В конце дня девушка снова чувствовала себя усталой, сказались и занятия с Драгуновым – они устроили не только рукопашный спарринг, но и колдовской. В любом Управлении для сотрудников всегда был открыт спортзал. Им нельзя было терять форму, и каждый колдун обязан был хотя бы четыре часа в неделю посвящать физическим и магическим тренировкам.

Алиса и Дан вышли из управления вместе, Стас остался дожидаться своих знакомых.

– Ну что, до завтра? – улыбнулся Драгунов.

– До завтра. Родители звали тебя на ужин, кстати, так что давай как-нибудь соберемся. Хотят познакомиться.

– Ох, я только за! Выбирайте, когда вам удобно.

– Договорились. Ну пока!

– Давай-давай!

Как и вчера, сил у Алисы хватило только на то, чтобы поужинать с родителями и отправиться к себе. Немного полистав в телефоне ленту новостей, девушка набрала Марка. Ожидая, пока он ответит, она вновь подумала о том, как по нему скучает. Алиса вообще была человеком привычек, и если к чему-то или кому-то очень сильно привыкала, то потом ей было крайне сложно обходиться без предмета, места или человека. В свое время ей непросто дался переезд в Москву, но сегодня она не жалела об этом. И хотя столица стала ее домом, девушка все равно иногда тосковала по Калининграду. А порой она чувствовала, будто застряла между двумя городами, ведь они оба имели огромное значение для нее.

Марку в этот раз понадобилось чуть больше времени, чтобы ответить, но, когда он появился на экране смартфона, Алиса невольно улыбнулась. Светлые волосы колдуна были влажными и растрепанными, а верхняя часть тела обнажена. Светлую кожу плеч покрывали блестящие капли воды. Похоже, он только что вышел из душа.

– О, как я вовремя! – хихикнула Алиса. – Наклони телефон пониже, а?

Она поиграла бровями, а Марк лукаво ухмыльнулся.

– Ну нет уж, дополнительный контент доступен только по подписке – будьте добры, с вас пять поцелуев! Воздушные не считаются.

– Так нечестно! – запротестовала девушка.

Марк развел руками.

– А что поделать? Но, возможно, скоро у тебя появится возможность не только видеть меня, такого прекрасного…

Алиса расхохоталась. Отсмеявшись, она с нетерпением и легкой дрожью в голосе спросила:

– Неужели ты узнал про отпуск?

– Узнал, смогу взять! Начальство даже отпускную премию пообещало за два безупречных года работы.

– Ого!

– Мелочь, а приятно, согласен. А у тебя как дела?

– Не очень. Я сегодня пыталась поговорить с дочерью убитой, но она меня прогнала. И теперь я даже не знаю, как к ней подступиться. – Алиса не боялась рассказывать Марку о делах, зная, что дальше него информация не уйдет, к тому же дело Красы не было засекреченным. – Показания она уже дала, они весьма скудные, так что на допросе ее вряд ли получится расколоть.

Марк в хмурой задумчивости смотрел на девушку.

– Краса была колдуньей Калининградского круга, – медленно произнес он, будто говорил с самим собой, а потом внезапно щелкнул пальцами. – Есть идея!

Алиса вопросительно склонила голову.

– Я могу прикинуться колдуном от Нижегородского круга, мать даст мне все нужные документы, приехать к вам и поговорить с Красой. После смерти матери она может занять ее место. А поскольку колдуны одних кругов имеют право интересоваться делами других, у Красы и остальных не возникнет вопросов! И они не смогут мне отказать в беседе, не имеют права по древнему закону Кругов!

Алиса почувствовала, что готова расплакаться от благодарности.

– Ты гений, Марк! – восторженно воскликнула она.

Он улыбался с довольным видом, но Алиса внезапно всплеснула руками:

– Я тоже кое-что придумала! Что, если мы сделаем тебя нашим консультантом? Я свяжусь с Ягиной, она выдаст тебе все официальные документы. Ты сможешь работать над делом вместе с нами. А нам наверняка пригодится твой дар…

Она закусила губу, а Марк внезапно помрачнел. Он не любил свой редчайший магический дар, которым был награжден от рождения, – видеть то, что скрыто колдовством. Благодаря этой способности колдун всегда знал, кто перед ним: упырь, чародей, набросивший на себя иллюзию, длак или нечистый. Он видел их настоящий облик. А еще Марк видел скрытые магией тайные ходы и арки, таких в любом городе были сотни. Те, у кого этого дара не было, видели просто сплошные стены или любые другие элементы городского пейзажа.

В прошлом деле бога Аристова дар Марка очень помог Алисе и Дану довести расследование до конца. Девушке стало стыдно.

– Марк, я…

– Ладно, милая, ничего страшного! – Он подмигнул ей. – Ты же знаешь, тебе я всегда готов помочь, чем смогу. Завтра же поеду в Нижний и поговорю с матерью, а потом сразу рвану к вам.

Алиса виновато поерзала, но колдун вроде бы не обижался. Иногда она говорила не думая, совсем забывая, что ее слова могут причинить дискомфорт.

– Тебе тогда придется познакомиться с моими родителями, – решив поскорее перевести тему, сказала девушка.

– Как будто я против! Давно уже было пора, знаешь?

Он говорил серьезно, и Алиса смутилась. Внезапно она широко зевнула, и Марк замахал руками.

– Так, давай спать! – тоном, не терпящим возражений, сказал колдун. – А я сейчас куплю билеты, надеюсь, получится все сделать быстро. И уже послезавтра будем вместе.

– Я так на это надеюсь! – пытаясь подавить очередной зевок, ответила девушка. – Спокойной ночи, Марк!

– Спокойной ночи, Рыжинка!

5. Закат

20 июня, Нижний Новгород

Марк

Следующим утром аэропорт Стригино встретил Марка сухим и теплым воздухом с тонким ароматом самолетного топлива. Колдуну некуда было торопиться, билеты в Калининград он все равно смог взять лишь на завтрашний день. Перед вылетом в Нижний Новгород Марк позвонил матери и сообщил, что едет. Она, явно обрадовавшись такому сюрпризу, отправила сыну немного денег на дорогу. Колдун, который привык обеспечивать себя сам, поджал губы, заметив уведомление о поступившей сумме, однако отказываться не стал: деньги лишними никогда не бывают.

Покинув здание аэропорта, Марк вышел на улицу и вызвал такси. Машина неторопливо повезла его в сторону города. Последний раз, когда он прилетал в родной край, все было иначе: водитель, присланный родителями, несся в сторону Заповедных кварталов как сумасшедший, наверняка нарушая все существующие правила дорожного движения. Но тогда весь город оказался под угрозой уничтожения.

Сейчас же от взгляда Марка не ускользала ни одна городская деталь. Нижний Новгород мало изменился с тех пор, как колдун покинул его. Московское шоссе все так же тянулось из пригорода к центру, мимо проносились промышленные зоны, потом потянулись автобусные остановки и жилые здания, их становилось все больше по мере того, как автомобиль приближался к центральной части города. Нижний Новгород, будучи довольно крупным, Марку всегда казался маленьким. А все дело было в географическом положении – город фактически был растянут в пространстве. К тому же вся его жизнь кипела, как и в любом другом городе, именно в центре.

Автомобиль миновал метромост, с которого открывался прекрасный вид на Оку и верхнюю часть Нижнего Новгорода, затем выехал на площадь Горького, свернул в Заповедные кварталы и медленно пополз по узким тихим улочкам. Здесь всегда было малолюдно, старые деревянные дома сохранили свой исторический облик, словно почтенные стражи этих мест, они наблюдали за прохожими и редкими проезжающими машинами. В этом лабиринте необычных улиц рождалось ощущение таинственности, почти потусторонности, словно Заповедные кварталы были границей между реальным миром и магическим измерением. По тротуарам и дорогам разливалась магия, едва ощутимая, воспринимаемая только самыми чувствительными к ней созданиями. Марку Лиговскому повезло родиться и вырасти в Заповедных кварталах, где жили в основном старые магические династии колдунов.

Именно поэтому он был одним из тех немногих, кого посвятили в тайну этих улиц: под Заповедными кварталами располагалась Нижегородская аномалия, явление не изученной до конца природы. Единственное, что колдуны знали наверняка, – аномалии были источниками магии. Но как и откуда бралась эта энергия, пока никто не мог объяснить. Самой популярной теорией была гипотеза о разломе, ведущем в иной мир, но проверить ее не представлялось возможным – аномалия уничтожала все, до чего дотягивались ее жилы.

Автомобиль остановился перед двухэтажным ухоженным домом песочно-желтого цвета с резными ставнями на окнах. Марк выбрался из машины и, забрав свои вещи, подошел к калитке. Участок огораживал забор из темного кирпича. Едва колдун приблизился к нему, калитка отворилась – чары узнали его. Марк внезапно почувствовал себя странно. Впервые за почти семь лет он возвращался в родной дом по своей воле, да еще и с просьбой к родителям, а не наоборот.

В уютном дворике тоже все было по-прежнему. Бурая каменная дорожка разделялась на две тропинки, одна уводила к крыльцу дома, другая – в примыкающий к нему небольшой садик, где по весне цвели кусты сирени и чубушника, а к ярко-зеленой траве склоняли свои пурпурные, белые и голубые кудрявые головки гортензии. Под низкорослой акацией расположилась деревянная скамья-качели с лежавшей на ней кремовой подушкой, расчерченной красными полосами. Сквозь листву деревьев пробивался золотой солнечный свет, отбрасывая на сад и двор яркие пятна. А если ночью был дождь, то утром зелень казалась усыпанной кристаллами, и в детстве Марку нравилось сбивать капли с листьев, наблюдая, как они рассыпаются алмазной пылью.

Марк не сразу понял, что стоит, затаив дыхание. Лишь голос матери в конце концов разбил наваждение на множество осколков:

– Здравствуй, сынок.

Колдун поднял голову – Анастасия Лиговская стояла на крыльце.

– Привет, мама.

– Я увидела тебя в окно. Как ты шел, а потом остановился. О чем задумался? О детстве?

Марк смотрел на мать. На ее миловидном лице лежала тень, а ветер играл светлыми вьющимися волосами. Она слегка улыбалась, не скрывая своей радости от встречи с сыном. А колдун вспомнил, как он маленьким прибегал, когда она звала его обедать или ужинать, после игр в саду.

Марк понял, что не хочет скрывать от нее сейчас своих чувств.

– Да. О детстве. Вспомнились что-то те летние дни. Точно такие же, как сегодняшний.

Мать оглядела дворик и сад.

– Точно такие же, – согласилась она, – только ты вырос, а я постарела. Пойдем в дом? Стол для завтрака уже накрыт.

Кивнув, Марк последовал за ней. Дом встретил его запахом дерева и ароматом свежеприготовленной еды. За много лет внутреннее убранство, в отличие от внешнего двора, поменялось – стало более воздушным и светлым. Родители Марка предпочитали избавлять пространство от лишнего, но единственным помещением, которого перемены не коснулись, был кабинет главы семейства. Наверняка сейчас, когда отца в доме нет, дверь туда заперта.

Марк разделся, вымыл руки и ополоснул лицо, а затем прошел в уютную кухню. Усевшись на стул в деревенском стиле, колдун окинул взглядом стол: овсяная каша с фруктами, омлет с овощами, румяные сырники со сметаной и джемом. На ярко-красной тарелочке громоздились светло-янтарные тосты.

Мать поставила перед Марком чашку с кофе, и колдун с улыбкой кивнул.

– Спасибо. Ты ждала меня, – констатировал он.

Перекинув через плечо длинные волосы, Анастасия взяла натертую до блеска вилку.

– Да. Но я, в общем-то, всегда тебя жду. Ты же знаешь, это все еще твой дом.

Марк повел плечом. Может, он зря настолько в штыки воспринимал в последние годы все, что так или иначе было связано с родителями? Да, семь лет назад они не приняли его выбор. Они ждали, что сын станет Пятнадцатым колдуном Нижегородского круга, продолжит семейное дело стража аномалии. Но то, с каким усердием ему навязывали этот путь, с каждым годом все сильнее отвращало от него Марка. Занять должность одного из колдунов Круга – что может быть почетнее! Вот только его это к моменту, когда он повзрослел и мог уже сам решать, больше не прельщало.

Марк видел, что у его друзей детства, таких же отпрысков семей членов Круга, все было иначе. Их не заставляли, на них не давили. Напротив, любовь к будущим обязанностям и ощущение долга перед городом, страной, всем миром прививали аккуратно, даже нежно. Арсений Лиговский, отец Марка, был жестким и суровым. А мать, Анастасия, наоборот, слишком мягкой и не могла повлиять на мужа.

Но в последнее время родители вроде как приняли его выбор, или по крайней мере были на пути к этому. Мать звонила все чаще, интересовалась жизнью сына. Отец, разумеется, позвонить не мог, но Анастасия постоянно передавала от него приветы и пожелания всего хорошего. Как будто они что-то поняли, и Марку хотелось в это верить.

– Если тебе некуда будет пойти, ты всегда можешь вернуться к нам, – произнесла мать, отвлекая колдуна от собственных мыслей.

– Я стараюсь об этом не забывать, – ответил Марк и принялся за еду.

Завтрак прошел в молчании, не считая работающего телевизора. Его мало кто смотрел, но включить какую-нибудь передачу было делом привычки.

Анастасия отложила приборы и отодвинула тарелку, а затем спросила:

– Ты собираешься навестить отца?

При этих словах сердце Марка тронул холодок.

– Не в этот раз. Я… не готов сейчас, – решил признаться он. – Но собираюсь приехать чуть позже, побуду здесь дольше. Может, тогда.

Анастасия кивнула, принимая его решение, однако в голубых глазах застыла печаль. Марк не жалел мать – отчасти она тоже была виновата в случившемся. Она могла хотя бы попытаться повлиять на Арсения, когда дело коснулось экспериментов с Нижегородской аномалией, она не могла не знать, чем это грозит всему миру. Но отчего-то не стала. Угрозу аномалии удалось устранить, Арсений понес наказание и отправился в изолятор. Мать навещала его и утверждала, что он раскаивается и хочет поговорить с сыном. А Марк морально готовился к встрече с отцом, не зная, что все-таки испытывает к нему. В последний раз, когда они виделись, это была ненависть, и Марк даже ударил отца.

– Я предупрежу его. Расскажи тогда, зачем ты приехал?

В телефонном разговоре колдун не стал говорить матери о деталях. Просто сообщил, что едет и дело срочное.

– Я помогаю УСК с одним делом. Ты помнишь Красу и ее дочь? Они из Калининградского круга.

– Да, конечно.

– Так вот, Варвара Краса – старшая мертва. Ее убили.

Мать выглядела ошарашенной. Не говоря ни слова, она смотрела на Марка, а затем наконец выдавила:

– Кто?

– Это и нужно выяснить. Но ни дочь Красы, ни Калининградский круг не идут с УСК на контакт. У них на это свои причины, но пока что они – единственные, кто может помочь продвинуться в деле. Мне нужен ярлык. Они не смогут отказать колдуну Круга, пришедшему узнать об их делах.

Анастасия какое-то время молчала, как-то странно глядя на Марка. Она взяла в руки льняную салфетку и стала складывать из нее конвертик, словно о чем-то задумавшись. Развернув салфетку и просто сложив ее вчетверо, мать наконец посмотрела на сына.

– Но ты же не в Круге. Если уж у кого и есть право требовать от калининградцев ответа, то только у одного из действующих членов.

Марк взглянул на мать, вложив во взгляд всю иронию, на которую был способен.

– В Калининграде об этом знают?

– Только о проступке Арсения. Мы… как-то не стали говорить им о том, что ты отказался от поста Пятнадцатого.

Колдун с довольным видом хлопнул ладонями.

– Ну вот и все. Им и необязательно знать. Сами ведь они не спрашивают и правом узнать о делах другого Круга не пользуются.

Но Анастасия колебалась. Тогда Марк решил зайти с другой стороны.

– Мама, это ведь ради поиска убийц. Краса не просто колдунья, она была одной из Круга. А что, если и остальные в опасности? Что будет с аномалией, если их всех убьют?

– Хорошо, – наконец сдалась Анастасия, – я сделаю для тебя ярлык. Но об этом никто не должен узнать.

– Мама! Ты забыла, с кем разговариваешь?

В ответ на это она невольно улыбнулась. Поднявшись из-за стола, Анастасия взъерошила волосы сына и принялась с помощью магии собирать посуду. Марк встал, чтобы помочь ей. Мановением рук, не касаясь тарелок с едой, он отправлял их в холодильник.

– У тебя есть на сегодня планы? – спросил он.

– Не особенно, – сказала Анастасия, заставляя грязные тарелки укладываться в посудомойку, – нужно будет только подготовить ярлык для тебя, ну и все.

Запустив устройство, мать обернулась к Марку.

– Ты не закончил Академию, чтобы потом все равно дела расследовать? Или я чего-то не понимаю?

Колдун лукаво улыбнулся и пожал плечами.

– Меня попросили помочь, – ответил он.

– Дай угадаю: это девушка, и наверняка она очень симпатичная, раз ты проделал такой путь ради документа.

На губах Анастасии играла добрая усмешка.

– Ты недалека от истины. Алиса занимается этим делом.

– Алиса, – мать слегка помрачнела и склонила набок голову.

Колдун так и не познакомил ее с родителями. Они о ее существовании, разумеется, знали, но Марк рассказывал им очень мало. Родители даже не знали, как Алиса выглядела. А два года назад колдун коротко сообщил матери: они разошлись, а виноват в этом был отчасти Арсений Лиговский, чьи опасные эксперименты с аномалией едва не стоили жизни его единственному сыну.

– Да. Мы снова вместе, – объяснил Марк, – сошлись полтора месяца назад. Поговорили, все выяснили. Она поняла меня.

– Девушка знает про аномалию? И про отца?

Сын кивнул, наблюдая за реакцией Анастасии. Конечно, в восторге она не была совершенно. Но Марк надеялся, что мать доверится ему и примет его решение, как он сам доверился Алисе, когда обо всем рассказал.

– Теперь тебе придется жениться на ней, – пошутила Анастасия.

– Вообще-то я собирался, – так, будто речь шла о чем-то совершенно житейском, ответил Марк. – Но потом случился этот инцидент, и все как-то… Ну ты понимаешь.

Анастасия понимала. Она спросила:

– Если у тебя с ней все так серьезно, ты планировал нас познакомить?

– Конечно, – фыркнул в ответ сын, – но давай сначала мы разберемся с Красой. Я же пообещал приехать? Вот и Алису с собой возьму.

Анастасия улыбнулась. Она похлопала сына по руке.

– Буду очень рада увидеться с ней. Невероятно интересно, чем же она тебя зацепила.

Марк рассмеялся, а мать продолжила:

– Зачем ты спрашивал про мои планы?

– Хотел пригласить тебя прогуляться. Я ведь уже завтра утром уеду.

– Ну хорошо, давай выйдем. Ты не думал прилечь отдохнуть, пока я подготовлю ярлык?

– Да, пожалуй, можно было бы.

Словно в подтверждение своих слов, Марк широко зевнул. Он только сейчас почувствовал себя уставшим – встать сегодня пришлось ни свет ни заря, и тело, утомленное ранним подъемом и дорогой, потихоньку теряло энергию.

– В твоей комнате все готово, можешь подниматься.

– Спасибо, мама.

Они вместе покинули кухню и направились на второй этаж дома. Там располагалась комната Марка, спальня родителей, кабинет отца и две ванные. Анастасия, ничего не сказав сыну, остановилась напротив кабинета Арсения и отперла его. Марк заходить внутрь не стал, только заглянул из любопытства. В помещении было чисто – его явно регулярно убирали. Стеклянный журнальный столик у стены, расположенный между креслами, не был покрыт слоем пыли. Мягкий персидский ковер сохранял яркие и сочные цвета.

Его вид вызвал у Марка неожиданные, непрошенные воспоминания. Ему было шесть, когда отец рассказал ему захватывающую историю о том, как глава нижегородской верви колдунов Марья Моревна сразилась с Тугарином Змеем и его войском. Колдуны победили врагов при помощи местных длаков, возглавляемых Оленевым, и Премудрой, главой нижегородских упырей. Но Змей, хоть и был побежден, не оставлял планов мести и в своей последней отчаянной попытке взять реванш послал к трем главам вервей своих убийц. Предок Лиговских успел спасти Моревну, после чего она пожаловала ему одно из сокровищ Тугарина – летучий персидский ковер.

Но за сотни лет ковер потерял свои волшебные свойства, поэтому сейчас использовался по назначению и лежал на полу. Маленький Марк почувствовал тогда острое сожаление, что на ковре больше нельзя полетать. Только повзрослев, он понял, что все рассказанное отцом было просто сказкой.

Анастасия села за рабочий стол мужа и, подняв голову, увидела в дверях Марка. На вопросительный взгляд матери он покачал головой, затем попятился и притворил дверь. А потом направился к себе.

Комната встретила его светом и теплом. Последний раз он был здесь два года назад, когда после контакта с аномалией оказался серьезно травмирован и восстанавливался почти четыре месяца. Немного разобрав вещи, с которыми потом собирался ехать в Калининград, и вытащив из чемодана все самое необходимое, Марк решил сходить в душ.

Он вышел из комнаты – коридор был пуст. Но сквозь неплотно прикрытую дверь в кабинет отца на пол падала полоска света. А еще слышался приглушенный голос матери. Вряд ли она заняла место Арсения. Скорее пользовалась его кабинетом только в случаях необходимости. Марк знал мать – она не станет брать на себя обязанности и полномочия супруга, пока был хотя бы маленький шанс, что он сам к ним вернется.

Колдун прошел в ванную, светлую и просторную, отделанную нежно-голубой плиткой, и включил воду, чтобы она нагрелась. Раздевшись, он повернулся к зеркалу и увидел себя в нем. Взгляд упал на крупный шрам, протянувшийся от левого плеча до правой бедренной кости. Два года назад жила аномалии, коснувшись его, вырвала из тела кусок. От болевого шока и потери крови Марк едва не умер, но быстрые и умелые действия матери уберегли его от этого. А потом, чтобы помочь ему скорее восстановиться, родители поделились тканями своих тел. Врач Круга и алхимик Воронцов вживил их с помощью колдовства и лечебных зелий, но огромный шрам все равно остался.

Жизнь Марка была ничем по сравнению с существованием реальности, мира, которому угрожала вырвавшаяся из-под контроля аномалия. На тот момент колдун хоть и покинул Круг, но все еще был потенциальным Пятнадцатым и самым подготовленным из молодежи. Он, не раздумывая, вернулся по первому зову матери, чтобы помочь сдержать аномалию от разрастания.

Ванная наполнилась облаками пара, на зеркало лег конденсат, и Марк забрался под струи воды. Они унесли с собой часть усталости, бодрили и освежали, но настоящий отдых мог принести только сон. И колдун с удовольствием предвкушал несколько часов в объятиях Морфея, что ждали его впереди.

А проснувшись ближе к обеду он понял, что дом пуст. В нем витала жужжащая тишина, нарушаемая лишь шумом машин и гомоном голосов, периодически врывающихся сквозь приоткрытые форточки. Похоже, мать еще не вернулась: ярлык должны были подписать как минимум треть колдунов Круга. В случае с Нижегородским хватало пятерых. Анастасия, разумеется, в первую очередь попросит тех, кто близок семье Лиговских и не станет препятствовать поездке Марка в Калининград для разговора с Красой и другими.

Впервые колдун подумал о том, а что случится, если ярлык добыть не получится? Беспокойство засвербело за грудиной, но Марк попытался его заглушить. Мать что-то придумает. В конце концов, можно сыграть на нежелании колдунов Нижегородского круга самим ехать и общаться с калининградскими чародеями. Чтобы прогнать неприятные мысли, Марк решил развеяться и прогуляться. Он переоделся и покинул дом, нырнув в зной летнего дня.

Солнце висело в чистом, бледно-голубом небе, раскаляя город, но улицы Заповедных кварталов всегда прятались в тени благодаря плотной застройке и кудрявым липам, которые тихо перешептывались на слабом ветерке. Марк вышел на оживленную площадь Горького. Колдун задержал взгляд на бронзовой статуе русского писателя, грустно и даже как-то обреченно смотрящего с постамента на город. Под ним раскинулась яркая клумба с пестрыми цветами, высаженными так, чтобы составлять хитроумный узор.

Марк по тротуару обогнул площадь и зашагал по тенистому и прохладному скверу Звездинки. Соваться на Большую Покровскую не хотелось – летом был самый разгар туристического сезона, и улица была забита праздными толпами. К приезжим колдун относился равнодушно, а вот местные ряженые, выпрашивавшие деньги за дурацкие фото, Марка раздражали.

Звездинка, как и Заповедные кварталы, утопала в зелени. Правее ремонтировали тротуар, и бетонная пыль поднималась в воздух. Ее прочерчивали золотые солнечные лучи, пробившиеся сквозь листву. Здесь было тихо и малолюдно, под скамейками искали крошки курлыкающие сизые голуби.

Дойдя до перекрестка, Марк свернул на Алексеевскую и увидел впереди краснокирпичную стену Дмитровской башни кремля. Он зашагал вдоль улицы мимо когда-то обитаемых, а теперь заброшенных деревянных домов, построенных в местной стилистике. Они еще хранили былую красоту, хотя окна и были заколочены, а деревянные стены подгнивали. Марк надеялся, что у городской администрации дойдут руки до этих строений, ведь они фактически были особенностью города.

Колдун долго бродил по родным улицам, и ближе к вечеру мать написала ему сообщение:

Где ты?

Марк набрал ответ моментально.

В городе. Давай ко мне. Приходи на смотровую площадку в Кремле, хочу посмотреть на закат.

На место встречи Марк пришел первым. Несколько скамеек, расставленных прямо у парапета смотровой площадки, были не заняты, и он поспешил сесть на одну из них. Мать подошла получасом позже.

– Что-то ты долго, – сказал Марк.

– А как ты хотел? С людьми надо пообщаться, а не просто бумагу под нос подсовывать. По крайней мере ярлык будет у тебя. Никто не отказал.

Марк лениво кивнул. Со смотровой площадки открывался панорамный вид на Стрелку и нижнюю часть города. Солнце медленно опускалось, на воде рябила световая дорожка – будто брызнули расплавленным золотом. Проплыла баржа, разбивая дорожку. Колдун щурился, глядя чуть ниже солнечного диска. Когда он в последний раз сидел здесь и смотрел на закат? Много лет назад. Колдун внезапно почувствовал, как от тоски по дому слегка сжимается в груди.

– Спасибо большое.

– Ты всегда можешь прийти ко мне за помощью.

– Неужели ты не злишься? – вдруг спросил Марк. Слова вырвались против воли, он не собирался задавать этот вопрос ни ей, ни отцу.

– За что мне злиться?

– За все, что я не сделал. Не был примерным сыном, не оправдал твоих надежд. Вы хотели, чтобы я стал Пятнадцатым, а я… Мало того, что недоучка, так еще и уличный фокусник.

– Ну когда-то я злилась, – призналась Анастасия. – И Арсений… Знаешь, это были по большей части его чувства. А я никак не могла разобраться в своих. Я не оправдываюсь, ты не думай. Просто… разумеется, за мной вина даже бóльшая, чем за ним. Только потом, когда мы тебя едва не потеряли в инциденте с аномалией, я все же поняла, что мне не важно, кто ты и чем занимаешься, – лишь бы закон не нарушал. Осознала, что жизнь твоя и тебе жить со сделанным выбором.

Анастасия вдруг накрыла своей ладонью пальцы Марка. Он посмотрел на нее, а потом повернул кисть тыльной стороной вверх, чтобы сжать руку матери. Смутившись собственному порыву, он отвел взгляд. И хотя подобное между матерью и сыном должно быть абсолютно нормальным, колдун все же не мог спокойно проявлять чувства к ней. Он просто не привык, а детство, в котором он мог повиснуть на маме, ласково перебирать ее светлые локоны, целовать ее в щеки и нос, осталось слишком далеко в прошлом.

– А отец?

Мать вздохнула, слегка запрокинув голову. Вокруг них смеялись и переговаривались туристы и местные, слышалась даже речь на иностранном языке. Но никого из них как будто не существовало, и колдуну казалось, будто сейчас весь мир крутится только вокруг них двоих.

– Мне кажется, он тоже начал это понимать, – продолжила Анастасия. – Но ты же его знаешь – папе нужно много времени, чтобы признать свои ошибки. И все же, я вижу, как он меняется. Возможно, из изолятора вернется совсем другой человек, в хорошем смысле.

– Хотелось бы верить, – пробормотал Марк.

– Время покажет. Я в отце не сомневаюсь.

– Ты никогда не сомневалась в нем.

– Только в его поступках. А в нем самом – никогда, потому что я люблю твоего отца, милый, и ты должен понимать, что это значит. Ты ведь поехал сюда ради Алисы. И вообще на многое готов ради нее.

Марк не ответил. Анастасия и без этого слишком хорошо знала о его чувствах. А сам он никогда не задумывался о том, что мать испытывает к отцу. Сначала был слишком мал, потом слишком зол на них.

Солнце исчезло за Борским мостом, и вода в реке приняла стальной серый оттенок. Марк поднялся с места, увлекая мать за собой. Они пошли в сторону выхода с территории кремля, но снова не стали сворачивать на Большую Покровскую, хоть так было и ближе. Раскаленные за день улицы города отдавали свое тепло неподвижному воздуху, ласкающему руки и лицо.

Марк не отпускал руку матери – просто не хотел. И даже не замечал: плевать ему на то, что ему не пять, а двадцать пять. Всю дорогу до дома они болтали о каких-то веселых мелочах, и впервые колдун не чувствовал себя в компании Анастасии чужим.

После возвращения за ужином их беседа продолжилась. А перед сном мать зашла в комнату к Марку и протянула ему ярлык. Колдун убрал бумагу подальше в чемодан. Он позвонил Алисе и сообщил, что все прошло успешно и уже завтра они смогут допросить Красу. Она не отвертится, увидев официальный документ Нижегородского круга.

Утром Анастасия поехала в аэропорт с Марком, решив проводить его.

– Приезжай, я тебя всегда жду, – сказала она перед тем, как он шагнул в зону досмотра.

Колдун, оставляя за спиной самого близкого человека и родной город, впервые ощутил на своих плечах тяжесть расставания с ними.

6. Мотивы

20 июня 2024 года, Калининград

Евгения

Вечерний Калининград еще не скоро укроется сумерками – из-за географического расположения летом темнело здесь поздно, хотя и не так, конечно, как в Петербурге, где в июне ночью было светло, словно днем.

Женя жила на Московском проспекте в одной из старых многоэтажек. Родители, оставшиеся в Черняховске, помогли ей купить здесь квартиру – это был один из самых недорогих вариантов на тот момент. Пусть квартирка была небольшой, однокомнатной, но Женя чувствовала себя в ней уютно и спокойно, как раз то, что нужно, когда у тебя такая нервная работа.

Девушка остановилась и оперлась на блестящие металлические перила речной набережной. Солнце раскалило их за день, и они до сих пор были теплыми, приятно грея кожу ладоней. От реки тянуло прохладой, но эта свежесть не могла победить жару. Город не остынет до завтрашнего утра, а днем вновь раскалится до аномальных температур. Море, которое еще лет пятнадцать назад делало климат Калининградской области прохладным, с этой задачей больше не справлялось. Но девушка не жаловалась – она любила теплое лето.

Женя смотрела на коричневатые воды Старой Преголи, которые река несла на запад, где впадала в Калининградский залив. По пути домой девушка любила гулять по набережной, обязательно в одиночестве, размышляя о событиях прошедшего дня.

Сегодня в Управлении они сидели, зарывшись в архивные записи почти что восьмидесятилетней давности. Их маленькая команда – Четверка, как Женя звала ее про себя, – ждала прибытия еще одного члена, некоего Марка Лиговского, которого хорошо знали Алиса и Дан. И он должен был помочь с допросом дочери Красы и других колдунов, водивших дружбу с убитой. А пока сотрудники Управления пытались выяснить, имело ли какое-то отношение убийство Красы к смертям офицеров СС, ведь почерк в преступлениях совпадал.

Информации в архивах оказалось ничтожно мало. Четверке все же кое-что удалось выяснить. С 1937 года на территории Восточной Пруссии действовало одно из отделений организации «Аненербе». Там экспериментировали с нечистыми, с помощью магии превращая их в монстров, чтобы затем использовать в военных действиях. Полчища обезумевших тварей нацистская Германия бросала в атаку на Советскую армию, и самые ожесточенные бои были именно между нечистыми, сохранившими свой облик и рассудок, и их порабощенными собратьями.

«Аненербе» стремились создать еще более опасных и смертоносных монстров, но на момент окончания Великой Отечественной войны было неясно, как далеко они смогли продвинуться в этом. Рейх развалился, а вместе с ним канули в Лету и сформированные им организации. Немцы, уходя из Восточной Пруссии, постарались уничтожить все, что помогло бы советской власти обвинить их в преступлениях против человечества в будущем. И все же, спасибо шпионам и двойным агентам, что-то добыть все же удалось.

– Мог ли тот, кто убил Красу, быть как-то связан с этим отделением «Аненербе»? – перебирая сканы документов, проговорила Женя.

– Месть? – тут же предположил Стас.

Он почему-то сегодня не смотрел на нее и вообще держался слишком уж деловито. Женю это беспокоило, но она постаралась спрятать эти чувства подальше, на задворки сознания. И хотя у нее получилось, не отпускала мысль, что до приезда коллег из Москвы между ней и Стасом никогда не было такой дистанции. Он всегда общался с ней тепло и по-дружески.

– Кто тогда мог мстить? Нечистый, объект эксперимента? – подхватил Драгунов. – У нас есть хоть какая-то возможность отсеять подозреваемых?

Стас покачал головой.

– Вряд ли. Не думаю, что нацисты вели учет нечистым, хотя бы присваивая им цифры вместо имен.

– Тогда убийцей мог быть и человек, – пожала плечами Алиса, задумчиво постукивая кончиком ручки по своей копии документа. – Многие из тех, кто видел тот ужас своими глазами, живы и даже в некоторых случаях полны сил. Мстить мог вообще кто угодно, за родственников, убитых этими доведенными до безумия нечистыми.

– Тогда тут самый интересный вопрос возникает: как Краса связана с убитыми офицерами СС? – свел брови Дан.

– Миллион путей, – невесело отреагировала Женя. – От немецкой родни до предков-коллаборационистов. Может, они поэтому не хотят с нами общаться? Такой удар по репутации, если выяснится, что эти колдуны помогали эсэсовцам.

– Да, похоже на правду, – отозвался Стас, но привычного тепла в его голосе девушка не услышала, и сердце от этого сжалось.

– Пока не допросим нормально дочь Красы, к разгадке не приблизимся, – подытожила Алиса, сведя ладони вместе.

Всем оставалось только с ней согласиться.

Женя вернулась в реальность из воспоминаний. Работа осталась в прошлом, и на первый план вышли эмоции из-за поведения Стаса. Может быть, он заметил, что Женя питает к нему не совсем дружеские чувства, но ответить не может, поэтому решил дистанцироваться? В УСК служебные романы и отношения не были запрещены, но они не должны были мешать работе или создавать конфликт интересов. Но девушка ведь ничего не требовала, даже не рассчитывала на взаимность. Ей пока хватало просто того, что она могла видеть Стаса и общаться с ним.

Евгения вздохнула, оттолкнулась от перил и пошла в сторону дома, ведя ладонью по металлической трубе. Ее начинала всерьез угнетать вся эта ситуация. Хуже всего, Женя не знала, что ей делать. Она точно не решится поговорить со Стасом открыто и все выяснить. О, для этого понадобится недюжинная храбрость! Женя дернула плечами, словно пытаясь стряхнуть с себя холодок, пробежавший по телу от одной мысли об откровенной беседе со Стасом.

Можно было бы показать себя с лучшей стороны на работе, но девушка опасалась, что опытных Звягинцеву и Драгунова просто не сможет переплюнуть. Ей еще учиться и учиться у старших товарищей.

Думая об этом и не видя совершенно никакого просвета, девушка часто заморгала. А клубок в груди стал туже. Женя вдруг сжала руки в кулаки и резко вздернула голову. Нет уж! Так просто сдаться? Разве она для этого прошла такой путь? Ни за что и никогда она не отступится. Чего бы ей это ни стоило.

Одноглазый

Кончик большого пальца скользнул по лезвию обоюдоострого кинжала с выбитыми в металле рунами. Надави чуть сильнее, и на коже закровоточит порез.

Но этого делать не стоило. Боль будет незначительной и кратковременной, но ее и так слишком много в его жизни.

Где-то вверху, хлопая крыльями, вспорхнула птица. Издав тихий горловой щебет, она исчезла в окне полуразрушенной башни кирхи. На пол зала, где когда-то молились и взывали к высшей силе, опустилось серо-коричневое перо. Оно почти слилось с цветом грязной, усыпанной бетонной пылью и обломками кирпича поверхностью. Палец вновь прошелся по лезвию кинжала. Руны складывались в неизвестные слова, какое-то заклинание или вроде того. Когда-то кинжал использовали для жертвоприношений, потом «Аненербе» приспособил его для своих целей, а теперь он превратился в оружие возмездия.

Он отнял уже четыре жизни и скоро отнимет еще как минимум две. А потом… Сколько будет потом, не знал даже хозяин кинжала, чья рука направляла его смертельный бросок. Может быть, с несколько десятков, если колдуны и длаки окажутся несговорчивыми. Может быть, больше ни одной, если его условия примут. Но сначала нужно хорошо подготовиться.

Кинжал исчез в ножнах из жесткой кожи, притороченных к портупее сбоку. Его хозяин поднялся со старой деревянной коробки из-под фруктов, служившей ему стулом, и стал мерить шагами зал кирхи. По всей Калининградской области разбросано очень много таких разрушенных войной католических церквей. Некоторые из них правительство восстанавливало, и прихожане вновь заполняли залы. Другим же была уготована более печальная участь.

Хозяин кинжала запрокинул голову, остановившись в центре помещения. Там наверху лучи солнца проходили сквозь окна, в свете плясала пыль. Такие заброшенные кирхи были только на руку его группе. В них можно было устраивать перевалочные пункты, а если церковь была соединена с городскими туннелями, то и уходить, не оставляя следов. Он слегка наклонил голову, чтобы видеть часть разрушенного потолка: правый глаз у него отсутствовал, и для лучшего обзора часто приходилось вертеть головой.

Калининградские катакомбы всегда были городской легендой, но лишь немногим было известно, что они действительно существуют. Еще меньше живых душ могли в них ориентироваться. Например, хозяин кинжала, изучавший их с сорок пятого года. Когда-то он скрылся в туннелях, спасаясь от несправедливой смерти, и в пылу кипевших на улицах схваток никто этого не заметил. И все это время он лелеял надежду на лучшую жизнь, а в сердце теплилось желание увидеть, куда его могут привести мечты.

Но эта глупая надежда и наивное желание умерли, когда колдуны решили его обмануть. Теперь он убьет всех, кто лишил его нормальной жизни. Наверное, он зря вложил Красе в рот кусок янтаря. Это было лишним, это были эмоции. Но зато предупреждение для остальных вышло довольно пугающим. Если они, конечно, поняли, к чему это было.

Одноглазый зашагал к противоположной стене кирхи и отбросил носком ботинка кусок пыльной фанеры. Затем наклонился и, подцепив край неприметного люка, не без усилия откинул его и спустился в темный зев подземелья. Крышка люка глухо хлопнула, отрезая зал кирхи от подземного туннеля.

Алиса

Слушая гудки в трубке служебного IP-телефона, Алиса завидовала способности Ягиной создавать разрывы в пространстве, чтобы поговорить с кем-то, кто находился далеко, а нужен был вот прямо сейчас. С другой стороны, сколько неловких ситуаций это бы с собой принесло! А вдруг человек моется в душе или переодевается в собственной спальне? Нет, лучше просто телефон.

Утром Алиса предложила коллегам привлечь к расследованию еще и Марка. Дан, помня, как Марк помог им в деле безумного бога, возражений не имел. Стас, впрочем, тоже, скорее наоборот – ему идея понравилась, тем более что дополнительные руки и голова никогда не бывали лишними. Женя же воздержалась от комментариев – ей было все равно.

Гудки внезапно прекратились: на той стороне подняли трубку, и это застало Алису врасплох: к тому моменту она задумалась о чем-то своем, гудки стали фоновым шумом.

– Ягина, слушаю.

– Д-добрый день, – от неожиданности запнулась Алиса. – Звягинцева беспокоит.

– Здравствуй, Алиса, – голос начальницы потеплел, – как продвигается дело?

Девушка живо представила себе Ягину, словно та находилась на расстоянии вытянутой руки: длинные светлые волосы, собранные в хвост, голубые глаза под пшеничными бровями и темными ресницами, точеное лицо с высокими скулами и узким подбородком. И конечно же, ярко-красный офисный костюм.

– Потихоньку, – отозвалась Алиса, – пока что пытаемся нащупать ниточку, нам нужны показания одного человека, а он отказывается общаться.

– Вы поэтому решили позвонить мне? – осведомилась Ягина. – Ценю ваше желание, но мы с Муромцевым на прямой связи, так что можно было через него все решить.

– Не тот случай, иначе я так бы и сделала. Помните Марка Лиговского? Он был подозреваемым в деле Лонгинова.

– Как не помнить, – хмыкнула Ягина.

– Так вот, он нам нужен. В качестве консультанта.

На том конце молчали. Похоже, необычная просьба Алисы застала начальницу врасплох.

– Это ведь можно сделать? – проговорила девушка, ее уверенность испарилась. – Он бы нам очень помог. Он ведь бывший курсант Академии УСК. Да и в деле безумного бога Марк сыграл очень даже большую роль…

– В таком случае почему в тот раз вы не предложили его на эту роль? – резонно поинтересовалась Ягина.

– Тогда нам не нужно было прибегать к официальным контактам, как сейчас с Кругом. А еще вы дали разрешение подключать любые ресурсы. Я сочла, что этого будет достаточно.

По всей видимости, начальницу такое объяснение устроило. Возможно, она даже кивнула. По крайней мере так показалось Алисе.

– Хорошо, я назначу его временным консультантом, – согласилась Ягина. – Правильно понимаю, что он собирается приехать к вам в Калининград?

– Ждем его завтра.

На той стороне послышался короткий вздох.

– Я отправлю бумаги о назначении Муромцеву. Вашему помощнику нужно будет их подписать, пройти небольшую беседу, и только тогда он сможет приступить к делу. Предупредите его об этом.

Алиса радостно закивала, хотя Ягина не могла этого видеть.

– Спасибо! – воскликнула девушка.

– Все ради расследования, – то ли напомнила, то ли предупредила начальница, а затем они попрощались, и разговор прервался.

А чуть позже в тот же день в кабинете Муромцева открылся крошечный разлом в пространстве. Сквозь него на стол главы калининградской верви колдунов упал конверт с документами. Алиса в этот момент сидела напротив Муромцева: он вызвал ее после того, как с ним связалась Ягина и сообщила о временном назначении Марка в штат. Когда глава калининградского УСК поднял конверт, девушка заметила на нем характерную красную печать с гербом Москвы, только вместо Георгия Победоносца в нем была изображена ладонь – символ верви колдунов.

– Удобный канал обмена, – тихо одобрила Алиса.

Она наблюдала, как Муромцев вскрывает конверт.

– Еще какой, – ухмыльнулся он, – гораздо быстрее, чем почтой, да и гарантированно не попадет в чужие руки.

Обучиться навыку разрывать пространство мог далеко не каждый: колдун должен был быть достаточно сильным для подобной манипуляции. Но способность эта, к счастью, не требовала умения трансмутировать реальность, а значит, ею могли овладеть практически все.

Пока Муромцев изучал документы, Алиса молчала. Наконец он отложил бумаги.

– Все нормально, – вынес он вердикт. – Приводите, как только получится, этого вашего… Лиговского.

– Есть.

– Вы свободны.

Остаток дня Алиса, Дан, Стас и Евгения вновь провели за мозговым штурмом, однако без прямых улик или точных сведений дело не двигалось с мертвой точки. Круглосуточное наблюдение за домом Красы пока ничего не дало: дочь колдуньи не выходила за пределы огороженного и недосягаемого двора. К ней лишь два раза приходили какие-то люди, лиц они не прятали, одеты были хорошо, даже богато. Сверка внешности помогла определить, что они – друзья погибшей. Скорее всего, колдуны местного Круга. За ними тоже наблюдали, но те, хоть и покидали свои дома в Амалиенау, из самого района не уходили.

Алиса вспоминала темную фигуру, которую видела выходящей из калитки, и страх в голосе женщины, ответившей ей на звонок в домофон. Мог ли это быть преступник? Могла ли Краса бояться не позора, а того, кто отнял жизнь ее матери?

Могло быть все что угодно – как обычно.

Женину идею послать запрос в немецкий УА или Убернатюрлихамт[1] Стас отклонил сразу же: информация о деятельности «Аненербе» до сих пор была засекречена, и вряд ли немцы согласятся пойти на должностное преступление, чтобы помочь русским коллегам. Так что личности всех убитых почти восемьдесят лет назад офицеров все еще оставались загадкой, и команда следователей просто решила пока к ним не возвращаться.

Ближе к вечерним часам Драгунов предложил перебраться в спортзал, попрактиковаться в рукопашном и колдовском боях. Алиса, у которой уже голова гудела от вопросов без ответов, согласилась. Словно прочитав ее мысли, Стас тоже решил позаниматься и почти в приказном порядке заставил пойти и Женю.

– Уже и забыла небось все приемы, – сказал он добродушно, а девушка метнула на него испепеляющий взгляд.

Кроме злости, в нем Алисе почудилась обида, но она решила не забивать себе голову чужими отношениями.

Сегодня они потренировались на славу. Спортзал следователи покидали последними и были настолько вымотаны, что даже не разговаривали друг с другом. Всех хватило только на короткое «пока!», прежде чем они разошлись каждый в свою сторону. В наушниках Алисы играла любимая синт-поп-группа, заглушая шум города. Калининград звучал совсем не так, как Москва: если сердце столицы билось всегда, то здесь оно замирало на долю секунды, а потом снова разгоняло трафик по венам дорог. Старые трамваи стучали стальными колесами по немецкой узкоколейке, вагоны скрипели и раскачивались. Лишь недавно подвижные составы начали потихоньку менять на новые, ведь Калининград был единственным городом в России с узкой трамвайной колеей, и до сей поры производство приспособленных к ней вагонов было нерентабельным.

Алиса добралась до дома, но в квартире было пусто. А вот в мессенджер сорок минут назад, оказывается, пришло сообщение от матери. Она напомнила, что их с отцом пригласили на день рождения. Чей – девушку не слишком интересовало. Вечер она провела в одиночестве, а родители вернулись, когда она уже крепко спала, утомленная работой прошедшего дня.

Утром родителям после вчерашних посиделок не нужно было идти на работу, и Алиса взяла машину отца, чтобы поехать в аэропорт и встретить Марка. Колдун вышел из крошечного терминала и прошел к стоянке для автомобилей. Улыбаясь до ушей, Алиса кинулась к нему навстречу. Марк отпустил чемодан, увидев ее издалека, а когда девушка повисла у него на шее, подхватил ее на руки.

Они были в разлуке всего несколько дней, но оба друг по другу ужасно скучали. Алиса стиснула Марка в объятиях, его светлые волосы щекотали ей висок и кончик уха. Девушка радостно смеялась, забыв на несколько минут о работе и расследовании, ради которого колдун сюда и приехал. Все это на миг исчезло, остались только жаркий летний день, далекий шум самолетов, запах моря и полевых трав, а еще объятия Марка и сам он, стоявший прямо тут, во плоти. Он отпустил Алису, а она, чуть подавшись назад, посмотрела на него. С улыбкой Марк наклонился к девушке для поцелуя.

По пути в город они не говорили о предстоящем новом этапе расследования. Алиса словно пыталась оттянуть возвращение к работе, а колдун как будто чувствовал ее желание и поддавался. Он рассказывал о своей поездке в Нижний Новгород. Алиса слушала с интересом и улыбнулась, когда узнала о примирении Марка с матерью.

Поскольку колдун теперь был приписан к московскому УСК, Ягина распорядилась, чтобы он разместился в той же гостинице, где жил Дан. Марк, услышав об этом, сначала рассмеялся, а потом ухмыльнулся, словно через боль. Они с Драгуновым виделись всего два раза, и в их первую встречу Дан считал колдуна подозреваемым в убийстве. Когда же они пересеклись во второй раз, невиновность Марка уже не ставилась под сомнение, но Драгунов все равно относился к нему с большим недоверием.

– Надеюсь, не к нему в номер меня поселят ради экономии государственных средств? – пошутил Марк.

Алиса хихикнула, разворачиваясь на перекрестке и следя за дорогой.

– А ты очень хотел? Предупредил бы меня, я бы Ягину попросила.

Марк в ответ пробурчал что-то, а автомобиль тем временем въехал на парковку.

– Ну что, я верну машину родителям, потом встретимся в центре, заскочим в Управление и пойдем к Красе? – Алиса открыла багажник, и Марк вытянул оттуда свой чемодан.

– Тебе бы все работать, – он с укоризной щелкнул девушку по веснушчатому носу. – Да, давай так. На связи?

– Конечно.

Алиса обняла его, а Марк поцеловал девушку в висок и двинулся ко входу в гостиницу. Колдунья же снова села в машину. Серо-стальной внедорожник плавно выкатился на проезжую часть и вскоре встроился в плотный утренний поток.

А к назначенному часу колдуны встретились у памятника Петру Первому. Марк протянул девушке стаканчик с кофе, а потом повернулся и ткнул в чугунного царя на постаменте:

– Гляди, он как будто этот якорь сейчас метнет!

С упреком сведя брови, Алиса все-таки удостоила взглядом памятник и с удивлением поняла, что Марк прав. Раньше она никогда не задумывалась об этом, толком не обращая внимание на статую: Петр стоял, вытянув одну руку вперед, а второй держал рым якоря, располагавшегося чуть позади. Казалось, царь вот-вот оттолкнется от постамента и швырнет якорь куда-то вдаль.

– Пошли уже, – пряча улыбку, сказала Алиса.

Кофе допили по пути в Управление, а там Алиса сразу повела Марка к Муромцеву: познакомить и подписать назначение консультантом.

– Доброго дня, – поздоровался с ними глава калининградского Управления. – Значит, вы наш новый консультант?

– Да, – пожимая ладонь начальника, кивнул Марк.

– Благодаря Марку и его связям с Нижегородским кругом мы надеемся поговорить с Красой, – сказала Алиса, пока колдун оставлял на документах подписи.

– Прекрасно, прекрасно, – похвалил Муромцев, довольно кивая. – Что ж, я не сомневаюсь в способностях Ягиной принимать правильные решения, а направить к нам консультанта именно такое. Звягинцева, вы свободны. А вы, Лиговский, останьтесь, я хочу с вами познакомиться поближе.

Алиса кивнула и покинула кабинет. Немного постояла в коридоре, собираясь с мыслями, а затем медленно зашагала к лестнице. Подслушать, о чем говорил Муромцев, было просто невозможно из-за защитных чар, но она не сомневалась, что Марк все ей потом расскажет.

Когда же через десять минут он вышел в коридор, они наконец смогли приступить к непосредственно расследованию. Колдуны снова вышли на улицу, Алиса повела Марка в сторону нужного им места. Их путь пролегал мимо городских достопримечательностей, а когда колдуны поравнялись с памятником космонавту Леонову, заключенному в кольцо с выбитой на нем цитатой Циолковского, Алиса указала на статую:

– О, у него сейчас правая рука поднята[2].

– А что, бывает иначе?

– Как минимум четыре раза в год, в равноденствия и солнцестояния, Леонов меняет руки. Никто не знает, кто, когда и зачем зачаровал его.

Марк, сощурившись, оглядывал памятник космонавту.

– Еще скажи, что он с постамента сходит и по улицам гуляет.

– Нет, с постамента Кант сходит, – улыбнулась Алиса. – Хотя шутки шутками, но в городе рассказывают, что не раз слышали стук его каблуков по брусчатке Острова. Ладно, идем дальше, мы вообще-то на работе.

Марк фыркнул, и Алиса расценила его реакцию как досаду на то, что в такой прекрасный летний день приходится заниматься делами. По пути Алиса рассказала Марку обо всем, что он должен был знать для разговора с Красой. Девушка упомянула о некоем человеке, покинувшем дом колдуньи. Марк кивал, запоминая сказанное. Наконец они добрались до нужного адреса в Амалиенау. По тенистым улицам разливался густой и сладкий запах цветущих лип, а серый асфальт и тусклая брусчатка были усыпаны оранжевыми опавшими соцветиями.

– Я уже люблю этот город, тут расстояния – вообще ни о чем! – воскликнул колдун, когда они остановились у ворот.

– Да, это тебе не Москва! Ну звони уже, – Алиса ткнула его в бок и кивком указала на ворота перед домом Красы.

Колдун ткнул кнопку на домофоне, ответом ему была искаженная помехами трель. Спустя секунд тридцать с той стороны защелкало, а потом прозвучал голос женщины:

– Слушаю вас.

– Добрый день, Варвара, меня зовут Марк Лиговский, и я – Пятнадцатый Нижегородского круга магов. Меня прислали к вам в связи с гибелью вашей матери. Нам с вами нужно поговорить.

Какое-то время она молчала, лишь тихо шипели помехи в металлической решетке динамика. Алиса уже думала, что Краса даст им от ворот поворот, но внезапно замок калитки зажужжал и щелкнул.

– Проходите, я выслушаю вас.

– Спасибо.

Марк открыл калитку, и колдуны шагнули вперед. Алиса почувствовала легкое покалывание: защитные чары, которые сработали бы, пожелай гости причинить хозяевам вред. Дом Красы окружал уютный сад, засаженный яркими, как огненные искры, астрами. У стен по обе стороны от крыльца алели густые розовые кусты, цветы которых испускали нежный аромат. Хозяйка, молодая на вид женщина, вышла на крыльцо встретить гостей. Она не носила траур и была одета в домашний костюм кремового цвета. Темно-каштановые волосы украшала белая лента.

Марк шел первым, Алиса держалась позади. Поднявшись по ступенькам, он протянул колдунье ярлык. Та, удерживая документ магией в воздухе, поспешила с ним ознакомиться, потом взглянула на гостей поверх края – мать Марка предусмотрительно вписала в документ и имя Алисы, выдав ее за проходящую обучение в Круге. В конце концов хозяйка дома решила, что бумага не вызывает сомнений, и вернула ее Марку, после чего поманила гостей за собой. Они миновали прихожую, и хозяйка ввела их в гостиную, где царил бархатный полумрак: тяжелые шторы цвета индиго почти полностью закрывали окна, а слабый рассеянный свет пробивался через щели в них. Однако при этом света в гостиной хватало, и ни хозяйка, ни гости не стали включать дополнительные источники.

– Присаживайтесь, – махнула рукой в сторону кресел Краса.

Она не предложила им напитки, возможно, надеясь показать, насколько они нежданные посетители, или рассчитывала, что колдуны не задержатся и покинут дом достаточно быстро.

Марк занял предложенное ему место, Алиса опустилась в рядом стоящее кресло. Хозяйка села напротив, вид у нее был крайне отстраненный.

– Что хочет знать ваш Круг?

– Расскажите о том, как и почему погибла ваша мать, – ответил Марк.

Краса откинулась на спинку своего кресла, но движение вышло слишком скованным. Едва заметно вздохнув, она ответила:

– Ее убили. Кто и зачем – я не имею ни малейшего понятия. Мне известно, что преступник не использовал магию, мать умерла от несовместимой с жизнью раной живота.

– Вы можете предположить, кому понадобилось убивать вашу мать?

Краса молчала. Алиса старалась сохранять спокойный вид, но внутри нее все так и клокотало. Вот здесь следствие и споткнулось о нежелание дочери делиться подробностями! Скажет ли она сейчас Марку то, что интересовало УСК?

– Я не знаю, – ответила наконец Краса, – у нее наверняка были враги. Со мной она не делилась, говорила, что мне еще рано знать о некоторых вещах.

– Если были враги, могли ли они желать ее смерти?

Марк держался уверенно, полностью вжившись в свою роль. Алиса пока в разговор не вступала, думая о том, что, возможно, и не придется. А колдун, похоже, не только не растерял те навыки, которые получил в Академии, но и моментально их вспомнил.

– Могли, конечно, но… Маму убили с какой-то звериной жестокостью. Обычно ведь это так не делают. Враги убивают быстро, а не устраивают спектакль, – намекая на кусок янтаря в зубах Красы-старшей, сказала хозяйка. – Если вы хотите знать мое мнение, у кого-то был глубоко личный мотив. Но у кого, я не могу вам сказать. Повторю – мама не посвящала меня в свои дела так глубоко.

– Как же так, вы ведь должны занять ее место и стать Первой! – с наигранным удивлением воскликнул Марк.

– О делах Круга я как раз-таки прекрасно осведомлена. Мать убили не из-за этого. Круг тут ни при чем.

Алиса едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза: ведь Краса, ссылаясь именно на дела Круга, отказалась давать подробные показания УСК! Зачем она лгала?

– Вы уверены? – переспросил Марк.

– Уверена. Если бы это касалось Круга, я бы знала. Мама никогда не утаивала от меня такие детали.

Марк какое-то время молчал, делая вид, что размышляет над сказанным. Затем он поднял глаза на хозяйку:

– Может, было что-то еще? Вспомните, подумайте хорошенько.

Та задумалась, наморщив лоб. Внезапно впервые за встречу она посмотрела на Марка прямым и открытым взглядом. По ее глазам Алиса поняла – Краса-младшая чувствует себя загнанной в угол.

– Да, пожалуй… Мать говорила с кем-то, точно не знаю с кем, я в тот день не видела ее визитера. Так вот, я случайно подслушала часть их разговора, когда шла мимо двери в ее кабинет. Мама сказала тогда… – Хозяйка запнулась, припоминая точные слова: – «У нас будет больше проблем с оборотнями, чем с нечистыми».

Марк, сведя брови, подался вперед.

– О чем они говорили? Вы точно не знаете, кто это был?

Но хозяйка пожала плечами.

– Точно. С гостем матери я была не знакома, голоса не узнала. А больше они ничего не сказали. Они замолчали, а потом стали говорить о чем-то постороннем.

– О чем же? – поинтересовался Марк.

– Какие-то личные вещи, о планах на неделю… Право слово, там не было ничего, что могло бы касаться Круга или связи моей матери с убийцей! К тому же я практически сразу ушла, не слышала, о чем конкретно они еще говорили.

– Понятно. Вы не заметили ничего странного в поведении матери?

Но Краса покачала головой.

– Нет. Все было как обычно. Зато сейчас… – Она невесело усмехнулась. – Это удар по Кругу, но мы выдержим. Я скоро займу место матери. Нам не нужна помощь извне. Аномалия стабильна и под контролем, можете так и передать своему Первому.

– И последний вопрос: вам кто-нибудь угрожает?

Краса-младшая ответила не сразу. Ее взгляд забегал, Алиса заметила, что колдунья сжала подлокотники своего кресла так сильно, что у нее даже пальцы побелели.

– Нет, – наконец выговорила она. – Мой дом надежно защищен от врагов, а мы, колдуны Круга, следим друг за другом. Ко мне приходит лучший друг матери, Пятый Круга. Так что все в порядке. Если нам понадобится помощь, я дам знать.

– Хорошо, я понял вас. Благодарю. Это все, мы пойдем.

Краса кивнула и поднялась с места. Алиса и Марк последовали за ней к выходу. Спустя минуту они вновь окунулись в ароматное тепло улиц.

– Что ж, надеюсь, это было полезно, – сказал Марк.

Он выглядел не слишком удовлетворенным беседой, но для Алисы она стала очень информативной.

– Конечно! Мы узнали очень многое, поверь. Ты поймешь, как только познакомишься со всеми материалами дела. Давай скорее вернемся в Управление.

В офисе Дан встретил ее с улыбкой, Стас кивнул, а Женя удостоила вошедшую равнодушным взглядом и невнятным «привет». Алиса плюхнулась в свое кресло и стала рассказывать о том, как прошла беседа с Красой.

– Как она сказала? «С оборотнями будет больше проблем, чем с нечистыми»? – переспросил Стас, когда девушка закончила.

– Да. Ты понимаешь, что это значит?

Стас покачал головой.

– Пока нет. Но у меня есть возможность выяснить. Когда-то давно я свел знакомство с одной бандой длаков. Попробую выяснить через них, может, они что-то знают.

– Я подумала, – начала Женя, и все повернулись к ней, – надо бы проверить счета Красы и других колдунов Круга. Эта фраза… Они как будто бы о бизнесе говорили. Что, если речь и правда шла о какой-то сделке? Например, изначально колдуны вели дела с нечистью, но потом переключились на длаков.

– Умно! – воскликнул Драгунов.

– Правда, отличная идея, – похвалил Стас, и Женя, покраснев, отвела взгляд. – Будет что предъявить оборотням.

– Я сделаю это, – пообещала девушка и застучала по клавиатуре, составляя запрос для банков.

Слова дочери убитой подтвердили изначальную версию о том, что преступник действовал на эмоциях и в моменте, вероятно, не собираясь атаковать Красу. Однако это пока ничего не давало и никак не двигало вперед расследование – информации и улик было все еще очень мало. Колдуны как раз закончили обсуждать имеющиеся данные, когда в кабинет вошел Марк. Алиса, вскочив, представила его присутствующим.

Он пожал руки Дану и Стасу, а Жене просто махнул и уселся на кожаный диван, вольготно развалившись на нем и сладко потянувшись. Алиса ухмыльнулась, наблюдая за ним: он вел себя совершенно по-хозяйски, никого не стесняясь и ничего не смущаясь.

Вскоре подошло время обеда, и Драгунов предложил куда-нибудь сходить. Стас идею подхватил и настоял, чтобы Женя тоже составила им компанию. Девушка выглядела недовольной от того, что не получится провести время наедине со Стасом, но отказываться не стала: лучше с ним и с другими коллегами, чем вообще без него. Все вместе они вышли из Управления, и на улице Марк приобнял Алису за плечи, а потом взял за руку. Девушка поднялась на цыпочки и поцеловала колдуна в щеку. Они смотрели друг на друга, и их глаза светились от настоящей неподдельной радости.

И ни Алиса, ни Марк в этот момент даже не подозревали, что за ними внимательно следят.

7. Травмы

21 июня 2024 года, Калининград

Евгения

Когда Марк вошел в кабинет, Женя сразу поняла – «не из наших». Слишком легкой и пружинистой была его походка, а сотрудники УСК обычно ходили тяжело, будто камнями к земле придавленные. В зеленых глазах Марка сверкали искорки, и, судя по взгляду, колдун был чрезвычайно довольным жизнью человеком.

Женя согласилась идти на обед со всеми только потому, что ее попросил Стас. И практически сразу она поняла, что согласилась не зря – ведь Марк недвусмысленно дал понять, что Алиса с ним! А когда девушка ответила ему взаимностью, когда посмотрела на него с любовью и радостью, Женя ощутила, как ее отпускает ревность к московской коллеге. Она словно выдохнула этот ядовитый дым, а свежий ветер растворил его в воздухе. Девушка почувствовала себя намного лучше, даже улыбнулась какой-то шутке Марка.

В кафе она села рядом со Стасом – статус напарницы вполне позволял ей это сделать. Меню не хватило на всех, и Женя придвинулась к колдуну поближе, делая вид, что изучает ассортимент блюд. Но буквы расплывались перед глазами, сердце колотилось, мешая нормально дышать, потому что Женя касалась рукой локтя Стаса. Она боялась разрушить эту мимолетную связь. Девушка желала удержать ее как можно дольше, но напарник улыбнулся и передал ей меню. Выпрямившись, девушка поблагодарила его и взяла карточку.

Она даже не особо запомнила, что взяла себе на обед, вроде бы какой-то салат и второе. Женя больше молчала, чем говорила, но внезапно она поняла, что сидящие за столом люди из Москвы ей не враги. Даже соперниками или конкурентами их можно было назвать с натяжкой. Она даже несколько раз робко улыбнулась, слушая их дружескую перепалку. Женя вдруг подумала, что скучает по своим старым друзьям: закончив учебу, они все разъехались кто куда и теперь связь поддерживали редко, да и то только по телефону.

Когда колдуны вернулись в офис после обеда и заняли каждый свое место (Марк от стола отказался, сообщив, что дивана ему вполне хватит), Женя увидела в углу монитора уведомление о входящем сообщении. Открыв его, она издала радостный возглас – пришли ответы из банков. Если информацию запрашивали органы правопорядка, она всегда поступала настолько быстро, насколько это вообще возможно.

Однако информация в сообщении ничего не дала: у Красы на счетах не было никаких крупных сумм. Никакие деньги ей не приходили, и никаких средств она никуда не переводила.

– Что ж, логично, – потирая лоб, сказала Женя, – тогда ею бы заинтересовалась налоговая. Вряд ли Красе это нужно.

Девушка вздохнула и опустила голову на сложенные руки. Закрыв глаза, принялась размышлять о том, куда им двигаться дальше. Голоса коллег отступили, превратившись в фоновый шум. Однако дельные идеи не шли – все еще слишком мало информации об убийстве, самой жертве и ее делах. Может быть, информаторы Стаса помогут?

Кстати, об информаторах. Стас наверняка не возьмет Женю с собой на эту встречу. Основная причина – их личности должны оставаться в тайне. Это была сделка с совестью, и не только для самого Лаврентьева, но и для Муромцева: УСК позволяло длакам вести свою не всегда законную деятельность, а бандиты обязывались передавать сотрудникам нужную тем информацию. Муромцев и Горынычев – глава калининградской верви длаков – заключили это соглашение друг с другом, но оборотней обязали снизить уровень криминала в делах до минимума. И теперь они ограничивались только лишь мелкой нелегальной коммерцией.

Стас рассказывал, что его это бесило, но он ничего не мог сделать. Хотя всегда обещал, что при случае покончит с бандой – пусть те дадут хоть малейший повод. Сама Женя от комментариев воздержалась. Она хорошо понимала, что мир вовсе не черно-белый, справедливость бывает с кулаками, а порядок иногда использует грязные методы.

– Съезжу сегодня, поговорю с ними, – донесся до девушки голос Стаса. – Посмотрим, что они смогут мне рассказать.

У Жени болезненно заныло в груди: она беспокоилась за напарника. Пусть он сильный колдун, пусть длаки прикормлены, но от мысли, что он там будет один, избавиться было не так-то просто. Не успокаивало и понимание, что Стас – опытный, даже, можно сказать, матерый сотрудник. В первые годы своей службы он прошел через то, с чем некоторые не сталкивались и за двадцать лет в рядах УСК.

Полгода назад, когда Женя только-только пришла и Муромцев определил ей в напарники Стаса, она многого наслушалась о нем от коллег. Было крайне сложно определить, где правда, а где историю приукрасила молва. В тот момент Лаврентьев для Жени был еще совершенно незнакомым человеком, она не знала, как именно к нему относиться, хотя он как мог старался помочь ей адаптироваться в новом коллективе и на новой работе. А вот девушка чувствовала, что, несмотря на всю внешнюю доброжелательность, свои настоящие мысли и чувства Стас отгородил толстой непробиваемой стеной.

Правду о его прошлом Женя узнала случайно от патологоанатома УСК Ирены Генриховны. Эта женщина имела немецкие корни, была уже в возрасте, однако всегда выглядела потрясающе благодаря прическе, макияжу и маникюру. В Управлении ее прозвали Мораной, именем царицы мертвых, и отзывались о ней с уважением и трепетом.

Спустя месяц после поступления на службу в УСК Женя после обязательного для всех новичков ночного патруля сидела в столовой на втором этаже и жевала свой бутерброд, запивая кофе. И хотя спать особо не хотелось, Женя все равно была вялой и смотрела прямо перед собой. До тех пор, пока к ней не подсела Ирена Генриховна.

Девушка с удивлением подняла глаза и запоздало поздоровалась. Патологоанатом ответила ей кивком. Женя увидела, что та тоже была уставшей – темно-серые глаза слегка помутнели, помады на губах не было, а щеки не рделись румянцем. Морана вообще редко покидала свое царство, похоже, лишь иногда в ранние утренние часы, если работала в ночь, приходила в столовую выпить кофе.

– Как тебе работается с Лаврентьевым? – спросила Морана, ставя на стол кружку, отчего та тихо стукнулась о столешницу.

Женя пожала плечами. Она еще не успела толком понять, у них пока не было никаких совместных дел.

– Ну, он… вроде ничего, – аккуратно ответила девушка, но тут же поняла, что прозвучало это весьма двусмысленно.

Однако улыбка Мораны успокоила ее: женщина поняла все так, как имела в виду Женя.

– Я должна что-то знать? – прямо спросила девушка.

– Лаврентьев славный парень, – сказала Ирена Генриховна. – Почти пять лет назад ему пришлось столкнуться с настоящим ужасом, но как стоически он это переживал! Можно только догадываться, как больно было ему внутри.

Неужели та самая история? Женя вся внутренне подобралась. Она заранее знала, что именно от Мораны услышит правдивую версию. Просто той не было смысла лгать и сплетничать. Почти всегда окруженная тишиной, она явно знала настоящую цену словам.

– Все рассказывают… разное. А вы знаете, как было по-настоящему?

– Стас мне сам рассказал. Однажды, когда все закончилось и дело уже закрыли, я обнаружила его в морге. Он просто стоял посреди зала, замерзший и бледный, как призрак. Похоже, он хотел укрыться от всех, но посторонним там находиться нельзя, так что я его вывела. Мы пошли ко мне в кабинет, и он… Его как будто прорвало. Выложил все как на духу. И, кажется, ему пошло это на пользу. Он успокоился, обрел равновесие.

Женя неосознанно подалась вперед, внимая каждому слову. И Ирена Генриховна, похоже, сама уже давно хотела поведать правду, но не знала кому. Сотрудники УСК и эту полученную из первых рук историю приукрасят так, что она уже никогда не будет объективной. И вот нашлась среди них та, кому ее можно было доверить.

Сама девушка не была, разумеется, свидетельницей истории, но живое воображение оживляло события, и они прокручивались перед глазами, как пленка.

Стас

Ему тогда было двадцать три. Два года назад он пришел в УСК и с таким рвением взялся за работу, что успел нажить себе первых врагов. А еще к тому моменту Стас уже был женат и даже имел пятилетнего сына. Однако сам он о семье говорил редко, а когда кто-то пытался спросить у него об этом, моментально переводил тему на что-то другое.

В то время Стас вел дело неизвестного похитителя. Пропали уже шестеро мужчин-колдунов, всех объединяли возраст и тип внешности – коренастые, светловолосые. Тела еще не были найдены, и, несмотря на сходство между жертвами, Лаврентьев все же не мог сказать однозначно, что все инциденты относились к одному и тому же делу. Общение с семьями, коллегами и друзьями пропавших ничего особо не дало: эти люди были самыми обычными и в целом порядочными горожанами. Все они однажды вышли с работы и просто не вернулись домой. Каждый день Лаврентьев и команда, работавшая над этим делом, проводили мозговые штурмы, в сотый раз перебирая имеющиеся по делу данные. Где-то должна была быть зацепка. Все преступники ошибаются.

В один из вечеров Стас, чувствуя себя уставшим и совершенно опустошенным, стоял перед картой города. Взгляд его скользил по оранжевым многоугольникам зданий и белым полосам дорог между ними. Команда уже давно выяснила, что связи между местами работы пропавших нет. Внезапно в дверь кабинета постучали.

– Войдите, – громко ответил Стас, поворачиваясь всем корпусом. Он никого не ждал и рассчитывал, что сможет побыть в тишине и поразмышлять. Так что желание стоявшего за дверью человека поговорить с ним вызвало раздражение пополам с досадой. В щель между косяком и дверью просунулась голова одного из новичков-стажеров. Затем он вытянул вперед руку, помахав конвертом.

– Тут вам письмо. В службе безопасности сказали вам передать.

С помощью колдовства Лаврентьев взял из рук посыльного конверт и отпустил паренька. Письмо было вскрыто, на конверте стояла красная печать с надписью «Досмотрено, безопасно», и ручкой – подпись проверившего. Адресов на письме не оказалось, лишь аккуратным почерком в графе «Кому» было отмечено: «Расследующим дело шести похищенных».

Нахмурившись, Стас засунул пальцы в конверт и вытащил из него лист плотной бумаги. Лишь секунду спустя он понял, что это был фотоснимок. Совершенно кошмарный фотоснимок, от которого к горлу Лаврентьева подкатила тошнота. На фотографии преступник, и Стас не сомневался, что это был он, запечатлел жуткого вида панно, составленное из частей человеческих тел – наверняка тех самым шестерых пропавших.

Колдун тут же собрал команду. А пока ждал коллег, позвонил жене, чтобы предупредить, что домой он не придет, и услышал в трубке сухой односложный ответ. Дав отбой, он вздохнул. Свой брак, довольно ранний, последние три года они сохраняли только ради маленького сына. Оба, казалось, понимали, что стратегия провальная, но расходиться пока не торопились. Стасу сейчас некогда было думать об этом.

Довольно быстро в кабинете собрались все, кто занимался делом пропавших, и почти всю ночь они рассматривали фото, пытаясь понять, где оно было снято. Изучили каждую деталь, вид и состояние стен, пола, даже угол падения света. Под утро, сопоставив все полученные из анализа факты, сонные и разбитые колдуны выехали на предполагаемое место. В заброшенной промзоне, в помещении, от которого осталась только одна бетонная стена, они и нашли останки. А позже сумели выяснить, что все они принадлежали шести разным людям. Искать живых смысла больше не было.

А через несколько дней пришел новый снимок. Потом третий. И вот там, когда колдуны приехали, им улыбнулась удача: преступник оставил на полу четкий грязевой след, а под ногтями у одной из отсеченных рук Морана нашла частички чужого эпителия. К вечеру были готовы заключения: грязевая смесь по составу соответствовала району Северной горы, а эпителий под ногтями принадлежал… упырю.

Стас, оставшись в кабинете в одиночестве, стоял посреди помещения и сжимал в руке телефон. Нужно съездить на место, опросить живущих на Северной горе. Они наверняка знают, где живет упырь. Отправив жене сообщение о том, что сегодня снова будет поздно, Лаврентьев отправился в поселок на окраине города. Улицы были пустынны, и колдун уже собирался позвонить в дверь одного из домов, как кто-то схватил его сзади за шею.

А ведь Лаврентьев даже не слышал шагов! Он задыхался и бился в стальной хватке, но воздуха отчаянно не хватало, а в глазах темнело. Колдун не мог сосредоточиться, чтобы применить магию, а нападавший вдруг зашептал ему прямо на ухо:

– Меня ищете, товарищ следователь? Прекрасно. Потому что я ждал вас. Спасибо, что пришли, да еще и без друзей.

Лаврентьев рванулся, что было сил, но внезапно обмяк, погрузившись в темноту.

Придя в себя, он долго не мог понять, где находится. Руки были заведены за спину и связаны, плечом колдун ощущал твердый холодный бетон, а в ноздри проникала смесь ароматов гнили, каменной пыли и дыма. Лаврентьев помнил, что на него напали. Убийца похитил его! От осознания по венам заструился адреналин, а сердце неистово забилось в груди. Усилием воли колдун заставил себя успокоиться: если похититель – упырь, он услышит участившееся биение крови в теле, учует запах страха, и на спасение можно будет уже не надеяться.

Внезапно Стас услышал лязг металла и аккуратно повернул голову в сторону, откуда доносился звук. На улицу уже явно спустилась ночь, ведь помещение окутывал сумрак, разгоняемый лишь дрожащими огоньками самодельных факелов – те были установлены вокруг старого разделочного стола. Перед столом темнела фигура, похоже, самого похитителя. Стас не видел, что именно издает звон, но достаточно было вспомнить фотоснимки…

Лаврентьев повел рукой – он мог колдовать, хотя пользы было немного: после удара по голове магия давалась ему с трудом. В таком состоянии и против упыря один на один колдуну выстоять будет очень сложно. А если учесть практически полную неуязвимость вурдалаков, то, попытавшись сбежать или напав, Стас точно подпишет себе приговор. Существовал проверенный способ убить упыря: воткнуть иглу в глаз или в основание черепа, а потом впрыснуть в мозг кислоту. Но Лаврентьев, разумеется, не располагал сейчас нужным оружием. Стараясь не шевелиться и лежать тихо, он лихорадочно размышлял, что ему делать дальше.

Упырь тем временем положил свои инструменты на стол и повернулся к пленнику. Тот все еще старательно делал вид, что находится без сознания. Он слышал шаги приближающегося маньяка, а потом следователь почувствовал рывок: упырь поднял Лаврентьева в воздух с помощью телекинеза, пронес через всю комнату и положил на разделочный стол.

Стас дернулся, чтобы упырь поверил, будто пленник очнулся только что из-за всех этих манипуляций.

– Эй! – воскликнул он с деланным возмущением.

Он задергался, но упырь приложил палец к губам.

– Ш-ш-ш, вас все равно никто не услышит, – проговорил он. – Зря вы так скоро в себя пришли. Судя по крикам моих прошлых гостей, легче переносить операцию будучи без сознания.

Лицо вурдалака походило на белую восковую маску. Темно-бурые глаза из-за мрака казались черными. На вид упырю было лет двадцать – в этом возрасте его, похоже, и обратили.

– Какого черта ты делаешь?! – прокричал Лаврентьев.

Ответа он, разумеется, не услышал. А упырь взял со стола нож с широким лезвием, блики отразились в нем, ударив по глазам. Стас забился, незаметно используя несложное колдовство, чтобы освободить руки. Еще миг, и Лаврентьев смог ударить упыря. Тот отшатнулся и выронил нож, который, стукнувшись об пол, отлетел куда-то в сторону. Колдун вскочил со стола и снова ударил, теперь с помощью колдовства. Атака попала в цель – с возгласом негодования вурдалак согнулся пополам.

Левитационным рывком колдун сократил расстояние между собой и противником, но тот внезапно выпрямился и ударил в ответ. Сила атаки была такой, что Стаса отбросило назад, и он, ударившись об стол, рухнул на пол. Со стоном колдун попытался встать, но в тот же миг стол взлетел в воздух: упырь поднял его и швырнул в сторону, чудом не задев факелы. А затем, наклонившись к Стасу, ударил его точно в центр груди.

Из колдуна будто вышибли дух. В глазах заплясали звезды, он не мог сделать вдох. Хрипя и задыхаясь, Стас попытался отползти в сторону, а упырь с силой пнул его, отбрасывая тело Лаврентьева к стене. Не дав тому прийти в себя, он подошел почти вплотную и поднял колдуна над полом, прижимая к стене.

– Я бы разделался с тобой быстро, если бы ты не захотел по-плохому, – прорычал упырь, обнажив клыки.

По магическому мановению нож пролетел через все помещение, и противник ловко перехватил его в воздухе. Он выбросил вперед руку с оружием, намереваясь вспороть колдуну живот, но из последних сил Стас отбросил упыря от себя, и лезвие лишь рассекло ему бок. Упырь выронил нож, кучей свалившись на пол немного поодаль. Лаврентьев, прижимая одну руку к ране на боку, а другую – к груди и со свистом дыша, смотрел на поднимающегося врага.

Все это бесполезно, он лишь оттягивает неизбежный финал. Упырь настигнет его, сейчас он просто играет со Стасом, как хищник с добычей. А у колдуна против него нет никакого оружия. Он обречен.

Огоньки факелов дрогнули в слабом ветерке, просочившемся сквозь щель в стене. Стас стиснул зубы. Нет оружия?! Оно же все это время было рядом, перед глазами! Как он не подумал об огне! Колдовство из-за травм давалось непросто, но все же ему удалось поднять факелы в воздух и швырнуть в упыря. В тот же миг одежда убийцы вспыхнула, вурдалак попытался сбить пламя, но оно вскоре охватило его полностью. Он беспорядочно заметался по помещению, его вопли оглушали. Вскоре упырь рухнул и затих. Лаврентьев упал на колени, по телу пробежала дрожь. Он взглянул на тлеющие останки упыря и закрыл глаза.

Сознание мутилось. На всякий случай он обыскал карманы, но телефона не было. Похоже, упырь избавился от всего, что могло помочь пленнику спастись. Нужно попросить о помощи хоть кого-нибудь…

Стас с большим трудом поднялся и пошел искать выход. Он вывалился в темный коридор, наобум выбрав направление направо. Какое-то время он шел, но коридор не кончался. Или это так казалось из-за ран и застилающей ум боли. Поворот налево, снова налево, направо… Наконец повеяло свежестью. Силы утекали вместе с кровью из рассеченного бока, но Стас ускорил шаг. Еще немного – и он оказался перед дверью в виде куска ДСП. С наскока колдун вышиб ее плечом и вместе с ней рухнул на землю.

Колдун не мог определить, где находится, но явно различил шум автомобилей неподалеку. Стас поплелся в ту сторону, откуда доносилось рычание моторов. И действительно, он вышел к широкой дороге. Что это за улица? Точно не Александра Невского. Возможно, Арсенальная… не важно. Колдун попытался остановить одну из проезжающих машин, но только на пятой или шестой ему улыбнулась удача.

Какой-то мужчина среднего возраста, доверившись его словам о том, что он сотрудник УСК, позволил сесть в свой внедорожник и отвез колдуна в травмпункт. Уже там, перевязанный, ожидая результатов рентгена и компьютерной томографии, с капельницей в вене, Стас связался с Муромцевым и обо всем ему доложил. Начальник обещал отправить на место дежурную группу, а Лаврентьеву приказал отправиться домой, но колдун ни на какой больничный, разумеется, не собирался.

На следующий день в калининградском УСК царила суета. Лаврентьев сидел в кабинете крайне недовольного его появлением Муромцева. На лице Стаса красовались синяки и ссадины, полученные в ночной схватке. Он пренебрег советом начальства отдохнуть и остаться дома, явившись в Управление ближе к одиннадцати и жалея, что не смог выехать на место преступления с передовой группой.

Какой скандал разразился дома, когда жена Алина увидела его, пришедшего под утро в таком виде, он даже вспоминать не хотел. Супруге колдун не стал показывать свою рану, она видела только ссадины и синяки на лице. От нее Стас уже не ждал понимания и заботы, но был готов к обвинениям в том, что не заботится о семье. Ожидания оправдались.

Еще именно поэтому Стас не пожелал отсиживаться дома.

Муромцев проинформировал, что УСК смогли установить личность маньяка, которого звали Тимофей Саградов, а пустое помещение, в котором он убивал своих жертв, принадлежало ему. Просматривая фотоснимки и описания улик, Лаврентьев нахмурился и тут же зашипел от боли в скуле. Он сидел немного согнувшись: ноющие ребра не давали ему держать осанку, хотя кости и оказались целы.

– Ножа нет. Разве передовики не находили нож? Он лежал прямо посреди комнаты, – сказал Лаврентьев, помахав снимками.

Муромцев склонил голову.

– Никакого ножа они не привозили. Вы уверены?..

– Разумеется! Он же меня им задел, вот, – Стас приподнял рубашку, показав перевязанную рану на боку.

Несколько секунд Муромцев молчал, а Лаврентьев кожей ощущал, как в кабинете сгущается напряжение.

– У него был сообщник… – наконец тихо проговорил руководитель, а затем словно внезапно опомнился и сказал, взглянув на подчиненного: – Вы свободны. Продолжайте работать.

– Есть, – отрапортовал Стас.

Выходя из кабинета, он успел заметить, что Муромцев быстро набирает чей-то номер на внутреннем IP-телефоне.

Лаврентьев вернулся к себе, однако работа не шла. Убийца мертв, подбиванием улик в дело были заняты младшие сотрудники. Когда они закончат, а это случится через день-два, дело будет закрыто и его можно будет забыть, как страшный сон. Но почему так забеспокоился Муромцев и с чего он вообще взял, что у Саградова был сообщник? Нож мог унести кто угодно, любой местный житель, решив, что пригодится в хозяйстве, и не подозревая, скольких людей это лезвие лишило жизни. Хотя нож наверняка был в крови. Кому бы пришло в голову забирать грязное лезвие? Только сообщнику, ведь дежурная группа приехала очень быстро.

Стаса внезапно будто ударило током. Он подскочил на месте, а сердце заколотилось как ненормальное. Лезвие было в крови! В его крови! Он представил, как сообщник Саградова берет этот нож, проводит по лезвию языком и все понимает. Колдун схватил телефон. А ведь за весь день жена не прислала ему ни одного сообщения! Внутри у Стаса все заледенело, он уронил телефон на стол и запустил пальцы в волосы.

А потом внезапно вскочил и бросился к выходу. По пути забежал к одному из старых коллег-друзей. Тот был на машине и согласился подвезти Стаса, если колдун объяснит, что стряслось. А тот, бледный как полотно, лишь в автомобиле, когда они мчались к дому, смог обо всем рассказать.

Остаток пути прошел в молчании, и Лаврентьев то и дело набирал номер жены, но она не отвечала. Он не стал ничего говорить ни ее матери, ни своей, чтобы не пугать их, и успокаивал себя мыслями о том, что Алина просто занята и ей некогда. Может, сын заболел или просто плохо себя чувствует, вот они и спят целый день? Такое уже бывало раз или два раньше.

Когда они добрались до дома Стаса, тот выскочил из машины буквально на ходу и побежал в свой подъезд. Колдун взлетел по ступеням, используя левитационные рывки – намного быстрее лифта, – а когда оказался перед своей дверью, то не сразу сумел схватиться за ручку, так дрожала ладонь. И дверь оказалась не заперта, но прикрыта – так, чтобы соседи раньше времени не забили тревогу, внезапно обнаружив открытую квартиру.

Внутри оказалось пусто.

Стас почти не помнил, что было дальше. Его душу как будто выдернули из тела и заставили наблюдать за всем со стороны. Сознание выхватывало из окружающей среды отдельные детали: беспорядок в комнатах, следы борьбы, ощущение недавно творившегося здесь колдовства (Алина явно пыталась защитить себя и сына). Лаврентьев судорожно носился по квартире, ища следы крови, но их, к счастью, не оказалось. Лишь на кухонном столе цвета слоновой кости, с нарядными бело-красными клетчатыми салфетками, он обнаружил страшное: стеклянный пузырек, наполненный багровой жидкостью и закупоренный пластиковой пробкой. А рядом лежал телефон Алины с трещиной на экране. Внезапно на него пришло сообщение:

Теперь ты все понимаешь, ищейка. Ты убил моего брата, но я всегда был добрее него, так что, в отличие от Тима, я дам тебе шанс найти свою семью. Они ждут тебя там, где в тени королева хранит свои тайны. Просто следуй к зеленому саду за первым лучом зари. У тебя есть три дня. Но если ты не успеешь, две капли крови из этого пузырька превратятся в реку. Время пошло.

На плечо Стаса легла ладонь коллеги, с которым они приехали сюда вместе. Спутник указал на дверь, показывая Лаврентьеву, что нужно отправиться в Управление. Колдун кивнул, практически не видя лица друга – глаза застилала пелена.

Едва они вернулись в УСК, Муромцев отстранил Стаса от дела.

– Я не сомневаюсь в ваших навыках, Лаврентьев, – уверял руководитель, стоя у своего стола и сложив руки на могучей груди, – но теперь это личное дело, глубоко личное, и, как бы вы ни старались, эмоции все равно будут влиять на ваши суждения. Надеюсь, вы меня понимаете.

Его фигура загораживала собой окно, отчего лицо пряталось в тени, а Лаврентьев не мог увидеть его глаза и по ним разгадать чувства. Впрочем, вряд ли он сейчас был бы на это способен. Его собственные эмоции как будто заледенели, а свершившееся едва укладывалось в голове: его жена и маленький сын в плену у маньяка, который убивал людей, а из частей их тел создавал жуткие панно.

Все это было слишком сюрреалистично. Настолько, что Стасу казалось, будто он лишился всех чувств, кроме ледяной ярости. Но, помимо отца и мужа, он был еще профессионалом. И эта часть его сущности понимала – Муромцев прав.

– У вас будет допуск к любым материалам дела, – продолжал тем временем начальник, – вести его будут наши лучшие сотрудники. Я привлеку упырей – случай беспрецедентный, и они не смогут отказать нам. Мы найдем вашу семью.

– Они могут быть уже мертвы. – Стас не узнал собственного голоса, будто глядя со стороны, как шевелятся губы, произнося слова.

– Они живы, – твердо заявил Муромцев, – и мы их найдем.

Лаврентьев даже не кивнул. В его груди будто образовалась крошечная черная дыра, которая засасывала в себя душу и причиняла тем самым нестерпимую боль. Она даже заглушала боль в ребрах. В дверь кабинета постучали. Начальник разрешил войти, а Стас не отреагировал.

– Здравствуй, – проговорил Муромцев, когда в кабинет вошла высокая и бледная женщина.

Она была одета в легкий льняной комбинезон, на костлявых запястьях звенели золотые и серебряные браслеты. Ее длинные светло-золотистые вьющиеся волосы были густыми у корней, но редели и истончались к кончикам. Лаврентьеву доводилось ранее видеть гостью, пусть и только в сводках УСК. А женщина скользнула по нему взглядом темно-вишневых глаз и вопросительно посмотрела на Муромцева.

Ее звали Вештицына, и она возглавляла калининградскую вервь упырей. Колдун предложил ей сесть, но девушка отказалась.

– Что случилось? – спросила она.

– Кое-что очень серьезное, как ты понимаешь.

– Разумеется, иначе ты бы не вызвал меня на разговор. Ну?

Муромцев упер руки в бока.

– Это мой сотрудник, Станислав Лаврентьев. Сегодня утром один из ваших похитил его семью, жену и маленького сына, а теперь он угрожает убить их, если мы не сможем за три дня найти место, где они находятся.

– При чем здесь я? – холодно отозвалась Вештицына. А Муромцев, поджав губы, строго посмотрел на нее.

Она была бы не упырицей, если бы сразу бросилась им помогать. Но каждый из них знал, что отказаться она не может.

– Двое, а может, и больше упырей убили шестерых колдунов. Мы знаем точно, что преступники – братья Саградовы, один из них погиб в стычке с моим подчиненным. А брат убитого маньяка в отместку похитил семью Лаврентьева. В твоих непосредственных интересах сейчас работать с нами и помочь нам выследить одного из преступников. Забота о репутации верви лежит на ее главе. Или тебе все равно, как будут относиться к упырям после того, как один из вас убьет маленького ребенка и беззащитную женщину?

Вештицына сощурилась. Наконец она кивнула.

– Хорошо. Дай мне сутки. Сколько, ты сказал, убийца дал времени? Три дня?

– Да.

– Я думаю, суток хватит. Возможно, поиск растянется до двух дней… Но мы привлечем лучших упырей-ищеек.

– Чем быстрее, тем лучше.

– Знаю! – огрызнулась Вештицына. – Я сделаю все, что смогу. Мне нужна будет кровь преступника, у вас она есть?

Муромцев поднял со стола пакет с пластиковой ампулой и с помощью колдовства передал упырице.

– Здесь образец крови его брата, который нам прислали из больницы, где он наблюдался, для сверки с данными упыря, убитого в стычке моим подчиненным.

– А жертвы? На всякий случай. Если не получится выследить Саградова, мы попытаемся найти похищенных им людей, хотя это наверняка будет сложнее.

Муромцев отправил вслед за пакетом с кровью упыря пузырек, оставленный для Лаврентьева на кухонном столе его квартиры. Вештицына перехватила плывущий по воздуху флакон и, не прощаясь и не обращая никакого внимания на Лаврентьева, развернулась на каблуках и вышла.

Едва за ней закрылась дверь, Муромцев тяжело опустился в кресло. Стас на него не смотрел. Он сидел, склонив голову и глядя на свои кисти, побелевшие от того, как сильно он сжимал кулаки. Все это как будто происходило не с ним. Как быстро жизнь может превратиться в сюрреалистический кошмар!

Муромцев что-то сказал, но Стас его почти не слышал. Он лишь понял, что начальник отпускает его. Ничего не ответив, колдун встал и вышел в коридор. Он вернулся к себе в кабинет. Лаврентьев не знал и не хотел знать, как упыри будут искать Саградова. А вечером Управление опустело, лишь на первом этаже остались ночные дежурные – патрульные и передовая группа.

Стас был рад, что не пришлось возвращаться домой. Квартира все равно опечатана, пока дело не будет раскрыто. Кстати, лаборанты УСК установили, что кровь из найденного на столе флакона принадлежала женщине. Алина… Она не должна быть сильно ранена. В квартире не обнаружили больше ни капли, а объема в пузырьке было меньше, чем берут из вены на диспансеризациях. Хотя бы сына упырь не тронул. Пока что.

Лаврентьев перебирал материалы дела, пытаясь понять, где же Саградов держит его родных. Ему не давала покоя шарада, которую прислал упырь в сообщении:

Они ждут тебя там, где в тени королева хранит свои тайны. Просто следуй к зеленому саду за первым лучом зари.

Чертов псих решил поиграть с колдуном!

Стас заставлял себя размышлять над тем, что могла значить эта загадка. А вдруг это ложный след? Как бы там ни было, ее все равно стоит разгадать.

Вечер на улице превратился в ночь. Глаза болели от перенапряжения, казалось, что буквы скакали по листу, а рисунки и снимки превращались в картинки из детских журналов с оптическими иллюзиями. Утомленное сознание и истощенные силы дали о себе знать, и Стас не заметил, как уснул.

Ему снилось, что он просыпается в заброшенном помещении, где убивали своих жертв братья Саградовы, но Лаврентьев был там один. Он слез со стола, обошел бетонную коробку с голыми стенами, а затем вышел в единственную дверь и очутился в коридоре, наполненном мраком и неясными голосами. Стас пошел вперед в поисках выхода, однако коридор не кончался. Спустя полтора десятка поворотов колдун понял, что заблудился. Он повернул обратно, однако внезапно до него донесся крик женщины.

– Алина! – заорал Стас.

Он бросился бежать, но ноги едва слушались. К крикам прибавился смех Саградова и плач ребенка – маленького сына. Сердце рвалось из груди, Лаврентьев рычал и вопил от ненависти и бессилия, как вдруг прямо перед ним появилась дверь. Он влетел в нее, миновав проем, и оказался вновь в пустом помещении со столом. На нем лежали неподвижные тела.

Стас закричал, что-то больно ударило его по плечу, и только тогда он осознал, что лежит на полу своего кабинета. Сон, всего лишь сон! Колдун дополз до дивана и неуклюже вскарабкался на него, словно разучившись двигаться. Когда же он сел, то прикрыл ладонью рот – его мутило. «Все это нереально, всего лишь образы, созданные твоим воспаленным разумом», – уговаривал себя Стас. Судорожно дыша, он лег на диван. Это было единственное, что он мог сейчас сделать.

А потом было утро. Бредовое, горячечное, плохо воспринимаемое уставшим мозгом. На телефон Алины пришло сообщение:

Осталось два дня, тик-так!

– и фото жены и сына, они были напуганы, но все еще живы и даже целы. Стас вглядывался в чуть смазанные лица родных и чувствовал гордость за жену, в глазах которой не было ни слезинки. Она держалась ради сына, чтобы не пугать его еще больше.

Коллеги нашли Стаса в кабинете, но задавать вопросы не стали. Лишь сообщили, что по телефону отследить упыря-маньяка нельзя, он отправляет сообщения из разных точек города, и его фиксируют разные вышки. Колдовство он не использует, а значит, и магия бессильна. Надеяться оставалось только на Вештицыну и ее упырей-ищеек.

Когда они ушли на перерыв, Лаврентьев поднялся с места. Шатаясь, он подошел к стене и ударил по ней кулаками. Мысли вернулись к загадке Саградова из СМС.

…Где в тени королева хранит свои тайны.

Королева… Королева… Единственной королевой, которая приходила на ум, была Луиза, знаменитейшая правительница Пруссии. Ее имя до сих пор помнили в регионе. А еще в Калининграде королеве была посвящена кирха в городском парке культуры и отдыха! Стас бросился к карте города и отыскал кирху. Сейчас там располагался театр кукол, и вряд ли Саградов держал заложников в общественном месте. Хотя все могло быть.

«В тени». Тень театрального купола, например? Но театр был действующим. А в материалах дела, добытых вчера, после того как выяснилось имя преступника, не было указано, что он работает в театре. Да и что вообще где-то работает.

Догадка вспыхнула в сознании молнией. Это не кирха и не театр, а форт! Форт № 6 «Королева Луиза!» Вот оно! Взгляд колдуна метнулся западнее от кирхи. Форт стоял рядом с Тенистой Аллеей. «В тени королева хранит свои тайны». Лаврентьев почувствовал, что ему не хватает воздуха. Но местом, где Саградов держал его семью, не мог быть форт – на сегодняшнем снимке были видны стены словно чьей-то старой квартиры.

Что там дальше в загадке? «Просто следуй к зеленому саду с первым лучом зари». Задумавшись, Стас постучал пальцем по желтоватой полосе Тенистой Аллеи рядом с иконкой форта. Кончик пальца случайно уперся в надпись: СНТ «Заря». Сердце колдуна пропустило два удара, когда он заметил Садовую улицу и дом номер один. Неужели?..

Лаврентьев едва не рухнул на пол – ноги стали ватными, а все силы разом будто покинули тело. Кажется, он нашел их. Надо позвонить Муромцеву… Но едва он коснулся трубки телефона, в кабинет влетел один из стажеров и сообщил, что Муромцев вызывает Лаврентьева к себе. Ничего не отвечая, тот рванул к начальнику, едва не споткнувшись на ровном месте. Стасу было совершенно плевать на мятую рубашку и осунувшееся лицо, на котором до сих пор красовались следы борьбы с убитым братом Саградова.

Добравшись до нужного кабинета, колдун занес руку, чтобы постучать, но дверь перед ним отворилась сама. Навстречу тут же шагнул Муромцев и заявил:

– Упыри нашли вашу семью. Это СНТ «Заря» на Тенистой Аллее…

– Да…

– Что?

– Это там, – подтвердил Стас, с трудом выговаривая слова. – Я разгадал его шараду.

– Если так, то прекрасно! Еще одно подтверждение. Мы выезжаем немедленно, я сам поведу сотрудников на захват и задержание, – тут начальник УСК взял Лаврентьева за плечи и заглянул в глаза. – Вы можете поехать с нами, Стас, но вы не будете участвовать в захвате – это мое условие. Когда все закончится, вас допустят к сыну и жене.

– Разумеется, – голос Лаврентьева походил на хруст сухих древесных веток.

– Тогда мы выезжаем, прямо сейчас. Идемте.

Известия придали Стасу сил. С него как будто слетела апатия, по венам заструился адреналин. Колдун толком не ел и не спал за прошедшие сутки, но сейчас абсолютно не чувствовал ни усталости, ни слабости, хотя голова гудела, руки дрожали, а колени подкашивались. Муромцев энергично шел вперед, по пути успевая отдавать распоряжения подчиненным. К нему присоединились еще несколько сотрудников, и вся группа спустилась на первый этаж, а затем вышла на служебную стоянку. Фургон с раскрытой дверью уже ожидал колдунов, а когда они загрузились в него, то сорвался с места.

Дорога не заняла много времени – автомобиль ехал со звуковым сигналом и проблесковыми маячками. Лишь на подъезде к заброшенному дому на окраине Калининграда в бывшем Балтийском районе водитель выключил их, чтобы не спугнуть преступника.

У здания колдунов ожидали трое упырей. Завидев Муромцева и группу захвата, один из них двинулся им навстречу.

– Мы следили за местом все это время, – прошелестел упырь. – Саградов и его жертвы на втором этаже. Вештицына распорядилась помочь вам, мы тоже будем участвовать в захвате.

Муромцев кивнул. Лаврентьев наблюдал за ними издалека, сквозь открытую дверь фургона. Он обещал начальнику не лезть. Но там была его семья. Колдун даст группе захвата фору, а потом пойдет за ними. И убьет Саградова. Он должен это сделать. Плевать на все, этот урод сдохнет в мучениях от его руки.

Группа захвата скрылась в подъезде, а Лаврентьев принялся считать до десяти. Закончив, он внезапно сорвался с места и кинулся вслед за коллегами УСК. Водитель фургона что-то закричал ему в спину, но оказался слишком нерасторопным, Стас уже влетел в темный подъезд с застоявшимся затхлым воздухом и с помощью левитационных рывков понесся наверх. В тот же миг что-то грохнуло, раздались крики – отдавал приказания Муромцев, били колдовством упыри и члены группы захвата. Заплакал ребенок, и вскрикнула женщина.

Стас замахнулся и, вложив в удар всю свою колдовскую силу, просто пробил часть стены, чтобы быстрее добраться до остальных. Когда он ворвался в комнату, засыпанный каменной пылью, операция уже закончилась. Упыри, скалясь, держали Саградова в колдовских тисках, а сотрудники УСК рассредоточились, проверяя, нет ли здесь еще сообщников и враждебной магии. Муромцев что-то говорил преступнику, не обратив внимания на вторгнувшегося колдуна, а Стас не сводил с упыря взгляда. Вот он, открыт, если ударить сейчас…

– Папа! – от звонкого голоса Лаврентьев вздрогнул и перевел взгляд ниже.

У него был выбор – попытаться уничтожить Саградова или быть рядом с семьей. Стас шагнул к ним, а через секунду уже упал на колени рядом с сыном. Он бегло осмотрел ребенка, а потом крепко обнял его. Мальчик вцепился в одежду отца и заплакал.

– Я здесь, милый, я с тобой. Все. Все прошло. Папа рядом, я никогда тебя не брошу.

Колдун поднял глаза и встретился взглядом с женой.

– Мы целы, – одними губами выговорила она.

Спутанные черные волосы падали ей на плечи и грудь, красивое лицо с мягкими чертами было бледным, а в синих глазах больше не горел тот огонек жизни, к которому так привык Стас. Он порывисто обнял жену, хоть между ними уже давно не было никакой близости, даже самой обычной, вроде касаний локтя или плеча. За нее Лаврентьев волновался не меньше, чем за сына. Алина не заслуживала участи жертвы маньяка.

Стас взял ее за руку, крепко сжал, но сразу же отпустил.

– Ты можешь идти? – спросил он. – Сына я понесу. Внизу машины. Нас отвезут в больницу.

А потом все они покинули злополучный дом. Упыри вели своего собрата, а Муромцев попросил их передать главе верви, что она, если пожелает, может прийти на допрос Саградова. Убийцу поместили в специальный автомобиль, куда сели и другие сотрудники УСК. А Муромцев и Лаврентьев с семьей вернулись в пассажирский фургон. По дороге все молчали. Сын уснул на руках у Стаса, Алина, похоже, тоже дремала, закрыв глаза и откинув голову на спинку сиденья. Со звуковым сигналом и проблесковым маячком фургон домчался до больницы за полчаса.

Лишь когда жену и ребенка увели на осмотр, Лаврентьев был свободен и мог вернуться домой. Лишь бы с квартиры уже сняли оцепление. Жена и сын, по словам терапевта, должны были остаться в амбулатории на один-два дня. Стас же ощущал себя смертельно уставшим. Настолько, что ему казалось, будто он просто не может пошевелиться. Волнение и тревога, ставшие на последние полтора дня основными источниками энергии для тела и ума, отпустили колдуна.

Они с Муромцевым сидели на мягком диване в коридоре больницы, мимо сновали доктора, не обращая никакого внимания на колдунов. Стас почувствовал, что засыпает, когда над ухом внезапно раздался строгий голос начальника:

– Ну все, поехали.

– Куда? – невнятно спросил Лаврентьев.

– Ко мне. Отдохнете там, а потом вернетесь к себе.

– А к-как же ваши… ваша семья?

Муромцев усмехнулся, но ничего не ответил. Буквально за руку он поднял Стаса с места и повел на выход. На улице их все еще ждал служебный фургон. Начальник УСК о чем-то говорил с водителем, но Лаврентьев почти не слушал. Только в квартире Муромцева, уютной, немного заставленной «трешке» в одном из недавно построенных жилых комплексов, он ненадолго пришел в себя после душа. Глава верви колдунов показал ему гостевую комнату, где Стас и заснул, едва коснувшись головой подушки.

А потом были разговоры по душам с Муромцевым, семьи у которого не оказалось: многие главы вервей, если не требовалось передавать пост по наследству, отказывались от связей, чтобы служить на благо своих собратьев. Вернувшись домой, Лаврентьев несколько часов с остервенением убирался в квартире, чтобы в ней ничего не напоминало о том, что случилось. Еще через день Стас рассказал патологоанатому Моране обо всем произошедшем. Она не перебила его ни разу, просто слушала и представляла, как с каждым словом колдун вытаскивал из сердца ядовитые шипы боли и ненависти.

8. Длаки

21 июня 2024 года, Калининград

Евгения

Морана замолчала, когда история подошла к концу, а Женя сидела молча, от шока не в силах вымолвить ни слова. Так вот почему Стас был таким закрытым, хотя и проявлял дружелюбие по отношению к новой напарнице, во всем ей помогал и старался быть хорошим партнером по работе. Молодая колдунья отвечала ему тем же, но с каждым днем испытывая все больше симпатии, не имеющей ничего общего с дружбой. Девушка, однако, старалась вести себя так, чтобы эти чувства никак не мешали работе, а Стас не замечал их.

Женя прикрыла глаза, потому что веки внезапно предательски защипало.

– Спасибо, что рассказали мне, – наконец произнесла она.

А Ирена Генриховна грустно улыбнулась.

– Ты имеешь право знать правду. Ты хорошая девочка, Женя. Стас с тобой изменился. Пока что совсем чуть-чуть, но это уже заметили такие старожилы УСК, как я. Ему нужен был кто-то, кто не задает лишних вопросов и на кого он бы мог рассчитывать. Я надеюсь, правда о том, что пришлось пережить Стасу, поможет тебе стать для него настоящим другом.

Женя кивнула. Рассказ тяжелым грузом лег на ее сердце. Ей было бы проще, не испытывай она к колдуну чувств, но теперь уже ничего не поделаешь. И если он пожелает, девушка была готова помочь ему справиться с этой травмой. Пусть даже как друг. Тогда, думая о своем, она не заметила, как Морана ушла. Обнаружив, что осталась одна, Женя даже подумала, а не привиделось ли ей это все. Потом она еще долго размышляла об истории Стаса, который открылся совершенно с иной стороны. Сильный, смелый, закаленный горем, не сломавшийся. Девушка не знала, чего ему это стоило, но, может, когда-нибудь он расскажет об этом. Позже колдунья изучила это дело. Убийцы Саградовы похищали мужчин определенного типа внешности, потому что так выглядел упырь, обративший их в монстров. Болезненное и мучительное превращение сломило двух молодых парней, сделав из них неуравновешенных монстров. В конце концов они уничтожили своего создателя, но не смогли остановиться и продолжали ему мстить, похищая и убивая похожих на него людей.

Вынырнув из своих воспоминаний, Женя осознала, что прослушала последнюю часть разговора между Стасом, Даном, Алисой и Марком. Но к ней они не обращались, и девушка сделала вывод, что ее участие в беседе не требовалось. Она украдкой следила за Стасом. Он был одним из немногих в УСК, кто одевался следуя офисному дресс-коду, хотя это было не обязательно. В его одежде преобладали оттенки синего и серого, а фасон брюк колдун подбирал так, чтобы одежда не стесняла движения, если приходилось «выезжать в поле». Стас всегда закатывал рукава рубашки чуть выше локтя, оголяя жилистые руки с крупными выпуклыми венами под светлой кожей цвета слоновой кости.

А еще он был смел, уверен в себе и опытен, в отличие от Жени, которая в УСК провела без году неделю. И хотя Лаврентьев никак не показывал, что между ними зияла пропасть, а Жене часто принадлежали удачные идеи, продвигающие расследования вперед, девушка все равно чувствовала себя неловко. Ей становилось грустно, когда она думала о том, что ничего не может дать Стасу, даже если вдруг случится чудо и он обратит на нее внимание.

Усилием воли Женя заставила себя вернуться в реальность и сфокусировать внимание на разговоре, который вот уже десять минут шел без ее участия.

– Дан, Алиса, вы поедете со мной в «Серого волка»…

– Стас, возьми лучше Марка и Алису, а я останусь здесь, – перебил его Драгунов. – У меня лучше получается работать с бумагами.

– Это правда, – хихикнула Алиса. – Дан редко выходит «в поле». Только когда надо допросить симпатичную девушку-свидетеля…

С помощью колдовства Драгунов метнул в нее скомканную в шарик бумажку, но Марк перехватил снаряд на полпути.

– Я бы попросил!.. – грозно предупредил он, но в зеленых глазах сверкали искорки веселья.

Алиса засмеялась.

– Ладно, Марк действительно может нам помочь. У него есть… особое чутье, – уже серьезно сказала девушка.

– Как скажете. Длаки вряд ли нападут, но показать им, что мы можем за себя постоять, не помешает.

Женя уже знала, что Марк, хотя и не был «усиком», как презрительно называли сотрудников некоторые гражданские, но прошел все пять лет учебы в Академии УСК. Девушка вздохнула – она снова на вторых ролях. Пора бы, наверное, уже привыкнуть?

– Женя?

– Что?

– Останься, пожалуйста, с Даном. Если мы не вернемся до конца рабочего дня, не задерживайтесь.

– Хорошо, Стас, – она улыбнулась ему, хотя в груди болезненно защемило.

В глубине души Женя догадывалась, что старший товарищ просто ее бережет, пока она не наработает опыт и не заматереет. Но чего он боялся?! У нее пять лет училища за плечами! Снова появилось горячее желание доказать, что она готова к опасностям, что она – полноценная напарница, а не украшение кабинета. Но как это сделать, если ей в который раз даже шанса не дают себя проявить!

Драгунов

Когда за колдунами закрылась дверь, улыбка Жени моментально испарилась. Дан это заметил, но ничего не сказал. Он придвинул к себе папку с делом и принялся искать нужные страницы. Иногда он делился каким-то замечанием с Женей, но на каждую его фразу она отвечала лишь одним словом – «возможно». А Драгунов, дойдя до нужной страницы, поднял голову и в упор посмотрел на свою невольную напарницу.

– Женя, послушай, – начал он внезапно, – что происходит?

Девушка с недоумением на него взглянула. А Дан, установив зрительный контакт, продолжил:

– Мы же ознакомились с твоим личным делом, ты отличный сотрудник, и у тебя прекрасный послужной список. За полгода раскрыть четыре дела – немногие на это способны! Я посчитал, что у нас сложится классная команда, но сейчас ты как будто совсем не заинтересована в работе.

Говоря все это, Драгунов понимал, что для Жени он фактически незнакомец. Никто. Не друг, даже не враг – словно прохожий, который случайным образом оказался рядом. Но иногда именно такому человеку можно было довериться. Дан был чужим, и в этом было его преимущество. Он никого не знал в этом городе, в этом Управлении, а значит, все, что Женя скажет ему, никогда не уйдет дальше них двоих.

И сама колдунья это, похоже, тоже понимала. В первую секунду в ее глазах вспыхнула злость, но по мере того, как к девушке приходило понимание, это чувство уступало грусти. Дан видел, что она колеблется. Конечно, она могла промолчать и закрыться, но Драгунову почему-то всегда очень легко было вызвать на откровенность даже посторонних людей.

Женя вздохнула и отвела взгляд.

– Зачем я вам? Вы тут и сами неплохо справляетесь.

Она откинулась на спинку кресла и запрокинула голову. Дану показалось, что она пытается сдержать слезы, но он мог ошибаться.

– Ты действительно так считаешь?

– А что?

– Это ведь неправда. Я не знаю, в чем дело, но с тех пор, как мы приехали, ты все время молчишь, хотя мы никогда не демонстрировали пренебрежение тобой. Расскажи мне, что не так. Может, я смогу помочь.

Она молчала несколько минут. Дан уже решил, что разговор бесполезен и девушка не станет ему открываться. Но она внезапно выпалила:

– С тех пор, как вы приехали, я стала ему не нужна.

– Стасу? – удивленно переспросил Драгунов.

Женя кивнула, закусив губу.

– Раньше он вел себя иначе. Всегда спрашивал мое мнение, давал понять, что я для него не просто коллега, а напарница и опора. А сейчас как будто ему больше вы интересны – ты, Алиса, Марк.

Драгунов слушал ее, сведя вместе ладони. Для них с Алисой с первой минуты стало очевидным то, что Стас нравился Жене далеко не как друг или напарник. А вот что испытывал к девушке сам колдун, никто из них не знал наверняка: Лаврентьев слишком хорошо скрывал свои истинные чувства. Но Дана слова Жени натолкнули на одну мысль.

– Может, в этом все и дело? – спросил колдун. – Он начал привязываться к тебе, но почему-то боится этого. Стас пытается отгородиться, но при этом по какой-то причине не хочет объясняться. Ты ведь знаешь его, подумай, что могло заставить его так резко от тебя отвернуться.

Женя медленно повернулась к Драгунову и замерла, не сводя с него взгляда. А потом судорожно кивнула.

– Да. Возможно, ты прав. А ведь так и есть…

Дан склонил голову, удовлетворенно усмехнувшись. Он не желал знать, что случилось с Лаврентьевым, отчего тот вынужден теперь прятать свои чувства и пытаться их контролировать. Важнее было то, что разговор помог Жене понять происходящее.

– Только я не уверена, что он мог ко мне привязаться, – вдруг призналась она.

– Почему же? Это неизбежно, если между людьми нет ненависти или неприязни. В остальном – когда-нибудь напарники все равно начинают сближаться, становятся друзьями или даже возлюбленными.

– А вы с Алисой?.. – И девушка тут же себя одернула: – Прости, наверное, это не мое дело.

– Ну почему же, – ухмыльнулся Драгунов, – это не секрет. Она поначалу была со мной очень осторожна, боялась, что я в нее влюблюсь. Но она совершенно не в моем вкусе, и когда я узнал о ее опасениях, долго смеялся. Мы подружились. Да и вообще я предпочитаю не заводить на работе романы, лично мне тяжело двадцать четыре на семь быть с моей парой рядом.

Женя слегка улыбнулась.

– Забавно. Но Стас, он… Знаешь, по нему никогда не поймешь, что он чувствует. Мы проводили с ним время и вне работы, нечасто, но все же. Куда-то ходили, и, хотя это всегда было совершенно по-дружески, я чувствовала, что он не подпускает меня ближе. А ты говоришь, что он привязался ко мне.

– Здесь нет противоречий, – успокоил ее Драгунов. – Человек не всегда властен над своими чувствами. Он может пытаться их контролировать, не показывать, но бывает, что он ничего не может с ними сделать. В пользу его симпатии говорит и то, что Стас не попросил Муромцева дать ему другого напарника.

– Я понимаю.

Женя ненадолго задумалась, и Дан почувствовал, что она хочет сказать что-то еще. Он не торопил, чтобы девушка могла собраться с мыслями. Наконец она спросила:

– Почему он не взял меня сегодня с собой?

– Я могу предположить, – Драгунов потер переносицу кончиками пальцев, – что он просто тебя бережет – пока. Возможно, то место, куда он отправился, полно врагов или тех, кто может попытаться тебе навредить. И Стас считает, что этим он может поставить тебя под удар. Не принимай это на свой счет, просто дай ему время. Он не считает тебя слабой, просто пока что оберегает.

Женя кивнула. Драгунов не знал, насколько ей стало легче, но надеялся, что смог хоть чем-то помочь. Он дал ей еще немного времени, чтобы обдумать сказанное, а потом бодро проговорил:

– Ну, с этим разобрались, а теперь давай к нашему делу. Меня лично все никак не оставляет мысль о причастности убийцы к смертям офицеров СС. Ты местная, может, вспомнишь что-нибудь из истории края, касающееся дел нацистской Германии?..

Алиса

Кафе «Серый волк» располагалось на улице Куйбышева. Алиса знала, что совсем неподалеку находится квадратно-конструктивистское здание математического факультета Балтийского федерального университета. Студенты, конечно, вряд ли знали о «Сером волке», если, конечно, не были длаками-бандитами.

– Удачно они выбрали место, – пошутила девушка. – Можно вербовать молодежь, приглашая их выпить кофе.

Стас усмехнулся. Сегодня он был за рулем служебной машины, лишенной каких-либо опознавательных знаков. Даже номер у нее был обычный, гражданский, без всяких скрытых аббревиатур.

Алиса и Марк расположились на заднем сиденье и украдкой держались за руки. Марк откинулся на спинку и закрыл глаза, а вот Алиса разговаривала со Стасом.

– Почему ты не взял с нами Женю? – спросила она, когда автомобиль выполз на улицу Черняховского, оставив позади площадь Победы.

Стас поджал губы и ответил не сразу, будто раздумывая, что сказать.

– Я считаю, что ей пока рано светиться в таких… кругах, – наконец произнес он. – Она всего полгода в УСК, пусть сначала поднатореет в обычных допросах.

– Но она очень хочет себя показать! Неужели ты не видишь?

– За кого ты меня держишь, Алиса? – Стасу, похоже, упрек не понравился. – Конечно, я все вижу. Мне нравится ее энтузиазм, он… заразителен. Но именно это может погубить Женю. И не только ее. Сначала она должна научиться вести себя более скрытно и спокойно.

– Ты хочешь убить в ней эмоции от того, что она делает?

К удивлению Алисы, на этот вопрос ответил Марк:

– А разве не это делает УСК? Посмотри хотя бы на себя. Ты была совсем другой, когда училась. А твой Драгунов? Держу пари, с ним случилось то же самое.

– Но энтузиазм в работе вовсе не плох. Он необходим! Следователь-сухарь никогда не добьется успеха!

– Энтузиазм на грани фанатизма, – поправил себя Марк, – это неправильно. Для УСК делать из фанатиков нормальных и адекватных следователей – обычная практика, здесь нельзя быть слишком рьяным. Либо нужно уметь очень хорошо себя контролировать, но вряд ли на это способен кто-то статусом ниже Ягиной или Муромцева. Стас прав, это может убить. Как там было? Холодная голова и горячее сердце?

– Это девиз ФСБ, – проворчала Алиса.

– Без разницы, – ухмыльнулся Марк, – вы же тоже силовики, только магические. Не волнуйся за Женю, она станет отличным сотрудником, как только поймет, чего может стоить лишняя инициатива.

– Какой ты умный! – съязвила Алиса.

– Просто на парах по профессиональной психологии я слушал преподавателя, а не досматривал сны. – Марк показал ей язык и скорчил рожицу.

Девушка ткнула его кулаком в плечо, а потом подняла глаза и наткнулась на взгляд Стаса в зеркале заднего вида. Он наблюдал за ними с усмешкой.

– Ты так говоришь, будто знаешь Женю, – сказал старший колдун Марку.

– Я просто умею наблюдать.

Он замолчал и, вновь откинувшись на спинку сиденья, закрыл глаза и расслабленно выдохнул, собираясь насладиться спокойствием последних минут поездки.

Если не знать, где находится кафе «Серый волк», найти его было непросто. Над узкой, убегающей в подвал лестницей висела невзрачная вывеска в виде потрескавшейся деревянной пластины. На ней в стиле трайбл был изображен контур головы волка.

Оставив машину на парковке рядом с торговым центром, колдуны пересекли тротуар и спустились по узким бетонным ступеням. В само заведение вела самая обычная металлическая черная дверь с потертой серебристой ручкой. Стас открыл ее без всяких проблем. Похоже, длаки были не против гостей, раз не наложили на вход защиту. Интерьер был выполнен в славянском стиле. В душном помещении теснились тяжелые столы из темного дерева с широкими скамьями перед ними, стены из бревен украшали пучки сухих трав и цветов, вышитые традиционными орнаментами ширинки, керамические панно, горшки на полках, оленьи рога, коллекция шкурок мелких животных. Играла негромкая русская фолк-музыка.

Несколько столов в кафе были заняты, но гости за ними едва ли обратили внимание на новых посетителей, занятые своими делами и общением. За темной стойкой маячил бармен, худой и высокий парень.

– Он обращается волком, – тихо проинформировал Марк.

Алиса кивнула в ответ, и колдуны заняли свободный стол. Льняная скатерть, вышитая красно-черными славянскими орнаментами, была чистой и свежей. Через минуту к столу подошел официант, щуплый кудрявый паренек.

– Иван-чай нам, пожалуйста, – попросил Стас, – и передайте Клыкову, что к нему пришел Лавр.

В глазах официанта мелькнуло смятение, но он отрывисто кивнул и отошел.

– И этот – тоже волчонок, – беззаботно бросил Марк, оглядывая помещение.

Стас, не понимая, о чем говорит колдун, свел брови и покачал головой, а Алиса, пряча улыбку, спросила:

– Клыков? Дай угадаю, фамилию он сменил, когда паспорт получал?

– Почти, – усмехнулся Стас, – чуть позже, лет в двадцать пять, когда в местную банду волков влился. Сам он давно завязал с криминалом, но держит это заведение для того, чтобы свои могли в безопасности обсуждать делишки. А еще у него есть выход на эту самую банду. Уверен, именно с ними поссорилась Краса. Ну или с их конкурентами, это не важно.

– Калининградские длаки до сих пор поделены на Волков, Лис и Кабанов? – спросила Алиса, водя пальцами по узору на скатерти.

– Да. И этот порядок, похоже, менять никто не собирается. Тем более что Волки крепко держат власть над городом в лапах, а Лисы и Кабаны еще не зализали свои раны.

– Волки, Лисы и Кабаны? – спросил Марк.

– Три самые крупные группы длаков в области, – объяснила Алиса, – в девяностые у Лис с Кабанами была тут настоящая война за влияние в городе. Банды буквально шли стенка на стенку. Иногда страдали горожане, хотя у обеих групп было строгое правило – не трогать тех, кто не относится к бандам.

– УСК пытались бороться, арестовывали их авторитетов, но на их место быстро приходили новые, – добавил Стас. – Это было похоже на битву с наводнением или ураганом. Последней каплей стала перестрелка на площади Василевского. Длаки совсем обезумели, пострадало много гражданских. Тогда Муромцев собрал Совет, это было беспрецедентно! Вештицына и Верлиокин заняли его сторону, вместе они добились от Горынычева, чтобы он навел порядок в своей верви.

– Помогло?

– В целом – да. По крайней мере в городе стало спокойно. Зато за городом, в лесах и на лугах, стали находить тела погибших Лис и Кабанов. Но это уже были внутренние дела длаков и Горынычева. А к середине двухтысячных они вообще едва друг друга не истребили, и тогда Горынычев взялся за дело жестко. Он пригрозил, что выгонит их из города, а в лесах длакам было не особенно интересно, ведь деревья не станут покупать у них услуги и вести с ними дела. Теперь и Лисы, и Кабаны рвут глотки за столами переговоров, а вооруженные столкновения хоть и не прекратились совсем, но все же стали очень большой редкостью. Но это не все. Пока две группы друг друга уничтожали, за этим в сторонке наблюдали Волки. Их тут всегда было меньше, так что война соперников оказалась им только на руку. И пока Лисы и Кабаны были заняты, серые потихоньку захватывали город. Они, в отличие от собратьев, действовали мягко и уговорами. Их тактика себя оправдала, особенно на фоне перестрелок и смертей гражданских. Так что теперь Волки в городе всем заправляют, хотя они до сих пор в меньшинстве.

– Весело у вас тут было, ничего не скажешь, – усмехнулся Марк.

– Ага, ты лучше нам про упырей с Автозавода расскажи! – подколола его Алиса, намекая на события в Нижнем Новгороде, откуда Марк был родом.

– Как-нибудь в другой раз, – ухмыльнулся колдун.

Официант принес им пузатый чайник с тремя чашками и расставил их на столе. Затем сказал:

– Владимир Михайлович просил передать, что подойдет через минуту.

– Спасибо, – отозвался Стас.

Когда чай немного настоялся, Лаврентьев разлил напиток по чашкам. Цвет у него был как у темного янтаря. От чашек поднимался пар и терпкий запах. Алиса взяла свою, немного отпила и уже вернула на стол, когда дверь справа от стойки открылась и в обеденный зал вышел высокий крепкий мужчина с густой каштановой бородой и длинными волосами, заплетенными в косу. Тяжелые ботинки стучали по деревянному полу, пока он шел к столу, занятому колдунами.

Наконец Клыков опустился рядом с Марком, напротив Стаса. В тот же миг вокруг сгустилось напряжение.

– Привет, Лаврик. Зачем пожаловал ко мне?

Черная футболка обтягивала округлые плечи и крепкую грудь длака. На запястьях он носил кожаные браслеты с тиснением в виде волчьих голов. На серебряной цепочке висел медальон с похожим дизайном. Ремесленник, создававший украшения, явно намеренно сделал оскаленные клыки волков длиннее, чем они были на самом деле.

– Привет, Володя, – отозвался Стас. – Это мои коллеги, Алиса и Марк. Владимир, хозяин заведения.

Длак скользнул взглядом по колдунам, кивнул им и как будто тут же потерял к ним интерес. Похоже, его не смущало, что Лаврентьев захотел поговорить в присутствии посторонних.

– Чаю? – предложил Лаврентьев, но длак покачал головой.

– Говори уже.

– До нас дошли слухи, Володя, что кто-то из ваших недавно поссорился с колдунами. Так сильно, что одного из них убили. Варвара Краса, может, слыхал, из местной колдовской аристократии. Вот, проверяем.

– Из наших? Ты уверен?

– Не уверен. Может, ваши, а может, чужие. Я знаю только, что кто-то из длаков. Краса сама такую фразу бросила. У тебя наверняка есть выход на кого-то, кто может знать, что ваши пушистики с колдунами не поделили.

Клыков ответил не сразу. Несколько минут он смотрел в точку над правым плечом Стаса, словно обдумывая его слова. Алиса украдкой разглядывала волка, отмечая детали внешности – высокий лоб, точеные скулы и пухлые губы. Наконец длак перевел взгляд на Лаврентьева.

– Я узнаю, – пообещал он, – и сообщу тебе. Если это кто-то из наших, то организую вам встречу.

– Договорились. Буду ждать. Спасибо.

И длак, кивнув, вышел из-за стола. Через минуту он исчез за дверью справа от барной стойки, а колдуны за столом расслабились. Не то чтобы они боялись Клыкова, скорее Алиса и Марк просто не знали, что от него ожидать. Марк так и вовсе видел его звериную ипостась.

Колдуны в молчании допили чай и поднялись.

– Они что-нибудь скрывают? – спросила Алиса у Марка, когда они вышли на улицу.

– Удивительно, но нет! Вообще ничего. Впервые вижу, чтобы подобные персонажи были чисты как слезинка… Минус работа для местного УСК, ха! Только за дальним столом сидел нечистый.

– Нечистый?

– Да. И я не знаю, какого он вида. Ну то есть то, что он из демонов, я тебе гарантирую, а вот из каких именно – не скажу. Странная у него истинная форма.

– На что похоже?

– Ни на что.

Алиса недоверчиво посмотрела на Марка, но тот пожал плечами и покачал головой. Лаврентьев и вовсе не слышал их диалога: еще в помещении кафе он достал смартфон и кому-то позвонил. Весь путь до машины он разговаривал, не обращая внимания на спутников.

И хотя слова Марка звучали странно, Алиса не стала придавать им большого значения. Нечистый пришел в логово длаков, и ему могла потребоваться дополнительная магическая маскировка. Он не нарушал закон, не попирал порядок, просто вел какие-то свои дела. Его не в чем было подозревать. А за необычный вид и использование колдовства, если оно никому не вредило, УСК никого не арестовывало.

Девушка перевела тему:

– Слушай, Марк, родители хотели с тобой познакомиться. Они, кстати, уезжают на отдых через два дня, так что ты можешь на время расследования переехать к нам и жить со мной…

На губах колдуна расцвела довольная улыбка. Он вдруг взял Алису за плечи и притянул к себе, а потом крепко обнял, закрыв глаза и зарывшись носом в ее волосы.

– С удовольствием с ними увижусь, когда им удобно? И идея с переездом просто супер!

– Приглашали завтра, – ответила девушка, не замечая, что улыбается.

Она прижалась к груди Марка и услышала, как мерно бьется его сердце. Внезапно Алиса осознала, до чего же сильно ей хочется просто остаться наедине с ним, чтобы не было работы и вообще никого вокруг. Только он, его объятия и прикосновения. Марк, словно услышав ее мысли, вдруг сказал:

– А давай сегодня куда-нибудь сходим, а вечером ко мне в номер?.. Проведешь со мной эту ночь.

Отстранившись, Алиса лукаво взглянула на колдуна.

– Как насчет… всех ночей?

В ответ он засмеялся:

– Ну мы же как раз к этому и стремимся? И у нас даже что-то получается.

Девушка ответила ему смехом.

– Эй! – внезапно услышали они оклик Стаса.

Он стоял у машины, ожидая их. Алиса взглянула на время – возвращаться в Управление уже не было никакого смысла.

– Мы сами доберемся, – сказала девушка Стасу. – Ты домой?

– Да, сейчас сразу поеду. Жене я позвонил, она передаст Драгунову, чтобы не ждал нас.

– Спасибо. Ну пока. Если что-то случится… А я надеюсь, ничего не случится, звони.

Лаврентьев усмехнулся.

– Конечно.

Он исчез в салоне машины, а Алиса и Марк, взявшись за руки, пошли в сторону площади Василевского: колдун попросил девушку показать ему «круглую краснокирпичную башню у озера» и рассказать, что это за архитектурный памятник такой.

Алиса была только за – устроить небольшую прогулку. В конце концов, она сотрудница УСК, и в любой момент на нее может свалиться непредвиденная работа. И девушка считала, что нужно использовать любую свободную минутку для того, чтобы жить. По долгу своей службы Алиса не раз видела смерть, еще в Академии их учили воспринимать страшные вещи без лишних эмоций. Это не значило, что Алиса не сочувствовала убитым и пострадавшим. Но она приняла и осознала, что, несмотря на все это, имеет право на собственные жизнь и счастье. В конце концов, скольких защитили и спасли она и ее коллеги?

Вот и сейчас она позволила себе отвлечься от работы, забыть на несколько минут о страшной участи колдуньи Красы и просто наслаждаться спокойной минутой в компании любимого человека. Вечер опускался на город, солнце садилось, окрашивая зеленые верхушки деревьев янтарными всполохами, а над Верхним озером кружились чайки.

Алиса улыбнулась, взглянув на Марка, а он, притянув ее к себе, поцеловал девушку в висок.

Стас

Добравшись до Управления, Стас не стал заходить в офис – просто сдал служебный автомобиль, а затем отправился домой пешком, потому что любил иногда прогуляться, если оставались силы после рабочего дня.

Стас жил в Сельме, городском районе, практически полностью состоявшем из жилых комплексов. Высотки теснились рядом, заглядывали друг другу в окна, а в часы пик район походил на растревоженный муравейник: люди возвращались домой после работы, бежали в супермаркеты или на рынок, чтобы успеть до их закрытия. Машины ползли по забитым улицам в поисках поворотов в свои дворы.

Стасу здесь нравилось – этот район был абсолютно не похож на тот, где раньше он жил с семьей. Эта гигантская разница помогла ему когда-то не погрузиться в депрессию, хотя смена места никак не повлияла на чувство вины. Через несколько месяцев после того, как жена и сын вернулись из больницы, Алина и Стас развелись. Она забрала ребенка и уехала «как можно дальше отсюда», а колдун не возражал. Для них действительно будет безопаснее, если они оборвут все контакты. Стас совсем не скучал по бывшей жене, но вот с сыном он бы очень хотел видеться. И понимал – не стоит, ведь именно из-за него упырь Саградов похитил семью и угрожал их убить. С Алиной он договорился, что не будет пытаться выйти на связь с ребенком, чтобы не подвергать его опасности.

Этот инцидент до сих пор оказывал влияние на судьбу колдуна. Коллеги по УСК уважали и ценили его за профессионализм и готовность прийти на выручку, но они не понимали его, и Стас знал, что его личная жизнь, а точнее почти полное ее отсутствие, частенько становится объектом их обсуждений: после отъезда жены и сына он так и не завел новые отношения.

Стас не упускал возможности вступить в мимолетную связь с незнакомками, отвечающими ему на флирт, некоторые из них и вовсе делали первый шаг сами. Но колдун никогда не называл им своего настоящего имени и утром исчезал раньше, чем девушка успевала проснуться. Все пять лет с того момента, как за бывшей женой и сыном закрылась дверь, Стас не позволял себе даже думать о том, чтобы завести новую семью, – было бы крайне безответственно подвергать ни в чем не повинных людей смертельной опасности, как это уже случилось с его близкими. Он привык к одиночеству, не страдал от него и даже нашел в нем неоспоримый плюс: отсутствие проблем и головной боли из-за ответственности за других.

Пустая квартира в безликой жилой высотке встретила Стаса бархатным теплом и мягким полумраком из-за закрытых на день занавесок – так комнаты не нагревались от лучей летнего солнца. Колдун закрыл за собой дверь, а потом переоделся в домашние брюки, решив не надевать футболку – в квартире было душновато. В ванной он умылся, оросив лицо и руки до локтей прохладной водой. Интересно, как дела у Драгунова? Пришел ли он к каким-нибудь выводам, пока в сотый раз копался в бумагах? Завтра будет ясно.

Стас вышел на кухню и встал у окна: внизу по кругу ползли разноцветные автомобили, напоминавшие мелких насекомых. Внезапно спортивные часы на руке завибрировали. Колдун бросил взгляд на дисплей и увидел, как по нему бежит текст сообщения от Клыкова:

«Нашел ребят. Готовы встретиться и поговорить. Сегодня в полночь за зданием вокзала Холлэндербаум – это с Буткова направо. Геометка…»

Стас смахнул по экрану, закрыв сообщение. Ничего себе, быстро Клыков справился! Колдун покачал головой: он не ждал результата раньше середины завтрашнего дня. Похоже, в этот раз расследование шло по верному пути и у длаков действительно есть что рассказать.

Колдун снова посмотрел на часы. Успеет еще вздремнуть часок перед ночными приключениями.