Глава 1

Август

В машине находилось трое: двое парней на переднем сидении и девушка на заднем. Это были Кезон, его лучший друг Дэн и невеста Дэна – Маша. Сейчас в темноволосом парне в солнцезащитных очках сложно было узнать мировую знаменитость. Его даже звали теперь не Кезон, а Кирилл. Это было его настоящее имя.

Они ехали по вечернему городу, который постепенно остывал от дневной жары. Закат еще не наступил, и свет в домах пока не зажегся, однако постепенно улицы накрывала прохладная тень, а стекла окон и витрин золотило медленно садящееся солнце. В салоне играла тихая музыка, терпко пахло свежим кофе и цветами, которые лежали на заднем сидении. Это были алые розы с длинными стеблями, без обертки, перетянутые простой белой лентой. Штук двадцать, не меньше. Красивые и благородные. Рядом с розами лежала профессиональная камера, на которую Кирилл собрался увековечить то, как будет делать предложение Наташе. Он впервые за много лет делал что-то не для публики, а для них самих. Для нее и него.

Наверное, он должен был сделать ей грандиозное предложение. Эффектное – в его стиле. С вертолета, например, – взлететь и попросить ее посмотреть вниз, чтобы она увидела огромную надпись на земле с предложением руки и сердца. Или на концерте «Лордов», на сцене, на глазах многотысячной толпы, которая будет реветь от восторга. Или на океанском побережье, в прекрасном месте, украшенном цветами и лентами.

Кирилл любил быть в центре внимания. Любил чужие взгляды, наполненные восхищением. Любил шоу. Предложение таинственной невесте из России – отличная идея для этого самого шоу. Еще пару месяцев назад Кирилл с радостью согласился бы с этим. Однако сейчас все стало иначе. В нем что-то перевернулось. Он будто бы сам себя перерос – свои эмоции, свои принципы, свои взгляды. Теперь ему хотелось не шоу, а уюта и тишины. Щемящей чертовой нежности, от которой внутри будто молотом долбит. Тепла, которого в нем почти не осталось. Понимания.

Он сделает ей предложение без всякого шума, так, как она мечтала. Внезапно и романтично. Кирилл был уверен, что Наташа оценит его поступок. Она вообще ждет его только завтра и не знает, что он прилетел и теперь едет к ней. Лапулю ждет сюрприз. Наверняка у нее глаза будут с квотер[1], когда он появится на ее балконе. Или как там правильно говорится? С пять рублей? По пять рублей? Кирилл переехал в США подростком, и, хотя любил свой родной язык, со временем кое-что забывал. Даже ловил себя на мысли, что думает часто на английском, которым почти в совершенстве овладел. У него даже акцента практически не было.

Думая о своей рыжеволосой девочке, музыкант ухмылялся.

– План такой – мы приезжаем к дому Наташи, я поднимаюсь на автокране к ее балкону и делаю ей предложение, а ты снимаешь, – в который раз напомнил он Дэну – широкоплечему и темноволосому парню, сидящему за рулем.

Дэн улыбнулся – на щеках появились очаровательные ямочки – и убрал руку с руля, чтобы стукнуться с Кириллом кулаками.

– А если она не появится на балконе? – спросил Дэн.

– Тогда я просто залезу к ней в квартиру, подкрадусь сзади, закрою глаза ладонями и нежно что-нибудь прошепчу на ушко, – хмыкнул Кирилл.

– Отличный план, братишка.

– Я старался.

Дэн был лучшим другом Кирилла с самого детства и всегда помогал ему. Наверное, единственный из всех. Узнав, что Кирилл женится, Дэн прилетел из другого города, чтобы встретиться и помочь сделать предложение Наташе. Вместе с ним прилетела и его невеста Маша, которая сейчас сидела на заднем сидении и залипала в телефон[2]. Рядом с ними Кирилл был не рок-звездой и не знаменитостью с самомнением до Венеры и бешеной популярностью. Он был простым парнем. Тем, кто скучал по обычной жизни. Тем, кого тянуло в родную страну. Тем, кому хотелось простого человеческого счастья.

– Отличный план? – скептически изогнула бровь Маша – стройная миловидная девушка со светлыми волосами, собранными в низкий хвостик. – Если бы мне кто-то в пустой квартире глаза закрыл, я бы его сковородкой огрела, а потом бы разбиралась, что да как.

– Ты у нас вообще уникальная, – заверил девушку Кирилл, знающий ее боевой характер. – Наташа сама так хотела. Я просто запомнил.

– Ты уверен?

– На все сто.

– На сто глупостей из ста, – проворчала девушка и снова уставилась в экран телефона. – Ой, тут опять про тебя пишут! В смысле, про тебя все время пишут, но такого я еще не читала… Твои поклонницы приехали к звукозаписывающей студии «Лордов» и устроили нечто среднее между пикетом, митингом и шествием плакальщиц. – Маша захихикала, Дэн улыбнулся, а Кирилл лишь поморщился. Сумасшедшие фанатки достали его. Хотя, надо признать, среди них попадались и вполне себе хорошенькие. Такие, которых хотелось уложить на обе лопатки прямо на месте – а они ведь почти все были не против. Но, как заявил недавно гитарист Марс, все они достигли того возраста, когда нужно смотреть не только на красивую внешку, но и на отсутствие некоторых весьма специфических заболеваний. Выразился Марс, конечно, иначе – как всегда, вульгарно, но смысл остался тем же. И Кезон был с ним согласен. Он давно перерос то время, когда был готов провести ночь с любой зажигательной красоткой, а то и не с одной. Сейчас ему хотелось стабильности и спокойствия. Хотелось любви.

Настоящей.

Той, от которой мурашки по коже, а в жилах – обжигающая лава. Той, от которой хочется кричать в голос. Той, от которой хочется звезды с небес сорвать, если потребуется. Той, от которой на душе наконец становится спокойно и хорошо. Уютно.

Наташа пахла уютом.

Вспоминая свою рыжеволосую девушку, Кирилл невольно улыбнулся.

Он и сам не знал, что умеет так любить.

– А еще одна девица написала в твиттере, что сделает с собой что-нибудь, если ее любимый Кезончик женится, – продолжала Маша. – Это теперь куча пабликов форсит… Там такие мемы шикарные делают.

– Твои фанатки просто сумасшедшие, – покачал головой Дэн, не отрывая взгляд от дороги.

– Есть такое, – кивнул Кирилл.

– Какой кумир, такие и поклонницы, – буркнула с заднего сидения Маша.

– Ты тоже моя поклонница, – не преминул заметить Кирилл. Маша его музыку действительно очень любила.

– Я поклонница твоего творчества, дружочек, а не тебя. Знали бы все твои фанатки, какой ты на самом деле, все волосы бы себе повыдергивали от ужаса.

– Неправда, я классный, – сделал вид, что обиделся, Кирилл. – Это ты меня просто не любишь. Ревнуешь к моему зайчику, – потрепал он Дэна по волосам. Дразнить он любил.

Дэну позвонил водитель автокрана и сообщил, что вот-вот приедет. Да они и сами были уже недалеко от Наташиного дома.

– Черт, странно, но чувствую волнение, – вдруг признался Кирилл.

– Все пройдет отлично. У тебя все готово, все под контролем. Сделаешь ей предложение на закате. Сегодня он, кстати, красивым будем, – присмотрелся Дэн к небу.

– Бедная Наташа, – раздался сзади голос его невесты. – Заранее искренне ей сочувствую.

Кезон снова стал с ней спорить – по его мнению, он был лучше всех других мужчин. Маша за словом в карман не полезла, и в итоге Кирилл начал перечислять свои лучшие качества, дабы убедить девушку в своей неотразимости. Когда он дошел до пункта сорок девять, заявив, что умеет делать отличный кофе, Дэн свернул с оживленного широкого проспекта на узкую дорогу, ведущую к жилым домам. Это был район панельных десятиэтажек, построенных лет двадцать назад, заросший зеленью и живущий своей, какой-то особенной, тихой и мирной жизнью. В одном из таких домов жила сейчас та, за которую Кирилл мог душу отдать. Наверное, потому что только рядом с ней почувствовал – у него эта самая душа все же есть.

К дому они подъехали одновременно с автокраном, который должен был вознести его к балкону шестого этажа. То, что Наташа дома, Кирилл знал наверняка – переписывался с ней час назад.

Они вышли из машины. Кезон надел черную маску, которая закрывала половину лица, проверил, с собой ли кольцо, и подошел к водителю автокрана. А Дэн в это время вытащил камеру и открыл багажник. Оттуда едва не вырвались на волю разноцветные воздушные шарики – их была целая связка. Эту связку Дэн и вручил другу.

– Удачи, – улыбнулся Дэн. Кирилл, не удержавшись, ущипнул его за щеку – как в детстве.

– Был бы девчонкой, сделал бы предложение тебе, – сообщил ему он. Друг заливисто рассмеялся и похлопал Кирилла по плечу.

– Давай-ка без этого! – тотчас оттеснила Кирилла Маша и обняла своего Дэна – тот нежно поцеловал ее в щеку. – Даже если бы я была парнем, он был бы моим, понятно? А ты лети к своей Наташе. И сделай ее самой счастливой.

– Окей, – улыбнулся Кирилл. – Спасибо за помощь, ребята! Буду в долгу.

Он посмотрел на ее окна, но Наташи в них не было. Пока не было.

Кирилл оказался на специальной рабочей платформе автокрана, удерживая в руке связку шаров, что рвались теперь в небо. И начал неспешно подниматься.

– Цветы! Цветы забыл! – услышал он крик Маши. И буквально в последний момент успел выхватить розы. Разумеется, укололся – больно, до крови, и подумал, что Наташа – как эти розы. Красивая, хрупкая с виду, но за себя постоять может.

Второй этаж, третий… Кирилл вдруг почувствовал странное волнение. Какую-то непонятную тревогу в груди. Даже сердце стало биться чаще. А вдруг Наташа скажет «нет»? Вдруг она поняла, что не хочет быть с таким, как он? Вдруг он снова останется один?

Пятый этаж. Тревога усилилась. Это смешило и раздражало одновременно. Кирилл не волновался даже тогда, когда выступал со своей группой на самых больших стадионах. Чувствовал кураж и легкое волнение, не больше. А сейчас… Сейчас все было иначе.

Шестой этаж. На месте. Сердце билось об ребра так громко, что ему казалось, будто он слышит его стук.

Платформа неспешно приблизилась к незастекленному балкону Наташиной квартиры. Она снимала ее с недавних пор и говорила, что ей здесь нравится – отличный вид на запад. Кирилл, конечно, хотел, чтобы его девушка снимала другое жилье, комфортное и элитное, а лучше, чтобы она его и вовсе купила, ведь денег у него было много. Однако Наташа отказывалась от этого. Говорила, что сама может себя содержать. Она действительно была не такой, как все, и Кирилл искренне восхищался ее самостоятельностью и решительностью.

Наташа так и не появилась на балконе, словно не слышала шум автокрана. Кирилл решил, что она спит или принимает душ. И мысль о том, что сейчас он увидит ее после душа – свежую, с влажными волосами, падающими на обнаженную спину, пахнущую кокосовым гелем – моментально вскружила ему голову. Захотелось взять Наташу в охапку и унести в спальню, чтобы не смогла убежать. Уложить, целуя, придавить к расправленной кровати, чтобы она чувствовала тяжесть его тела, задрать руки над головой и удерживать их, не давая ей касаться его. Сделать своей.

Он вдруг отчетливо почувствовал вкус ее губ – горячих и требовательных. И сердце забилось где-то в горле – не от волнения, а от предвкушения и желания.

Она – его.

Хочет того или нет.

Кирилл глянул вниз – там собралась небольшая толпа, которая снимала его на телефоны. Дэн тоже снимал на камеру и, увидев, что Кирилл смотрит на него, помахал. Помахав в ответ и едва не упустив чертовы шарики, музыкант небрежно бросил розы на пол и привязал связку к рулю велосипеда, который стоял на балконе. А затем ловко перелез через перила. Страшно ему не было. Ему не было страшно в апартаментах небоскреба в Лос-Анджелесе и в пентахусе нью-йоркского отеля. Что ему эти шесть этажей? Пустяк.

Балконная дверь была открыта. Дул ветер, и из нее вырывались легкие занавески. Кирилл, взяв чуть потрепанный букет, вошел в дом. Он оказался в небольшом пустом зале – Наташа упрямо называла так гостиную. Здесь вкусно пахло свежевыпеченными блинчиками и – едва уловимо – ее духами. Нежными, весенними, прохладными. С цветочными нотками, но совсем ненавязчивыми. Мягкими. Сначала Кириллу казалось, что эти утонченные духи не подходят ей – яркой, самостоятельной, гордой. Но потом он понял, что они показывают ее истинное «я». Любящей и ласковой девушки.

Кирилл огляделся. Мебели в гостиной стояло немного, и ее нельзя было назвать новой, но она отлично гармонировала с недавно выкрашенными светлыми стенами. Наташа умела создавать уют из всего. На журнальном столике рядом с диваном, укрытым пледом, стояла чашка полуостывшего кофе, который Наташа, видимо, еще не допила. Кирилл без зазрения совести отпил из чашки. Он вообще любил воровать у нее еду. Чужая ведь вкуснее!

Раздался бой часов, и Кирилл вздрогнул от неожиданности. По сердцу ударило тревогой.

Что-то было не так.

Совсем не так.

Но что, Кирилл не понимал. Или не хотел понимать. Он все списал на волнение из-за ответа Наташи. Согласится она стать его или пошлет к дьяволу?

Кирилл зашел в спальню – Наташи не оказалось и там. Он огляделся. Спальня была еще меньше зала, а из мебели в ней были лишь кровать, комод и стойка для одежды, однако из распахнутого окна открывался шикарный вид на парк, над которым клонилось к западу солнце. Медные лучи падали на одну из стен, а ветер и здесь трепал занавески – уже лавандовые.

Кирилл хотел было выйти, но увидел на кровати домашнюю футболку Наташи в стиле оверсайз: свободную и легкую. Такие футболки доходили до середины ее бедер, и Кирилл, когда они жили вместе, то и дело пялился на ее ноги: стройные и загорелые. Ее ножки чертовски его заводили.

Словно поддавшись внутреннему порыву, Кирилл взял белоснежную футболку и зарылся в нее носом, вдыхая знакомый теплый аромат женского тела и духов. Он безумно скучал. Представлял ее себе каждую ночь. Ждал встречи.

Что-то явно было не так.

Эта мысль вновь промелькнула в его голове, но исчезла.

Положив футболку на место, Кирилл вышел из спальни и направился к ванной комнате – скорее всего, Наташа должна быть там. И наверняка она не закрылась. Зачем закрываться, если ты живешь один? Он зайдет к ней в ванную и…

Кирилл осекся. Понял вдруг, что так смущало его. Тишина. Вот что было не так. Не было слышно шума воды, шагов, голоса. Не было ничего слышно. В доме, где находится человек, такого не может быть. Если только Наташа специально не спряталась, конечно же! Она вполне могла увидеть его из окна и решить с ним поиграть. Кирилл вышел из ванной комнаты и направился в кухню. Сердце колотилось как сумасшедшее от плохого предчувствия.

– Наташа? – с затаенным страхом позвал он девушку по имени. – Ты здесь? Лапуля, перестань играть, выходи. Я скучал по тебе. Правда.

На кухне тоже никого не оказалось. На столе высилась горка блинчиков, которые девушка, судя по всему, пекла совсем недавно, – они были все еще теплыми. К их запаху, правда, примешивался еще один запах. Странный, тягучий, неприятный. Кирилл не мог понять, что это за запах, пока не заглянул за стол. На полу, между столом и стеной, блестела лужица крови. Она еще не успела свернуться, и именно ее тяжелый запах почувствовал Кирилл.

Кровь была не только на полу. Ею забрызгали стену, а на подоконнике оставили кровавые отпечатки пальцев.

Здесь произошло что-то страшное.

Увидев кровь, Кирилл остолбенел. Перестал дышать на мгновение, и собственный пульс перестал слышать – его сковал ужас. Цветы выскользнули из его ослабевших пальцев и упали на пол, прямо в кровь, запачкав нежные лепестки и белую ленту. Кровь оказалась темнее, чем розы.

Страх. Тошнота. Шок.

Темнота перед глазами.

Сдавленный женский крик, тающий в тишине.

Сердце пропустило пару ударов и снова забилось. Да с такой силой, что, казалось, сейчас пробьет ребра. Ужас не отступал. Сковывал, душил, наполнял собою.

– Наташа, – с трудом выдохнул Кирилл. – Наташа… Наташа!

Его голос креп и становился все громче. В нем сквозило отчаяние. До него вдруг стало доходить, с чем или с кем может быть все это связано. Он не предусмотрел этого. Не защитил ее. Урод. Ничтожество.

Заметив кровавый след на полу, Кирилл бросился в прихожую. Только там след обрывался. Да и Наташи там не было. Дверь оказалась не закрытой, а аккуратно захлопнутой, и ее светлое полотно тоже было испачкано кровью.

Кирилл выглянул за дверь. На лестничной площадке никого не было. И следов крови тоже не было. Не было ничего, связанного с его девушкой. Он хотел уже броситься вниз, как услышал знакомую до боли музыку. Раздались первые аккорды «Архитектора», одной из самых первых песен его группы, которую он собственноручно поставил Наташе на телефон в качестве мелодии звонка. Музыка раздавалась откуда-то из прихожей. Кирилл нашел телефон Наташи на верхней полочки в шкафу. Его словно специально там оставили.

Звонили с неопределенного номера, и Кирилл некоторое время, тяжело дыша, смотрел на экран, прежде чем решиться ответить. Его сердце тонуло в вине и страхе.

А вдруг он услышит сейчас то, что боится услышать больше всего? Вдруг ему скажут, что ее больше… нет?

Его тогда тоже не будет.

– Да, – наконец хрипло сказал он, сжимая телефон в руке. А в ответ услышал лишь чье-то тяжелое дыхание. – Эй, говорите! Говорите, мать вашу!

– Не нервничай, – раздался в трубке мужской насмешливый голос. Знакомый голос.

– Это ты, – прошипел Кирилл в ярости, которая пришла на смену ужасу, охватившему его.

– Я, – довольно произнес голос. – А это ты. Тот клоун из Штатов, с которым она приезжала. Это ведь ты надоумил ее пойти в полицию? Сама бы она не додумалась. Столько лет молчала, а тут…

От ярости глаза Кирилла потемнели. Стали черными, словно ночное небо.

– Да, я тот клоун. Ее парень, – ответил он, с трудом сохраняя видимость спокойствия. – И это я заставил ее пойти к копам.

– К копам – скажешь тоже, – еще громче расхохотался человек на том конце провода. – Мы что, в Штатах? К мусорам. Так звучит лучше, не правда ли?

– Где она? – оборвал его Кирилл, звенящим от гнева голосом. – Говори, где она, ублюдок! Говори!

– Ты о Наташеньке? Она у меня. Сидит рядом со мной, моя девочка, – ласково отозвался мужчина. – Такая послушная. Такая красивая. Тебе нравится, когда я к тебе прикасаюсь? – спросил он со смехом. Где-то на заднем фоне раздался отчаянный женский крик. Наташин крик.

– Заткнись! – велел ей похититель. – Закрой рот, стерва. Не зли меня, поняла? Из-за тебя и так много проблем. Сама виновата, мразь! Сама виновата!

Прозвучал хлесткий звук – словно кого-то ударили по лицу. Крик тотчас стих.

– Не трогай ее! – прорычал Кирилл. Ярость внутри него все росла. Безудержная ярость. Безрассудная. Горячая.

– Боишься за свою подружку? – хмыкнул мужчина. – Правильно. Бойся.

– Что ты хочешь? – в бессилии сжал кулак Кирилл.

– Ничего особенного. Отдай мне флешку. Да-да, ту самую флешку с компроматом на меня. Я знаю, что у тебя есть копия, не отмазывайся. Привези ее туда, куда я скажу, в течение двух часов, и я отпущу Наташеньку. Хотя, может быть, ей захочется остаться со мной. Кто знает? Эй, малышка, скажи, как я тебе дорог? – явно издевался похититель. – Скажи, что любишь. Ну же, порадуй папочку.

– Я… Я люблю тебя, – раздался дрожащий шепот Наташи. И Кириллу показалось, что весь мир перевернулся. – Я очень тебя люблю. До безумия.

– Какая ты милая, Наташенька, продолжай, – хохотнул мужчина. Ему было весело. Он был опьянен своей властью и не понимал, что эти слова она говорит не ему. Она говорит их Кириллу, зная, что он ее слышит. А Кирилл знал, что эти слова для него. Она впервые признавалась ему в любви по-настоящему.

Он стиснул зубы. Ему словно по сердцу ржавым ножом царапали. Глаза закололо, появились непрошеные слезы.

– Ты лучшее, что было в моей жизни. Только с тобой я смогла узнать, что такое быть счастливой. И я… я благодарна тебе за это. Спасибо, что был со мной все эти дни, – продолжала Наташа. Ее голос становился увереннее и громче. Теперь он звенел, словно натянутая струна. Она будто прощалась с ним. Кирилл слушал ее, и по его щекам текли слезы. – Мальчик мой, в тебе… в тебе так много света. Ты сам не знаешь, как его много. Люди идут за тобой и твоей музыкой, потому что чувствуют его.

– Что ты несешь, дура? – озадаченно спросил тот, кто удерживал ее. – Живо заткнись, крыса! Играть со мной вздумала?!

– Не смей приходить сюда! Уезжай! – успела выкрикнуть Наташа, прежде чем ей закрыли рот.

В Кирилле окончательно что-то надломилось.

– Мразь! А ну заткнись! – заорал мужчина. Послышались звуки борьбы и все затихло. Наташу больше не было слышно. – Эй ты, клоун, я даю тебе два часа.

– Я убью тебя, – просто сказал Кирилл. – Найду и убью тебя, если ты что-нибудь ей сделаешь. Обещаю.

Ярость отступила, ушла следом за страхом. Осталась лишь холодная решимость. Кирилл говорил это не для того, чтобы напугать. Он констатировал факт. Он действительно его убьет, если с Наташей что-то случится.

– Два часа я ее не трону, – пообещал похититель. – Жду тебя. Адрес пришлю в сообщении. Но помни – позовешь ментов, я прикончу ее. Да сделаю так, что долго мучиться будет, усек? И да, я обязательно узнаю, если ты обратишься к ментам. У меня они и тут куплены.

На этом он отключился.

Кирилл отбросил телефон и, не контролируя себя, ударил крепко сжатым кулаком по двери. Несколько раз. Разбивая костяшки в кровь. Беззвучно крича – так, что напряглась каждая жила на шее. И плача – тоже беззвучно. Проклятые слезы текли по лицу, но ему было все равно.

Он не успел сказать, что тоже любит ее.

Очень любит.

Однажды из-за его игр едва не похитили девушку – ту, которая была ему дорога. А теперь в опасности его Наташа. Тоже из-за него. Это карма или проклятое стечение обстоятельств? И что ему теперь делать, черт побери?!

Резко вытерев слезы одним движением, Кирилл посмотрел в окно кухни, которое видно было из прихожей. За ним проплывали разноцветные воздушные шары. Они все-таки отцепились от руля велосипеда – он плохо их закрепил. Кирилл проводил их взглядом. Слизнул кровь с костяшек. И вышел из квартиры.

Он не сдастся.

Глава 2

Июнь

Это была ненависть с первого взгляда. Ну ладно, если не с первого, то со второго – точно! Он ужасно бесил меня, и это было взаимно! Из-за него я лишилась работы, денег и репутации. Меня даже со съемной квартиры из-за него выгнали! А уж сколько нервов он мне испортил – не сосчитать! Рок, мать его трижды, звезда!

Мне хотелось не просто высказать ему все, что я о нем думаю, но и надрать задницу, да так, чтобы он верещал в три горла, чертов певец. Но мы заключили договор, и мне приходилось сдерживаться. Да еще и жить вместе с ним в одной квартире. Я изредка играла роль его подружки, чтобы этот индюк выиграл спор со своим дружком, а за это он дал мне денег и спрятал от прошлого.

Я думала, с ума сойду. Этот человек был просто невыносим! Однако постепенно я стала узнавать его все больше и больше, а потом… А потом полюбила его. Так, как не любила никого и никогда.

Не знаю, как это произошло и почему вдруг я стала видеть в нем не суперзвезду, не клоуна, не работодателя, а мужчину. Глубокого, яркого, одинокого в душе, несмотря на всемирную славу. Порою веселого и способного заставить улыбнуться любого. Порою нежного до слез. Настоящего.

Я знала, что он любит другую. Что только о ней он думает несколько лет. Что мне нет места в его сердце.

Но я ничего не могла поделать с собой. Мне оставалось лишь принять свои чувства, и я сделала это.

Итак, это была ненависть с первого взгляда…

⁂

Наша первая встреча произошла в аэропорту.

Я возвращалась домой из Галаза – городка на побережье Черного моря, в котором родилась. Так как прямых рейсов не было, пришлось лететь через Москву. Весь день я гуляла по столице налегке, оставив чемодан в камере хранения, а вечером вернулась, думая, что в скором времени окажусь дома. Настроение у меня было отличное – впервые за долгое время я увиделась с мамой. Специально прилетела на ее юбилей на пару дней. А еще успела немного отдохнуть, поплавать в море и наестся фруктов.

Родной городок я покинула пять лет назад, когда мне было двадцать, после того как закончила техникум. И редко бывала в нем, хотя безумно скучала по маме и младшему брату. Но на то были причины – Галаз был опасен для меня. И я то и дело вздрагивала по ночам от любого шума – так много плохих воспоминаний было.

Поступать в университет я решила в другом городе – в котором находился мой отец с другой семьей. Маме я лгала, что они приняли меня и я живу с ними, но на самом деле новая жена отца выгнала меня на третий день – намекнула, что пора мне и честь знать, и я ушла. В университет я не поступила – если после школы экзамены сдала блестяще, то после техникума провалила их. Чтобы выжить, я работала на нескольких работах, на износ, снимала комнату в общежитии и не унывала даже несмотря на огромный долг, который висел на мне. На его выплату ушло несколько лет, но не так давно я все же внесла последний платеж и, казалось, теперь заживу счастливо. Для себя. Я нашла действительно хорошую работу в концертном агентстве, которую обожала, стала снимать не комнату, а однокомнатную квартиру, и мечтала скопить на недорогую машину. С личной жизнью пока не складывалось, но я не унывала.

«Всё впереди», – повторяла я себе, когда мои знакомые одна за другой выходили замуж, а у меня даже парня не было.

Вылет самолета из Москвы задерживали из-за неблагоприятных погодных условий – на улице разыгралась гроза, да такая, что дух захватывало. Люди вокруг взволнованно переговаривались; кто-то не сводил глаз с электронного табло, кто-то то и дело бегал к представителям авиакомпании, чтобы узнать, когда мы полетим, а я ни о чем не беспокоилась. Сидела в зале вылета в тепле и комфорте, попивая кофе из автомата. Хотелось, конечно, нормального кофе, из кофейни, но стоил он слишком дорого. Бросать деньги на ветер я не привыкла.

Рейс задерживался уже на три часа, возмущенный ропот со всех сторон усиливался – людям надоело ждать. Дети устали сидеть на месте, поэтому принялись носиться между рядами сидений. Мне хотелось бы побегать вместе с ними, но взрослым положено сидеть. Поэтому я сидела и со скуки рассматривала людей. Особенно сильно меня заинтересовал высокий мужчина с бородой, сидящий напротив. Он был облачен в шляпу и в старомодный костюм, а его лицо закрывали очки с солнцезащитными стеклами. Он казался странным – что-то в нем было не так. Как будто бы он был гораздо моложе того возраста, на который пытался выглядеть.

Мужчина держал в руке крутой телефон последней модели и что-то быстро печатал. В ушах у него виднелись беспроводные наушники. А на крепком запястье я приметила умные часы – тоже, кстати, недешевые. Он явно довольно молод, и, если приглядеться, фигура у него отличная. Только вот почему он одет так странно? Беда со вкусом?

Он закинул ногу на ногу, и я взглянула на его туфли. У меня глаза на лоб полезли – некоторое время я работала в обувном бутике и научилась разбираться в обуви. Это были не просто модные строгие туфли из натуральной кожи. Это были туфли от известного дома моды – каблук был декорирован миниатюрной золотистой монограммой. Они стоят как два телефона в его руке, не меньше!

Что-то в нем было. Что-то определенно в нем было.

Его пальцы, на удивление длинные, как у музыканта, замерли. Теперь он не печатал, а разглядывал что-то, недовольно качая ногой.

Хм, может быть, он миллиардер под прикрытием? Познакомиться с ним, что ли?..

Заметив мой взгляд, мужчина сделал вопросительное движение головой, словно спрашивая, что мне нужно. Несколько смутившись, я опустила взгляд. Глупо вышло.

В это время мимо нас пробегала очередная стайка скучающих в ожидании детей. Один из мальчишек споткнулся, упал прямо на бородача, выбил из его рук телефон, и тот отлетел прямо к моим ногам. Я тотчас подхватила его, машинально взглянула на экран и обомлела. Этот достопочтенный теоретический миллиардер смотрел порно. Да такое жаркое и страстное, что я, кажется, покраснела до корней волос. Главными актерами там были темноволосый мужик с бородой, подозрительно похожий на хозяина телефона, и стройная рыжеволосая девушка. Они такое вытворяли, что я растерялась. А теряюсь я не часто.

В панике я попыталась смахнуть видео с экрана, однако вместо этого сверху выплыла какая-то другая панель. Ее я тоже попыталась смахнуть, но промахнулась из-за волнения и, видимо, отключила блютуз, а вместе с ним и беспроводные наушники. То, что мужчина с бородой раньше слышал только у себя в наушниках, раздалось на ползала. Рыжеволосая девушка застонала так громко и отчаянно, что в мою сторону повернулись все, кто сидел или стоял рядом. Я замерла от неожиданности, бородач оторопел, а со всех сторон мгновенно полетели гневные возгласы.

– Ужас какой! Что вы смотрите?! – возмутилась добропорядочного вида семейная пара.

– Выключите немедленно! – сердито велел седой мужчина.

– Здесь же дети! Общественное место! Как не стыдно! – закричала женщина с ребенком, закрывая ему уши. Сидящая рядом с ней женщина с сыном-подростком тоже попыталась закрыть ему уши, однако на лице у парнишки появилась такая ухмылочка, что стало понятно – услышанное он оценил.

– А с вами посмотреть можно?! А то нам с другом скучно! – заорал какой-то бугай в спортивном костюме, подмигивая мне. Ну вот, теперь все решили, что я порно смотрю в аэропорту. Класс. И выключить звук не могу – так бывает, когда в руки попадает чужой телефон, а ты совершенно теряешься.

– Вообще-то это не мое! Это его телефон, – ответила я и указала пальцем на бородача, который кинулся ко мне.

– Извращенец! – заявила сидящая рядом со мной древняя, но очень бойкая бабулька, с интересом заглядывая в экран. – Мы в твои годы страну поднимали, а ты… Э-э-эх!

– Отдайте, – прошипел бородач, выхватывая телефон у меня из рук. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, а взгляды встретились, поскольку очки его сползли на нос.

Время словно остановилось. Я разглядывала его глаза и чувствовала, как внутри теплеет. Глаза его были красивыми. Живые, карие, с длинными темными ресницами и чуть приподнятыми уголками. Неожиданно задорные. В них было столько дерзости, что хотелось улыбаться.

Всего лишь один вдох, один удар сердца – и время вновь запустилось.

Бородач забрал телефон, спешно выключил звук. Крики сладострастия прекратились, а я облегченно выдохнула.

– Извините, – тихо сказала я, чувствуя на себе чужие колкие взгляды. – Просто хотела вам помочь.

– Я видел, что вы… хотели. Хотели выставить меня идиотом.

Меня окатили ледяным взглядом, полным презрения. Как будто бы это я виновата в том, что он смотрел!

– Честное слово, я не специально, – добавила я, все еще пытаясь быть милой.

– Честное слово дают либо паталогические лгуны, либо дураки, – нахально заявил бородач совершенно каким-то молодым голосом. Таким же дерзким, как и его взгляд.

Я нахмурилась.

– И кто, по-вашему, из них я?

– Это вам решать. Возможно, вы и то и другое вместе взятое, – заявил странный мужчина и вернулся на свое место. Он был жутко зол; впрочем, и я разозлилась. Я подняла его чертов телефон, а он даже спасибо не сказал! Вежливость на уровне канализации. Ненавижу хамов.

– Спасибо, что подняли мой телефон, девушка, – басом сказала я и сама же себе ответила, только уже своим голосом, тонким и звонким:

– Не за что, мужчина! Главное, что экран не повредился!

Бородач уставился на меня, как на привидение.

– Главное, что не повредилась ваша психика, – снова перешла я на бас, разговаривая сама с собой. – А после моих фильмов она не у всех остается здоровой! О, это вы там снимались, да? – уже своим голосом спросила я у хозяина телефона, подавшись вперед. – Да, это был мой дебют, вот такой я разноплановый.

– Закройте свой очаровательный ротик, мисс. И уймитесь, – прошипел бородач все в такой же хамской манере.

– Идите к черту, мистер, – закатила я глаза.

– Я же говорю – извращенец, – вновь активизировалась скучающая бабка, которая подслушивала разговор. – Занимается всяким!

– Ой, как будто бы вы сексом никогда не занимались, – отмахнулась я.

– Ты как разговариваешь, стерва рыжая?! Да я… Да мы… Да нас… – побурела бабка от моей наглости. – Да у нас такого отродясь не было!

– А дети откуда брались? – пожала я плечами. – Из печи пламенного коммунизма?

Бородач хмыкнул.

Наверное, бабка начала бы орать и выяснять отношения – очень уж опасный огонек загорелся в ее глазах, однако в этот момент объявили долгожданную посадку на ее рейс, и она, схватив сумку, как молодая бросилась к нужному выходу. Правда, успела на бегу обругать и меня, и «извращенца проклятого», и почему-то всю молодежь страны.

Больше мы с бородачом в перепалки не вступали, по крайней мере – в зале вылета. Так и сидели друг напротив друга, занятые своими телефонами. Он снова что-то печатал (возможно, искал новый фильм для взрослых), а я разговаривала по телефону. Сначала мне позвонила мама, чтобы узнать, не вылетела ли я, а потом – знакомая, с которой мы иногда болтали. Ее звали Ольгой, и когда-то мы вместе снимали квартиру, а потом она переехала к парню и вышла за него замуж. Оля была журналистом, блогером, активистом и в довесок авантюристкой. Специфическая личность, если честно.

– Привет, Наташа, – услышала я ее щебечущий голос. – Как дела? Что делаешь?

– Сижу в Шереметьево, жду самолет, – ответила я.

– Ох, а я думала, что ты уже дома, – расстроилась Оля. – Хотела обсудить с тобой одну крайне интересную вещь.

– Обсуди сейчас, – разрешила я. Делать все равно было нечего.

– Ты же в «Стар-хит» работаешь? – сразу взяла быка за рога она.

«Стар-хит» – концертное агентство, в котором я работала уже чуть больше полугода, хоть и неофициально. Работа эта была нервной, напряженной, порою круглосуточной и сопряженной с риском, но безумно интересной. Я никогда не думала, что буду заниматься организацией концертов, и что это окажется так увлекательно. За время работы я познакомилась со множеством интересных людей и научилась быть организованной. А еще вновь стала чувствовать себя нужной. Как когда-то.

– Да, в «Стар-хит», – ответила я, незаметно наблюдая за бородачом. Он до сих пор что-то печатал, нервно дергая ногой. – А что? Билеты понадобились?

– Нет-нет, Наташенька, дело не в этом! Скажи, это ведь вы привозите «Красных Лордов»? – задала новый вопрос Оля. И он явно был задан с каким-то подвохом.

– Ну, как сказать, – уклончиво ответила я. – Мы – региональные концертные промоутеры. Не работаем со звездами такой величины. Знаешь, сколько нужно заплатить таким, как они? Это суммы с шестью ноликами. И исчисляются они в долларах и евро. Мы не потянем. В Россию группу привозит известное московское агентство. Оно, кстати, с трудом тендер выиграло, – усмехнулась я, вспомнив, какие бои шли за «Красных лордов» в этом жестком бизнесе. – Желающих привезти этих ребят было предостаточно, ибо там деньги сумасшедшие крутятся. – Так вот, мы сотрудничаем с этим московским агентством. Можно считать, что мы – их подрядчики. Организовываем все на месте.

– Вот оно что, – протянула Оля. – Но музыкантов-то ты все равно увидишь?

– Конечно, мы их встречать будем, размещать, заниматься всеми организационными вопросами, – с недоумением ответила я и призналась:

– Не понимаю, почему вокруг этой группы такой ажиотаж. Ужасная музыка, пугающие образы. И ты бы видела их райдер, Оля! Это просто что-то с чем-то. Высокомерные засранцы. Мы все ноги сбили, пока достали всё, что нужно.

– Расскажи? – заинтересовалась она.

Я закатила глаза к потолку.

– Несколько помещений. Еда и вода только определенных марок, половины из которых в России нет, пришлось заказывать из-за границы. Определенная температура воздуха и влажности. Темные стены – мне их самой красить пришлось, представляешь? Баллоны с кислородом. Черные полотенца. Черные розы. Черные свечи! Коврики для йоги. Тренажеры. Игровая приставка. Массажное кресло. Массажистка! Личный повар. Охрана, как у царей! И в довершение всего фотография-коллаж, где перед их вокалистом Гектором на коленях стоит музыкант из другой группы, с которым у него терки.

Я почувствовала на себе чей-то взгляд – на меня снова смотрел бородач. Да так внимательно, словно я у него что-то украла. Покачав головой, я отвернулась. Смотри, пока смотрится, мой пошлый бородатый недруг. За это я денег не беру.

– Ничего себе, – присвистнула Оля. – Но это и понятно – они мировые суперзвезды. Можно сказать, тебе повезло, что ты увидишь их.

– А почему ты вообще о них спрашиваешь? – удивилась я. – Фанатка, что ли? Хочешь, чтобы я добыла тебе автограф?

Рок-группа Red Lords действительно была очень знаменитой, и поклонников их творчества было немерено. Они устроили мировой тур в поддержку нового альбома и в этом месяце должны были дать несколько концертов в России, хотя до этого выступали лишь однажды – в Москве. Билеты на «Лордов» продавались как горячие пирожки. А солд-аут был объявлен почти за полгода до начала концертов во всех российских городах. Это был успех, да еще какой! Правда, я эту команду терпеть не могла еще со времен учебы в техникуме, но их концерт принес отличную прибыль нашему агентству, и я попыталась абстрагироваться. Я не просто запомнила имена музыкантов, я знала предпочтения каждого из них! Боже, мы райдер чуть ли не наизусть учили, честное слово! Еще бы – ведь в последние несколько месяцев я и мои коллеги только и делали, что занимались их райдером и организацией выступления на самой большой концертной площадке нашего города. Я чудом попала на юбилей мамы. И сразу же после него должна была вернуться обратно – концерт Red Lords должен был состояться буквально на следующий день после моего прилета.

Услышав мой вопрос про автографы, Оля лишь рассмеялась.

– Нет, вовсе нет! Мне нужны не автографы. Мне нужно фото, – сказала она, и я едва ее расслышала – связь стала плохой. Видимо, гроза совсем разбушевалась.

– Не поняла, – нахмурилась я.

– Мне нужно фото, Наташа, – повторила Оля громче. Однако связь все равно оставляла желать лучшего.

– Какое фото?

– Ты же знаешь, что среди участников есть некто Октавий. Он всегда в маске. И никто никогда не видел его лица. Добудь мне его фотографию. Фотографию Октавия.

– Добыть фотографию Октавия? – изумленно повторила я.

Да, Октавий был барабанщиком «Красных Лордов» и действительно скрывал свое лицо. В райдере для него был отдельный пункт – нужно было предоставить ему отдельную гримерную, в которую никто не сможет войти, кроме самих музыкантов и их стаффа. Иначе – огромный штраф. Тоже с шестью ноликами.

Бородач снова внимательно посмотрел на меня, да так пристально, что по рукам побежали мурашки. Что ему нужно-то?!

Я теперь уже сама кивнула ему, спрашивая, что нужно. Он отвернулся, сложив на груди руки. Странный тип. Небось, хочет сделать со мной то, что вытворял с другой рыжей на видео. Бр-р-р.

– Именно. Фотографию Октавия! За это можно получить неплохие бабки! – продолжала тем временем Оля. – Короче, один мой одногруппник переехал в Штаты, работает в крупном журнале, а там все просто помешались на том, чтобы достать лицо этого самого Октавия. Редакции крупных журналов и порталов готовы отвалить кучу денег тому, кто добудет достоверные фото с Октом. У них негласная охота идет. Мы буквально на днях общались с одногруппником, и тут я вспомнила о тебе…

– И сколько за это можно получить? – спросила я с любопытством.

– А ты подумай, – хмыкнула Оля.

– Двадцать тысяч долларов? Тридцать? Сорок? – неуверенно начала я. – Что, больше? Неужели, сто?

Взгляд бородача бесил, и я, не выдержав, несколько раз повелительно махнула рукой – мол, отвернись, приятель. Кажется, он улыбнулся. А может быть, нет. Из-за шикарной бороды и усов сложно было это понять.

Оля рассмеялась по телефону, но вмиг посерьезнела.

– Полмиллиона, Наташа, – хрипло ответила она. – Полмиллиона. И это еще не максимум. Мы могли поделить бы эти деньги на двоих. Половина – мне, половина – тебе. Представляешь, какая бы жизнь у нас началась? Ты бы расправилась со всеми своими долгами, помогла бы своей семьей и той семье, второй, которую ты, как дура, тащишь. У тебя бы брат в лучшем университете учился, мать занялась бы здоровьем. Ты бы дом мечты себе купила! Тебе ведь надоело скитаться по этим съемным квартирам со старой дешевой мебелью. Ты бы путешествовала, как всю жизнь мечтала! Ты бы жила нормально! Как они!

Я сглотнула.

Легкие деньги. Другая жизнь. И всего один чертов снимок.

Слова Оли выбили меня из колеи.

Я действительно жила не так, как мечтала, и мою жизнь нельзя было назвать легкой, хотя я никогда не жаловалась. И давно уже даже не плакала из-за этого. Но в глубине души… В глубине души мне хотелось другого. Мне хотелось иметь свой домик или квартирку, иметь любимого мужчину, детей и собаку. Иметь стабильность. Сделать близких счастливыми. И чувствовать себя защищенной.

Ничего этого у меня не было.

Эта власть была только у денег. А их у меня не было.

Деньги – мое слабое место.

– Нужно добыть всего одну фотографию, всего одну, – продолжила Оля тоном змея-искусителя. – И вся жизнь может поменяться. И твоя, и моя. Понимаешь?

– Понимаю, – задумчиво ответила я, глядя на собственные колени и ничего вокруг не замечая. Сердце стучало часто-часто – наверное, в предвкушении. А может быть, от страха. Соглашаться или нет?

– Да, понимаю, – повторила я. – Но не понимаю другого – за что тебе пятьдесят процентов? Рисковать ведь буду я, верно?

– Хорошо, – подозрительно легко согласилась Оля. – Сорок на шестьдесят. Как тебе?

– Тридцать на семьдесят, – в азарте ответила я. Я привыкла торговаться – этому меня еще мама учила, а она раньше продавала на рынке фрукты и овощи. Когда я была мелкой, я сидела на рынке вместе с ней, а, став постарше, даже оставалась за нее. Мы никогда не жили богато, и стать обеспеченной превратилось в мою мечту.

– Боже, ты хитрюга. Окей! Пусть будет так! – снова согласилась Оля. – Но ты должна сфотографировать Октавия. Поставь на кон хоть свою жизнь, но сними его! А уж я найду способ продать фотки подороже. Давай изменим нашу жизнь, Наташа? Я…

Однако услышать остальное не получилось. Связь снова стала ужасной, и разговор закончился. Я выключила телефон, почувствовала что-то неладное, повернулась вправо и… нос к носу столкнулась с бородачом, который теперь сидел рядом. Он с таким интересом разглядывал меня, что я опешила.

– Твою черешню! Вам чего?! – воскликнула я от неожиданности. Когда этот тип успел занять место рядом, я понятия не имела. Наверное, слишком сильно отвлеклась на разговор.

Он довольно хмыкнул.

– Не орите мне в ухо, мисс истеричка.

Я отодвинулась, прижала к груди рюкзак и заявила:

– А вы не сидите ко мне так близко. Что вам нужно, мистер извращенец?

– Ничего. Что вы можете дать? – картинно вздохнул он. Голос у него был подозрительно молодым. В нем чувствовался едва-едва уловимый акцент. Иностранец? Нет, скорее всего, привык говорить на другом языке.

– То же, что рыжуля в том видео, в котором вы снимались? – прищурилась я.

Бородач нахмурился.

– Какие у вас странные фантазии. Я не снимаюсь в подобного рода видео.

– Вы их только смотрите? – изогнула я бровь.

– Да не смотрю я ничего такого, черт возьми! Зачем мне смотреть, если я привык в этом участвовать? – спросил он, заглядывая мне в лицо. Я снова пропала в его темных глазах. И зачем он носит эту дурацкую бороду и доисторический костюм? Это старит его лет на двадцать. Может быть, он немного тронутый?..

– Так, значит, все-таки снимаетесь? – изогнула я и вторую бровь.

– Я не то хотел сказать! Вы меня путаете, мисс истеричка. Святые подгузники! Говорю первый и последний раз – просто, чтобы вы знали. Мой друг прислал мне ссылку и сказал, что нашел моего двойника. Я перешел по ссылке, открылось это видео, и тут вы отключили блютуз. Ну и опозорили меня перед всеми этими достопочтенными гражданами.

– А ваши друзья любят вас, – улыбнулась я. – Так сказать, настоящие у вас друзья.

– Нормальные у меня друзья. Мы часто…. – Он не договорил, ибо я перебила его.

– Тс-с-с, – приложила я указательный палец к своим губам. – Не стоит, мистер извращенец. Не нужно оправданий. Если честно, мне все равно. Вы взрослый и, надеюсь, дееспособный мужчина. Вы можете смотреть все, что душе угодно.

– Вы мне не верите, – констатировал бородач с неприятной улыбочкой.

– Мне. Все. Равно. Давайте помолчим? У меня от вас голова болит, – призналась я. Не то чтобы я мстительная, просто до сих пор злилась на него за то, что он даже спасибо мне не сказал, а вылил на меня все свое раздражение. Почему я должна быть милой с теми, кто хамит?

– А она у вас вообще есть? – удивленно спросил он и стал изумленно разглядывать меня – вроде как в поисках головы. Малыш с соседнего кресла весело рассмеялся.

– Как смешно, мистер извращенец. Вверх остроумия, – нахмурилась я. Что за неприятный тип!

– Ладно-ладно, я не хотел вас обидеть. Давайте начнем сначала. Как вас зовут? – всерьез спросил он.

– Катя, – зачем-то соврала я и успела заметить в его глазах тень. – А вас?

– Антон, – протянул он мне руку. Крепкая мужская ладонь: узкая, с длинными пальцами, выступающими костяшками и узором вен под загорелой кожей. Красивая и аккуратная. С тонким кольцом – черный камень и серебро.

Мне хотелось коснуться его руки, но я из вредности не стала этого делать.

– Неприятно познакомиться, Антон, – пропела я, игнорируя руку.

– Язва. У вас есть парень? – огорошил меня бородач неожиданным вопросом. Он что, подкатывает ко мне? Может быть, любит рыжеволосых?

– А что если есть? – нахмурилась я, убирая назад пряди.

– Жаль. Парня, разумеется, жаль. Как он вас терпит?

У меня перед глазами запылал огонь.

– Хорошо, что вас терпеть некому. Вы ведь наверняка один.

– С чего это вдруг? – с досадой в голосе спросил бородач. Его глаза за стеклами очков весело блестели.

– Кто выдержит такого, как вы? Мы разговариваем несколько минут, а у меня от вас в висках ломит, – сказала я.

– Это вашему мозгу места не хватает, рвется наружу, – заметил он.

Еще одна остроумная шуточка! Я театрально зааплодировала.

– Ничего себе! Гений! Ха-ха-мастер! Невероятная шутка! От смеха разрываются легкие!

– Вы меня смущаете, Катя, – плутовато потупился бородач.

– Не стоит смущаться, Антон, – возразила я. – Я аплодирую либо талантливым, либо дуракам. И заметьте, никакого таланта в вас не вижу.

Он ничуть не смутился.

– Зачем вы так? Я талантлив.

– Талантливо снимаетесь в видео для взрослых, я заметила, – закивала я. – Девушке явно нравилось.

– Это был не я, – возразил Антон.

– Разумеется. Так все говорят, – не смогла удержаться я от смеха.

– Если бы это был я, ей бы нравилось гораздо больше…

– Так, стоп. Давайте без подробностей. Я ничего не ела. Не люблю, когда меня тошнит на пустой желудок, – замахала я руками. Бородач мученически завел глаза к потолку.

– Ладно, Катюша. Давайте начнем заново. – Ладонь он протягивать больше не стал – усвоил урок, что я в руки что попало не беру. И протянул шоколадный батончик. Мой любимый, кокосовый, между прочим.

– Это еще зачем? – не поняла я, чувствуя, словно назло, голод. Я должна была уже приземлиться, но из-за непогоды все еще сидела в Шереметьево.

– Хочу загладить свою вину едой, – признался бородач без капли желания сделать это. Да что ему от меня нужно-то?! Почему-то вспомнилось то самое видео с бородатым мужиком и рыжеволосой девицей. Может, у этого Антона фетиш? Бр-р-р.

– Берите, он вкусный, а вы голодная, – не отставал тем временем он и даже потряс им у меня перед лицом.

– А, то есть вы собираетесь приручать меня, как животное? – полюбопытствовала я. Батончик хотелось, очень, но я сдерживалась.

– А на какое животное вы похожи? – спросил бородач.

– На огненную саламандру, – отозвалась я, стараясь не думать о шоколаде. – А вы – на козла.

– Что, я такой плохой? – деланно огорчился он.

– У него тоже борода есть. Да что вы опять ко мне пододвинулись так близко?! Отползите в сторону, пока промеж рогов не получили, – прошипела я. Этот странный тип меня ужасно раздражал. Но при этом я поймала себя на мысли, что я давно могла бы встать и уйти, но зачем-то продолжаю с ним диалог.

– Простите, я плохо контролирую свое тело. Оно видит красивую девушку и само к ней двигается. На автомате.

– Я тоже свое контролирую плохо. Может с ноги дать, когда личные границы нарушаются, – нахмурилась я. Бородач, вздохнув, отодвинулся.

– Что-то у нас не получается коннекта, Катя, – задумчиво сказал он. – Дадите еще один шанс?

– Нет, – закатила я глаза.

– «Нет» – это «да» у женщин. Так что насчет парня? – не отставал он. Точно запал. Боже, почему я всегда притягиваю каких-то форменных идиотов?

– Вашего? – хмыкнула я.

– Вашего. Это с ним вы разговаривали по телефону? – никак не мог отвязаться от меня бородач.

– Вы ведь подслушивали, – фыркнула я. – А раз подслушивали, наверняка поняли, что я разговариваю с девушкой.

– То есть вам нравятся девушки? – уточнил он. Господи, да это лучшая отмазка для того, чтобы навязчивый тип отстал!

– Да, Антоша, мне нравятся девушки. Желательно без бороды, как у вас.

– У нас одинаковые интересы, Катюша. Мне тоже нравятся девушки без бороды.

Я тяжело вздохнула. Он мне надоел, честное слово! Не слушая его болтовню, я полезла я в рюкзак за портативным зарядным устройством – заметила, что телефон садится. И случайно уронила паспорт со вложенным в него билетом. Бородач моментально подхватил их, скользнул по билету взглядом и любезно отдал мне – на этот раз наши пальцы соприкоснулись, и меня будто током ударило. Я отчего-то смутилась, но не подала вида.

– Спасибо.

– Не за что. Так сказать, вернул долг, – улыбнулся он. Кажется, Антон хотел сказать что-то еще, но у него зазвонил телефон. Раздалась тяжелая музыка – буквально ворвалась в мои уши. Яростная, но мелодичная. Темная, цепляющая, но ненавистная.

«Сладкая боль». Терпеть не могу эту песню. До дрожи в коленях.

 
Я ненавижу боль, как дьявола.
И все, что может помочь мне,
Когда больно нам двоим.
Возьми мою боль себе.
 

Долго это дерьмо мне слушать не пришлось – Бородач быстро ответил на звонок. К моему удивлению, разговаривал он на американском английском, да так бегло, будто бы это был его родной язык. Я хорошо понимала его – с английским у меня никогда не было проблем. Я несколько лет упорно учила его. Правда, в итоге он так мне и не пригодился. Я могла разве что сериалы смотреть без субтитров да слушать этого сумасшедшего типа.

– Да, слушаю. Нет, я прилечу сам. Задерживают рейс из Москвы. Не переживай, ничего не случиться, я успею. Время есть! Слушай, старичок, не кипятись. Я ничего не сорву. Кто паникует, тот не пьет виски. Тот вообще ничего не пьет. – Он отключился и тяжело вздохнул. Кажется, у Антошика были неприятности – вон какая грусть в глазах появилась.

Он открыл мой батончик и стал его жевать.

– Вкус у вас отвратительный, – сказала я, чувствуя голод все сильнее и сильнее. Да что он меня дразнит-то?!

– Да нет, отличный. Классный шоколад, – не согласился со мной бородач.

– Я про группу, которая стояла у вас на звонке, – ответила я ему назло.

– А, это. Не нравятся «Лорды»? – его голос стал насмешливым. – Группа хорошая. Или нет?

– Не очень. Орут как ненормальные. Скачут по сцене, словно психи. И тексты ужасные. Квинтэссенция ненависти к миру, – зачем-то призналась я. Честно говоря, они порядком надоели мне за все то время, пока мы готовили их концерт, ведь их музыка все время играла в офисе. И для меня это было то еще испытание…

– Вы слушали все их песни? – удивился бородач.

– Я послушала достаточно, чтобы составить свое мнение.

– Великий музыкальный критик Катя решила, что ее мнения достаточно, чтобы объявить группу Red Lords дерьмовой? – с непонятной горечью спросил бородач. Боже, по-моему, он фанат. И, кажется, обиделся. Окей, я перегнула палку. Я должна быть милой и доброй. Ведь наше агентство получит деньги за их концерт, о котором только ленивый не трубил в городе!

– Не передергивайте. Я просто не люблю эту группу. Вот и всё, – холодно ответила я.

– А что вы любите? – полюбопытствовал Антон, продолжая жевать батончик.

– Рэп, поп-музыку, электронику, – пожала я плечами.

– А я думал, вы слушаете церковное пение, – огорошил меня бородач.

– Потому что я ангел? – хихикнула я.

– Потому что вы демон, от которого пытаются избавиться. Так, снова мы говорим не о том, – спохватился он и сунул мне под нос батончик.

– Откусите, он вкусный, – предложил бородач с неприятной улыбочкой.

– А вдруг вы заразный? – отодвинулась на самый край я.

– Клянусь, я здоров, как бык. Просто мне надоело смотреть, как вы жадно заглядываете в мой рот.

– Уберите от меня свой батончик, – возмутилась я. – И сами уберитесь!

Дальше этот безумный диалог не продолжился. На мой рейс вдруг объявили посадку и я, услышав объявление, тотчас подорвалась с места вместе с другими пассажирами. И бросилась к нужному выходу.

Еще совсем немного, и я буду дома! И никакие бородатые Антоны мне не помешают.

Как же далека я была от истины!

5 лет назад, Галаз

В небольшой комнате царил беспорядок – вещи валялись на полу, кровать была не заправлена, а из распахнутого настежь окна, из которого был виден вдалеке кусок моря, дул соленый ветер. Громко играла музыка – ее было слышно даже с улицы. Тяжелый рок, дерзкий и импульсивный. Живая бас-гитара, мощные ударные и вокал – то бархатный, пробирающий до мурашек, то экстремальный, от которого внутри все разрывалось.

Сидевший на полу молодой человек со спутанными светлыми волосами до линии подбородка качал головой в такт музыки и делал вид, что играет на басу. Взгляд его при этом был совершенно отсутствующий, а глаза – словно стеклянные. Он явно был не здесь – где-то далеко, в своих больных мирах.

Одна песня в колонках сменяла другую, а молодой человек все улыбался и делал вид, что играет на гитаре, словно музыкант из группы, которую слушал. Он даже не пошелохнулся, когда дверь распахнулась и в комнату влетела тоненькая девушка с копной рыжих волос. Она остановилась, будто остолбенела, разглядывая парня, а после бросилась к нему. Буквально упала на колени рядом с ним и схватила за плечи.

– Сережа! Сережа, ты что, с ума сошел?! – в отчаянии закричала она.

Он улыбнулся ей, но его глаза оставались все такими же. Страшными и стеклянными. На глазах рыжеволосой девушки появились слезы. Пухлые губы задрожали.

– Ты действительно эту дрянь принимаешь? Сережа! Сережа, прошу, ответь!

Он оттолкнул ее от себя – так, что девушка упала. И закрыл глаза – началась его любимая песня, «Сладкая боль», которую он знал наизусть и подпевал бархатному вкрадчивому голосу солиста.

Я ненавижу боль, как дьявола.

Я ненавижу себя самого.

Ведь мы одно целое.

Глава 3

В салоне самолета я оказалась минут через сорок, уставшая, голодная, но довольная. Боже, еще немного, и я буду дома! Приеду в свою маленькую уютную квартирку, поем, высплюсь, а завтра поеду на любимую работу. Снова окунусь в дела и погружусь в атмосферу бесконечной спешки, когда все вопросы нужно было решить еще вчера. Мне нравится это. Нравится быть в центре событий.

Я запихала рюкзак наверх, села в свое кресло у иллюминатора и заранее пристегнулась. За окном все еще лил дождь, но молнии больше не разрывали небо, а грома не было слышно. Сейчас мы взлетим, я выпью кофе, когда стюардессы будут разносить напитки, закрою глаза и открою их только тогда, когда мы приземлимся. Жаль, конечно, что с бородачом Антоном так получилось – все-таки забавный тип, хоть и достал меня. Я буду иногда вспоминать его с улыбкой. Будет о чем рассказать подружкам за чашкой кофе или по скайпу. Даже немножко жаль, что мы расстались так быстро. Надеюсь, его рейс тоже скоро объявят.

Я так устала, что провалилась в зыбкий короткий сон еще до взлета. И очнулась тогда, когда у меня под ухом стали навязчиво шуршать фольгой. Я что-то пробормотала, но просыпаться не спешила. Шуршание усилилось.

– Вставай, спящая красавица, – услышала я чей-то бодрый голос. – Мы сейчас полетим!

Я нехотя разлепила один глаз, чтобы увидеть того, кто посмел меня разбудить, и едва не подпрыгнула на месте от удивления.

Опять он. Опять бородач! Сидит на кресле рядом со мной и улыбается, чтоб его чемоданом треснуло трижды и вешалкой прихлопнуло.

– Ку-ку, – сказал он довольным голосом, убирая от моего уха тот самый кокосовый батончик, оберткой которого так старательно шуршал. В точности кот, которому пакет попался в ночи. И взгляд такой же хитрый.

– Это приветствие или констатация факта сумасшествия? – хрипло спросила я, не понимая, что происходит.

– В моем случае – первое, в вашем – второе, – невозмутимо ответил бородач.

– Какого другого ответа я ждала?.. Что вы здесь делаете? – продолжала я.

– То же, что и остальные. Улетаю, – пожал он плечами.

– И как же так вышло, что улетаете вы в кресле рядом со мной? – нахмурилась я. Он реально странный. Навязчивый и наглый. А я еще жалела, что мы так быстро расстались!

– Попросил одну почтенную даму поменяться со мной местами, – ответил бородач. – Она согласилась. И вот – я снова рядом с вами, мисс истеричка, то есть Катя. Или вас Наташей зовут?

– Откуда знаете? – еще сильнее нахмурилась я.

– Я экстрасенс. А если серьезно, в билете увидел. Случайно, разумеется. Зачем вы представляетесь чужими именами?

– Какая разница? Почему я должна говорить свое имя первому встречному-поперечному? Может быть, мне еще и номер карты вам сказать? – прошипела я. До чего нудный, а!

– Да ладно вам. Я рад, что вас зовут не Катей, – вдруг серьезно сказал бородач.

– Это еще почему? – даже немного растерялась я, не в силах отвести взгляда от его темных глаз. Они гипнотизировали.

– Это имя вам не подходит. А вот Наташа – очень даже. Обычное такое имя. Для обычной девушки, – ответил он, и уголок его губ приподнялся в полуулыбке.

Удивительно, как быстро этот Антон менял тему разговора. И еще удивительнее, что я вдруг обозлилась. Даже руку в кулак сжала. Имя мое ему не понравилось, вы только посмотрите!

– Что плохого в том, чтобы быть обычной? – сквозь зубы процедила я.

– Я и не говорю, что это плохо, – ответил Антон спокойно. – Быть обычным – не плохо. И не хорошо. Это нормально, понимаешь?

– Я понимаю одно. Ты, высокомерный засранец, меня бесишь. Немедленно пересядь, – ледяным тоном велела я. – Где стюардесса, черт побери! Они не разрешают пассажирам меняться местами во время полета.

– Я все устроил, не переживай, – широко улыбнулся бородач, и я с трудом подавила в себе желание выдернуть ему все волосинки из бороды по одной. И когда это только мы на «ты» перешли?

– Девушка! – закричала я, пытаясь привлечь внимание стюардессы. – Девушка!

Однако ничего не вышло. Стюардессы уже начали рассказывать про ремни безопасности, кислородные маски и спасательные жилеты. Еще немного – и мы взлетим. Бородача от меня теперь точно не пересадят.

– Не нервничай, Наташа, – со смешком посоветовал он мне. – Или ты боишься полетов?

– Я боюсь психов рядом, – сердито ответила я.

– Я защищу тебя от них, – заявил он уверенно.

– Даже от себя самого? Отсядь от меня на соседнее кресло, – велела я, не понимая, чем так привлекала этого странного типа с бородой, который даже в самолете не снял очки, только шляпу стащил. Волосы у него были густые, чуть удлиненные, немного растрепанные и темные – цвета горького шоколада.

– Меня посадили сюда, значит, я и буду сидеть здесь, – не торопился он пересесть на третье кресло, свободное. Я прошипела сквозь зубы парочку крепких слов и отодвинулась ближе к иллюминатору.

– Давай начистоту, Антон. Что тебе от меня нужно? Как ты вообще в этом самолете оказался? Отвечай! – потребовала я, пока стюардессы повторяли все то же самое про ремень, маски и жилеты, только на английском языке. Когда-то давно я хотела быть стюардессой, я даже подавала документы в известное частное учебное учреждение дополнительного профессионального образования, где можно было пройти обучение. У меня было отличное здоровье, английский я знала идеально, но я не прошла первое же собеседование, на котором отбирали кандидатов на учебу. Я всего лишь закончила школу и провинциальный аграрный техникум, а остальные претендентки – хорошие университеты. Это меня тогда здорово подкосило, но я справилась. Я со всем научилась справляться – даже с несправедливостью.

– Все просто. Я изначально летел этим же рейсом. Понял это, когда увидел твой билет. Хотел сразу предложить сесть вместе, но ты так быстро убежала, что даже шанса мне не дала. А когда я тебя увидел в салоне, ты уже сладко спала, – поведал бородач. – Я просто попросил одну пожилую леди поменяться со мной местами. Она с радостью согласилась.

– Ты так и не ответил на вопрос – что тебе от меня нужно? – повторила я. Этот тип отлично умеет сбивать с толку!

Он загадочно улыбнулся, продемонстрировав удивительно ровные и белые зубы. Такие обычно у голливудских звезд в глянцевых журналах.

– Я тебе нравлюсь? – прямо спросила я, вспомнив, как он допытывался о том, есть ли у меня парень. – Слушай, чувак, без вариантов. Ты не в моем вк