самое трудное – это выбрать ясную цель и навести на нее прицел
Есть вещи, которые ты никогда не сможешь контролировать, но ты можешь решить, как с ними справляться.
– Хотите, чтобы я закопала его там же, где ваши ведьмовские склянки? – спросила фавна.
– Сдурела! – воскликнула Винни.
Навыки соблазнения у Пам изрядно заржавели от долгого неиспользования, но она сумела собрать достаточно храбрости, чтобы понемногу ответить на его приближение. Она повернулась с чувственным изгибом, заставив розовые пряди заплясать, и, не отрывая взгляда, нежным движением забрала у него из рук венчик.
– Спасибо, – прошептала она. – Кажется, у тебя уже кипит.
Алек в ответ приподнял бровь.
– Вода, – уточнила Пам, кивнув в сторону кастрюли.
А мне… Ты вдохновил меня, Алек; ты побудил меня больше творить, изобретать, совершенствоваться. Все это было настоящее. Более чем.
– Для меня тоже, – признался Алек, пытаясь погладить ее по щеке. Но это не было настоящее прикосновение. Разочарованный, он сжал кулаки. – Видеть тебя так – лучше, чем через зеркало. Но этого недостаточно.
– Памьелина! – Алек встретил ее одним из тех объятий, что позволяли им ощущать друг друга, не прикасаясь. – Я еще никогда в жизни так не пугался! Ни в жизни, ни в смерти! Слава луне, что ты в порядке… Хотел бы я быть с тобой рядом. Ты была великолепна.
– Договорились, – сказал Алек. – Но я хочу еще кое-что.
– Жадность тебя сгубит, а?
Призрак рассмеялся.
– Никогда не плыл по течению, – сказал он.
– Я тоже. Но давай, скажи, что еще ты хочешь, посмотрю, смогу ли я это раздобыть.
– Я хочу поцелуй, – ответил Алек. – Твой поцелуй. Как думаешь, сможешь это для меня устроить?
Прежде чем погрузиться в глубокий и заслуженный сон, Пам почувствовала страх. Это был не тот страх, что сопровождал ее с самого раннего детства, заставлявший бояться темноты, монстров или призраков. Нет, это был совсем другой страх, ибо прежде, чем закрыть глаза, она поняла, что влюбляется в того, кто десятилетиями был мертв, в того, кто никогда не будет принадлежать ей.
Девушка ждала увидеть всезнайство на лице этого высокого и утонченного юноши, а нашла потерянный взгляд и выражение, как у растерянного ребенка, не имевшее ничего общего с тем, что она о нем знала. Она не смогла сдержать смех. Однако на этот раз он ей не вторил. Вместо этого он приблизился к ней и обнял, и она ответила.
– Я ухожу: не хочу вам мешать, вы, наверное, устали, но прежде должен сказать кое-что. Мне не хватает твоего общества, твоих бесед, твоего присутствия. Я скучаю по тебе, Памьелина.
Фавна приблизилась к стеклу, в котором отражалась рядом с ним. Она приложила ладонь к ладони призрака.
– И я по тебе.