На лошадей нам полагались чепраки: мне леопардовый, а Стрельцову – суконный, красного цвета. Седла у нас были свои, с нормальными стременами.
На шею лошади было положено надеть украшение из бубенцов, для моей лошади среди бубенцов были вплетены еще и серебряные монеты. Я думал, что сейчас нас подымут на смех, вроде «клоуны на выезде цирка с конями», но казаки, обступив нас, трогали ткань и, гладя чепрак из шкуры леопарда, говорили, что форма – знатная.
