Ведь только тогда, когда мы грустим или чем-то обеспокоены, у нас возникает желание замарать идеальную белую бумагу «исповедями» и «историями моей жизни».
Ведь только тогда, когда мы грустим или чем-то обеспокоены, у нас возникает желание замарать идеальную белую бумагу «исповедями» и «историями моей жизни». Свидетельство тому – то, чем я сейчас занимаюсь.
Долговечная любовь должна строиться на понимании того, что беды, испытания и горести обязательно придут и их нужно переносить вместе, чтобы не сломаться под тяжестью груза.
Я хорошо помню, как меня задевало, огорчало и раздражало мамино требование носить галоши и теплое пальто, поменьше есть мороженого и шоколадных конфет и пить лимонада. Я ведь была уже достаточно взрослой, чтобы позаботиться о себе самой! Неужели мне никогда не позволят иметь собственное мнение и выражать собственные суждения? Мне казалось, что нет! Так рассуждала шестнадцатилетняя я.
Ни для кого не секрет, что мама получила развод, и если сделала это однажды, то, конечно, может получить снова. (Именно так я и собираюсь поступить, когда выйду замуж, и он, то есть муж, мне надоест.)
