автордың кітабын онлайн тегін оқу Академия небытия. Умирать так с музыкой
Светлана Волкова, Мария Дубинина, Сора Наумова
Академия небытия. Умирать, так с музыкой
© Волкова С., 2024
© Дубинина М. А., 2024
© Наумова С., 2024
© Кривогина А. М., иллюстрации, 2024
© ООО «Издательство АСТ», 2024
* * *
Глава 1
В сумерках все выглядит загадочным и таинственным. Полутьма скрадывает острые очертания, приглушает яркие краски и бушующие эмоции.
Но не в этот раз…
В этот темнота была душной, напряженной и заметно попахивала жареным.
– Как ты мог ее упустить? – шипящий женский голос повторял вопрос уже по десятому кругу. К огорчению говорящей, удовлетворительного ответа снова не последовало.
– Как, как! – передразнил ее собеседник. – Хватит сыпать соль на рану, надоела. Который век одно и то же.
– Я сейчас эту соль втирать тебе в чешую начну, не просто сыпать… – мрачно пообещала женщина. Темнота всколыхнулась, обрела очертания стула, и только по скрипу ножек можно было догадаться, что кто-то на него сел. Звякнуло стекло, с характерным бульканьем стакан наполнился жидкостью – и снова стихло.
– Это была идеальная возможность все закончить. Ты стал слишком мягкотелым! Или устал все контролировать? В любом случае твоя служба села в лужу! У меня сейчас и без того куча проблем, а тут еще и это… Миллхаус, ты меня слушаешь?
В ответ – только тяжкий вздох.
Арлетта Бламс, а это совершенно точно была она, вспыхнула от ярости, причем очень даже не в фигуральном смысле, и уютная темнота на мгновение отступила под натиском льдисто-голубого сияния.
– Как хочешь, но сделай то, что обещал! Иначе я найду другие способы, ты меня знаешь! – прошипела ректор Светлого факультета на прощание и так хлопнула дверью, что со стола снесло графин с водой. Разумеется, все произошло под покровом тьмы, но от печального взгляда ректора Темного факультета эта потеря не укрылась.
Всякий раз после визита старой знакомой приходилось прощаться с очередным сервизом. Может, подумалось Миллхаусу, больше не предлагать ей выпить?
Наученная горьким опытом секретарша Людочка дрожала под столом, не решаясь вылезти еще по меньшей мере час. Кошачий хвост предательски торчал наружу, подметая старый ламинат. Вскоре в приемной, кроме нее, никого не осталось, и вечно юный золотой дракон в своем кабинете грустно посмотрел в окно и подумал о том, как же его все задолбало. Давно наскучившее пари, навязанная хитростью должность, тупые подчиненные, слишком умные студенты, Арлетта…
Она, пожалуй, больше всех.
Миллхаус раздраженно схватил стул, на котором еще минуту назад сидела Бламс, и вышвырнул в окно. Жаль, в нем отродясь не было стекла, и чтобы уж наверняка выпустить пар, ректор раскурочил еще часть стены.
Кажется, отпустило… Или все-таки нет?
Он посидел еще немного на полу, потом встал, отряхнулся и гаркнул:
– Амилоту ко мне, быстро!
Людочка от неожиданности хлопнулась затылком о стол, но послушно разослала тучки прямо из укрытия, потому что была действительно хорошим секретарем, а не только очень симпатичным. К тому же в глубине своей кошачьей души Людочка не могла удержаться от злорадства – этот индеец ей никогда не нравился, придет к ректору и стоит, зыркает своими красивыми глазюками по сторонам. Впрочем, на деле, конечно, она злилась из-за давнего отказа, но одно другому не мешает.
В своем кабинете Миллхаус выдохнул струйку дыма и, частично обратившись в дракона, приложил кончик хвоста ко лбу.
Как же все это так завертелось и кто виноват? Хотя… Стоит ли спрашивать?
– Ну, Кудр-р-ряшова, – прорычал он, – ну только попадись мне.
После того как куратор утащил их любимую, но проблемную горгону в темный угол, у Мориса отлегло. Наблюдать весь вечер за мрачнейшей физиономией Ритки то еще удовольствие. А вот инспектор Флорентин явно считал иначе и как ужаленный носился по залу и кого-то искал. Морис был очень умным юношей, поэтому даже гадать не стал.
В воздухе ощущался заметный флёр ревности.
– Может, сказать ему, что они в саду? – Рэнди уже пару раз направлял несчастного инспектора по ложному следу. Не из вредности или дурного отношения к Флорентину, в конце концов, он их тогда вкусно накормил, а из категорически добрых побуждений.
– Хочешь испортить Ритке свидание? – Морис неодобрительно посмотрел на товарища. – Потом не ной, когда придется месяц скульптуру в саду изображать.
– Так я что, – заюлил Рэнди, – я же не это… Не того… Сам знаю, если они все втроем встретятся, кто-то точно лишится головы.
– На кой Рите их головы? – хмыкнула Мия, притопывая ногой в такт музыке. – Она бы им что-нибудь другое оторвала, если достанут. Хотя Рэнди прав, как-то странно инспектор дергается.
– Нормально он дергается, – Морис оценил степень возбужденности зобовца. – Посмотрел бы я на вас, когда предмет вожделения скрадывают прямо из-под носа.
– Да, – с готовностью кивнул Рэнди, представляя ногу Чо на блюде, – понимаю.
Морис и Мия брезгливо переглянулись, догадываясь о ходе гульих мыслей, Рэнди всегда был открытой книгой буквально для всех, не только для своих.
– Короче, – резюмировал Морис, – не портите вечер. Я планирую оттягиваться до последнего, пока меня отсюда не вынесут.
Рэнди фыркнул и отвернулся, ему не очень нравилась вся эта затея с балом, а теперь, когда Рита сбежала с Амилотой, а Флорентин изображал поисковую собаку, находиться тут стало совсем тоскливо. Канапе отдавали картоном, лимонад – химозным сиропом, хотелось вкусненького и желательно пахучего.
Мия тоже заскучала, пусть даже ее весьма безобидная выходка с куратором и обеспечила ей парочку приятных моментов. Дружба дружбой, а редкий скраб с абрикосовой косточкой неприкосновенен! Теперь паучиха лениво наблюдала за присутствующими и, несмотря на сытость и, в общем-то, не такое плохое, как обычно, настроение, чувствовала отдаленную тревогу. День вообще не задался с самого утра, плохой сон, какие-то переживания, отвратительные конкурсы, сразу видно, кто придумывал.
Мия перестала дергать ногой и нахмурилась.
– Может, покинем этот праздник жизни? Я есть хочу. – Рэнди как по волшебству возник рядом, пытаясь прижать топорщащиеся на его вешалкообразной фигуре полы пиджака.
– А Рита как?
– Ее потом Амилота приведет, – беспечно отмахнулся гуль, уверенный в безопасности подруги. – Да она и сама кого хочешь отведет! Морису тут нравится, его теперь отсюда силой не вытащишь.
Они посмотрели на танцпол, где под лично выбранную музыку отплясывал Морис, причем так лихо, что от его щупалец шарахалась вся публика, образовав вокруг пустое пространство. И, кажется, Морис решил использовать его, чтобы показать свои таланты в брейк-дансе.
– Стыдоба какая, – проворчала Мия, но украдкой поглядывала на кульбиты ловкого кракена. К тому же пайетки на его пиджаке ловили свет, делая из него поистине ослепительное зрелище.
– И не говори, – завистливо поддакнул Рэнди.
И они бы наконец решились потанцевать, раз уж торчать у стены наскучило, да вот новые модельные сапожки уже сделали свое гадкое дело – натерли мозоли на пятках. А желудок Рэнди принялся издавать характерные звуки, грозясь в скором времени перекрыть даже модные мотивы этого сезона, непонятно каким образом отслеживаемые Морисом. Так и мялись рядышком, не рискуя сделать хоть что-то. Идея свалить в академию стала казаться единственным верным решением, а там и трансгрессионный зал совсем недалеко от медпункта. Ирма, может, и ослица, но обязательно пластырем и бальзамчиком поделится.
– Ладно, валим! – Мия навалилась на руку Рэнди и, стараясь сильно не хромать, вместе с ним начала пробираться к выходу.
Кракен изображал на паркете нечто невообразимое, помогая себе не только руками и ногами, но и щупальцами. Он и не заметил, как все его друзья пропали.
Щелчок. Свет пару раз моргнул и погас.
– Что за… оказия? – недовольно ругнулся Морис, которого оборвали в разгар особенно изощренного прогиба. Он неплохо видел в темноте, а вот остальные гости, судя по недоуменным лицам, не очень. Отключение энергии застало их врасплох, значит, это точно не часть шоу-программы.
Гул голосов перекрыл звук сирены. Включился аварийный генератор, таблички у выходов подсветились красным, кое-где даже загорелись лампочки.
– Просьба оставаться внутри помещения! Чрезвычайная ситуация! Мы работаем для вашей безопасности!
Монотонный голос из репродукторов, усиленных магией, совершенно не успокаивал. Напротив, женщины заголосили, некоторые мужчины от них не отставали. Началась паника. Морис потеснился к стене, чтобы не оттоптали чего не надо, и огляделся.
На что сработала сигнализация?
В толпе Морис приметил Мию и Рэнди, немного не добравшихся до выхода, и выдвинулся в их сторону.
– Что случилось? – спросил он, поравнявшись с друзьями. Мия пожала плечами:
– Без понятия. Мы даже выйти не успели, как сработала охранка.
– Боюсь, у меня нехорошее предчувствие, – мрачно выдал гуль. – Обычно все неприятности происходят с нами или от нас.
– Мы же еще ничего не сделали, – растерялся Морис.
И тут их осенило:
– Рита!
Флорентин считал, что лучшее лекарство от уязвленного самолюбия – алкоголь и женщины, и вторые сегодня ему были категорически противопоказаны. И как раз когда он только собрался покинуть бальную залу в компании пары коктейлей покрепче, истошно заверещала сигнализация, вдребезги разбивая его обиженные фантазии. А ведь в них Маргарита как раз собиралась извиниться за свой побег… Эх.
– Вот тебе и отдых, – вздохнул он. В подведомственных ЗОБу зданиях сигнализация не срабатывала просто так, но даже если так, ответственным лицам теперь придется писать уйму бумажек, а там, глядишь, и премии лишат. А уж Флорентин всегда, что бы ни случилось, почему-то оказывался этим самым ответственным лицом. Наверное, потому что в свободное от работы время был весьма и весьма безответственным.
Мимо пробежал знакомый из дежурного состава, что-то тараторя в браслет. И вот тут Флорентин четко понял, что тревога точно не случайная.
Три длинных, один короткий, – всплыл в памяти краткий курс по звуковым сигналам. Вторжение? Вот же катавасия! Флорентин протолкался к выходу, показал удостоверение охране и проскользнул за периметр.
– Как я и думал, – кивнул сам себе Морис. Он следил за инспектором: тот сначала казался таким расслабленным и безобидным повесой, а потом за секунду превратился в гончего пса. Даже как-то не по себе стало. – Рита что-то учудила. Вот и отпусти ее на свидание.
– Так надо пойти и проверить, – всполошился Рэнди.
– Так у нас «корочки» нет. – Мия отчаянно тянулась на носочках, выглядывая из-за голов собравшихся. – Тут сейчас без нее только эвакуироваться можно будет.
– Удостоверения нет, но есть форма, – хмыкнул Морис, взглядом показывая на снующих туда-сюда официантов. Если снять с себя стиляжные пиджаки, можно сойти за обслуживающий персонал, а на таких всегда обращают прискорбно мало внимания.
Мия идею оценила, только вот девушек-официанток тут не было, значит, ей придется пропустить все веселье?
– Мия, паутину на троих приготовь, – велел Морис, ловко обошел груду стульев и встал на проходе. – По моей команде кидаешь, и сразу тянете оба.
– Куда тянуть? – переспросил Рэнди.
– Под стол, дурья твоя башка, там раздеваем, аккуратно пакуем по коконам и переодеваемся сами. Что может быть обычнее копошащегося под столом официанта? Мало ли что там гости разлили, а его послали убрать. Давай, давай, часики-то тикают.
– Так ты без часов, – не понял Рэнди, и Морис раздраженно отмахнулся. О чем с гулем разговаривать?
Мия сплела три клубочка и стала ждать, пока кракен подсечет жертв. Трое официантов, несущих подносы с остатками желе, еще не знали, что скоро станут героями кровавой расправы. Или не кровавого, но все равно побоища. Раз – паутина обвила их ноги и руки, два – мощной подсечкой щупальцем Морис уронил их на пол, а Рэнди, довольно скалясь, утащил добычу под стол.
В визге тревоги и гомоне взволнованных, не очень трезвых гостей никто и не услышал стука упавших подносов с вазочками.
– Тяни его, давай!
– Да чего он такой толстый?
– У тебя лишние лапы торчат!
– Слезь с моей ноги!
– Щупальцееее!
Из-под стола появились трое пыхтящих, перемазанных малиновым желе горе-официантов. Мие досталась форма пухлого официанта, как раз позволяющая скрыть пусть и скромную, но все еще женственность фигуры.
Троица выползла из-под стола, подобрала раскиданные после бойни тарелки и понесла на кухню. На них никто не обратил внимания – в духовке под виртуозные ругательства именитого шеф-повара загибалось эксклюзивное горячее блюдо. Рэнди даже заслушался, пока Мия не подтолкнула его к служебному выходу.
За дверью обнаружился узкий коридор, который через десяток метров менял направление под прямым углом.
– А теперь осторожненько, – предупредил Морис, подобрался к повороту и высунул за угол щупалку с зажатым в нем зеркальцем. – Горизонт чист.
Рэнди посмотрел на него с подозрением.
– Я даже не буду спрашивать, откуда ты достал зеркало.
– Видимо, из того же кармана, где прячет щупальца, – подколола Мия. Рэнди явно представил себе что-то неприличное, покрывшись пунцовыми пятнами.
– Хорош мечтать, погнали, – поторопил Морис.
За углом коридор упирался в дверь, выходящую во внутренний двор. Здесь было гораздо тише, но сигнализация долетала и сюда. Мягкий полумрак скрывал очертания декоративных деревьев в небольшом садике, журчала вода в фонтане. Морис даже позавидовал – а недурно так устроились эти зобовцы, с шиком, даже можно сказать.
– Куда дальше? – прошипел Рэнди. – Я не вижу Марго. Может, вернуться?
– Нет, пока побудем здесь, – скомандовал Морис, быстро вошедший в роль лидера группы разведчиков. – А потом подумаем.
– Почему мы всегда думаем потом? – без особой надежды на ответ спросил Рэнди, и его, конечно же, проигнорировали.
Мия первой шустро юркнула в просвет между садовыми фигурами, где и затаилась. Парни последовали ее примеру, и не зря – из другой двери показался Флорентин с кучкой инспекторов помладше и теперь направлялся в их сторону.
– …двадцать четыре минуты назад произошел прорыв защитного купола с открытием портала? А вы где были в это время? Ах, на конкурсе?! – зобовец допрашивал несчастного дежурного с большим рвением. Наверное, вспоминал свой позор на тех самых конкурсах.
Морис и Рэнди переглянулись: примерно тогда Лайз утащил Риту поговорить. Единственный, кто мог так открыть портал, – это Миллхаус, значит, что-то произошло в академии?
Кто-то оттуда пришел или кто-то туда ушел?
А если ушел, то почему без них?
– Точное место открытия портала уже определили?
– Боковой служебный коридор «Б».
Инспектор Флорентин повернул голову к выходу в противоположной стороне. Морис прикинул в памяти план здания и понял, что если пройти мимо гардеробной и перед подъемом на этаж с бальной залой и свернуть направо, то есть вероятность выйти как раз там, куда смотрел Флорентин. Они-то сами вышли во двор через коридор для обслуги, то есть сделали небольшой крюк.
– Перед открытием там был кто-нибудь? – вдруг спросил Флорентин, и у Рэнди загривок покрылся мурашками.
– Странная парочка, мужчина и женщина с прической как змеиное гнездо, – четко отрапортовал дежурный, а у Флорентина на лице появилась загадочная ухмылка, которая не сулила ничего хорошего упомянутым особам.
– Куда ее втравил этот патлатый? – прошипел Рэнди Морису на ухо, попутно чуть не укусив на эмоциях.
– Я тебе за патлатого голову откручу, – зловеще пообещала Мия.
– Заткнитесь оба, ничего не слышно, – прошелестел Морис, подкрадываясь ближе к говорящим.
– Патрули расставить, оценить угрозу прорыва, рассчитать меры поддержки! Присутствующих опросить и отпустить, докладывать лично мне. Ну, Кудряшова, попадешься ты мне!
Последнюю фразу Флорентин проговорил очень тихо, но Морис все равно услышал. Замерев в неудобной позе, он отсчитывал секунды, пока инспектор не отошел к своим, а потом и вовсе не покинул сад.
– Марго украли! – подытожил Рэнди. – Это катастрофа!
– Амилоту украли! – добавила паучиха, а Морис схватился щупальцами за голову. Что нужно сделать в первую очередь? Вернуться в академию и попросить ректора найти похищенную студентку? Или перед этим как-то аккуратно узнать, что же приключилось во время их отсутствия?
– Если Риту украли, мы, по идее, должны ее спасти, – выдал он саму собой разумеющуюся мысль.
– По идее? – откликнулась Мия. – А если без идеи?
– Я к тому, что это тот редкий случай, когда мы сами рискуем не справиться. Куратор походу нам не помощник, значит, надо обращаться к высшей инстанции.
Все немного приуныли, представив, как докладывают Миллхаусу о случившемся.
– Короче, придется без вариантов возвращаться в академию, – заключил Морис.
– Трансгрессионный зал еще заблокирован. – Мия нервно передернула плечами. – Нужно смешаться с толпой и ждать, пока откроют.
– Хочешь, чтобы Флорентин тебя сцапал и в тюрьму кинул? – воскликнул Рэнди.
– С чего бы ему это делать? Мы тут вообще ни при чем.
– Так он ясно помнит, что Марго пришла с нами, а она определенно «при чем», значит, нас могут притянуть как соучастников!
– И то верно. И что делать?
И тут Морис расплылся в такой хитрой улыбке, что даже у непрошибаемой Мии дернулось веко.
– Благодаря нашему китайскому другу у меня есть экстренный портал. Неизвестно, куда он нас выбросит, но явно на территории Темного факультета, – сказал Морис.
– Выбросит? – переспросил Рэнди.
– В молекулярном виде? – Мия тоже усомнилась.
– А вы другие варианты видите? Или допрос и арест, или тестировка новой разработки, – огрызнулся Морис. – Ну что, пробуем?
– Давай сначала на нем испытаем, – Мия толкнула Рэнди вперед.
– Что? Это дискриминация! Трупоеды очень редкие, меня нельзя вот так на молекулы! – запричитал Рэнди, но кракен уже активировал маячок, и перед ними возникло марево портала. Сигнализация снова заорала, со всех сторон затопали казенные сапоги, а гуль все еще мялся перед входом.
– Надоело! – щупальца метнулись в стороны, оплели Мию и Рэнди и втащили в портал. Тот сыто чавкнул и пропал.
– Убью! – взвыла паучиха, гуль просто позеленел, когда над ними все почернело и одновременно заблестело тысячами звездочек. Боли не было, но сильно трясло, качало, а еще воняло дешевым пластиком.
Полет окончился так же внезапно, падением посреди оранжерейного зала.
– Ухфля, – что-то выдохнул кракен, припечатанный ботинком Мии. Сверху на их композицию рухнул Рэнди и со стоном откатился в сторону. Загремели ведра, упала тяпка, а садовый шланг пребольно прищемил щупальце.
– …китаец, – пробормотал гуль, когда рассмотрел новую локацию.
– Ребята-а-а! – заверещала Мия, тыкая пальцем за спину Мориса, откуда на них смотрели четыре плотоядных цветка, радостно роняющих слюну.
– План А или Б? – кракен обернулся и медленно попятился в безопасную сторону.
– А какой из них А? Тот, где мы мужественно убегаем? – Рэнди пытался отыскать на складе садового инвентаря хоть что-нибудь, что можно использовать как оружие. Из найденного только секатор подходил для ближнего боя.
– Это Б, а в А мы героически сражаемся, – поправил Морис, осмотрел местность и сморщился. – Ты чего? Где пылкость чувств? Накал эмоций? Да и, в конце концов, нормальное оружие? Что мы им секатором сделаем?
При упоминании ненавистного инструмента цветочки оживились и стали напирать на группу вынужденных природолюбителей.
– Ну я им могу усики подровнять, – проблеял побледневший гуль.
– Всему учить вас надо, – вздохнула Мия, подхватила железное ведро и ловко насадила его на первый зубастый саженец. А сверху паутиной закрепила, чтоб наверняка. Растение забилось в западне, скребя зубами по железу и подвывая на ультразвуке.
Со вторым и третьим цветком справились тем же способом, а вот четвертый оказался сообразительнее: завидев ведро, он бодро пошелестел в дальний угол изображать, что он тут просто фотосинтезом занимается, а вовсе не пытается полакомиться свежей человечинкой.
– Не уйдешь, – Мия вошла в азарт и теперь на манер лассо раскручивала над головой садовый шланг.
Цветочек задрожал, потерял половину листвы и сознание, кажется, тоже.
– Есть женщины в русских селеньях, – начал было Морис, но его прервал Рэнди:
– Слона на скаку остановят и хобот ему оторвут.
– Сейчас кто-то точно получит! – Мия расстроилась от такой быстрой капитуляции врага и искала, кого бы еще осчастливить цинковой панамкой. Кандидатов, кроме двух чересчур языкастых личностей, больше не было. А жаль!
– Давайте потихоньку в коридор выберемся, а оттуда в ректорат. Надо заявить о похищении! – предложил Рэнди и получил шлепок по затылку.
– Не торопись, – одернул его Морис. – В ректорат – пожалуйста, но никаких заявлений, пока не прощупаем почву.
– А как мы это сделаем? «Простите, а у вас тут люди часто пропадают? Нет? Странно, а нашу подругу украли. Нет, не цыгане», – передразнила Мия, походкой победительницы двигаясь к выходу. – Придем, мордой об стол, и пусть попробует соврать.
Рэнди представил себе эту картину и мысленно возложил цветочки к трем свеженьким надгробиям, которые обязательно появятся на местном кладбище после такого разговора с ректором.
– И что нам делать? – спросил он уже с плаксивыми нотками в голосе. Жить хотелось даже немножечко больше, чем спасти Марго, о чем он, разумеется, сообщать друзьям не рискнул.
– Импровизировать, – заявил Морис. – Мне нужно пятнадцать минут. А ты пока сгоняй в китайский магаз и прикупи коробочку японских сладостей.
Никто и глазом моргнуть не успел, как он радостно ускакал к себе, а Рэнди, ничего не поняв, уныло поплелся в лавку. Мия чертыхнулась, сняла сапожки и, ойкая от каждого шага, похромала в медпункт. Даже если Ирма не на месте, уж бальзам от мозолей она и сама найдет.
Через четверть часа, как и уславливались, вся троица собралась около ректорской башни.
Морис нацепил свой самый дорогой камзол, с серебряной вышивкой (и где он только их берет, постоянно новые?), и посматривал в зеркальце, видимо, тренируя какую-то свою особенно соблазнительную улыбку, Рэнди меланхолично постукивал пальцем по лакированной крышке коробочки из магазина, а Мия мечтала отодрать мешающиеся пластыри на пятках, из-за которых пришлось обуть разношенные больничные шлепанцы.
– Каков план? – спросила она, и Морис многозначительно подмигнул.
– План в моем бесспорном мужском очаровании.
– Бесспорном чем? – «не расслышал» Рэнди.
Морис закончил пялиться на свое отражение, отобрал у друга коробочку и со словами: «Ну, удачи мне» птичкой вспорхнул по винтовой лестнице.
Когда остальные добрались до приемной, из-за неплотно прикрытой двери слышалось, как заливается соловьем Морис.
– Людочка, вы просто восхитительны сегодня. Позвольте же мне порадовать вас этим вкуснейшим десертом. Хотя даже он не такой сладкий, как ваша улыбка.
– Казанова, – фыркнула Мия. – Вообще-то японские сладости в принципе не сладкие. Хорошо, если она об этом не знает.
– А что, так можно было? – недоумевал Рэнди.
– Можно, – честно ответила Мия, – но не тебе.
В приемной же вовсю шел процесс обольщения, Морис пел дифирамбы, ловко перемежая комплименты с вопросами по существу. На месте ли ректор? (Нет? Какая досада). Как у него сегодня с настроением? Отлучался ли он куда-нибудь, скажем, час назад? В общем, Рэнди, скользящему ухом по двери в попытке уловить побольше, оставалось только учиться у лучших. Но либо звукоизоляция была на высоте, либо уши надо чистить чаще.
– Ничего? – Мия уже начала терять терпение.
– Неа, – уныло отозвался Рэнди.
Они немного увлеклись и едва не проморгали момент, когда кто-то начал медленно подниматься по лестнице. Мия отреагировала мгновенно: схватила Рэнди и вместе с ним сиганула в окно. Повезло, что не застряла – окна в ректорской башне, за исключением кабинета, были все сплошь узкие бойницы. Рэнди надумал было заорать, но был ловко заткнут кляпом из клочка паутины, а основная ее часть пошла на создание «авоськи», приклеившейся к подоконнику. В ней они с Рэнди и повисли над пропастью.
– Не ори, – предупредила Мия, вынимая кляп.
Рэнди промычал что-то, еле живой от ужаса, но она отмахнулась от него и прислушалась. Кажется, тот, кто их спугнул, все еще был где-то там, над ними.
– Вы где? – спросил Морис и добавил приглушенно, догадавшись высунуться наружу: – Придурки. Зачем за окошко-то нырнули?
Мия подтянула их вверх, и Рэнди, отплевываясь, ответил:
– Я вообще ни при чем, – и с трудом перевалился через подоконник.
– Тут кто-то был, – безапелляционно заявила Мия. – Сандал, шалфей, какая-то еще трава…
– А ты еще и в запахах разбираешься? – Морис с удивлением посмотрел на Мию.
– Я ж вторую специализацию выбрала, друидизм называется, – она нетерпеливо махнула рукой. – Ну что?
– Кабинет ректора в нашем распоряжении. Любезная Людочка страдает аллергией на цитрусы, а конфетки с юдзу ее не смутили. Отправил ее к доктору, но вот незадача, после приема микстуры нападает жуткая сонливость.
Рэнди вздрогнул и подумал, что не хотел бы встать на пути у такого коварного умника.
– Чего стоим? Пошли! – Морис потащил друзей в кабинет. – Свет не включать!
– А что мы ищем? – Мия с любопытством рассматривала массивные песочные часы выше нее ростом. У Миллхауса Дрея были странные представления о дизайне интерьера.
– Информацию! – изрек Морис и вытащил ящик из письменного стола. Оттуда выпала тоненькая папочка зеленого цвета. Глаз зацепился за знакомую фамилию. Кудряшова. Кракен довольно фыркнул и потянул добычу щупальцем к себе, но ее уже припечатало к полу красным кедом.
– Откуда это к нам таких дерзких занесло? А?
Миллхаус собственной персоной появился из совершенной тьмы, сгустившейся вдоль полукруглых стен. Морис втянул щупальце, пока его под шумок не оттоптали. Ректор щелкнул пальцами, и вспыхнул свет, а надежда на лучшее, наоборот, окончательно погасла. Только что с таким трудом раздобытый компромат был изъят и спрятан обратно в ящик, и Рэнди, провожая папочку глазами, отчетливо понял, что живыми они из этого кабинета не выйдут.
– Мия! – вдруг рыкнул он, швыряя паучиху в кракена. Только бы она догадалась сплести сетку и вывалиться в панорамное окно, закрытое одними чарами вместо стекла. Морис застыл в недоумении, но подругу все-таки словил.
Рэнди, отрастив когти, самоотверженно кинулся на ректора. Мгновение он еще думал, что победит, Дрей в своем человеческом обличье был щуплым и не казался особенной угрозой.
Но как же он ошибался! Едва Рэнди приблизился, как тяжеленный хвост прибил его к полу. Дракон выдохнул облако черного дыма и наступил на гуля лапой.
– Кто-нибудь хочет еще погеройствовать?
Мия обвисла на Морисе, старательно не подавая признаков жизни. Морис в свою очередь оценил шансы: даже если он обретет силу берсерка, его атака закончится там же, где и у Рэнди.
Мордой в пол.
Покачав головой, Морис сгрузил Мию в кресло.
– Умный мальчик. А теперь поговорим… – Миллхаус полностью перекинулся в дракона и лапой подтянул к себе Мориса. – Где же ваша подружка?
Морис невозмутимо показал щупальцем в сторону кресла, за что был хорошенько встряхнут.
– Не стоит дразнить меня, – пригрозил Миллхаус. В морде он не сильно изменился, но теперь почему-то казался совершенно обезумевшим. Но быть и казаться – совершенно разные вещи, а Морис пока не верил, что ректор сошел с ума и правда решил их сожрать. Вряд ли избавится от них раньше, чем узнает, где Рита. Одно ясно – лучше бы им найти ее раньше.
– Сами не знаем. С ней что-то случилось? – попытался он прикинуться шлангом, но не прокатило. Дракон отшвырнул Мориса в сторону и выпустил в оконный проем столб огня вперемешку с дымом. Мия свернулась клубочком и была бледнее моли, дрожа всем телом. Гуль где-то под массивной лапой глухо стонал.
– Один за всех, все за одного? В мушкетеров захотелось поиграть? В рыцарей? – Миллхаус продолжал бушевать и швырять мебель. Но вдруг резко успокоился, истаял дымкой и предстал в своем мальчишеском облике, только глаза горели янтарным золотом.
– Ну что ж, посмотрим, кто из вас первым не выдержит. – В руках у ректора появились ограничители. Мия даже не пикнула, когда удавка застегнулась у нее на шее, оглушенные парни тоже вряд ли поняли, что произошло.
– Забрать! – скомандовал Миллхаус.
Из неприметной двери за столом появились конвоиры.
Мию попытались отцепить от кресла, но она впилась в подлокотники с отчаянием кота. В итоге конвоиры вынесли её вместе с ним, попутно подхватив парней.
Морис приходил в себя долго и мучительно, голова раскалывалась, все вокруг плыло и искажалось.
– На мне что, дракон топтался? – прохрипел он.
– О, наша морская принцесса ожила, – глухо хохотнул Рэнди и закашлялся. – Это на мне потоптались, а тебя просто в сторону смахнули.
– Хорош зубы скалить, я так напугалась, что у меня все лапы скрутило. Я до сих пор не могу выпустить это треклятое кресло! – пробубнила Мия.
Морис ощупал голову, вытер лоб легендарным кружевным платочком и наконец осмотрелся.
– Да, гостиница явно не пятизвездочная, – резюмировал он. Перед ним расплывалась серая каменная стена, а от узкого лаза вместо окна несло плесенью. – Допрыгались, короче. Мы опять в карцере.
Глава 2
– Палка большой, стукать больно! – с глухим отчаянием предупредил инспектор Флорентин, уже не зная, как передать всю степень своего негодования. Прошло несколько дней с проклятого бала, будь он неладен, поспать не удалось – затаскали по совещаниям, поэтому Флорентин пребывал в последней стадии раздражения. Четверо подчиненных стояли напротив, опустив головы, потому что если сейчас встретиться взглядом с начальником, то можно умереть от разрыва сердца.
– Вы что-то сказали? – все-таки отреагировал самый молодой из группы. Остальные мысленно вздохнули: «Ой, дурааак!»
– Да я на вашем языке пытаюсь говорить! На умственно отсталом! Два портала неизвестной конфигурации в самом сердце ЗОБ. Ну как вас еще назвать-то? Дегенераты!
Молодой зло посмотрел на разгневанное начальство, но стерпел. Как бы ни возмущался инспектор, совсем уж недалеких в зобовцы не брали, так что учились они быстро.
Но закрепить результат стоило.
– Ты что-то хотел сказать? – нахмурился Флорентин.
И тут бы промолчать, но новенький (инспектор не припоминал такого, наверное, недавно перевели) ни с того ни с сего осмелел.
– Но вы тоже там были! И в конкурсе тоже участвовали! – выпалил он, а остальные трое мысленно похоронили товарища. Естественно, они считали, что парень прав, но правда на службе обычно бьет больно и очень редко увеличивает размер жалования.
– Я там находился по служебной необходимости и конкурс был прикрытием! – поспешно ответил Флорентин и не сразу сообразил, что опустился до объяснений перед подчиненными. И разозлился еще сильнее. – Короче, не уводи в сторону. Ладно, первый вы пропустили, но второй открыли прямо за нашими спинами, неужели никто ничего не заметил?
– У нас есть показания официантов, – помялся один из более опытных сотрудников, – но там ересь какая-то. Разрешите доложить?
– А похоже, что я вас собрал тут, чтобы запрещать?
– Ну… – зобовец тянул, роясь в блокноте, – говорят, что на них напали, утащили под стол, лишили чести и достоинства и одежды…
– Именно в таком порядке? – не удержался Флорентин.
– …а потом еще и подносы стащили, – дочитал на автомате зобовец. – А?
– Материальную ценность представляют? Хотя бы серебряные? – вяло спросил Флорентин, прикладываясь к ледяному кофе: бодрости он не приносил, но от его мерзкого вкуса желание спать отбивало напрочь.
– Нет, китайская подделка, – пожал тот плечами.
– А честь и достоинство? Следы сняли? Побои? – в голове у инспектора творился настоящий хаос, мысли путались, цепляясь друг за друга и лопаясь, как мыльные пузыри. Он понимал, что несет какую-то чушь и упускает одну-единственную здравую мысль, затерявшуюся в этой бессвязной каше. И он или поймает ее, или уволится.
– Да тоже ерунда, сняли с них форменные кители, потом… Что с вами?
Флорентин бросил бумажный стакан с кофе в урну и улыбнулся так, что по спине помощника пробежали ледяные мурашки.
– Вот оно! Главный выход был блокирован, оставался только задний, а там кухня. Кто же обратит внимание на официантов с посудой? Вот зачем нужны подносы! Кто раздевал? Как выглядел? Сколько их было?
– Трое. Двое парней и девушка, а насчет внешности сейчас в отчете посмотрю…
– Не надо, – Флорентин махнул рукой. Он уже понял, кто эти загадочные осквернители официантской чести и воры фартуков и подносов. – Пора наведаться на Темный факультет. Заодно навещу старого дружочка, кажется, у меня есть идея, откуда тут взялся второй портал.
Так вот что не давало ему покоя – «китайская подделка». Флорентин знал одного предприимчивого китайца, который за энное количество денежных знаков достанет все, что угодно. А чего не достанет, то соберет из мусора в подвале под магазином. И ведь не оштрафуешь – его сам Миллхаус Дрей крышует.
Флорентин не стал тянуть и после скорого перекуса – пончик был приторным внутри, а снаружи облит не иначе как туалетным мылом кислотно-розового цвета – спустился в трансгрессионный зал ЗОБа и переместился на Темный факультет Академии Небытия.
С этим незабвенным учебным заведением инспектор был знаком даже ближе, чем хотелось бы. Тут училась его первая любовь… И двенадцатая, вроде бы, тоже. Или двадцать вторая? В общем, на Темном факультете никогда не было недостатка в очаровательных студентках, а если у них имелись, скажем, дополнительные руки или пушистый хвост, так это иногда шло даже на пользу личной жизни.
Так, предаваясь непрошеным воспоминаниям, Флорентин безошибочно двигался в нужную сторону. Темный факультет, как всегда, не впечатлял красивыми пейзажами – одни и те же сумерки, пылюка и безнадежно одинокий комок листьев, который ветер гонял туда-сюда по пустырю вдоль дороги.
– Кар! – поздоровался старший из ворон-наблюдателей. Они тут вечно сбивались в стаи, но мало кто из студентов догадывался, что черные зловещие птицы не только создавали атмосферу (тут инспектор не удержался от скептического смешка), но и шпионили и при необходимости докладывали в ректорат. А главный у них был ворон-оборотень вальравн по имени Петер, но знакомые называли его просто Петя.
– Карр! – напомнил Петя о старом должке. Как-то они с Флорентином играли в карты на бочонок пива.
– Я на службе, – развел руками Флорентин. – Давай позже, как разберусь со всей этой вашей катавасией?
– Кар… – нехотя согласился вальравн и, взмахнув крыльями, сверкнул алым глазом на других ворон из стаи. Теперь никто не донесет Миллхаусу о визите зобовца раньше, чем тот почувствует сам.
– С меня два бочонка, Петь, – показал большой палец Флорентин и пошел дальше.
Магазинчик Ли Вэя сверкал фонариками прямо по курсу и завлекал клиентов яркими красками. Но стоило инспектору подойти поближе, как отключили электричество. Все погасло, даже лампочки на столбах вдоль дороги, двери захлопнулись, а табличка сама собой перевернулась словом «закрыто» вверх.
– Серьезно? – инспектор огляделся по сторонам с растерянным видом. – Настолько бесстыже?
– От бесстыжего слышим, – сообщил бессменный уборщик Сорамару, вылезший из-под крыльца, и с хлопком испарился.
– Я буду жаловаться! – прокричал вслед Флорентин. – Если найду, кому…
Ответом на его пассаж был только тихий смешок и пара шишек, пущенных прицельно с ближайшей сосны. Вот так тут всегда – никакого порядка.
Двери магазинчика, естественно, натиску инспектора не поддались, поэтому он вздохнул и направился к ректорской башне. Похоже, разговора с Дреем не избежать, так лучше побеседовать приватно, чем посылать приглашение в офис ЗОБ. Да и намного безопаснее для последнего. В очередной раз подумав о прибавке к жалованью, которую давно пора было вытребовать, Флорентин проделал обратный путь и снова замер в нерешительности.
Половина стены у ректорской башни отсутствовала, вокруг все усеяно обломками мебели. Внутри виднелся золотой дракон, то и дело выпускающий струи дыма.
– Миллхаус?
– Инспектор? Да пошел ты в ад, инспектор, не до тебя сейчас…
– Вы тут что, все с ума посходили? – Флорентин только собрался наверх, чтобы с риском для жизни опросить ректора, как сработал карманный передатчик. Взглянув на экран, инспектор забыл и о драконе, и о китайце, и о порталах. Появилась новая цель! И куда приятнее!
– Зайду попозже, когда с ремонтом разберетесь! – крикнул он и помахал рукой.
Второй переход в один день не добавил приятных ощущений. От недосыпа и истощения кружилась голова, подташнивало, но дело того стоило. Как вовремя распространилось видео переполоха на Светлом факультете. Бдительные граждане, увидев в этом оплоте доброты и воздушности адских тварей, задались вопросом, а откуда вообще такое богатство? И чего это святая троица, стоящая у руля факультета сотни лет, сверкала панталонами, пытаясь справиться с одной-единственной студенткой? Судя по комментариям, Бламс грозило дело о жестоком обращении с темными тварями и студентами, нарушении собственного же устава факультета и попирании всевозможных загробных договоренностей. Поднялся такой гвалт, что половина учащихся отказалась выходить на занятия.
Короче, дело межмирового масштаба.
Вызванные им помощники уже торчали возле дверей в ректорат. По крайней мере, здесь все стены были на месте.
– Здравствуйте, а я к вам с проверкой! – звучно хлопнув дверями, Флорентин вошел в приемную, перепугав тощенькую серую секретаршу. То ли дело кошечка Людочка у Миллхауса.
– А госпожа ре-е-ктор сегодня не принима-а-ает, – проблеяло это создание в прямом смысле слова, потому как вид имело частично овечий.
– Ну она на месте? – инспектор кивнул в сторону кабинета.
– Нет, – испуганно продолжила секретарша, то и дело поглядывая на дверь.
– Еще лучше, никто не будет мешать проводить обыск! – Он кивнул помощникам. – Начинаем!
Копия бумажки с постановлением спланировала на стол секретарши, а самой комиссии в приемной уже не было.
Впрочем, белая драконица, разодетая в шелка как перед показом мод, сидела в кресле и готовилась защищать свою кладку яиц, если так можно сказать о студентах.
– Вы не имеете права! – твердо заявила Арлетта Бламс.
– И право имею, и полномочия… – инспектор многозначительно помолчал, думая добавить еще кое-что, но посчитал фразу слишком пошлой для такого интеллигентного общества.
Арлетта была спокойна до безобразия, во время безобразия и после. Даром, что ли, у нее тридцать студиозов шредерной машинкой работали? Все документы уничтожены, сожжены и развеяны ветром и вентилятором. А показания студентки Темного факультета? Ложь и промоакция. Как и видео – хороший монтажер и из драконицы белочку сделает. Век технологий!
Тем более этот дуралей Миллхаус открыл портал и забрал всю эту раскаменившуюся нечисть к себе, так что даже следов жизнедеятельности не осталось. Пришлось выплатить внеочередную премию работникам метеобашни, и «Музей неестественных существ» превратился в зимний сад с превосходными ледяными скульптурами.
Правда, со скульптором она потом поговорит, когда закончится эта нелепая проверка. Одна из статуй подозрительно похожа на нее в момент душевного смятения, ну не может представительная ректорша скакать по колоннам, сверкая исподним.
– Ну раз у вас права, то милости просим, – очаровательно улыбаясь, Бламс отступила к книжным полкам, давая инспектору доступ к своему письменному столу и сейфу. Пустому, разумеется.
– Люблю умных людей, – добавил Флорентин, наблюдая за ректором. Безмятежное спокойствие раздражало, он знал, что эта древняя ящерка что-то скрывала, явно гнусное и дурно пахнущее, он такое носом чуял, никаких штатных оборотней не надо. Так где же Бламс прячет свое грязное бельишко?
Но пока действует презумпция невиновности, не пойман – не вор. А у нее было время подготовиться, Флорентин уверен, что если и существовала какая-то документация, все уже давно уничтожено. Ему остается лишь водить носом, надеясь на безалаберность исполнителей. Невозможно все контролировать, в этом он убедился еще в юности, только-только поступив на работу в ЗОБ. Сколько ни проверяй подчиненных, все равно где-нибудь накосячат. Лучше сразу закладывать этот процент нежданчиков в схемы работы и просто вовремя корректировать.
Помощники приступили к рутинному обыску, а Флорентину не сиделось на месте. Смотреть на самодовольное лицо Бламс надоело еще на десятой минуте, а искали основательно, так что на один кабинет могло уйти много времени.
– Столовую не переносили? – вежливо поинтересовался Флорентин у хозяйки кабинета.
– Нет, все осталось по-прежнему. Можно попросить вас захватить мне кофе? – Арлетта была в своем репертуаре, смотря на Флорентина и поигрывая второй пуговичкой на льдисто-голубой блузке. В этой ее чопорной недоступности было нечто волнующее, да и у инспектора случался период, когда ему до одури нравились строгие дамочки…
Флорентин невольно сглотнул, но такие фокусы на него больше не действовали. Многолетняя практика – это вам не хухры-мухры. Он улыбнулся своей самой неотразимой улыбкой:
– За кофе сходит секретарь, не путайте меня с вашей болонкой. Ой, овечкой.
– Хам, – констатировала Арлетта и оставила в покое блузку.
– Зато красивый, – Флорентин едва удержался, чтобы не показать возмущенной драконице язык.
Насколько он помнил, кормили на Светлом факультете отвратительно, зато кофе варили неплохой. Если прямо сейчас не бахнуть чашечку, то он уснет прямо в кадке с фикусом посреди коридора. На пути в столовую его настигло чувство опасности, интуиция сделала стойку, и Флорентин полностью доверился ей. И она привела его к неприметной двери для персонала.
Девушка в безвкусной длиннополой форме студентки Светлого факультета отчаянно шмыгала носом и мешала длинной ложкой варево в большой кастрюле. В помещении стояли жар и вонь подгорающего крахмала.
– И чего?
От этого вопроса инспектор вздрогнул.
– Чего я добилась? Вместо того чтобы вернуться назад, я торчу на этой чертовой кухне и варю миллионную кастрюлю овсяного киселя? Да меня от одного запаха мутит!
Флорентин задумчиво почесал затылок. Либо у девушки проблемы с головой, либо она разговаривает с кем-то невидимым.
– Дура я и Ритку зря подставила!
– А с этого момента поподробней… – зобовец подумал, что такие совпадения невозможны, но вдруг девушка говорит именно о Кудряшовой?
– Ааа! – заорала «кухарка» и швырнула в него деревянную ложку. Флорентин поймал бы ее, но та вся была в скользком горячем киселе. Пальцы проскользнули, и ложка звучно припечатала его по лбу.
– Да блин, – пока он вытирал рукавами пиджака лицо, интересующий его объект скрылся с места преступления. Как найти девицу в толпе точно таких же? Может, по ауре отследить? Но едва он активировал артефакт, камень выплюнул тьму, окутав все помещение.
– Кхе, кхе, – закашлялся инспектор и поклялся, что больше не будет экономить на оборудовании и заказывать его у сородичей Ли Вэя. Но свою роль артефакт сыграл, теперь зобовец не сомневался – на Светлом факультете скрывается темная душа. Как она еще не слетела с катушек? Хотя это вопрос времени, нужно быстро найти девушку и вернуть в подходящую ей атмосферу.
Два часа Флорентин потратил на обходы женских общежитий, еще час – на мужские. Вдруг ему показалось? И кисель варил плечистый парниша, прикидываясь хрупкой девушкой. Флорентин не стал бы осуждать – в такой обстановке у кого угодно крыша потечет.
Собирался обойти еще и преподавательские апартаменты, но махнул рукой, ноги не держали, хотелось просто сесть и выпить чего-нибудь ледяного и газированного.
Скамейка нашлась сразу. Согнав с нее взглядом стайку девчат, Флорентин опустился на сиденье и блаженно вздохнул. С другого конца скамейки также вздохнули, но только горестно. Инспектор аж подскочил от неожиданности, едва не прикусив язык – а это, между прочим, его основной рабочий инструмент, – и воззрился на девицу с половником. Точнее, уже без половника.
Его пропажа сидела рядом, сосредоточенно разглядывая мыски форменных туфель. Видно было, что у нее в голове происходит какая-то нешуточная борьба, потому что девушка нет-нет да стискивала кулачки, хмурилась, а потом снова скатывалась на хныканье.
Но у бывалого сердцееда уже был иммунитет к женским слезам.
– Почему вы плачете? – спросил он и изящным жестом передал платок, припасенный всегда именно для подобных случаев.
– Есть повод – прошмыгала та. – А вам-то какое дело?
– У меня есть подозрения, что у нас одна общая знакомая. Маргарита Кудряшова, верно?
– Подслушивали? – ужаснулась девица.
– Могу и подглядывать, служба, знаете ли, позволяет, – мило улыбнулся Флорентин. – Но вернемся к Кудряшовой. И к вам. Как вас, кстати, величать?
– Света… Света Терёхина.
– Когда вы в последний раз видели Кудряшову?
– Последний раз? Перед оживлением музея, – ответила Света и прикусила язык: – Ой, проболталась!
Инспектор фыркнул: вот он, ваш маленький недочет, госпожа Бламс. Теперь драконицу можно брать под белы чешуйки и сопровождать в подвальчик для приватного разговора. Но начнут они, конечно же, с темной души. Виданное ли дело, держать у себя на факультете бомбу с часовым механизмом.
– Это уже не секрет, дорогуша, – ответил Флорентин, изрядно довольный собой.
– А что с Ритой? И почему ей интересуется какая-то служба?
– Ничего серьезного, просто хотим поговорить, – Флорентин попробовал снизить градус накала, но вышло все наоборот. Света вдруг перестала заламывать пальцы и мигом вся ощетинилась.
– Мда? Поговорить? – прошипела Света. – Много вас таких разговорчивых. А ну пошел отсюда, говорливый! Пошел, пошел, пока я тебе шевелюру не испортила! Все беды мои от мужиков!
Атмосфера сгустилась, вокруг девушки начали закручиваться темные эманации, сплетаясь из воздуха в зловещие узоры. Кажется, бедняжка и сама не подозревала, что находится не на своем месте, и теперь подавляемая внешне негативная энергия собиралась совсем даже не безобидными завихрениями.
– А вот и таймер включился, – пробормотал инспектор, резко дернувшись вперед в надежде обхватить Светку и вовремя навесить на нее успокаивающий артефакт.
– А подавись-ка! – проскрежетала девушка, сделала мостик, ловко ускользнув от объятий, а потом вывернула шею и быстро-быстро поползла от Флорентина. – Догони теперь, козел!
– Святые панталоны, – обреченно выдохнул инспектор и поморщился. Вторая стадия одержимости темной души началась слишком рано. Сейчас-то она только по стенам будет ползать и студентов распугивать, а потом как рванет! Стресс имеет обыкновение накапливаться, а тут сплошной напряг и рюшечки. Неудивительно, что беднягу так перекрутило. Госпожа ректор Бламс не иначе как из ума выжила, надеясь припрятать темную душу на своем факультете, какие бы далеко идущие планы она ни лелеяла.
К тому же, подумал Флорентин с недоумением, за время службы он чего только не видел, но вот такого мерзкого нижнего белья – ни разу!
Света продолжала убегать на всех четырех конечностях, издавая при этом жуткие звуки. Все, кто видел эту картину, либо замирали на месте, либо с воплями уносились прочь.
– Подготовка никакущая, – хмыкнул Флорентин. На Темном факультете припадочную бы уже пару раз приложили – и не только преподаватели, студенты в первую очередь. А тут орут и убегают. Неинтересно.
В два счета догнав беглянку, инспектор набросил на нее цепочку успокаивающего артефакта, а после, закинув на плечо, активировал портал. Отчет о происшествии составил автоматически, в случае чего, прикроется бумажкой и все.
– Третий переход за день! Я вам ишак, что ли? Забирайте свое добро!
Портал выбросил его на одном из тренировочных полигонов, изрытом котлованами, – наверняка потрудились студенты стихии Земли. Флегматичный уборщик разравнивал песок метлой, а из плеера, торчащего из кармана синего рабочего халата, доносились заунывные переливы флейты.
– Хоть наушники бы надел, – проворчал Флорентин и тут же угодил носком туфли в ямку. Светка даже под артефактом заерзала на плече и попыталась укусить похитителя. Характер такой, что поделать.
Уборщик неодобрительно покосился на инспектора.
– И зачем ты ее принес? У нас что, своего мусора мало?
– За надом, – огрызнулся Флорентин. Оглядевшись наскоро, обнаружил, что ректорская башня все еще продолжала дымить. – Куда можно ее временно сгрудить? Перестройка организма уже началась, но лучше ее пока не выпускать, случались, так сказать, эксцессы.
– В карцер, – отмахнулся Сорамару.
– Соглашусь.
Уборщик потерял к нему интерес, прибавил громкости и вернулся к работе, от которой, мягко говоря, все равно не было толку, и сметаемый им песок просто исчезал на дне ям. Так он будет мести еще неделю.
Инспектор пошагал в сторону тюрьмы. Это место ему было хорошо знакомо. Не очень уютно, промозгло, но Свете Терёхиной сейчас именно такое и требовалось. Это как лечение желудочной болезни – холод, голод и покой. Посидит денечек в одиночке, мозги на место и встанут.
Над головой со зловещим карканьем пронесся Петя, но в этот раз сделал вид, что не заметил посетителя. Два бочонка пива еще были весомым аргументом.
Тюрьма встретила его звяканьем цепей, вздохами и шуршанием. Никто ее не охранял – все знали, если Миллхаус за что-то посадил под замок, лучше отсидеть, пока он не утихомирится, иначе хуже будет. Иногда камеры даже не запирали, и у наказанных хватало здравого смысла не рыпаться и не наживать себе еще больше проблем.
А вот Свету запереть следовало, да понадежнее.
Об этом он думал, пока пробирался по узкому коридору, стараясь не обтирать Светкой каменную кладку. И вдруг отшатнулся: прямо перед ним кто-то возник. Выглядел этот кто-то как клоун в балахоне и вызвал скорее недоумение, чем испуг. Только вот вышел из стены – и в стену же ушел, помахав на прощание красным дырявым носком.
– Галлюцинации? – сам у себя спросил Флорентин, но профессиональная чуйка говорила, что здесь все не так, как кажется.
Сгрузив Светку в ближайшую комнату, он запер дверь и с удовольствием потянулся. Рука с носком высунулась из коридора и поманила его, будто платочком. Флорентин не растерялся, хотя прежде его так заманивали разве что кружевными трусиками.
Разумеется, галлюцинация не дожидалась его за поворотом, но инспектор не стал отчаиваться и пошел по новому коридору, насвистывая под нос прилипшую после бала песенку.
– Жили у бабули два веселых гу… ля!
За очередным поворотом Флорентин приложился лбом о низкую притолоку и выругался.
– Новый клиент нашей гостиницы? – прозвучавший следом голос был знаком. – Или снова иллюзия?
– Для иллюзии слишком хорошо ругается, – хохотнул второй, не менее знакомый голос.
– Надоели! Заткнитесь, дайте поспать, – недовольный женский тоже слегка отдавался узнаванием. Флорентин стоял в темном закутке с двумя запертыми дверьми с металлическими решетками на крохотных окошках.
Загрохотало, и кто-то из заключенных прижался лицом к одному из них.
– Инспектор! – воскликнул Морис Фрей с неподдельной радостью. – Вы ж наш благодетель! Вытащите нас!
– Тс, дурачина, мы же от него прятались, – зашипела девушка, очевидно, Мия О’Ши.
– Не хочу прятаться в карцере, хочу нормальные условия содержания, – прохныкал кто-то из глубины камеры. – И есть хочу.
Флорентин довольно ухмыльнулся.
– На ловца и зверь бежит. За что вас, родненьких, сюда посадили? Не за оскорбление ли чести и достоинства? Или за кражу подносов? А может, за открытие несанкционированного портала?
С лица Мориса резко сошла полная надежд улыбка.
– Раз вы в курсе, значит, ректор решил от нас избавиться?
– Избавиться? – ахнули в темноте на два голоса.
Морис снова приник к решетке, обхватив пальцами прутья.
– А если мы будем сотрудничать со следствием? – поинтересовался этот хитрый тип.
– У меня к вам только один вопрос. Где Кудряшова?
Морис обернулся вглубь камеры, обменялся взглядами с товарищами и решился.
– Была с Лайзом Амилотой, потом сработала сигнализация, и все, больше мы ее не видели.
– Отпираться бесполезно.
– Морис, молчи! – раздался срывающийся голос сзади. – Друг ты ей или креветка беспозвоночная?
– И чего? – возмутилась Мия. – Пусть вытаскивает нас! У меня все чешется уже от этой грязи! А в общаге Чернушка некормленная.
Похоже, меж товарищами произошел разлад. Морис сделал знак, мол, минуточку, и скрылся. Флорентин не успел заскучать, как кракен вернулся и хмуро сказал:
– Если вы спрашиваете, где Рита, значит, ее до сих пор не нашли. Ищите тогда куратора Амилоту. Уверен, без него не обошлось.
Студент Фрей подал хорошую идею. Куратор точно замешан, вот только как узнать, на чьей он стороне, Бламс или Дрея? Или у него свои мотивы? Что он делал на приеме? Почему притащился туда вслед за Ритой и ее чокнутой компанией?
Всплывало все больше и больше вопросов. Голова отозвалась новой глухой болью, а это значит, что наступила расплата за пространственные скачки. Флорентин открыл соседнюю камеру и со вздохом примостился на жесткой койке. Так себе лежанка, но в горизонтальном положении хотя бы не вытекали мозги.
– Эй, вы выпускать нас думаете или нет?! – кто-то поскоблил когтями по металлу. – Вы обещали!
– Услышу хоть звук, вы отсюда до старости не выберетесь, – пригрозил Флорентин и сладко зевнул. – Из-за вас, позорники, я два дня не спал. Вот высплюсь, и все решим.
В карцере воцарилась тишина, изредка прерываемая мышиными шорохами.
Где-то вдалеке слышались ритмичные постукивания. Это очнувшаяся Светка пыталась выбить дверь. Но голой пяткой получалось плохо, а больше в комнатушке ничего не было – соломенный тюфяк, грубое одеяло и дырка в полу для естественных нужд.
– Замуровали, демоны! – взвыла она, ничего не добилась, только ушибленная нога заболела. Завернувшись в одеяло и усевшись на солому, Света принялась размышлять вслух:
– Где я? И где тот верзила, который меня принес? Зараза говорливая, подобрался поближе и вцепился, как клещ. Одно слово – мужик…
На Светлом факультете Светке категорически не нравилось, раздражали все эти правила, а также принудительные занятия спортом и общий позитивный настрой. Быть всегда довольным – тяжкий труд, уж она-то знала не понаслышке, постоянно пытаясь понравиться всем без разбора. А тут хочешь, не хочешь, а изволь улыбаться. Сплошное лицемерие в высших чинах этой их долбаной Академии Небытия.
А еще Света не любила, когда ее использовали вслепую. Как с Ритой и получилось. Подруженька виновата, но они бы сами разобрались. А теперь неизвестно, жива ли она? Плакать захотелось с удвоенной силой.
– Найду этого мужлана, глаза выцарапаю, – мрачно пообещала она, решив, что разобраться с конкретным человеком куда проще, чем усмирить моральные терзания. Да и было в этом красавчике что-то такое… Ну, кроме блестящих светлых волос, правильных черт лица, небесно-голубых глаз и… В общем, бесил он изрядно!
Она и не подозревала, что зачинщик беспокойства сладко спит в соседней камере, растянувшись на нарах как на воздушной перине.
Сидеть быстро надоело, и воспитанная на шпионских детективах Светка решила проверить помещение на всяческие тайники. Перетащила тюфяк в сторону, предварительно как следует прощупав. Досмотру подверглось и одеяло, но результат снова ничего не дал. Потом настала очередь стен, каждый камешек потрогала, надавила и даже пошатала.
Ничего не изменилось, а Света так надеялась. Одно хорошо, время за делом потянулось быстрее. Когда она пришла в себя, в узкое окошко проникал свет, а сейчас за стенами определенно начинались сумерки.
Камень неприятно холодил пятки, одеяло было слишком кусачим, а в соломе кто-то копошился. Оставаться в камере с каждой минутой становилось все невыносимее. Отчаянно чесалась спина, Светка уже пару раз поелозила ей по стене, но сильного облегчения это не принесло. От постоянного почесывания стало жарко, ненужным теперь одеялом она накрыла тюфяк, надеясь, что насекомые не пробьются сквозь толстую ткань.
Скрипнуло, стукнуло – и дверь камеры медленно поползла в сторону. Светка приготовилась. Живой она похитителю не достанется! Но ничего не происходило, просто кто-то снаружи открыл дверь. Света подошла, прислушалась, но подозрительных сопений или дыхания не услышала. Тогда она решилась и, толкнув дверь, вышла в коридор.
На стенах горели зеленоватые огоньки, было мрачно, но одновременно уютно. Света еще раз почесалась и двинулась вперед, словно направляемая огнями. Едва она добралась до закутка с тремя дверьми, спине стало больно, под блузкой потекла струйка пота. Светка смахнула капельки с шеи и поняла, что это не пот. Красная и липкая субстанция покрывала ладони. Кровь!
Она заорала в голос.
А потом изображение замерцало, руки превратились в лапы, спину еще раз обожгло огнем, выгнуло – и наступило облегчение.
– Кто тут орет-то? Обещали же! – Флорентин выполз из камеры и заорал сам. Хотя, казалось бы, давно пора было привыкнуть. – Мать моя горгулья!
А вместе с ним заорали и узники карцера.
– А ну-ка иди сюда, скотина! – Светка лапами потянулась к инспектору, не замечая, что за ее спиной расправляются жесткие темные крылья. Флорентин, решив не дожидаться конца экзекуции, снова кинул в нее артефакт успокоения. Светка изогнулась, подхватила когтем цепочку, бросила на пол и раздавила ногой, вернее, большой и толстой когтистой лапой.
– Так, птичка моя ненаглядная, успокойся! Не ешь дядю инспектора, он тебе вкусняшек даст… – зачастил инспектор, но в карманах, как назло, ничего приличного не оказалось.
– Отойдите от нее! – вдруг взвыл Морис, наблюдая за творящимся в коридоре беспределом. – Это первая трансформация!
– Да хоть десятая! Меня сейчас сожрут! – на повышенных тонах отозвался Флорентин.
– Порвут – да, но не сожрут. Сфинксы не плотоядные, у них просто строение другое, – пояснил кракен. – Открой дверку, я с ней поговорю.
Повинуясь приказу инспектора, при исполнении облеченного межвселенской властью, тюрьма сама открыла камеры, и в коридор высыпалась все компания.
– А я тебя знаю, ты же со Светлого, – начал было Рэнди, но, поймав горящий адским огнем взгляд Светки, мгновенно умолк.
– Что со мной происходит? – прорычала та.
– Первая трансформация, произошедшая без предшествующего периода первичной адаптации, – невозмутимо отозвался Морис. – Могу тебя поздравить. Ты только что получила редкий статус реликтового студента. Кто бы мог подумать, сфинкс!
– А что это? – на взгляд Мии, девица была весьма уродлива, большое тело какого-то кошкообразного хищника, невесть как растущие крылья и человеческая голова.
– Тело от льва, крылья от орла и голова от человека, – вдруг припомнил Флорентин. – По-научному скорее мантикора, чем сфинкс.
Он уже перестал паниковать. Он вообще-то тут не только старший, но еще и ответственное лицо. О последнем он частенько забывал.
– Да пошли вы все! – прорычала несчастная Светка, силы покинули ее, и она свалилась кулем прямо под ноги гулю.
Рэнди присел рядом с ней и осторожно погладил.
– А она ничего так, мягонькая!
Флорентин закатил глаза – походу, письменным отчетом тут не обойдешься.
– Ну если я умру при исполнении, то получу компенсацию. Как я понял, вас сюда засадил Миллхаус? Тогда дружно становимся в кружочек, отдохнете в ЗОБе, а потом придумаем, что нам делать дальше.
– А ее как же? Не опасно сейчас переносить? – Морис присмотрелся к еле дышащей Светке.
– Рубеж пройден, – пожал плечами инспектор. – Вот если бы она частично обратилась и застряла, был бы другой разговор. А так доктора у нас хорошие, разберутся. Пошли, пока ваш ректор не решил, что расколотить череп нерадивого студента куда увлекательней, чем стол.
Рэнди не без помощи Мориса подобрал с пола новоиспеченного сфинкса, Мия сама вцепилась в Флорентина, получилось, кстати, не хуже, чем с креслом. Штатный телепорт мигнул, и вся гоп-компания вывалилась прямо в тактическом центре ЗОБ.
– Здравствуйте, – инспектор посмотрел на начальство и тяжко вздохнул. Похоже, придется писать самый подробный отчет в своей жизни, и даже не один.
Глава 3
– Сфинксу – врача, гостей в апартаменты, Флорентин – за мной.
Главный безопасник на то и был главным, чтобы грамотно делегировать полномочия, и в этом искусстве он достиг небывалых высот. А еще он мастерски умел распекать даже самых талантливых и успешных сотрудников, так что Флорентин не без оснований полагал – вечером его будет ждать кофе не с молоком, а с чем-то посерьезнее.
Пока он предавался мечтаниям о долгожданном сне и отдыхе, втащили носилки, на которые аккуратно уложили Свету, и унесли куда-то в недра организации. Рэнди хотел пойти за ними, но Морис придержал его за плечо.
– Будешь только мешаться, – пояснил он. – К тому же у нее начало адаптации, и, учитывая, как настрадалась ее душа в неподходящих условиях, еще и на карантин закроют.
Морис не стал добавлять о шатком положении «гостей»: официантов раздевали, портал открывали, Миллхауса взбесили, Риту потеряли. Они скорее заложники, чем гости.
– Но к нам хорошо отнеслись… – протянул наивный гуль.
– Не бывает бесплатного сыра в мышеловке, – вернул его с небес на землю Морис.
– Бывает, – хищно ухмыльнулась Мия, – но только для второй мышки!
– Какой сыр? Какие мышки? – гуль посмотрел на друзей. – У вас коллективное помешательство?
Мия покачала головой. Она мыслила здраво, чем втайне гордилась, и понимала, что Морис прав: смазливый зобовец не просто так их вытащил из карцера, они явно нужны безопасникам. Но для чего? Изначальной целью была Рита, точнее, ее странное исчезновение. А они, ее ближайшее окружение, – как ниточки, ведущие к этой цели. А потому нельзя ослаблять бдительность!
Их проводили в общую комнату, из которой вело три двери: две спальни и санузел.
Ключ тихо щелкнул в замке, заставив всех вздрогнуть.
– Доверяй, но проверяй? – хмыкнул Морис.
– Нас заперли! – Рэнди даже подергал дверь, но чуда не произошло, их действительно закрыли.
– Сменили один карцер на другой? – буркнула Мия и скучающе огляделась. – Что ж, тут хотя бы есть удобства.
– Да уж, цивилизация, – согласился Морис и рванул к одной из дверей. – В душ я первый!
– Куда побежал, присоскопалый? – Рэнди кинулся за кракеном, но тот, проявив чудеса акробатики, отпрыгнул в сторону и увернулся. Мия вздохнула, пристроилась на диванчик и решительно подтянула к себе вазочку с конфетами. Сладкое хорошо снимает стресс и помогает думать.
Морис все же прорвался в ванную первым, поэтому Рэнди присел рядом с подругой и составил ей компанию в уничтожении сладостей. Когда в гости заглянул инспектор Флорентин, они уже успели освежиться, сточить запас снеков и выпить пару чайников чая.
Конфеты и правда сняли стресс, но заодно напрочь отбили желание шевелиться, поэтому вместо того, чтобы порывисто вскочить и кинуться грудью на амбразуру, все трое только лениво повернули головы.
– Мы заложники? Что с Ритой? Где еще конфет взять?
Инспектор хмыкнул, отметив, что ничего человеческое не чуждо студентам Темного факультета.
– Отвечаю по приоритетам, – начал он. – Вы не заложники, а просто гости и особо охраняемые свидетели. Я за вас поручился, поэтому постарайтесь не развалить тут все.
Показательная порка отменялась, и Морис выдохнул. При удачном стечении обстоятельств можно заодно разжиться новой информацией про ректора и остальных участников заговора.
– Маргарита Кудряшова пока не найдена, как, впрочем, и Лайз Амилота. Возможно, мы рано подняли шум, они просто решили взять выходной, сходить на свидание, – Флорентина перекосило, но он закончил мысль, – побыть наедине…
– А чего Миллхауса тогда так плющило? – подозрительно прищурился Рэнди.
– Может, он пуританин? – предположил Флорентин и сам же засмеялся от такой догадки. – Конфеты можно заказать по телефону. Большая просьба, без меня по отделу не расхаживать. Как будет новая информация, я обязательно вам расскажу. И все покажу, когда закончу оформлять триллион этих адских бумажек.
Флорентин продемонстрировал внушительного размера папку, которую таскал с собой. Мие стало немного жаль инспектора, но помочь она ничем не могла, поэтому записала номер, по которому можно заказать еще десертов.
– Побудьте тут, надеюсь, до завтра я разберусь, – подытожил Флорентин, неохотно сняв с них ограничители магии, и направился к выходу. В дверях он обернулся и погрозил пальцем. – И чтоб тихо, как мышки!
Хотя, глядя на их честные и одухотворенные лица, инспектор уже ни на что хорошее не рассчитывал…
* * *
В это время не к ночи упомянутый дракон икал, как последняя квакушка на болоте. Прошло несколько дней, а исчезнувшая студентка как сквозь землю провалилась. На территории Темного факультета ее точно не было. Как и на Светлом, но насчет Арлетты оставались сомнения. Сейчас его вечный оппонент пребывала в очень плохом расположении духа, а это значило, что на идеальном лике ее радужного королевства повылазили темные пятнышки. Миллхаус даже не сомневался, с чьей подачи они появились.
– Флорентин, – прошипел Миллхаус и выдал большую струю пламени. ЗОБ был прикормлен, но конкретно этот инспектор мастерски обходил все ловушки и был честен до зубовного скрежета.
– Вызывали? – Амилота зашел в кабинет уже давно, но голос подал только сейчас.
– Где тебя носило? У тебя перед носом утащили студентку, а ты и рад?
– Когда я вышел из зала, Кудряшовой уже не было, вот все, что я нашел, – Лайз предъявил туфли на каблуке, больше похожем на оружие точечного поражения. – Инспектор с меня глаз не спускал.
– Чертов ЗОБ, они мне снова внеплановую линьку устроить хотят? Надо избавиться от помехи. – Взгляд ректора заволокло красным пламенем. – Чем быстрее, тем лучше.
– Я вас понял, хозяин.
Амилоту на секунду охватило огненное свечение, но он вздрогнул, и оно пропало.
– Не подведи, – Миллхаус жестом отослал индейца и утонул в мягких кожаных глубинах кресла. Что-то не укладывалось в общую картину, мелкая деталь, совсем незначительная. Он пока не видел ее, но обязательно найдет. А потом всем причастным воздастся по заслугам.
– Что-то не так? – подал голос еще один визитер. Пока слишком подозрительный в последнее время индеец был в кабинете, он наверняка и не догадывался, что при разговоре присутствовал еще кто-то. О, этот кадр умел водить окружающих за нос! Миллхаус не был дураком и понимал, что нельзя складывать все яйца в одну корзину. Какой бы хорошей она ни была.
– Возможно… – протянул он зловеще. – Ты знаешь, что делать.
– Будет исполнено в лучшем виде, – таинственный посетитель хмыкнул и вышел вслед за Лайзом. Миллхаус Дрей поднялся, потянулся и, выпрыгнув в окно, на лету превратился в огромного дракона, обвился вокруг изрядно потрепанной за минувшие два дня башни и задремал. Теперь все наконец-то под контролем!
* * *
На Светлом факультете гремел скандал, Арлетта обнаружила пропажу студентки Терёхиной, сложила два плюс два и накатала огромную жалобу в ЗОБ. Чем нажила себе проблем и теперь носилась по кабинету, сшибая все на своем пути.
– Да что они все проверяют и проверяют? Откуда мне было знать, что у нас поселилась темная душа? Это ведь невозможно! Терёхина прошла адаптацию! Она – стопроцентная нимфа!
Секретарь поддакивала директрисе, одновременно занимаясь сортировкой документов для архива. По ее скромному мнению, эта «нимфа» как раз и была троянской лошадкой, внедренной на факультет беспринципными темными. Да и какая из Терёхиной нимфа? У нее в руках даже кактусы вяли, а пикси при виде нее разлетались как ошпаренные. Только почему Бламс так благоволила этой выскочке? Кто знает, чем закончится эта история. А документы все равно разбирать надо…
Очередной звонок, и Арлетта покрылась красными пятнами.
– Арестовать меня? На основании чего?
– Показаний вашей студентки.
Прямо посреди оплота нравственности и света возникла воронка портала, и из него царственно вышел инспектор ЗОБ Флорентин.
– Сами пойдете? Или вывести силой? – закончил он с издевательской улыбкой.
– Да что ты можешь, человечишка? – Бламс уже превратилась, вынеся собой половину приемной. Помощница отработанным движением перевернула стол и спряталась за толстой столешницей. На всех факультетах от секретарей требовались примерно одни и те же навыки. Инспектор еще успел подумать, что их работа относится к разряду «повышенной опасности», как ледяной поток обрушился на него, сбивая с ног и заставляя прикрыть ладонью глаза. Но кроме этого неудобства, атака льдом не нанесла других повреждений.
– Видимо, что-то могу, – ухмыльнулся Флорентин, держа в руке поглощающий артефакт. – Вы не первый дракон, конфликтующий с загробным отделом безопасности, да и, кроме вашего племени, знаете, скольким я рога пообломал? Пардон, это я фигурально выражаясь, у вас просто изумительной красоты… эээ… наросты. – Бламс прищурилась, приготовилась к новой атаке. – Можете не плеваться, ни к чему хорошему это не приведет. Выйдете сами? Или потащим через всю толпу журналистов, укутанную цепями и поглотителями?
– Адвоката! – прорычала Арлетта Бламс и превратилась обратно в человека. Коротко кивнула секретарше, та почтенно склонилась перед начальницей и тут же стала что-то набирать на браслете.
– Будет вам адвокат, – успокоил Флорентин и лично надел наручники на нехотя подставленные тонкие запястья, после чего, аккуратно придерживая за плечо, вывел арестованную в коридор, прямо в гущу толпы.
– Рассчитывали на другой эффект? – тихо спросил он у ректора.
Арлетта действительно вызвала представителей СМИ со всех доступных миров и самого Небытия, хотела выйти и сделать заявление, что обучение на Светлом факультете безопасно, и опровергнуть демарш темных тварей. Но этот вызов стал ей боком – вместо проникновенной и яркой речи журналисты снимали, как Бламс стыдливо прячет руки, украшенные кандалами, в складках широкой юбки. А вот инспектор заливался соловьем и с удовольствием рассказывал о поимке темной души на факультете, обрушивая ее и так низкий рейтинг. Ну, погоди, ищейка! Посмотрим, кто будет смеяться последним! Бламс очень сомневалась, что этот изворотливый молодой человек доживет до конца недели.
Флорентин ощутил недобрый взгляд Арлетты, но особого значения этому не придал. Он же не кусочек тортика, чтобы нравиться всем, тем более у драконицы был хороший повод его ненавидеть.
Вернулся в отдел он поздно и первым делом решил проверить питомцев, а уже потом предаться разнузданной бумажной вакханалии. Бодро дошагав до гостевых апартаментов, Флорентин открыл дверь, и у него невольно дернулся глаз.
Всю комнату оплетала паутина с вкраплениями конфетных фантиков, а центральная скульптура подозрительно напоминала нечто неприличное. Питомцев в помещении не было.
– Надо же, как интересно получилось…
* * *
Тень медленно передвигалась по коридору, периодически замирая от вспышек света из открывающихся дверей. Нужная комната находилась в неудобном для входа месте, со всех сторон стены и светильники, но он недаром слыл лучшим воином-псом своего племени! Пришло время вспомнить былые навыки.
Амилота вытащил трубку с метательными иглами, пропитанными парализующим зельем, созданным на основе безобидных на первый взгляд медикаментов и травок от доктора Зусмана. Убивать никого Лайз не планировал, но на пути к цели не собирался терять ни секунды драгоценного времени. Сейчас ему особенно мешали лампы – если прижмет, придется с ними разобраться. Но в какой-то момент ему повезло, и электричество моргнуло, позволяя подкрасться незамеченным.
Ловко орудуя отмычкой, он вскрыл замок и просочился внутрь. Темнота обескураживала, давала ложную надежду на безопасность, но грозный куратор был готов ко всему…
Но только не к Флорентину, застывшему возле выключателя и обмотанному останками паутины, резко вспыхнувшему свету и пошлой скульптуре на самом видном месте.
– А я все думаю, какая мошка попалась в мои сети? – проворковал инспектор, даже в таком незавидном положении не теряющий самообладания и того самого невероятно бесящего лощеного вида.
– Где мои студенты? – Лайз выпрямился, украдкой пряча трубку за ухом, в густых длинных волосах.
– И я хотел бы это знать, – беспечно отозвался инспектор. – Где Кудряшова?
Амилота пожал плечами. Врать и выкручиваться он не любил, поэтому предпочел ответить молчанием. Пусть теперь понимает как хочет.
– А если подумать? – с угрозой в голосе добавил Флорентин. И Лайз понял – паутина вовсе не сдерживала хитрого зобовца, зато вводила в заблуждение, будто это инспектор попался в чужую ловушку. А Лайз почти поверил.
Почти.
Он уважал сильных врагов, что, впрочем, никогда не мешало ему их убивать.
– А тут и думать нечего, – ответил он и сделал обманное движение, а сам в мгновение ока дунул отравленной иглой в инспектора.
– Зря, – фыркнул зобовец и шустро отпрыгнул от летящего в него снаряда, – наслышан о ваших талантах.
Сделав изящный кувырок в воздухе, он приземлился на ноги и стряхнул ворсинки с рукавов пиджака. Амилота не стал вступать в полемику, это плохая трата внутренней энергии. Подхватив стул, он отправил его в полет, одновременно доставая тонкий стилет из рукава.
– Серьезно? – Флорентин не остался в долгу, вытащив узкий клинок из сапога. – Может, поговорим как цивилизованные люди?
Лайз не поменялся в лице, но взглядом дал понять: где он, а где цивилизация. Стоило признать, что Флорентин крепкий орешек и его владение ножом ничуть не уступало кураторскому. Только инспектор живет, допустим, лет тридцать, тридцать пять, а вот воин из племени шайеннов уже все двести. Невольно за такой срок научишься новым приемчикам.
Пара выпадов, и холодная сталь уперлась в горло инспектору.
– Где мои студенты? – повторил вопрос куратор. – Я ненавижу ждать.
* * *
Как только Флорентин ушел писать отчет, несвятая троица прекратила изображать обыденность. Конфет заказали, конечно, как и обед. Не дело тактические планы строить на голодный желудок.
– Итак, смена карцера ни к чему не привела. Я не думаю, что инспектор раскроет перед нами все карты, хотя бы из соображений безопасности. Обещая показать и рассказать все, что мы захотим, он добивается нашей лояльности и покорного ожидания. – Морис тщательно протер каждый палец платком и убедился, что ни одного липкого пятнышка не осталось. С конфетами нельзя терять бдительности. Особенно с шоколадными. – Пока он не найдет Риту или Амилоту. А дальше необходимость в нас отпадет, и…
Он сделал паузу, давая друзьям самим определиться с вариантами своего возможного будущего.
– Сложно, – выдал Рэнди уныло, но в целом был согласен с Морисом.
– Надо валить! – озвучила витающую в воздухе мысль Мия. – Причем срочно, пока инспектор не вернулся.
– Два вопроса: куда и как?
– А Свету мы тут оставим?
– Заботливый ты наш, – умилился Морис, уже успевший выбросить из головы это бесплатное приложение к их компании. – Прям рыцарь без страха и мозгов.
– Ну так что со Светой? – не унимался Рэнди.
Отдать подругу Риты на растерзание зобовцам как-то не по-людски, они все это понимали. Хотя и следовало проучить эту выскочку за тот эпизод с засадой у метеобашни Светлого факультета.
– Где наша не пропадала, – протянул Морис, – Мия, плети авоськи, пойдем по стенам.
– Есть, сэр, – отозвалась она неожиданно азартно и принялась за работу.
Пока паучиха создавала нужное снаряжение, Морис сложил из остатков не пригодившейся клейкой массы нечто напоминающее средний палец, а Рэнди украсил скульптуру фантиками. Подвинув шедевр на видное место, они похихикали и распахнули окно.
Хваленая система безопасности срабатывает на открытие дверей, а вот то, что пленники захотят выйти с двадцать седьмого этажа, зобовцы не предусмотрели. Может, у них не было таких придурков, а может, просто надеялись на то, что «гости» сами избавятся от себя, не заставляя марать инспекторские ручки.
Сетка успешно закрепилась на стене, и первой ее опробовала паучиха.
– Порядок! – прошипела она, ветерок неприятно холодил ее дополнительные лапы. – Следующий.
– Знаете, – напоследок сказал Рэнди, – мне все же не очень нравится такой способ… Ааааа!
Крик потонул в ладони Мориса, зажавшей трусливому другу рот. Мия посмотрела с осуждением, и дальше два товарища спускались уже тихо и осторожно, Морис еще придерживался присосками, не очень доверяя паутине, а Рэнди цеплялся за него, будто бы разом удлинив все четыре конечности.
– Где же держат Светку? – спросил он, потихоньку распуская узлы по мере того, как они медленно ползли вниз по стене.
– Первый этаж. Там медсанчасть, – ответил Морис.
– Как ты узнал?
– Подсмотрел эвакуационный план в кабине лифта.
– Тихо вы! – Мия непрерывно добавляла паутину в сетку, стараясь не слишком истончать нить. – Надеемся на то, что никто не увидит наш кокон, а вы так орете и пинаетесь, что можно крепить транспарант: «Берите нас, мы сбежали!»
Парни пристыженно замолкли, только слышно было, как с тихим чпоканьем отлепляются и прилепляются присоски.
Открытое окно нашлось на втором этаже, мятежники тихо проскользнули внутрь и затаились. Судя по разбросанным на столе бумагам, тут обитал кто-то важный. У Мии волоски встали дыбом – неужели они попали в логово к самому начальнику?
Морис вытащил скрепку из канцелярского набора и подошел к двери. Несколько секунд напряженного ожидания вперемешку с пыхтением, и замок, тихо щелкнув, поддался. Но едва они вышли в коридор, сработала сигналка.
– Не фортануло, видать, не судьба, – заметил Рэнди, в моменты опасности он частенько ударялся в философию.
– Ну и ладно. Давайте покажем им, кто такие студенты Темного факультета! – Морис воинственно булькнул чернилами и приготовился к бою. Мия вздохнула, но послушно сплела пару клубочков паутины, хотя уже чувствовала, что такими темпами у нее скоро не останется сил на новое плетение. Они медленно двигались к санчасти, и почему-то никто к ним не бежал, а через минуту сигнализация заглохла.
Рэнди безошибочно нашел палату Светки, а там и ее саму, примотанную к кровати широкими ремнями. Это не мешало ей громко склонять врачей в весьма интересных позах с разной живностью, ни разу не повторяясь в выражениях.
– Тихо! Это мы! – прошептал гуль, заглядывая в дверное окошко.
– Вытащите меня отсюда! – прошипела Светка, сверкая глазами. Ремни плохо поддавались, поэтому часть из них гуль просто перекусил. Удача заканчивалась, по коридору к ним явно кто-то бежал.
– Дай-ка я его встречу, – оттеснил паучиху в сторону Морис и набрал полный рот чернил. К счастью, в отличие от настоящих головоногих, он выделял их более приличным способом. Дверь распахнулась, Морис от души плюнул, надеясь ослепить первого ворвавшегося вражину, а потом замахал щупальцами, не зная, собирается напугать или надавать пощечин.
Лайз увернулся от мельницы из тентаклей, перекувыркнулся и откатился к противоположной стене.
– Куратор! – все выдохнули с облегчением. А Морис прижал ладонь ко рту – его немного укачало от самого себя.
– Сматываемся! – скомандовал Амилота, подхватил свободную койку и вынес ею окно. – Мия, лестницу! Быстро!
Паучиха только и ждала, метнула комок в стену, и он тут же распался веревочной лестницей. Но, кажется, это ее последний подвиг на сегодня.
– Рэнди! – Лайз подпер дверь тумбочкой.
Гуль понял все без слов и чаечкой – с воплем и рыданиями – сиганул в окно, не забыв утащить с собой рычащую Свету. Морис подхватил Мию и тоже прыгнул, а потом раздался взрыв, и в оконный проем вылетел перемазанный гарью шпиц, держащий в пасти чеку от гранаты.
Вся куча мала рухнула в кусты, смягчившие падение с этажа, на высоте потолков в ЗОБе не экономили. Сверху приземлился чумазый, но не теряющий грозного вида шпиц.
Увидев квадратные глаза подопечных, Амилота плюнул чеку в сторону.
– А что мне оставалось? – ответил он на невысказанные вопросы.
Морис мысленно перекрестился, надеясь, что на этот раз компенсацию будут вычитать с зарплаты куратора.
Мия подхватила Амилоту на руки, коротколапый песик за ними не успевал. Группа темных почти добралась до границы периметра, где шпиц еще раз удивил всех, велев снять с ошейника дистанционный портал.
– Все внутрь! – приказал он. – Я чую его!
Кого он чуял, спрашивать даже не стали. Пространство заискрилось, преломляя свет от охранных вышек, медленно формируясь в овальное окно.
– Стоять! – Флорентин в разорванном пиджаке, со следами крови на щеке, направил на беглецов пистолет. Амилота вырвался из рук Мии, и она, споткнувшись, первой влетела в портал.
Лайз бросился инспектору наперерез, но Рэнди был начеку и просто свалился ему под ноги. Морис подопнул его к порталу, закинул внутрь вместе с Лайзом и вошел следом, махнул на прощанье кружевным платочком. Искрящаяся арка схлопнулась.
– Черт! – инспектор с удивлением посмотрел на пистолет, дуло было заткнуто паутиной. – Когда она успела?
* * *
Приземление было не мягким – вселенная обиделась за такие выкрутасы и отомстила по полной.
– Ой, моя лапаааа! – завыла на ультразвуке Светка, пытаясь спрятать пострадавшую конечность. Она еще не научилась принимать излишества нового тела как что-то родное, но сложно воспринимать что-то отдельно от себя, когда оно так болит.
– И чего орешь? Нечего лапами раскидываться, – Морис отбил зад и теперь щупальцами оценивал ущерб.
– Слезьте с меня, – тявкнул Лайз, тоже зажатый чьими-то телесами.
Когда все встали, отряхнулись, погладили оттоптанные конечности и успокоились, Амилота решил начать разговор. Но едва открыл рот, как его опередил Морис, ловко зажав между щупальцами. Да еще и так, что не тяпнуть.
– Где Рита?
– В безопасности. А если прекратишь меня трясти, то и вас к ней отправлю.
– Ты заодно с Миллхаусом, о какой безопасности речь? – поддакнул гуль.
– Идиоты, – Мия прижала ладонь ко лбу, ощупывая свежую шишку. – Он под прикрытием, это ж очевидно. Думаете, мы прям так просто сбежали из тактического центра ЗОБ? Нам позволили это сделать, скорее всего, по двум причинам. Либо хотят проследить нас до Риты, либо куратор – двойной агент. Слежку я не вижу, значит, второй вариант.
Амилота даже икнул от неожиданности.
Возможно, в будущем, если все наладится, он пригласит паучиху на лекции по теории безопасности. Потому что иметь такую фантазию опасно для окружающих. Приятно, конечно, ощущать себя героем, и пусть лучше так, чем они узнают реальную ситуацию. Он там такого в башне наворотил, что разбираться будут еще полгода. Одна граната чего стоила…
– Давай, отправляй нас! – Мия отобрала онемевшего шпица у Мориса, вытерла с мордочки гарь и поставила на землю. Лайз подчинился, открывая следующий портал.
– Присматривайте за ней, – вырвалось у него совершенно необдуманно.
– А вы не пойдете? – гуль прищурился.
– У меня тут еще много дел, – Амилота покрылся мурашками, представляя, как он будет отмазываться перед драконом о провале задания. Флорентин оказался очень неприятным в плане ликвидации типом.
– Ага, щас… – вдруг сказала Светка и от души пнула куратора в пушистый бок прямо в портал. – Развел тут таинственность. Ненавижу мужиков. Наворотил дел – и в кусты. Нет уж, ответишь по полной программе.
За шпицем в арку шагнули и все остальные. Пахнуло тиной и болотом, а потом им уже откровенно завоняло. Лайз в своем человеческом обличье сидел в луже непонятного цвета.
– Терехина, – прошипел он, – ты в курсе, куда мы попали?
– А есть разница? Ты же обещал нас отправить к Рите, какие проблемы? – спросила Светка и замерла в растерянности. Ее тело больше не покрывала плотная шерсть, и она стояла в костюме Евы перед всем честным народом.
Морис хотел достать платочек, чтобы прикрыть ей хоть что-то, но щупальце не появилось. Мия с ужасом ощупывала себя, потеряв разом свои дополнительные конечности. Рэнди стянул рубашку и прикрыл затихшую Светку.
– В этом главная проблема: мы в реальности, – удрученно произнес Амилота. – Морис, кинь мне свой пиджак.
Кракен так посмотрел на куратора, словно тот предложил ему сделать ритуальное харакири, но все же снял камзол и передал Лайзу. Куратор, как мог, прикрылся и осмотрелся. Выкинуло их на окраину города, только вот до нужного места еще добраться надо.
В принципе побыть в реальном мире сейчас было не таким уж и плохим решением, тут их точно не найдет ни ЗОБ, ни Миллхаус. Вот только надо разжиться штанами…
– Мы выглядим максимально отвратно, – подытожил Морис, осмотрев всех попаданцев. Частично одетые, частично раздетые и по кругу обменявшиеся деталями гардероба, чтобы на всех хватило, они были похожи на банду с большой дороги. Или на бомжей.
– Если одолжите штаны и подождете меня тут, я приведу помощь. – Лайз раздраженно шлепнул себя по плечу – близость воды означала повышенную активность комаров и прочих кровососущих. Он уж и забыл, когда его в последний раз кусало насекомое.
– Не верь ему, – стуча зубами, протянула Светка.
– А ты молчи! – Мия не могла простить ей тот коварный пинок по куратору. – Мы все тут оказалась благодаря тебе.
– Да ты что? А хочешь, скажу, кто главный зачинщик этой катавасии? Как всегда, Маргарита наша Константиновна!
– Прекратите обе, – шикнул Рэнди. – Сюда идут!
Все как-то разом оказались за спиной у Амилоты, а тот, расправив плечи, приготовился встретить неизбежное.
Для начала из кустов появилась довольная морда лошади, а потом двое цыган, сидящих на телеге, запряженной этой лошадью.
– Зашибись, сена покосили, – один из них стащил с головы картуз и стал нашаривать в кармане папиросу. Второй пристально всмотрелся в Лайза и два раза постучал себе по сердцу. Амилота выдохнул и ответил. Можно было не пугаться. Это свои. Их расположили со всеми возможными для телеги удобствами, закидав свежим сеном для согрева и прикрытия.
Лайз посмотрел на подопечных: они, вцепившись друг в дружку, мирно посапывали под скрип колес. Он и сам незаметно провалился в сон, покачиваясь, когда телега попадала в ямку. Очнулись они уже в городе, разбуженные шумными голосами и музыкой.
– У них праздник? – любопытный Морис высунулся из сена.
И, кажется, Амилота знал, почему этот праздник начался прямо сейчас. Родня признала Риту, и теперь ему оставалось жить несколько минут, ровненько до тех пор, пока неугомонная горгона не узнает скрытый смысл ритуала перед прощанием.
– А мне нравится, – гуль жадно втягивал носом воздух, аромат жареного мяса был бесподобным.
– Еще бы тебе не нравилось, мяско-то, наверное, с душком? – подколол по привычке кракен и вдруг осекся. – Получается, ты больше не трупоед?
Разговор прервался, по борту постучали, а потом швырнули внутрь одеяла.
– Приехали!
Глава 4
Я закрыла глаза и снова открыла, но такая человеческая табличка не исчезла. «Обеденный перерыв» внушал надежду, что на этот раз меня хотя бы не выкинуло в безлюдной пустыне. Хотя как сказать… Я же не знаю, кто поставил эту табличку. А вдруг это какой-нибудь огр-людоед решил, что я и есть тот самый обед? Повесил табличку и ушел в свое логово сервировать стол.
Звучало абсурдно, но меня уже было не остановить. Да и не удивлюсь, что после всех моих приключений огр-людоед – самое меньшее из зол, что могли со мной случиться. Кое-как поднявшись, я сначала осмотрела себя – вроде в порядке, ничего по пути не оторвало и по космосу не развеяло, – потом окрестности. На первый взгляд никакого подвоха: обычный двор с магазинчиками, какими-то салонами и прочей социальной суетой, из двора выход в каменной арке, а за ней безлюдная улица. Признаться, я даже опешила. Слишком уж скучно для Темного факультета и слишком невзрачно для Светлого. Амилота, клоп тебя закусай, ты куда меня отправил?! Неужели… Я вернулась домой?
И вот так я стояла возле салона со странным название «Мадам Ленорман» и хлопала глазами. Чем тут занимаются? Почему вокруг никого нет? И если это реальность, то какая, когда?
Мне все еще нужна маска?
– Эй, есть тут кто-нибудь? – робко позвала я, но ответом была тишина. Мимо прошуршал комок мусора и газет, сплетенных в одно целое порывом ветра. И вот тут особенно почувствовалось, что я стою босая на голом асфальте. Туфли я лично оставила украшать коридоры ЗОБа. И мне не то чтобы холодно, как раз наоборот, несмотря на тенистость райончика, летнее солнышко хорошо нагрело все поверхности, но вот ветерок оставлял желать лучшего. Наверное, август или начало осени, вроде и жарко по-летнему, но земля уже остывает. А еще для обеда, если подумать, было поздновато. Прямо скажем, даже перерыв на ужин подходил к концу. Я помолотила еще в дверь, потом задумалась над тем, что делать, если мне так и не откроют. Уйти искать помощи в другом месте? А если весь смысл в том, чтобы я оказалась именно возле этого крыльца? Рисковать не хотелось, как и вообще совершать лишние телодвижения. Я чувствовала себя вялой и уставшей, как после болезни.
Нет, никуда не пойду, буду здесь всех бесить.
С помощью смекалки, сдобренной шипением и ругательствами, разобрала коробку, спрятанную под крыльцом, на части и постелила на ступеньку. Присела, поерзала и с тоской вспомнила чудесное гнездышко, в котором мы с Лайзом тренировали магию. Я пошевелила пальчиками на ногах, зябко потерла голые лодыжки. На глаза упала непослушная прядка.
И тут до меня дошло-о-о…
Мои змейки пропали!
Меня охватила паника, я яростно щупала голову и не находила ни одной змеи, только волосы – темные и густые, как в старые добрые времена. Как я мечтала в первые дни адаптации о них, как скучала по их приятной тяжести… Но сейчас мне казалось, от меня оторвали часть, причем, я думаю, самую лучшую. Стало больно и обидно, как будто меня обманули. Да что там! Меня и правда надули, сначала шантажом заманили на этот их проклятый корпоративный бал, потом Лайз нагородил с три огорода того, что я даже осмыслить еще не успела, а после просто закинул в портал!
Я ему что, шутка, что ли?
Я смахнула выступившие злые слезы и ойкнула. На запястье была ранка, покрытая запекшейся кровью. Твою ж дивизию, Лайз, ты мне на все ответишь и за все! Я лизнула порез и поморщилась, больно. Нет счастья ни в личной жизни, ни в пространственных перемещениях. Я подперла голову кулаком и замерла в ожидании. Однажды кто-то да придет, или откроют изнутри, а тут сюрприз на картонке сидит. Узнаю точно, куда меня занесло, а от этого уже и плясать дальше буду.
Однако время шло, и наступила ночь, а «обеденный» перерыв все не заканчивался. Я пару раз вставала и молотила в дверь, иногда даже ногами. Не вышли даже вездесущие соседи! Что мне еще надо было сделать? Поджечь что-нибудь? В итоге я прикорнула, как последняя бродяжка, прямо тут, на картонке.
Мне ничего не снилось, но перед самым пробуждением я четко услышала звук, который прочно ассоциировался с уборщиком Сорамару. Да так явно, что, не размыкая век, я промямлила:
– Уйди, не мешай… Я сама уберу…
А потом проснулась и рывком села. Поясницу прострелило от неудобного положения, и я чуть не взвыла. Предрассветные сумерки светлели, но одинокую фигуру с черенком, медленно направляющуюся ко мне, я разглядела отлично и без горгоньего зрения. И была сейчас беззащитна как никогда.
– Чего расселась? Коробку для мусора сломала. Иди отсюда, пьянь! – дворник замахнулся на меня метлой, но, видя мое чересчур радостное лицо, отошел в сторону и перекрестился.
– И правда, дом! Я вернулась домой! – заорала я и попрыгала на месте.
– Наркоманка! – возмутился дворник.
– Чо орете, как коты в марте, а? – со второго этажа салона на нас смотрело заспанное женское лицо. – Я тэбэ за чо деньга плачу? Шоб ты по утрам под окном вай-вай орал? Мусор шкряб-шкряб, денежка получай, орать не надо, вай вей!
Пока женщина проводила разборки с дворником, я решила уйти по-английски, раз уж хотя бы убедилась, что это не какая-то там неизвестная мне волшебная страна, а самая нормальная, с дворниками и голосящими бабами. Потихоньку повернулась и хотела уже нырнуть в переулок, как широкая ладонь тяжело опустилась мне на плечо.
– Куда собралась, золотко?
Я икнула и медленно обернулась.
Передо мной стояла самая настоящая цыганка: тысяча разных юбок, кокетливо повязанный вокруг пояса платок с монетами, ярко-розовая блузка, красная косынка на кудрявой голове еле держалась, настолько хорошо природа одарила ее шевелюрой. Ну точно как из сериала про Кармелиту.
– Домой, – пискнула я.
Цыганка схватила меня за руку, задев ранку, и я зашипела.
– Ай, нэ! – женщина бесцеремонно развернула меня и второй рукой пошарила в области декольте. Мозг отказывался понимать, что со мной происходит. Возможно, это и есть хваленая способность забывать самое страшное?
Меня прекратили щупать, сгребли в объятия и сжали так, что, наверное, силе этой цыганки позавидовал бы даже Ллейшах.
– Дочка! Предки благословили! Люди добрые, у меня дочка! – теперь уже заорала цыганка, заставив несчастного дворника подпрыгнуть вместе с метлой.
Улица окрасилась в нежно-розовый, рассвет полностью разогнал темноту, и из каждого магазинчика или лавки вывалилась куча народу. Цыганки постарше обнимали нас, помоложе – щипали и фыркали, дети гикающей толпой проносились мимо. Мужчины держались в стороне, многие из них были с папиросками, словно приклеенными к уголку рта. И где же они все были, когда я полночи звала хоть кого-нибудь?!
– Вай, Софа-джан, чего орешь, утро портишь? – седой мужчина в шелковой рубахе подошел к нам, распространяя вокруг непередаваемое амбре из одеколона «Шипр» и табака из самокрутки.
– Предки дочку послали! – она стянула с головы косынку, хлопнула ей об коленку и подняла наверх мою раненую руку. – Смотрите все! А на груди знак наш!
– Эээ, грудь показывать не буду! – я попыталась высвободиться, но цыганка держала как клещами.
Седой пристально посмотрел на меня, а потом резко крикнул:
– Вайме!
На улице мгновенно установилась тишина, даже смуглый младенец прекратил кричать и заинтересованно следил за мужчиной.
– Дочь! Моя дочь! – так же радостно заорал тот, и меня увлек водоворот из новых объятий, щипков, поцелуев. Кто-то совал мне в руки лепешку, кто-то тянул в дом, совсем обнаглевшие пытались вытряхнуть меня из платья, предлагая взамен яркие тряпки. Их ждало разочарование, потому что в это платье меня запихивали в четыре руки, так просто его не снять.
– Погодите, – пыталась я остановить этот цветастый хоровод. – Постойте! Я… Вы меня с кем-то путаете!
По итогу посреди улицы по мановению волшебной палочки соорудили длиннющий стол, лавки, скатерть, все как полагается, а меня усадили на почетное место во главе вместе с первой цыганкой и седым мужиком. Я категорически не понимала, что тут происходит. При чем здесь чья-то дочь и я? Какой знак у меня на груди? Буквально день назад на ней не было даже маленькой родинки, не то что какого-то там знака. Не совру, если скажу, что в таком глубочайшем непонимании я не находилась, даже когда воскресла на кушетке в медкабинете Зусмана.
Новоиспеченная мать поставила передо мной тарелку с пюре и котлетой, пододвинула огромную миску с овощным салатом и махнула рукой девчонке. Та быстренько притащила большой закопченный чайник и налила мне травяного отвара. Пахло все нереально вкусно, аж рот наполнился слюной.
– Не стесняйся, кушай! Пока будешь есть, я тебе все расскажу. Старая Софа видит больше, чем другие, зуб даю!
На ее месте я бы не стала делать таких заявлений, потому что еще пару минут назад она улыбалась и сверкала золотыми коронками.
– Почему обеденный перерыв? – это первое, что я смогла выдавить, послушно налетая на угощение. Грех не есть, когда так настойчиво предлагают. А если отравят, так мне не привыкать умирать.
– Перепутала! – цыганка махнула рукой, ей поднесли табличку, она ее перевернула, и на обратной стороне было написано «Закрыто».
– Почему вы называете меня дочкой? – задала я второй вопрос, торопливо запивая его чаем. Горьковато, но жажду утоляет, а после сна на крыльце пить ой как хочется.
Софа глядела на меня, подперев щеку кулаком, с материнским умилением.
– Потому что ты…
На улице вдруг загоготали еще сильней, и ответ Софы потонул в радостном «Едут! Едут!». Я насторожилась. А если это настоящая дочка катит? Наверное, пора мне и честь знать.
Но не тут-то было. Меня снова обхватили, закутали в огромный цветастый платок и вытолкнули из-за стола ближе к арке, которая вела во двор. Там стояла телега, груженая соломой, и оттуда как раз в этот момент спрыгнул Амилота собственной персоной, помятый, замотанный в одеяло, но живой. Я кинулась навстречу, замедляясь по мере того, как остальные пассажиры телеги выбирались наружу.
Морис, Рэнди, Мия и Светка!
Меня охватила такая эйфория, что аж звезды перед глазами замерцали. Скажи мне кто-то при жизни, что я буду настолько счастлива видеть эти рожи, рассмеялась бы в лицо. Но я рада. Просто до одурения счастлива, что все целы и нашли меня.
А потом я стала различать голоса, которые настойчиво твердили, чтобы я поприветствовала мужа как полагается. И я бы списала это на слуховые галлюцинации, если бы Лайз в ответ на мой ошеломленный взгляд не зарылся поглубже в одеялко.
– Лайз? – угрожающе протянула я. – О чем это они там говорят, а?
Куратор честно попытался сохранить хладнокровие и не поменяться в лице, но глаз дернулся. И как-то так… виновато, что ли?
– Какой такой еще муж? – спросила я, уже догадываясь об ответе. Тупить и дальше было бы слишком, а я вообще на сообразительность не жаловалась. Как и на скорость реакции.
Я пулей метнулась к столу, схватила чайник и пошла на Амилоту. Ни одна живая душа при этом не рискнула встать на моем пути, а вокруг Лайза вообще образовалась мертвая зона радиусом шагов в десять. «Муж» поспешно отбежал за телегу, стараясь держать между нами расстояние, но куда там. Должна же я поприветствовать его «как полагается»… Мы кружили вокруг повозки, а я прикидывала, как поудачнее размахнуться, чтобы чайник вдарил по его волосатой макушке не хуже булыжника.
– Маргарита… – начал он строго и резко ушел вправо, пропуская над ухом снаряд с подкопченными боками.
– Собака сутулая!
Лайз же в ответ расправил плечи, давая понять, что если он и псина, то исключительно с хорошей осанкой. Моя компания молча наблюдала за нашими догонялками, как и вся толпа (кажется, я даже слышала сухой лузг семечек), пока куратор не споткнулся.
Кто поставил подножку, Рэнди или Морис, было не разобрать, а вот результат вышел ошеломляющий. Причем в самом исконном значении этого слова. Чайник и затылок Амилоты соприкоснулись, потом куратор резко захотел прилечь и стек мне на руки в полнейшем беспамятстве.
– Показушница, – фыркнула Светка, чем обратила на себя мое пристальное внимание.
– О, да кто бы говорил. – Я загрузила своего внезапного супруга на опешившего от такой радости старика-возницу. – Ничего, с тобой я сейчас тоже поговорю. И наконец-то нам никто не помешает. Иди сюда, сейчас я тебе внушение делать буду, подруженька.
– А я тебе! – зарычала она, забыв, что на ней только пиджак, полы которого весьма соблазнительно расходились в области бедер.
Мужская часть наблюдающих одобрительно воскликнула, за что была бита женской частью и загнана в дома.
Рядом с нами остались новые «мама и папа», бессознательный Лайз, а также мое верное трио.
– Пинка ей отвесь, она куратора била, – пожаловалась Мия, – ногой, прям в меховой бочок.
– И инспектора хотела сожрать, – Морис сдал Светку с потрохами.
– А мне она нравится, – заявил Рэнди, а когда на него все посмотрели с неодобрением, добавил: – Когда она сфинкс, она мягонькая.
– Так ты еще и сфинкс? – у меня задергался уголок глаза, не хуже, чем недавно у Амилоты.
– Она тоже темная душа, – подтвердил Морис. – Бламс арестовали, Миллхаус разрушил ректорскую башню. Почти. А потом все как-то совсем завертелось…
У меня все внутри опустилось в дурном предчувствии.
– Что у вас там произошло?
– Знаешь, это разговор не на пять минут, – вывернулся Морис и рассеянно потер поясницу. Я заметила, что он ни разу не воспользовался щупальцами, а ведь в последнее время он ими разве что не вилку с ножом держал. Да и Мия казалась какой-то пришибленной… Это от того, что мы снова стали простыми людьми?
– Ребята… – протянула я, и тут Светке надоело изображать тополь без плющихи, она шагнула ко мне. Я инстинктивно прикрылась чайником, а потом поняла: чего бояться, если у меня в руках оружие почти массового поражения? Теперь я понимала Джеки Чана с его любовью к использованию кухонной утвари в драках. Всегда под рукой и сногсшибательно во всех смыслах этого слова. Я воинственно задрала подбородок и прямо встретила взгляд подруги, возможно, уже бывшей.
– У меня только один вопрос. Зачем ты утянула меня за собой? – процедила она с ненавистью. – Что я тебе сделала, скажи? Я даже парня у тебя увести не могла, потому что они и так от тебя шарахались.
– А вот сейчас обидно было, – пробормотала я. – Не шарахались, а трезво оценивали свои шансы.
– Горгона ты, горгона и есть!
А что я могла ответить? В этой ситуации мы как глухой со слепым, взаимодействовали на ощупь.
– Я и сама, между прочим, не планировала умирать, пока меня в такси не прирезали, – сказала я в итоге. – Вот он, – палец ткнулся в полубессознательного Лайза, – и прирезал.
Света задумалась, и я поспешила воспользоваться моментом.
– Поверь, я к этому не имею никакого отношения! Все, что происходило после посадки в то чертово такси, мне неизвестно. Думаешь, если бы я могла позвонить тебе с того света и предупредить, что не приду, я бы этого не сделала? Вот очнется наш дорогой и любимый куратор, вот у него и спрашивай, какую маракуйю они там на своих факультетах курят.
Закончила и перевела дух. Надо же, аж запыхалась, какую прочувствованную речь выдала, и без подготовки. Стояла мертвая тишина, кажется, мои откровения шокировали не только подружку, но и весь табор. Только пофыркивала периодически задолбавшаяся лошадка, которую вместо кормежки и отдыха заставляли слушать этот бред.
– Говорят, люди, отличающиеся моральной нестабильностью, обвиняют других людей в своих собственных неудачах, – встрял Морис. – Почему ты решила, что тебя убили из-за Риты? Может, ты кому-то другому перешла дорожку, или просто не повезло.
– Потому что я ждала ее у клуба, мы говорили по телефону, а потом она не приехала. На звонки не отвечала, и я заволновалась, прибежала к ее дому, а в подъезде на меня напали, – Светка потерла горло и нервно сглотнула. – Прижали к стене и… сказали, мол, передавай привет подружке.
– Так и сказали? – ужаснулась я. – Это же подстава подстав!
– Интересно… – Морис задумался. – А не наши ли светленькие так тебе репутацию подмочили?
– А кто ж еще? – закатила глаза Мия. – Давно стало понятно, что Бламс зачем-то натравливала вас друг на друга, точнее, ее на тебя.
Пока Мия не предположила, я прямо не задумывалась, насколько ее слова близки к истине. Светку же буквально науськивали на меня.
– А все-таки вдруг это случайное нападение? – подал голос Рэнди. Он заметил, что Светку затрясло, стащил с телеги одеяло и передал ей. Она с благодарностью кивнула и закуталась в него вся, только нос и глаза остались торчать.
Я подключилась к цепочке рассуждений.
– Я в том районе пять лет живу, было тихо. Да и надо помнить про временные рамки: выходила я около семи, потом пока Светка заволновалась, пока добежала, время минимум девять, а у нас как раз смена на заводе к тому моменту заканчивается. Куча народу идет домой, детишек домой загоняют, хаос вокруг и суета. Чужой не проскользнет.
– Я как раз дядю Сашу видела, – всхлипнула Света.
– Мой сосед, – пояснила я. – Так что если убийца не совсем наркоман, по доброй воле он туда не полезет. Значит, ждали именно Светку.
– Заговор во всей его красе, – пафосно изрек Морис. – Эй, а ты куда?
Светка в коконе из одеяла уверенно вышагивала к арке, за которой изредка шумели проезжающие автомобили. Отсюда казалось, что там совсем другой мир, более… нормальный.
– Домой! Задрали вы, психованные!
Я кинулась за ней, но Морис остановил меня.
– И куда ты пойдешь? – крикнул он вслед Светке. – В какой такой дом? В квартиру, где, может быть, не один год стоит твой портрет в траурной рамке? Или на кладбище? Извини, сейчас склепы не делают, дорого-с. Только если безутешные родственники памятник заказали.
Светка не дошла всего несколько шагов до условной границы, за которой наш безумный дворик переходил в улицу, развернулась, а потом подбежала к Морису, явно надеясь устроить ему внеочередную встречу с создателем. Бешенство так и плескалось в ее глазах.
– За правду не бьют! – выкрикнул провокатор и спрятался за мной.
Но Светка уже решила навешать ему и за правду, и за неправду, и за кузькину мать. Пинала так, что одеяло свалилось, и стройные голые ноги мелькали, будто в канкане. У меня аж голова закружилась.
– Все? Пар выпустили? – вдруг спросила цыганка Софа. И все стихло как по щелчку пальцев. – Дочка, ты чайник-то отдай. Гости с дороги, пить хотят.
Я послушно рассталась с произведением кухонного искусства.
– Заходите внутрь, хорош бесплатное представление показывать, – сказал старик, таща Амилоту на себе. – В следующий раз, дочка, когда с кем-то поссоришься, убивай сразу. Прикопал – и всего делов. А это тащить, лечить, тьфу, короче… Суета одна.
Под этот монолог старик открыл дверь в салон «Мадам Ленорман» и переложил Лайза к стене в темной прихожей, причем аккуратно и без усилий. А куратор у нас не тростиночка.
Сколько же силы в этом старичке?
Мы отсоединились от прочего люда и вошли в здание. За тесной прихожей была приемная с вполне себе даже современными кожаными диванчиками и журнальным столиком, из него в отдельное помещение вела дверь, а в другой стороне в углублении пряталась лестница на второй этаж. И вот там-то обитало цыганское семейство, причем, судя по обстановке, не особо бедствовало.
– А теперь сели и Софу-джан слушали!
Мы все дружно икнули и разбрелись по комнате в поисках посадочных мест. Я заняла кресло, на подлокотник на правах лучшего друга примостился Морис, Рэнди подтащил к нам табурет, а Мия пристроилась на пуфике по соседству. Светка села в кресло подальше.
– По нашим каналам, – завела рассказ Софа и озорно подмигнула, – прошел сигнал о помощи, а семья своих не бросает. Когда тебя, золотце, увидела, то сразу поняла, что ты из нашей ветки. Детей нет у меня, поэтому ты дочь табора, а для нас с Ромэном родная. С этого дня твои беды – наши беды, наши радости – твои радости.
– А Лайз, получается, вам кто? – встрял Рэнди не к месту. – Прапрапрадедушка?
Ромэн хотел отвесить ему подзатыльник, но Рэнди проворно увернулся и продолжил нервно хихикать.
В этот момент и решил очнуться Амилота. Огляделся, сопоставил одно с другим, прислушался и…
От его подзатыльника гуль не увернулся.
– Мир вашему дому! – церемонно поприветствовал он хозяев, перетекая из позы амебы в позу лотоса. – Нужно переждать большую угрозу. Если не примете, поймем и не осудим.
– Какой же это дом, где детей на улицу гонят? Не бывать такому! – решительно заявила цыганка. – Что за угроза, дорогой? Совет держать будем.
Куратор покислел лицом и помотал головой. Видимо, подписка о неразглашении действовала и в реальном мире.
– Сказать не могу, – покаялся он хмуро.
– Интересненько. – Софа крутила в руках хрустальный шар, внутри него был явно чей-то глаз, подозрительно напоминающий драконий.
Гадость какая! Меня не смутило разрывание могилы с последующим поеданием возрастного покойничка, а шарик-стекляшка с силиконовым глазом внутри напугал до икоты.
– Можешь не рассказывать, я уже все увидела, – грустно произнесла цыганка. – Печать такой силы, мне не справиться. А помочь мы можем. Хоть на это старая Софа годится!
– Маргариту посадим в салоне гадать, – сказал Ромэн. – Тряпки поярче, кудри попышней, и никто не узнает. Зуб даю!
Теперь понятно, откуда у тетушки Софы такая присказка.
– А может, в тихом месте пересидим? – Лайз был явно не в восторге от моей будущей карьеры. Я, если честно, тоже, не к этому меня жизнь готовила. Но после слов Лайза захотелось сделать пакость.
– Боишься, плохого нагадаю? – я подмигнула ему. – Не боись, фирма веников не вяжет, все тебе расскажу, путь укажу…
– Кудряшова, – Лайз покачал головой с осуждающей миной.
– И чего? Мне теперь от каждой тучки шарахаться? Буду работать, и все тут! А ты хочешь, посиди в тихом месте.
Но, оглядев свою компанию, поняла, что тихого места у Амилоты не будет даже на кладбище. Мы и семейный склеп превратим в поле битвы, а получить по кумполу бедренной косточкой предка не только больно, но еще и обидно.
– Поврагу твою к себе на рынок возьму. Голос громкий, пальчик покажи – откусит и выплюнет. Нам такое нужно.
Светка выглядела побитой молью горжеткой, но возражать не стала, и на том спасибо.
– Парней на конюшню пристрою, там всегда руки требуются, – продолжал старик.
– А меня забыли? – Мия до этого тихо сидела в уголочке.
– Столько талантов… вай вэй! Может, по улицам с рекламой салона походишь? Заодно и выяснить чо поможешь. Я не могу по кварталу пройти, морда лица слишком приметная, – Софа довольно рассмеялась над собственной шуткой. – А нам рекламка-то не повредит. Деньги – они с воздуха-то не падают.
– Почему это Рита будет лицом торговать, если говорить по-вашему, а я навоз выгребать? Категорически не согласен! – кракен демонстративно тряхнул волосами и поправил кружевной воротник у рубахи. – Я полон талантов!
– Вайме, но гадать должна гадалка! – озвучил истину Ромэн.
– А чем я хуже? Это дискриминация! Я гадал… гадалк… Гадатель!
Амилота закатил глаза и потянулся, чтобы отвесить еще один целительный подзатыльник.
– Развел тут театр одного актера, – фыркнула Светка, по ее лицу было видно, что идея торговать на рынке ей тоже не нравилась, но лучше баклажаны с места на место перекладывать, чем быть привязанной ремнями к койке.
Ромэн, прищурившись, посмотрел на Мориса. Софа кивнула. Между ними либо ментальная связь, либо они настолько хорошо знали друг друга, что понимали мысли, даже не озвучивая их.
– Петь умеешь? – спросил старик.
Морис тут же затянул свою коронную:
– Жили у бабули два песчаных гуля! А еще я стихи читать умею и танцую. Хотите, покажу?
– Отлично! – Ромэн потер руки. – Будешь у нас по вечерам выступать.
– Надеюсь, в основном составе? – дотошно принялся выяснять Морис. – А у меня будет отдельная гримерная?
– Все будет, – подтвердил Ромэн и потащил Мориса на улицу.
Рэнди проводил его настороженным взглядом, но вдогонку не припустил. Друг он хороший, но за песенку следовало отомстить. Но сначала…
– А можно мне кусочек? – жалобно попросил он, кивая на блюдо с шашлыком, от которого доносился пряный, возбуждающий аппетит запах. И странно, что я не замечала его все это время, так увлеклась.
– Кушай, мой яхонтовый, кушай, такой дохленький, – разрешила Софа, и Рэнди обеими руками нырнул в блюдо, торопливо кусая от каждого кусочка.
– Как же хорошо…
Кажется, впервые за время своего посмертного существования он так наслаждался едой.
– Смотри не лопни, – предупредила его Мия, прежде чем пойти за кракеном, пообещав проследить, куда пристроят эту «кладезь талантов».
Неужели мне все-таки дали побыть одной?
Я в изнеможении опустилась обратно в кресло и взлохматила волосы обеими руками. Так непривычно… Как будто у меня на самом деле никогда их и не было, и они, если честно, воспринимались сейчас как парик, только очень качественный и посаженный на суперклей. Что ж, мне определенно понадобится некоторое время, чтобы мозги перестали кипеть и я смогла вернуться в прежний активный режим. Лучше сразу пару недель или месяцев.
– Воспринимай это как каникулы.
Совсем забыла про Лайза, а он, выйдя на минутку, уже вернулся полностью одетый и стоял в дверях, подпирая плечом косяк.
– Я бы предпочла оплачиваемый отпуск. Надеюсь, за гадание мне будут выплачивать зарплату? Или хотя бы проценты?
– Рита…
Он шагнул ко мне, явно рассчитывая успокоить способом, который одинаково хорошо работает со всеми девушками в беде. По крайней мере, руки развел как для успокаивающих обнимашек, но я вжалась в спинку и подтянула колени к груди.
– Еще шаг, и я тебя без всяких змей покусаю, – предупредила я грозно.
Лайз растерянно моргнул, однако же настаивать не стал и скрестил руки на груди, будто так и задумывалось.
– В чем еще дело? – устало спросил он.
– В чем дело? – отозвалась я. – Действительно, в чем? Может, в том, что мне так до сих пор вообще ни черта, ни капельки, ни на граммулечку не понятно?
– Спрашивай, я попробую ответить. Но у меня мало времени.
– Тупая отмаза, – огрызнулась я. – И в этот раз предпочту не спрашивать, а просто слушать. Давай, вещай, как так вышло, что ты запулил меня в реальность, как Миллхаус это допустил и что случилось, пока меня не было? Ах да, и почему мы не только выглядим как обычные люди, но и на самом деле лишились всех способностей? В прошлый раз так не было.
– Ты не собиралась ничего спрашивать, – въедливо напомнил Лайз, но по моему лицу прочитал все, что я имела по этому поводу сказать. – По поводу вашего вида. Чтобы существовать в реальности, вам пока что нужна постоянная подпитка, в тот раз сам Миллхаус был вашим источником энергии Небытия, а я был проводником. Вы только выглядели людьми в глазах других, но оставались собой. Сейчас же единственный ваш источник энергетической подпитки – я. И более или менее стабильный облик – все, что я могу вам дать.
– Не то чтобы я все поняла, – протянула я озадаченно, – но допустим. А что происходило в мое отсутствие?
– Если коротко, то как только портал закрылся…
Рассказ уложился минут в пять сухого пересказа. Расширенную версию потом узнаю от Мориса, впрочем, впечатлений хватило и так.
– ЗОБ вам такого не простит.
– Простит-простит, – мрачно протянул Лайз. – Куда денется.
– Значит, ты пошел против ректора… – В голове не укладывалось. – Это же опасно. А если он поймет?
– Думаешь, он еще не понял?
– Тогда тебе ни в коем случае нельзя возвращаться в академию!
Лайз криво усмехнулся.
– Не забивай себе голову. Здесь ты с друзьями в безопасности, по крайней мере, какое-то время.
– А ты? А потом? А…
Лайз внезапно оказался рядом и прижал палец к моим губам.
– Никаких вопросов, забыла? Я говорю, ты слушаешься.
Я замычала, пытаясь сказать ему, что я слушаю, а не слушаюсь, он все напутал. Но тут под окнами послышались голоса, кто-то на пробу тронул струны гитары…
Я отвлеклась всего на мгновение, а Лайз буквально испарился из комнаты. И снова оставил меня в полнейшем неведении!
– Аррр! – прорычала я и заколотила кулаками по подлокотникам. – Да чтоб у тебя вся шерсть свалялась! Только вернись!.. Только попробуй не вернуться!
Глава 5
Какой бы я ни была злой и уставшей, жизнь в салоне «Мадам Ленорман» била ключом – не увернешься. Началось наше преображение перед трудовыми буднями под прикрытием.
Сперва Мориса попытались переодеть, но после часовой истерики, которой молодежь даже принялась подыгрывать на гитарах, просто запустили его в гардероб. Оттуда он вышел обладателем самой желтой рубашки во всем мире, в расстегнутом вороте болталось массивное золото цепочки, на руках звенели браслеты, а пальцы унизывали перстни всех фасонов и размеров. Я хихикнула: надеюсь, в куче реквизита никто не оставлял золотые зубы, а то Морис совсем войдет в роль. Впрочем, рубашечка была с вышитыми узорами по воротнику, так что своему стилю кракен не изменил. Если нет кружев, то берем вышивку. Он покрутился перед антикварным зеркалом (соседи Софы и Ромэна держали ломбард и магазинчик старых вещей), прищелкнул пару раз пальцами, наслаждаясь звоном побрякушек, и остался собой доволен. Главное, чтобы его свои же не украли, ослепленные такой красотой.
Мия уже потрошила гардероб тети Софы, примеряя к себе очередную юбку цвета лаванды. Похоже, только мы с Рэнди отстали от мира, и копание в тряпочных завалах нас ничуть не вдохновляло.
– Не торопись, – тетушка подошла ко мне. – Одежду я сама тебе подберу. Гадалка должна выглядеть представительно, поэтому надо что-нибудь побалахонистей, прикрыть изгибы.
– Нормальные у меня изгибы, – фыркнула я.
– Да кто спорит-то? Нормальные, но формы не достаточно внушительные, – Софа обрисовала в воздухе желаемый размер, а я беспомощно оглянулась на Рэнди. Но тот понял, что ему не победить в этой битве, и позорно слинял во двор.
– Ссс, – зашипела я, сдерживая непечатную лексику.
– Мужчины, – философски пожала плечами Софа и достала из шкафа первое средство моего мучения.
Длинноволосый кудрявый парик.
Большую бутылку с непонятным содержимым я увидела уже потом, когда все пути к отступлению мне перегородила тетушка.
– Морис, помоги…
Но Морис все еще дорабатывал свой блистательный образ, поэтому моего отчаянного положения не заметил.
– Прямая угроза жизни есть?
Я посмотрела на хитро улыбающуюся цыганку и вздохнула.
– Нет.
– Тогда терпи.
Жидкость из бутылки оказалась ореховым маслом, и после тщательного обмазывания меня стало не отличить от южанки из солярия и со вкусным запахом. Смуглая кожа, шикарные брови…
Так, погодите-ка, а они откуда?
Тетушка хмыкнула и убрала баночку с кисточкой.
– Все для красоты, – прокомментировал Ромэн. – Натуральная косметика!
Лошадиная морда сунулась в окно, согласно фыркнув. Я посмотрела на лоснящуюся шерсть животного и поняла, откуда такая натуральность. А ведь перед началом экзекуции меня накупали, и я еще радовалась баночкам с лосьонами и бальзамами…
– Вы меня лошадиным бальзамом намазали?
– А чего такого? Видала, какая шерсть? И твои три волосинки отрастут, – старикан любимицу в обиду не дал и погладил ее по морде.
– Отрастут… – я представила, какой скандал мне устроят мои змейки, когда обнаружат, какие странные средства для ухода я использовала.
Пока мое сознание пребывало в ступоре, Ромэн вышел, Мия уже переоделась и выскользнула на улицу, махнув нам на прощание, а тетушка вытряхнула меня из платья. И тут понеслась: на меня натянули блестящую хламиду, впрочем, сразу забраковали. В этом одеянии можно было успешно изображать смерть без косы – длинное, висящее на мне мешком, с обтрепанными рукавами и подолом.
Следующее мне даже понравилось, черное, простое по крою и почти в размер.
– Белого оклада не хватает, монахиня какая-то, а не гадалка, – сплюнула Софа.
Платье вернулось на вешалку, а я облегченно вздохнула, но когда обернулась, начала икать – на меня надвигался сиреневый глазастый монстр, противно шевелящий щупальцами.
Монстр чихнул, и из его недр показалась тетушка Софа.
– Вот это идеально!
Платье, а это было именно оно, по фасону напоминало плащ-палатку с капюшоном, подплечники визуально утяжеляли и искажали фигуру, сиреневый цвет, немного спасающий ситуацию, был основным, а сверху больной дизайнер хаотично нарисовал глаза с продольными зрачками.
Я еще раз икнула.
Тот, кто создал это чудо, явно был буйно помешанным гением маскировки. Все будут смотреть на это безобразие и не заметят того, кто его носит.
Парик стал испытанием на прочность для меня, тетушки и даже лошади, продолжающей заглядывать в окно.
– Зачем он мне? В нем жарко и все чешется!
– Да какая ж гадалка без волосин? – Софа уже начала нервничать.
– У меня свои есть! Натуральные! – я тоже не отставала в плане накала страстей.
– Да у тебя их меньше, чем у Кармелиты!
Я была уверена, что лошадка посмотрела на меня с пренебрежением. Дожили, надо мной уже животные ржут! Решительным движением парик отправился в полет и приземлился как раз на Кармелиту. Лошади длинные кудрявые волосы шли больше, чем мне.
– Да как же так-то? – недоумевала Софа. – Ты нас опозорить хочешь?
Я вздохнула, схватила зеленый платок с бахромой и соорудила на голове нечто вроде тюрбана, прикрыв свои «волосины».
– Так сойдет?
Софа придирчиво оглядела модный лук и важно покивала.
– Сойдет. Все лучше, чем было.
Меня аж передернуло, но за слоями плащ-палатки, пардон, платья, этого все равно было не заметить. Тетушка повозилась в косметичке размером со школьный ранец, вывалила на стол свои сокровища, щедро добавила моему образу ярко-красную помаду и свекольного румянца, а потом и вовсе разошлась, жирно подведя мне глаза черным карандашом. Я увидела себя в зеркале и вздрогнула – меня не то что враги, меня даже свои ни за что не узнают! Зато теперь я была экипирована полностью и готова начинать первый рабочий день.
В сфере услуг, прости господи.
Салон открывался ближе к обеду, никуда не торопясь. Я сомневалась, что мне удастся увидеть даже одного клиента, хотя, стоит сказать, эзотерическая практика всегда была популярна. Люди шли в подобные места за элементами шоу. Что ж, это я могу обеспечить.
Комната, в которой мне предстояло ворожить, была под стать моему одеянию. Множество ярких подушечек, разложенных по всем поверхностям, странные абстрактные картины, свечи, ароматические палочки, хрустальные вазочки с цветной галькой внутри. Все было сделано так, чтобы привлекать внимание, оставляя главную фигуру в полумраке. Главная – это я, между прочим.
– Надеюсь, мне не надо призывать реальных духов? – Я протиснулась к столу, накрытому красной бархатной скатертью. Над ним висел большой плафон, обтянутый таким же бархатом, поэтому, когда Софи зашторила окна и включила свет, создалось впечатление, что, кроме этого стола, в комнате ничего нет. Только тяжелый аромат благовоний, кажется, сандала.
– Вай вэй, какие духи? У нас передовые технологии! Садись и нажми коленом на ножку стола.
Я послушно выполнила этот фокус, вздрогнув от неожиданности – по спине пронесся поток холодного ветра, рядом кто-то душераздирающе завыл.
– Кондиционер с медными трубами, включаешь, когда начинаешь сеанс, действует просто шикарно, – пояснила тетушка. – В шкатулке карты Ленорман, Таро, вот тебе еще хрустальный шар, гадательные кости и прочая лабуда.
Запомнить бы, хотя чем больше таинственности, тем лучше.
– Под сидушкой стула есть кнопка, нажмешь, и свет начнет мигать, тоже помогает произвести впечатление. Главное, выгляди уверенной, никто же не знает, как правильно должен проходить обряд.
– Это радует, – пробормотала я, заинтересованно оглядываясь и перебирая атрибуты на столе. У меня все равно оставалось ощущение, что я нырнула в ледяную прорубь с головой, но это, говорят, даже полезно.
– Привыкнешь, – по-своему расценила мою реакцию тетушка. – Осмотрись пока, как только появится клиент, зазвонит колокольчик. Если потребуется помощь, нажми на днище шкатулки, и придет кто-нибудь из наших, разрулит.
Она открыла дверь, замаскированную портьерой, и вышла. Я повертела шкатулку, отыскала кнопку и немного успокоилась.
– Ездить верхом на некропсе не боялась, а изобразить гадалку страшно?
Без змеек и способности к трансформации я казалась такой жалкой и беззащитной, что даже сама в это на минутку поверила. Но это только на первый взгляд. В душе я осталась той же горгоной, причем выросшей в российской глубинке, где шпильки – это не только красивая обувь, но и оружие ближнего боя.
Я приготовилась скучать, как зазвенел колокольчик. Я выпрямилась, выпятила грудь (зря, что ли, мне ее лепили?), прищурилась, короче, постаралась сделать все, чтобы не ударить в грязь лицом, но в комнату вошел не клиент, а Амилота.
– Вжилась в роль?
– Хочешь, я тебе куда-нибудь вживусь? – ласково улыбнулась я.
– В чем дело? – спросил он так, будто и правда не видел проблемы.
– Ты исчез, – напомнила я, – а я только начала узнавать хоть что-то полезное.
– Я сказал все, что мог сказать на сегодняшний момент. Чем ты опять недовольна?
Я зарычала и случайно надавила коленом на ножку стола. Потянуло холодком, завыло в трубах. Лайз нервно заозирался, потом сообразил, что это просто фокус. Глядя на его непрошибаемую физиономию, мне ужасно захотелось устроить большой скандал с битьем посуды об голову виновного, но, пока мы были в гостях, приходилось сдерживаться. А то перебью посуды антикварной, век потом придется пахать за эти вазочки.
– Да чего ты на меня рычишь? Я хотел обезопасить тебя! – прорвало этого человека-айсберга.
– А меня ты перед этим спросил? Я не бесправное существо, к тому же там я могла за себя постоять! А что мне здесь остается? Прятаться, как таракану?
– Это временная мера.
– А это? – я задрала рукав и продемонстрировала порез на запястье. – Это тоже временная мера? Думаешь, я дура и не поняла, что ты натворил?
Взгляд Лайза потемнел. Я даже немного струхнула, однако Амилота подошел к столу, склонился ко мне… Стало сложно определиться, ударить его или лучше поцеловать, как интимный момент прервался звоном колокольчика.
– Мне нужно уходить, – пробормотал Лайз, целуя в щеку.
– В академию? Может, все-таки не надо? – у меня было стойкое нехорошее предчувствие. Куратор замялся, а потом махнул рукой и исчез за дверью. Прогрохотали шаги в приемной, хлопнула входная дверь.
– Ты куда? – я рванула к окну. – Вернись, зараза! Мы с тобой всего ничего женаты, а ты уже по командировкам? А где моя брачная ночь? Я требую исполнения супружеского долга! Проценты набегут!
Под мои гневные выкрики Лайз вскочил в седло и ускакал в неизвестность верхом на Кармелите.
Сзади тихонько кашлянули, а я ударилась головой о створку. Клиент, песья чесотка его забери!
– Простите, семейные проблемы, – извиняющимся тоном пробормотала я и вернулась на свое место. Мда, репутацию гадалки я только что обрушила: что же это за предсказательница, которая собственные скандалы с мужем не может предвидеть и перенести на нерабочее время?
Но клиенту было откровенно начхать на мои проблемы. Низенький, пухленький, лысоватый старикашка беспрерывно потирал руки и очень желал узнать счастливое число.
Я сосредоточилась, нащупала коленом кнопку кондишена и заорала вместе с клиентом. Силушку свою горгонскую не рассчитала и саданула со всей дури – с меня порывом ветра чуть платье не сдуло, а от звука труб платок на волосах дыбом встал.
– Злятся сегодня духи, – пояснила я шокированному клиенту, – не хотят раскрывать тайну сокровенную!
На кнопку, включающую светомузыку, я уже нажимала аккуратно.
– Злятся они! – подвыла я чуть-чуть, чисто для антуража. – Но число шепчут, шепчут мне…
Клиент придвинулся ко мне почти вплотную, я еще раз повторила шандарах коленкой и, пока он отходил от повторного звукового эффекта, мрачно произнесла:
– Шесть – твоя удача!
Довольный дедок быстро покинул комнату, уверяя меня, что теперь станет постоянным клиентом. Я царственно махнула рукой, надеясь, что он просто решил в лотерее выиграть, а не задумал замочить кого-нибудь с особой жестокостью. Например, тещу… А шестое число ровно через три дня, я ж теперь изведусь, пока не узнаю, ради чего гадала.
Впрочем, вскоре стало не до того. День пролетел незаметно, клиентура попадалась сплошь впечатлительная, поэтому трюк с ором и подвыванием проходил на ура, правда, один раз пришлось звать тетушку, излишне суетливая дамочка словила паническую атаку. Даму отпоили валерьянкой – я знала, что это просто панацея от всех болезней! Вручили сертификат со скидкой на последующие посещения и проводили. В комнате стало ощутимо жарко, я обмахивалась найденным веером и мечтала о бокале холодной газировки с листочками мяты и лимончиком. Даже не догадывалась, насколько же всем вокруг было позарез необходимо узнать наилучшую дату для свадьбы / поездки / заявления на увольнение, спросить мертвых предков, где заначка припрятана, а уж про привороты и отвороты вообще молчу – после первого рабочего дня я рисковала навсегда потерять веру в любовь.
На этой мысли меня немного заклинило, и когда ко мне заглянул Ромэн, я мечтательно уставилась в стену всеми глазами, даже нарисованными на платье.
– Доча, ты на выступление пойдешь?
– Какое?
– Так у нас каждую среду и пятницу концерт! – гордо сообщил он и подмигнул. – А сегодня вообще аншлаг обещается.
До меня дошло, что сегодня бенефис нашего многорукого и многоталантливого друга Мориса. Такого шоу я пропустить никак не могла, к тому же точно знала, что эта скользкая зараза не упустит шанса и наверняка отмочит какой-нибудь прикол на потеху публике. Кто-то же должен его потом от толпы отбивать?
Разъяренной или восторженной – это уже дело десятое.
Концерт начинался в девять, а до этого еще предстояло поучаствовать в приготовлении ужина на все обширное семейство, ну и съесть его потом. Я встала с рабочего места, с наслаждением потянулась и сорвала с головы осточертевший платок. Волосы под ним взмокли, и я пальцами отлепила их от черепа. В душ бы… А лучше в ванну.
Но вместо ванны мне предложили посетить летний душ на заднем дворе. Со временем я почти угадала – сентябрь только начался, но это не делало купание в деревянной постройке приятнее. На то, чтобы смыть с себя тонну грима и промыть волосы, у меня ушла вся вода из бачка на крыше, хорошо еще, не осталась стоять в пене, звать на помощь в такой пикантной ситуации я бы не решилась. Хотя стоит отдать должное водичке, теплая, но не слишком горячая, она прогрела тесное пространство летнего душа, так что выходить не хотелось. Я завернулась в выданный мне байховый халат фасона моей прабабушки, но мягонький и уютный, и вернулась на второй этаж, где на кухне вовсю шли приготовления к пиршеству.
– На, – одна из женщин ловко нацепила на меня фартук с поросенком, – будешь котлеты переворачивать.
Я едва слышала ее за громким шкварчанием масла и гомоном цыганок, хотя вскоре обнаружила, что не все тут ими были. Софа заметила мое любопытство и, подбоченившись, сверкнула золотым зубом.
– У нас большая дружная семья, яхонтовая моя. Ты не смотри, что все разные. Главное не что на лице, а что в сердце.
– А что в сердце Лайза Амилоты, что он оказался вашим родичем? – спросила я, отскребая от сковороды пригоревшую котлетину. Кухарка из меня всегда была не особо.
– Вай, золотая ты моя! Это такая история, такая история!
И все как одна повернулись в нашу сторону. Я почувствовала себя неловко, казалось, сейчас заиграет индийская музыка, и тетушка Софа пустится в пляс, на ходу напевая мне историю малыша, который вырос в Амилоту, но враги… И, в общем, дальше по тексту.
К счастью, никто так и не запел. Женщины вернулись к готовке, а Софа начала говорить:
– После того как Лайзик умер, остатки его племени и дружественные им племена покинули прерии. Все, кто знал о людях-псах хотамитаниу и участвовал в их создании. Они не могли больше оставаться на землях, которые год за годом теряли свою силу и становились собственностью белых людей. Так они и разбрелись по миру, ища свое место, да немного увлеклись…
– В смысле? – перебила я.
– В смысле, что до сих пор ходят и ищут, – хохотнула Софа. – Не поняла еще?
На ум пришел Моисей и его тур по пустыне, но речь явно шла не о нем.
– Они стали цыганами?!
– Они стали кочевым народом, – поправила Софа, – разным народом, что тут скажешь. Но с тех пор так и кочуют, а везде за ними присматривает воин хотамитаниу, оберегает от несчастий. Оттого, наверное, у нас так много рождается деток с талантами.
Я представила Софу с перьями на голове, и не сказать, что получилось так уж смешно.
Но Лайзик…
– Кажется, вы его очень любите, – осторожно заметила я.
– А ты нет? – хитро прищурилась она. – Ты котлетки-то переворачивать не забывай, милая. Горят же.
Я кинулась спасать еду, а через полчаса жарких мучений ужин был готов. Женщины, по традиции, должны были есть отдельно, но в этом доме на традиции начхали, и все собрались за одним огромным столом. Отсутствовал только Лайз, и под строгим взглядом Софы я решила не задавать лишних вопросов.
От мытья посуды меня освободили, и у меня появилось время побыть одной. Коротенькое такое время, буквально минут сорок. Как я поняла, представления тут давали неподалеку, на пустыре, то есть нас всех закинуло на самую окраину города. Моего города. Лежа на кровати и глядя в потолок, я размышляла о том, как, оказывается, мало знала и замечала в своем земном существовании. Где находится гадальный салон «Мадам Ленорман»? На какой улице, в каком районе? Да я вообще понятия не имела, что он есть. А меж тем получалось, что мы с Лайзом и прежде могли случайно встретиться где-нибудь на перекрестке или возле автобусной остановки. Может, я видела его, сонно глядя в окно маршрутки рано утром, пока он помогал своей «семье».
А потом убил меня по приказу Миллхауса.
– Нет, так дело не пойдет, – я села и потрясла головой, ощущая, как щекотно рассыпаются по плечам волосы. – Отставить уныние, Рита! Мы мертвы, но не сломлены!
Для верности я хлопнула себя по щекам, как делают героини в дорамах, охнула – перестаралась малец – и почувствовала себя лучше.
В дверь постучали.
– Не заперто, – отозвалась я и пригладила волосы. Мало ли, вдруг…
В комнату вошла Мия.
– Вообще-то это и моя спальня теперь, – сказала она, – но я решила, вдруг ты чем-то… ну, занята.
Она что, пыталась быть деликатной?
– Чем таким я могла быть тут занята? Я же не у себя дома.
– Да ты везде как у себя дома, – огрызнулась Мия.
Мебелью комнатушка не блистала, я подозревала, что изначально она была кладовкой или чем-то вроде того, но семейство разрасталось, и ему требовалось все больше пространства. А тут еще и мы целой кучей. Нам с Мией явно предстояло спать спина к спине. Интересно, у Мориса и Рэнди та же ситуация?
– Мне не нравится эта твоя подружка, – прямо заявила Мия, перестав мяться. – Чую, от нее еще будут проблемы.
Я пожала плечами.
– Этим она немного напоминает нас, да?
– Вот и живи тогда с ней.
– Эй, ты что, ревнуешь? – рассмеялась я. – Ты же ненавидела меня.
– Я с тобой конкурировала. Это разные вещи.
– А сейчас не конкурируешь?
Мия ответила не сразу. Взгляд заметался по стенам в цветочек, не нашел ничего, за что можно было зацепиться, и тяжело вперился в меня.
– Смеешься? – наконец выдала она. – Вы теперь же… же… женаты.
Она мило покраснела. Учитывая, что кожа у нее серовато-белая какая-то, румянец был похож на пятна гуаши на бумаге. Немного странно, но мне вдруг захотелось ее обнять.
– Ай, ты что творишь?! – заорала Мия, оказавшись прижатой к моей груди. – Раздавишь, дура!
Мия была такой тощей и острой со всех сторон, что долго обниматься стало попросту больно. Не завидую я ее будущему парню, но что это точно будет не Амилота, понимали теперь мы обе.
– Мы женаты, потому что он так сказал, – заявила я, пока Мия пыталась придать себе прежний презрительно-мрачный вид. – Я еще ничего не подтверждала и ни на что не соглашалась. Знаешь ли, выскочить замуж на первом курсе – это пустить годы студенчества псу под хвост.
– Я тебе не верю, ты его сразу окрутила, – буркнула Мия, но уже, видно, по привычке. И я была рада, что эта странная одержимость куратором останется теперь только легким чудачеством и воспоминанием, над которым можно будет однажды посмеяться.
Хотелось бы мне, чтобы много чего еще, что творилось сейчас в моей жизни, тоже однажды стало лишь поводом для веселья.
* * *
К девяти мы с ребятами подходили к пустырю, на котором уже издалека горела огнями деревянная сцена, сколоченная, судя по всему, самими актерами и музыкантами. Вспомнилось вдруг, что давно, когда я была еще совсем маленькой, бабушка рассказывала, что на таких вот пустырях и лугах устраивали стихийные рынки, когда достать нужные продукты было почти невозможно. Но в свете лампочек силуэт сцены под навесом, на фоне темного вечернего неба с прослойками фиолетовых и розовых облаков, казался иллюстрацией к мрачной сказке про цирк. Слышалась веселая музыка и напевы, которые пока что перебивались жужжанием огромных комаров.
Рэнди и Мия шли рядом со мной.
– А где Света? – спросила я у друзей.
– Отсыпается, все эти перескакивания – дело тяжелое, – Рэнди сочувственно вздохнул. – Лекарство выпила, теперь до утра проспит.
Я успокоилась: значит, она не слиняла никуда. Светка может, а созерцание собственной могилы сильно влияет на психику – не хватало, чтобы она совсем умом тронулась. Я от себя гнала эти мысли: жива где-то, и ладно, существую, и на том спасибо. Думается мне, психотерапевтов на темной стороне отродясь не бывало, так что заботиться о собственной кукушечке – это первоочередная задача.
– Вы репертуаром не интересовались? – тихонько спросила я, когда мы устроились на второй лавочке от сцены.
– Некогда было, – отмахнулась Мия, – я тут четыре квартала пропесочила, листовки раздавая. Хитрая такая, ты, значит, говорит, прислушивайся и приглядывайся, а сама на меня сумку с флаерами нацепила – и вперед.
– Я тоже не отлеживалась на диване, отрабатывала по полной программе, – возразила я, гордо расправляя на коленях цветастую юбку из шифона с подъюбником.
Мозг уловил суть – походу, вся эта вереница клиентов была спровоцирована Мией и флаерами, а не потому что салон весь из себя такой популярный. Реклама – двигатель всего.
– А мне понравилось, – прошептал довольный Рэнди. – Сено перекидали, покормили, навоз перекидали, покормили…
– Кого покормили, лошадок? – не поняла я.
– А тебе лишь бы поесть, – буркнула на Рэнди паучиха. – Его покормили. Ты глянь: у него скоро пуговица на штанах не будет застегиваться.
– Ну что ты врешь? – возмутился он и оттянул пояс. – В эти брюки еще два меня влезет. И вообще, в конюшне работать как-то приятнее, чем по ночам на кладбище гробы откапывать. Тем более тут у каждого продукта полная информация вплоть до фермера, который вырастил. А там полный отстой, жуешь себе и думаешь, а были ли у этого дохляка все прививки?
Я поперхнулась: не ожидала, что Рэнди затронет наша человеческая любовь к продуктам с приставкой эко. Ну и трупаки с кладбища – русская рулетка. Откуда мы знаем, отчего он умер? А споры сибирской язвы, говорят, столетиями живут.
Я подозрительно посмотрела на Рэнди.
– Чего? Я ел с осторожностью и зубы потом чистил! – Гуль торжественно потряс пирожком. Откуда он его достал, можно было не спрашивать: между лавок шныряли маленькие чумазые дети с лотками. Товары на любой вкус, от пирожков до батареек.
– Все равно фу, – подвела итог Мия. – Напомни мне, как вернемся, сходить в медпункт и сдать все анализы.
– Как ты могла заразиться? По воздуху?
– Ты мне все ноги обжевал… Там, у кактусов!
– И чего? Я же не надкусил. А слюна довольно безопасна.
Я хотела сказать, что слюна тоже кишит всяким бактериологическим фоном, но не стала. Если честно, их мирные переругивания мне нравились, внушали чувство безопасности. Пока рядом кто-то с кем-то спорит, причем по поводу самой невероятной и бессмысленной ерунды, значит, все в порядке, все целы, вместе и полны энергии. Даже если сейчас мы в… сложной жизненной ситуации, она больше не казалась безвыходной. Просто выход наверняка опять придется проделывать в тупике собственной головой.
А тут и представление началось. Сперва весь свет погас, и сцена вместе с рядами скамеек потонула в сиреневом мраке позднего августовского вечера. Потом заиграла веселенькая музыка, лампочки снова вспыхнули (но не все, возможно, часть продаваемых тут батареек была как раз от них), и парочка цыган-акробатов с успехом покрутили ногами, руками, походили колесом и посверкали белозубыми улыбками.
Далее пошла тяжелая артиллерия в виде тетушки Софы и Ромэна с пронзительным романсом. Я и не заметила, как глаза стали на мокром месте. Судя по всхлипыванию рядом и зловещему чавканью, мои спутники тоже прониклись.
Но вот апогей программы, так сказать, ее гвоздь без шляпки, но с золотой цепью на груди. На сцену торжественно поднялся Морис с гитарой в руках.
– А он играть умеет? – засомневался Рэнди.
– Полдня тренировался, – отозвалась Мия.
– Главное, чтобы помидорами не закидали… – выразила я общие опасения.
– Да уж, я их с куста сегодня ел, жалко.
Осторожно взяв первые аккорды, Морис затянул один из стихов Гумилева, переложенный на лиричный лад.
– Однообразные мелькают, все с той же болью, дни мои…
А мы застыли в изумлении. Нет, мы, конечно, догадывались, что наш товарищ – сущность многогранная и наделенная уймой талантов, но его голос, казалось, проникал внутрь каждого, заставляя трепетать в ожидании продолжения. Я даже на мгновение задумалась, не использовал ли он гипноз. С него станется и это уметь.
Стих закончился, пару секунд стояла гробовая тишина, а потом громыхнули овации. Мы тоже встали и похлопали Морису от души. Были бы цветы, подарила бы, да что-то и в голову не пришло подготовиться. Впрочем, и без нас Мориса закидывали не тухлыми овощами, а цветами, причем даже розами.
– А мы боялись, – хмыкнул Рэнди.
– Полный успех! – К нам протиснулся Ромэн и довольно хлопнул гуля по плечу. – Может, ты тоже петь умеешь?
Рэнди сообразил, что артисты – существа высокодуховные и менее привязаны к материальному, а значит, кормить будут редко и тем, что пришлют поклонники, поэтому помотал головой.
А потом праздник пошел по накатанной, концерт плавно превратился в ночные посиделки, с кострами, гитарами и танцами. Ближе к середине ночи мы с Мией доползли до нашей клетушки и рухнули на кровать, даже не став драться за одеяло.
Я уснула, едва переоделась в допотопную сорочку, и голова коснулась подушки. Столько впечатлений – вроде бы только вчера боролась с платьем, собираясь на бал в ЗОБ, и вот я вернулась с концерта цыганско-индейской самодеятельности, непривычно лохматая, уставшая как собака, но отчего-то умиротворенная. Так и уснула, не додумав до конца ни одну мысль.
Мне показалось, я проспала всего ничего, как услышала тихий стук в стекло. Понадобилось немного времени, чтобы сообразить, что это кто-то кидается камешками в окно, а я страсть как не люблю, когда меня будят. Мия сладко сопела, спрятав лицо в подушке, я осторожно выбралась из-под одеяла, поежилась от неожиданно холодного пола под босыми ступнями и подошла к единственному узкому окошку, сквозь которое лился призрачный лунный свет. Внизу, во дворе, стоял Амилота и манил ладонью.
Я уперла руки в бока и задумалась, какой именно жест показать ему в ответ, чтобы он понял мои чувства. Решила, что, какой бы ни выбрала, он точно обидится, поэтому вздохнула и вышла из нашей клетушки и побрела искать в чужом незнакомом доме выход. Лайз наверняка там уже уснул в ожидании, пока я обнаружила лестницу в приемную салона, а оттуда – дверь во внутренний дворик. У Софы была целая усадьба, которая снаружи выглядела как неприметный магазинчик с надстройкой в виде второго этажа, имелась тут и зона отдыха для взрослых и детей – садовые качели, мангал, надувной бассейн и все прочие блага.
Амилота отирался возле качелей с полосатым навесом.
– Ты же свалил в закат? – буркнула я вместо приветствия. Ночной холодок забрался под просторную ночнушку, и я зябко поежилась.
– Решил попрощаться нормально.
У меня, как говорится, сердечко екнуло.
– В смысле попрощаться?
– В том смысле, Кудряшова, что я и правда должен вернуться на Темный факультет. Я там все еще работаю.
Лицо у него при этом было непроницаемым, как новенький кирпич. Я вцепилась в складки ночнушки и прямо спросила:
– Каковы шансы?
– Не оказаться в желудке у Миллхауса? – кривовато усмехнулся Лайз.
– Типа того. – Я насупилась. – Это уже не смешно, Лайз. Ты ничего не можешь сказать, да и фиг бы с этим, но я не дура и понимаю, что за самоуправство тебя по головке не погладят. А учитывая, что ты явно подпортил нашему дорогому ректору какие-то жуткие планы…
– Ты за меня волнуешься?
Вместо ответа Амилота в два шага преодолел разделяющее нас расстояние, обхватил ладонью мой затылок, притянул к себе и поцеловал. От него пахло солнцем, дымом и горькими травами, но я не успела прочувствовать всю романтику момента – в ночи, под луной, наедине, – как он отстранился и посмотрел мне в глаза.
– Я лишь делаю то, что должен. Я рожден свободным, просто успел забыть об этом.
Я устало провела ладонью по волосам и все-таки спросила:
– Так кто мы друг другу? А? Студентка и куратор?
– Все еще да, – ответил он и добавил: – И не только.
Мы сели на звякнувшие цепями качели, скрывшись под густой тенью козырька. Лайз снял с себя рубашку и накинул мне на плечи.
– Я оставил на тебе метку, чтобы избежать лишних сомнений. Род разобрался бы, что к чему, да и я собирался прийти сам и обсудить все, но так надежнее. Но… Не скажу, что мне пришлось долго себя заставлять.
В груди потеплело от его суровых откровений, но это не значило, что я его простила.
– И все-таки надо было предупредить. Хоть намекнуть. Ты только ножичком полоснул, а у меня вся жизнь поменялась. Женщины, чтоб ты знал, серьезнее относятся к вопросу брака.
– Это не совсем брак, скорее, – он замолчал, подбирая слово, – помолвка. И если ты захочешь, мы разорвем ее, когда все закончится.
Я потерла запястье, не зная, что и сказать.
– Давай дождемся, когда все действительно закончится. Так, получается, ты пошел на это, чтобы забрать меня у Миллхауса. Дерзко. Видать, я ему и правда позарез для чего-то нужна.
– Я не могу…
– Не можешь сказать, помню. Эта ящерица хорошо подготовилась.
– Он не такой плохой, как ты думаешь. У всего есть свои причины.
– Не хочу я мыслить глобально. Если его планы мне навредят, то для меня он отныне плохой. Так вот.
Лайз хмыкнул, но как-то по-доброму. Я плотнее завернулась в его рубашку и замолчала. Вроде бы столько всего хотела сказать, спросить – и не находила слов. Лайз тоже не спешил продолжать диалог, и мы покачивались на качелях, глядя на светлое пятно в небе в окружении россыпи звезд.
– У меня уже была семья, – сказал вдруг Лайз. – Я пошел на многое, чтобы ее не забыть. Думал, что таким образом делал лучше, но сейчас мне кажется, что я просто себя наказывал. Понимаешь? Помнить, когда все вокруг забывают и живут свободно. Помнить, когда ничего никогда не сможет вернуться к началу. Почему-то я задумался об этом только после твоего появления в академии. Может, потому что ты тоже помнишь.
– Не сравнивай нас. Ты… Ты пережил гораздо больше и имеешь право хранить эти воспоминания и чувства.
Но на самом деле я внезапно испытала ревность к тем, кого он любил в той прошлой жизни. Глупая, безосновательная ревность. Мы все еще студентка и куратор, не совсем муж и жена, не совсем любовники, не совсем друзья.
Лайз поднялся и повернулся ко мне лицом.
– Может, пора их заменить?
И, не дождавшись ответа, пошел прочь.
– Стой! – крикнула я, забывшись. – Мы обсудим этот вопрос, когда ты вернешься. Обещаешь?
Он махнул рукой и практически испарился в воздухе, не успела я и глазом моргнуть. Мужчина-загадка – наверное, единственная, против которой я, кажется, уже ничего не имела.
* * *
Утром обнаружилось, что кровать оккупировали со всех сторон. С моей стороны на полу тихонько посапывал Морис, даже во сне не расставшийся с желтой рубашкой, которую нежно прижимал к груди. Рэнди занял вторую половину, умудрившись так извернуться, что закинул ноги на кровать.
– Дрыхнете, гады? – Светка никогда не любила раннее утро, поэтому у нее было весьма поганое настроение, как я сразу догадалась, едва открыла глаза. Света стояла в дверях, отбрасывая на нас зловещую тень.
– Чего тебе, женщина? – простонал с пола Морис.
– Хорошо пристроились, один поет, другая вообще как сыр в масле катается, а мне тащиться на развал, и еще в такую рань!
Тут мы все заметили две огромные корзины, доверху заполненные кабачками.
– А кто тебе виноват, что голоса нет? – Морис глубже зарылся в диванную подушку. Судя по тому, что оба парня не добрались до своей комнаты, ее он спер по пути.
– Чтобы флаеры раздавать, харизма нужна, – припечатала проснувшаяся Мия и пригладила черные космы пятерней. – Ха-риз-ма.
Светка закипела, а я поняла, что спокойного утра не получится. И накаркала – первый кабачок попал в меня. Я заскулила и уползла подальше, под прикрытие гуля и паучихи. Второй снаряд достиг цели, и кракен, глухо застонав, начал подниматься. Вмешиваться в это овощное побоище я не собиралась. Светке нужно было спустить пар. Ну не убьет же она его кабачками?
Я прикрылась тяжелой перьевой подушкой, пока вокруг летали кабако-бомбы, а стена из Мии и Рэнди мужественно закрывала меня от атак противника. Морис уже стоял, готовый вступить в бой, когда кабачки в первой корзине закончились, и рычащая Светка подхватила пустующую тару и с силой нацепила ему на голову. Морис мигом растерял боевой дух, притих и в панике схватился за края корзины. Голос его оттуда звучал глухо и потерянно.
– Ребят? Ребят, вы где? Кто выключил свет?
– Кто выключил твои мозги? – спросила Мия и, подобравшись к краю кровати через меня, схватилась за корзину. Но не тут-то было! Морис завопил, Мия от неожиданности чуть не упала. Рэнди кинулся ловить ее за ноги и надавил на меня коленом. Сработал рефлекс, и Рэнди отлетел в сторону. Мия рывком избавила Мориса от плетеного шлема, и он с воинственным кличем ринулся на обидчицу. Никто и оглянуться не успел, как Светка и Морис, все еще в корзине, как в соломенной шляпе, фехтовали длинными цукини.
Веселье прервал крик тетушки Софы.
– Ироды! Я для этого спину горбатила, их собирала?
Раздался свист, два хлопка, и оба бойца овощного фронта были повержены полотенцем.
– Рита! – прогремела Софа. – Почему ты их не остановила?
Рэнди высунулся из-под кровати:
– Дураков нет!
– А ну марш на огород! И пока не принесете мне по корзине с каждого, завтрака не будет!
Лишение еды для гуля стало большим таким аргументом. Он один из первых подорвался и умчался на задний двор.
– Я даже не пикнула, – проворчала Мия, но послушно поплелась за ним, потому что врала безбожно. Еще как пикнула, и не один раз. Я решила, что меня не заметят, и попыталась забраться обратно под одеяло, доспать пару часиков, но оказалась схвачена за лодыжки руками – горячей за правую, прохладной за левую. Это Светка и Морис трезво оценили ситуацию, нашли виноватого, установили временное перемирие и выдернули меня из-под одеяла.
– Не отмажешься, – кровожадно протянула Светка.
– Прости, но я с ней солидарен, – примазался предатель.
Я застонала, замолотила ногами по матрасу, но делать нечего, надо идти отрабатывать еду и жилье. Про ночной визит Амилоты решила никому не говорить, слишком уж личное, только мое, уж простят меня друзья. Встала, потянулась и приготовилась к наступившему дню.
Глава 6
– Это огород? – задумчиво почесал лоб Морис.
– Скорее плантация, – Светка оценила размерчик участка и приуныла, – с бесплатными рабами.
– Что-то у нас что ни приключение, так обязательно сельскохозяйственное, – добавила я.
Огороды раскинулись за городом, куда нас привезли на телеге, при этом Морис покатился дальше, а мы со Светой остались стоять перед бахчевым морем. Солнце уже вышло, и золотые лучи заиграли на подсыхающей зеленой листве, на круглых боках поспевающих тыкв, на продолговатых торпедах кабачков и патиссонах, которые мне в детстве казались летающими тарелками.
– Смотри, и летающие тарелки тут, – озвучила мои мысли Света.
Мне стало грустно от того, что нас все еще столько связывало – и вместе с тем так много уже разделяло.
– Так и будешь стоять или поработаешь? – грубовато спросила она и засучила рукава. – Или не барское это дело?
Я не стала отказывать себе в удовольствии показать ей язык. Знала, что отчасти в ней говорит нервный период адаптации, которая сразу пошла не по плану, но сложно не обижаться, когда на тебя смотрят волком только из-за чьих-то лживых россказней.
– Вот и давай проверим, кто лучше работает.
Светка упрямо вздернула подбородок, и мы поперли напролом, выискивая кабачки и кидая в корзины. Собирать их было приятней, чем сажать семена духов. Кусты раскидистые, знай себе отламывай у плодоножки и складывай. А ради того, чтобы утереть нос подруженьке, можно и потерпеть пыль в шлепанцах и шершавые стебли. Управились минут за десять, одновременно. Скрестили взгляды, отвернулись в разные стороны и так и стояли, пока телега не покатила обратно.
Но на этом наказание не закончилось, и теперь нас отправили на конюшни: недалеко от огорода как раз виднелись невысокие строения вроде бараков. Я присвистнула – а Софа с семейством умеют зарабатывать: и гадание, и фермерство, и лошадки с другими животинками, и концерты эти их вечерние. Уважаю.
– Фу, ну и вонища, – скривилась Света. – Надеюсь, мы не будем в навозе ковыряться?
– Как заговорила, – усмехнулась я. – А как же любовь к братьям нашим меньшим?
Светка не ответила. Нам вручили вилы и отправили ворошить сено. Я наблюдала за подругой и будто бы видела ее впервые – где та жизнерадостная девушка, готовая помогать бабушкам, детям и котятам? Активистка, зажигалка, волонтер. Смерть, конечно, меняет людей, мне ли не знать. Но все больше казалось, что дело в другом.
Я просто никогда не знала ее настоящую.
А она не знала меня.
– Так и будешь таращиться?
Оказалось, я и правда бросила работу и, облокотившись на вилы, пялилась на Светку.
– Что? Опять будешь придираться? – она тоже выпрямилась и дерзко вздернула подбородок. – Ну конечно, Рита Кудряшова у нас образец для подражания! Шаг вправо, шаг влево – расстрел.
– Что за глупости…
– Скажешь, не так? Да ты с первого курса всех вокруг себя распугала, глядела горгоной, зато перед преподавателями вся такая умная, пунктуальная, организованная, ну прям идеал, а не студентка.
– Да не было такого.
– Мне в ЗОБе сказали, что наша новая форма отзывается на характер. Или думаешь, ты горгоной стала, потому что у тебя прабабка гречанка?
Я сжала кулаки.
– Нет у меня прабабки гречанки. И нечего на меня наезжать! Слабо было все это в лицо сказать, когда мы еще живы были?
Светка аж побледнела.
– Я… Я…
– Ты, получается, притворялась душой компании? Вся такая на позитиве, всем помогаешь, а на деле злобная завистница?
– Сама ты завистница! – взвилась Света. – Было бы чему завидовать! Мне нужно было налаживать связи.
– Казаться всем добренькой тебе хотелось, – осадила я.
– А если и так? Я хотя бы людям нравилась!
– Знаешь, почему ты сфинкс?
– И почему же?
– Потому что нет в тебе ничего настоящего, только надерганные ото всех понемногу куски, вот!
И стоим мы посреди конюшни, угрожаем друг другу вилами. Атмосфера накалилась так, что лошадки поспешили скрыться в стойлах от греха подальше. Светка зависла от моего выпада, потом медленно наклонилась, сгребла горсть конских какашек и вдруг ринулась ко мне, метя в лицо. Но я не лыком шита, увернулась, и вонючий развод украсил мне плечо.
– Ах ты…
Я сделала то же самое, и завязалась потасовка. Светка лягалась и кусалась, я давила ростом и харизмой. Нас так и нашли, катающимися в грязной соломе и рычащими, как помойные кошки.
– Кажется, они решили помириться, – прокомментировал Морис.
Клубок распался, и мы со Светкой одновременно выпалили:
– Да никогда!
Переглянулись, оценили масштаб урона: обе грязные, всклокоченные, раскрасневшиеся, с соломой в волосах. Возбужденные шумом лошади ржали, полагаю, над нами.
Морис протянул обе руки, мне и Свете, и помог подняться.
– Знатный бардак вы тут устроили, дамы, – восхитился он, – но надо привести все в порядок, пока нас не оставили без еды. Я не Рэнди, но кушать хочется. Так что живо пожали друг другу руки, лапы и прочие конечности – и за дело.
Через час мы сдали работу и со спокойной душой и чистой совестью (и чистым телом, что не менее важно) сели завтракать. Светка устроилась подальше от меня, но каким-то шестым чувством я догадывалась, что мы не зря выплеснули обиды. Пожалуй, стоит еще раз попытаться поговорить, но уже без кулаков. И без навоза.
В окно заглянула Кармелита, испорченные утренним побоищем овощи достались ей, и лошадь была счастлива. Мне даже показалось, что она подмигнула.
Стоп, если лошадь тут, то где носит моего муженька?
В кухню зашел Ромэн, ухватил Софу за бочок, получил полотенцем, хохотнул и присел с нами.
– Где Лайз? – я взяла быка за рога.
– Ушел, но обещал вернуться, – старикан шумно отпил чаю, – через два дня.
Видимо, мое лицо было такое зверское, что он решил дополнить ответ конкретными цифрами. Меня слегка передернуло: мало того, что буду ждать шестого числа по мной же выданному прогнозу, так еще и Амилоту.
– Да уж, ему лучше не задерживаться, – сказала я, и Ромэн размашисто перекрестился. Софа только хмыкнула понимающе и придвинула ближе ко мне тарелку с румяными оладьями.
* * *
Несмотря на то, что мы все недавно говорили Светке, меня не покидало одно разрушительное желание. А поскольку после смерти я как-то разучилась отказывать себе в мелочах, отпахав смену в кресле великой предсказательницы, я улизнула из дома и села в автобус. Деньги на проезд честно заработала, лицо скрыла медицинской маской, а длиннющая цыганская юбка и пестрая блузка окончательно превращали меня во что-то странное, но совершенно точно неузнаваемое. По календарю я посчитала, что умерла три года назад, но эта информация никак во мне не отзывалась. Ну, умерла и умерла, все там будем. Тогда зачем я ехала смотреть на свою могилу? Очень хороший вопрос.
Я попала в час пик, возле моего сидения толпился народ, пыхтел какой-то полный мужчина в несвежей рубашке, шуршала пакетами уставшая женщина, на весь салон, перекрикивая радио, кричал ребенок, привлекая внимание бабушки к проносящимся мимо автомобилям. Было душно, сладко пахло чьими-то духами, хотелось чихнуть и послать всех куда подальше. А еще лучше – разбить стекло и выпрыгнуть на воздух. Как же я отвыкла от всего этого! А ведь вроде бы совсем недавно – по моим ощущениям, буквально несколько месяцев назад – я сама так же ездила в набитых битком маршрутках, билась лбом в специальное место над дверью, злилась на тех, кто оттаптывал мне ноги, и топтала в ответ.
Но, по крайней мере, тогда никто не дышал на меня огнем, не сажал в карцер и не кидал в сомнительные порталы. Я усмехнулась, и парень, сидящий рядом и залипающий в телефон, покосился в мою сторону. Я оскалилась, но за маской он все равно не увидел.
– Колонка выходят?! – гаркнул водитель.
– Мне на кладбище! – не менее громко ответила я.
– Не боись, не проедешь! Так колонка выходят?
– У стакана! – оживился парнишка по соседству.
О, этот непередаваемый маршруточный сленг. Парень вышел возле древней пустующей будки ГАИ, в народе тот самый «стакан», черт его знает почему, а я поехала до конечной, в чем тоже была своя загробная ирония. Там автобус встал на отдых, а я перешла через рельсы и вскоре оказалась перед воротами погоста. Налетел неожиданно прохладный ветерок, солнце скрылось за тучами, и мне вдруг расхотелось переходить черту. Так и встала перед распахнутыми чугунными створками, не зная, то ли перекреститься и войти, то ли развернуться и уйти.
А, была не была!
Я решительно пошла вперед и только тогда сообразила, что даже не представляю, где меня похоронили.
– Блин, – буркнула я, – надо было Мориса с собой брать.
Но правда в том, что если бы он узнал о моей затее, то точно бы не одобрил. Я мало что делала втихую от друзей, и червячок стыда копошился в груди. Дома меня определенно будут ждать разборки, и я их заслужила.
Пошла вперед по тропинке, по одну руку от которой высились клены и сосны, постепенно превратившие кладбище в филиал леса, а по другую – более новые захоронения. Логично, что мне надо свернуть туда, но могил было столько, что искать можно до второго пришествия. А тут и солнце, слабо выглядывающее из-за облаков, все ниже клонилось к горизонту, и лучи, пробивающиеся до земли, окрасились рыжим. Они скользили по крестам и памятникам, играли в блестках на новеньких венках, и я подумала – а много ли у меня венков? Носят ли на мою могилу цветы по церковным праздникам? Стало грустно, и я брела, не разбирая дороги, углубившись в лабиринты оградок. Людей мне не встретилось, все ехали с работы домой в обычный будний вечер, и…
И тут у меня кольнуло сердце.
Я испуганно прижала ладонь к груди, но болезненное ощущение быстро прошло. И все же стоило мне пройти чуть вперед, как боль вернулась острыми уколами. Я отступила назад – стало легче. Это уже похоже на игру «горячо-холодно». Я поморщилась, растирая грудину, но ради дела можно и потерпеть. И пошла дальше, превозмогая боль, и чем сильнее и пронзительнее она становилась, тем больше я понимала, что движусь в правильном направлении. Болело там, куда вошел нож Амилоты, и это место стало своеобразным компасом, по которому я выбирала направление, уже не глядя по сторонам.
В глазах потемнело, и я тяжело уперлась ладонями в оградку веселого зелененького цвета. Уф, как хорошо, что я не запомнила ничего с того момента, как Лайз занес надо мной нож, потому что мне сейчас чертовски больно, и едва ли умирать было приятнее.
Подняла голову и покрылась мурашками под взглядом с фотографии на кресте.
– О нет… – простонала я сквозь боль. – Только не это фото!
Я вошла в калиточку, и – о чудо! – болеть перестало. По крайней мере, физически. В остальном же…
В памяти, точно в слезливых мелодрамах, начали проноситься кадры моей безвозвратно ушедшей жизни. Лица, места, обрывки разговоров, отголоски чувств – как кино на перемотке, смысл вроде улавливается, но ничего толком рассмотреть не успеваешь. И снова защемило сердце, но фантомная дыра в нем была совершенно ни при чем.
– Ритка, ты дура, – сообщила я сама себе. – Дурой жила, дурой и померла.
Обрезанный снимок с дня рождения Светки смотрел на меня укоризненно, я вообще нечасто широко улыбалась перед камерой.
– Светка права ведь, а мне столько раз намекали подумать, почему я стала горгоной. А вот смотрю на тебя, тьфу, на себя, и прямо вижу ответ. Сложно тебе, что ли, было быть немного милее? От улыбки зубы не выпадают, а от доброго слова понос не прохватывает. И что теперь твоя хваленая работа мечты? Она тебе, что ли, цветы на могилку носить будет?
Разумеется, мой проникновенный монолог остался без ответа, да и дракон бы с ним. Я и так уже рыдала, как сопля, сняла маску и высморкалась в нее. Жалость к себе достигла пика – и вдруг схлынула. Я скомкала испорченную маску – все равно, судя по автобусу, их уже никто не носит – и сунула в карман юбки.
– А знаешь что? – спросила я себя дерзко. – Мне и так нормально.
У меня появилось то, чего не было в жизни: друзья, которые за мной и в огонь, и в воду, свобода поступать так, как хочется, даже если за это неминуемо накажут, шанс протоптать свою дорожку, а не до конца дней пользоваться проложенными кем-то рельсами. И моя крутость вовсе не в размере зарплаты и социальном статусе.
Я такая, какая есть.
Обратно возвращалась, без преувеличения сказать, обновленной, посвежевшей. Люди в автобусе не обращали на меня внимания, более того, места вокруг пустовали до конца поездки. Я вышла подальше от салона «Мадам Ленорман», но не прошла и половины пути, как под козырьком нужной остановки увидела Мориса, Мию и Рэнди. Ребята смеялись, я слышала их хохот издалека – и на душе посветлело.
Впрочем, завидев меня, они резко притихли.
– Отшлепать бы тебя, – сообщил Морис лениво, – да руки жалко.
– Устанут?
– Оторвут.
Последний луч солнца соскользнул со стеклянной крыши и утонул в сумерках. Я села на лавочку между парнями, чувствуя подвох. Собралась с духом и выпалила:
– Я должна была это сделать!
– Кто бы сомневался, ты же упрямая как ослица, – Морис фыркнул и многозначительно поиграл бровями. – А теперь спроси, чем мы занимались после работы?
Вид у всех троих мгновенно стал самым что ни на есть загадочным. Я даже напряглась.
– И… чем?
– Изучали криминальные сводки, – важно ответил Морис, донельзя собой гордый. – Если тебе, конечно, интересно, чем закончилось расследование трагической гибели некоей Маргариты Конс…
– Спрашиваешь?! – взвилась я, но Рэнди цепко ухватил меня за руку и усадил на место. – Вы узнали, от чего я умерла? Ой, то есть от чего, это и так ясно.
Мысли спутались. Я чувствовала одновременно и страх, и нездоровое любопытство, будто бы речь шла вовсе не о моем бренном теле, что я только что навестила на кладбище. Да и, в общем-то, если я – это та я, которая есть в данном месте в данное время, то речь действительно шла уже не о настоящей мне. С этим пора было смириться, и вроде бы я справилась.
– Скажи спасибо Мие, – вклинился Рэнди, пока Морис не начал длинную речь, как он любит, – она, пока ходила с листовками по улицам и домам, узнала кое-что.
– За твое убийство посадили постоянного водителя того такси, одна женщина назвала его гастарбайтером. Что означает это слово?
– Дешевая рабсила с ближнего зарубежья, – отмахнулась я, а Рэнди с пониманием поднял палец вверх:
– Получается, для Арлетты Бламс мы были гастро… гастарбайтерами?
– Ну, получается, да.
Мия кашлянула, привлекая внимание.
– Выяснилось, что до этого он уже похитил и убил трех женщин. Так что куратор сделал всем одолжение, воспользовавшись именно его машиной. Куратор ничего не делает просто так.
Она едва не светилась от осознания гениальности, прозорливости и хитроумности Лайза Амилоты.
– А ничего, что в процессе там где-то я померла?
Мия равнодушно передернула острыми плечами.
– Ясно, – хмыкнула я. – Ну, здорово, что хоть моя смерть принесла обществу пользу.
Морис потрепал меня по волосам.
– Не расстраивайся.
– А я и не расстраиваюсь, – ответила я честно. – Моя адаптация по непонятным причинам пошла не по плану, и я все еще прекрасно помню свою жизнь, все еще немного привязана к прошлому, но знаете… – я улыбнулась, – не повезло в жизни, повезет в чем-нибудь другом.
И мы обнялись, все четверо, кое-как, неловко, путаясь в руках, которыми кое-кто из нас вообще пользовался реже, чем щупальцами, но очень душевно.
– С вами-то мне точно повезло, – тихо сказала я. – Чудики вы мои.
Еще пара дней пролетела как один, утром я пахала в теплице вместе со всеми, потом в салоне, трижды в неделю ходили на выступления. Ничего не предвещало беды до этого утра.
Я два раза споткнулась об ведро, переломала несколько кустов с помидорами и в завершении занозила палец. Вернувшись на кухню, застала там серьезного Ромэна и встревоженную Софу. У меня мгновенно внутри все опустилось от тревожного предчувствия.
– Что случилось?
Они переглянулись, решая, видимо, стоит ли мне знать.
– Что? Ну не томите же!
– Лайз не вернулся, – пробормотал старичок, мусоля в руках измятый картуз.
– Может, задержался? – пробормотала я, сама себе не веря. – Пробки, не знаю… Дела затянулись?
Ромэн вздохнул, и стало понятно, что он чего-то не договаривает. Софа обняла меня нежно, по-матерински, отчего мне сделалось еще страшнее.
– Золотце, ты только не пугайся.
– Вы в курсе, что с этой фразы начинается самый звездец?
Она погладила меня по волосам и нехотя произнесла:
– Наши встречали его и обнаружили в лесу следы борьбы…
– А тело? – выдавила я кое-как. – Тело нашли?
– Нет, и слава богу, – фыркнула тетка. – Если нет ничего, значит, утащили живым.
Да что себе эта ящерица златоглавая позволяет?! У меня кровь так и вскипела, ведь если раньше Лайз мне был, в общем-то, никем, то сейчас у меня на него закрепленные индейским обрядом права собственности!
– Мне нужно туда!
Отодвинув от себя тетушку, я бросила перчатки на стол и зубами решительно выдернула занозу, даже не ойкнув.
– Куда туда? Даже и не думай! – Ромэн прижал меня к стулу. – Сидишь тихо и не высовываешься. Мы сами все узнаем.
Я сделала вид, что поверила, а в голове принялась выстраивать план действий. Сначала оповестить наших, а потом вытащить горе-куратора оттуда, куда он вляпался. Я горгона или кто?
После того как все разбежались, я изображала деятельность по мытью посуды и ждала возвращения Рэнди, Мориса и Мии. Светку откровенно не хотелось брать на вылазку, но и оставить ее тут мне совесть не позволяла.
– Рита, ты знаешь? – встревоженный Морис показался в дверях кухни.
– Не шуми, – я поманила его мокрым полотенцем. – Да, Амилота пропал. Надо собрать наших и найти этого негодника, пока не стало поздно.
Голос не дрогнул и на том спасибо. Морис сел на табурет и с тоской покосился на пару недоеденных оладий. Я почему-то ясно увидела, как он, не глядя, берет одно щупальцем и отправляет в рот, при этом эмоционально жестикулируя в такт словам, но щупальца не появлялись, и, кажется, Морис подумал сейчас о том же самом.
В итоге оладью он все-таки взял руками, отломил, но есть не спешил.
– Я слышал, как Ромэн говорил с парнями, они собираются идти завтра на разведку.
– Надо идти сегодня, – решительно заявила я и швырнула полотенце на стол. – Предупреди Рэнди и Мию. Светке я сама скажу.
– Ты уверена?
– Ну не сожрет же она меня.
– Я не об этом. Ты уверена, что в таком состоянии мы сможем спасти кого-то крупнее котенка?
Я открыла рот, чтобы возмутиться, но не произнесла ни звука. Это для меня, хранившей память о прошлой жизни, стать простым человеком – это как снова сесть на велосипед, а им, быть может, лишиться паутины, щупалец, ночного зрения и прочего – это как стать беспомощными в совершенно чужом мире.
Я устало опустилась на табуретку.
– Не знаю, Морис. Я не знаю, как мы будем выкручиваться на этот раз, но пойми, не могу… А если бы на его месте был кто-то из вас?
Морис накрыл мои пальцы ладонью – все такой же гладкой и прохладной, что и прежде – и подмигнул.
– Ну я же не сказал, что отказываюсь. Когда это мы пасовали перед трудностями?
Я поджала губы, чтобы не расплакаться от облегчения.
– Рэнди, конечно, наше слабое звено, – вдруг заявил Морис громко. – Он столько ест, что в случае драки от него одна только польза – быть ядром.
В коридоре что-то крякнуло обиженно, скрипнуло дверными петлями, и на кухню ворвался насупленный Рэнди с красными от гнева щеками.
– А ты! А ты… Ты теперь даже на закуску к пиву не потянешь!
– О чем я и говорил, – довольно кивнул Морис, – одна еда на уме.
Рэнди обеими руками потянул вниз края футболки, и – о ужас! – над ремнем под тканью обрисовался кругленький животик.
– Так быстро?! – вырвалось у меня.
Рэнди стыдливо втянул пузико, но поздно, Морис уже возликовал.
– Вот ты жирный!
– Жир… ный? – мигом растерялся Рэнди и нахмурил брови. – Меня так уже кто-то называл.
– Кто посмел? – удивилась я. Пузико пузиком, но Рэнди как был мощами ходячими, так и остался. Некоторые парни так и толстеют, избирательно.
– Я… не уверен, – занервничал Рэнди. – Кажется, когда я был жив.
На его бесхитростном лице застыло недоумение.
– Ты вспомнил себя прежнего? – странно сиплым голосом спросил Морис.
– Немножечко. Это как будто…
– …кино, которое ты когда-то смотрел.
Они уставились друг на друга то ли с ужасом, то ли с восторгом.
– И про что было твое кино? – спросила я Мориса. Он сразу замялся, забегал взглядом по кухне, и я прям видела на его лбу маркировку 18+.
– Пусть лучше молчит, – догадался Рэнди, – не хочу окончательно испортить свое впечатление о нем.
– Чтоб ты знал, в моей жизни было полно красоток, – гордо похвастался Морис и добавил с улыбкой: – и их рогатых мужей.
– Только не говори, что сорвался с балкона любовницы, или обманутый супруг снес тебе башку, – хихикнула я. Морис легкомысленно пожал плечами.
– Кто знает, кто знает… Веселой жизни – веселая смерть, не находите?
– Эй вы, философы! – К нам на кухню ввалилась запыхавшаяся Мия, явно услышавшая последний перл Мориса. – Хорош трепать языками! Куратор пропал!
И вновь все разговоры были забыты, когда Мия напомнила о дурном.
– Надо его спасать! – воскликнула она, ошибочно решив, что мы молчим, потому что не хотим ничего предпринимать. Рэнди положил ладонь ей на плечо.
– Успокойся. Никто не собирается бросать куратора Амилоту в беде, тем более Марго.
Мия даже не скривилась, хотя я ожидала подобной реакции. Нет, она перевела на меня горящий взгляд и спросила:
– Ну? Какой у нас план?
Плана не было, о чем я прямо и сообщила, но Морис был тысячу раз прав, когда говорил – когда это мы пасовали перед трудностями?
– У меня сейчас приемные часы, после них встретимся на ближайшей автобусной остановке.
– А если спросят, куда мы все намылились? – уточнил Рэнди.
– Хотим придумать секретный номер для пятничного шоу, – легко сочинил враку Морис. – Уверен, после такого никто не станет нам мешать.
На том и порешили. Я переоделась в рабочее и отправилась просиживать зад в гадальную комнату. Только как вы прикажете гадать, когда внутри бушует пожарище, а мозг требует активных действий? Я уже тысячу раз поправила платок, платье, а бархат на скатерти вытерла до ниток. Как назло, ни одной дельной идеи, кроме «пойти в этот чертов лес и изучить там с лупой каждую травинку». А тут еще и всякие отвлекают от размышлений. Дурацкий колокольчик не умолкал, я старательно ловила крохи ускользающего терпения, если сейчас зайдет очередной жаждущий узнать, с кем изменяет его любовница, я его просто изобью хрустальным шаром.
Колокольчик сделал перерыв, а потом зазвонил с удвоенной силой, и в комнату вошла дама, закутанная в паранджу до самых пяток.
Это что-то новенькое. Мия там, видимо, уже весь город оббежала со своими листовками.
– Карты мне сегодня сказали, что вы придете с делом важным, непростым, – потрясла я браслетами, изображая магические пассы в воздухе. – Садитесь же скорее и поведайте гадалке Марге свою печаль!
Клиентка села, и от нее повеяло знакомым таким запахом, вроде лекарственным, а вроде травяным. Я налегла бутафорской грудью на стол и принюхалась.
– Чую, чую… Пахнет от вас… валерьянкой?
Клиентка не смутилась и уставилась на меня тяжелым взглядом из прорези никаба.
– Я хотела узнать свою судьбу. Сможете такое?
Очень похоже, что дерзкая дамочка берет на слабо, но наши не сдаются! Я прищурилась, подмечая детали в ее образе. Если с гаданием не сложится, удивлю ее дедукцией – логику никто не отменял. В общем, я с достоинством кивнула, перетасовала карты и стала выкладывать их по восемь штук в ряд, делая большой прогнозный расклад. На фокус с кондиционером гостья отреагировала спокойно, а свет я трогать не стала. Похоже, клиентка не из пугливых и пришла скорее проверить, что мы тут такое делаем, чем реально получить предсказание. Такая уже была одна, все вопросы задавала, пришлось жать на дно шкатулки и вызвать Софу на помощь, та мигом отбила у настырной тетечки весь скепсис.
Я опустила взгляд и нахмурилась – карты ложились странно. Карта спрашивающего оказалась в самом конце, подразумевая, что важный период для нее закончился, а то, что было в нем, не понравилось мне еще больше.
Гроб, крест, крысы, метла, лисица. Сплошные гадости и ужасы, и как об этом рассказать, чтобы не пришлось отпаивать? Хотя валерьянкой она заправилась, видимо, еще до прихода сюда, уж ее, родимую, я ни с чем не перепутаю.
– И что говорят карты? – насмешливо спросила клиентка.
Нет, мне точно не показалось, она надо мной смеется! Зачем идти к гадалке, если не веришь в предсказания?
– Говорят, что вы прошли множество испытаний, – я говорила максимально обтекаемо, – ваше прошлое заволокло туманом, а ваше будущее… Да нет у вас никакого будущего. – Я раскрыла последнюю карту, Смерть.
Вот попадос…
Клиентка вдруг подалась вперед и, сминая карты на столе, схватила меня за руку. От неожиданности и так заехала коленом по столешнице, что проклятым кондиционером меня саму чуть не сдуло, а вой поднялся такой, будто легиону демонов наступили на любимые мозоли.
– Вы что себе позволяете?! – возмутилась я.
– Попалась! – радостно прошипели мне в ответ. – Долго же я за тобой гонялась, деточка.
И дернула меня из-за стола, как котенка. Уцепившись свободной рукой в шкатулку, я нажала спасительную кнопку. Но бешеная дамочка уже с невероятной силой тащила меня за руку прочь из комнаты.
– Какого хрена? Отпусти, – я пыталась вырваться, но, судя по ощущениям, меня держали не пальцы, а железные тиски. – Я буду кричать!
– Да хоть оперу пой, – фыркнула она. – О нет, так быстро ты не отделаешься. Надеешься, что тебя снова спасут? Никого нет, все прилегли отдохнуть.
Вот теперь меня охватил ужас. Хоть я и прожила тут всего ничего, но эти люди стали мне родными. Она же не убила всех? Кто вообще эта баба-терминатор? Может, и пропажа Лайза на ее совести? Да о чем я? Кто, кроме главы Темного факультета, мог еще так стараться меня отыскать.
– Ай-яй, пусти, пусти, пусти! – заверещала я, но случайно прикусила язык и стиснула челюсти. Криком ничего не добиться, надо бороться. Ах, где мои чудесные камешки, когда так надо разбить ими чью-нибудь голову!
«Паранджа» не обманула, никто не выглянул со второго этажа, чтобы проверить, кого тут режут, на вызов тревожной кнопки тоже не явилась подмога. Ребята, Софа, Ромэн… Кажется, я крепко вас подставила.
Рядом с крыльцом был припаркован милицейский УАЗик, откуда раздавались удары и крики. Судя по голосу, это Светка, и она была полна решимости разнести машину на запчасти.
– Света? – позвала я, и УАЗик замер, а потом затрясся с удвоенной силой.
– Ненавижу тебя! – раздалось изнутри, и я выдохнула. С подружкой все в порядке, значит, и с остальными должно быть тоже.
Я все-таки вырвала руку из захвата и отскочила сразу метра на три.
– Передай ректору, что если хочет нас забрать, пусть приходит сюда сам! Если шкурка не дорога!
– Это угроза?
– Это пламенный привет, который ты передашь своему начальству.
– Ты, наверное, не понимаешь, в какой ситуации находишься, – совершенно нормальным голосом проговорила дама и сняла покрывало с лица. Я не строила предположений, кто скрывался в столь экстравагантном наряде, но все равно удивилась.
– Ирма?..
Передо мной стояла наша медсестрица-ослица, невзлюбившая меня с первого дня, ее мохнатые ушки нервно подергивались.
– Нет, Куросаки, – оскалилась она и, заломив мне руки, потащила к вздрагивающему УАЗику. – Как вы все мне надоели, детишки. Возишься с вами, попки подтираешь, а никакого уважения. Такое отмачиваете, что у меня шерсть дыбом. Могла бы сейчас с доктором Зусманом настойку распивать, так нет… В догонялки с вами играю.
Мой привычный мир еще раз распался на параллели: если Ирма здесь и не растеряла ни своей силы, ни облика, значит, ее подпитывает лично ректор. И Миллхаус нас нашел, выбив из Амилоты сведения, не представляю, чтобы тот сдал нас по своей воле. Жив ли наш куратор и мой новоявленный муж? И почему у Ирмы не пропали уши, ведь мы в реальности?
Ей надоело стоять и смотреть на мое удивленное лицо.
– Шевелись, копуша. И так от графика отстаем.
– А я не хочу, – вырвалось из чистого упрямства, и мне без лишних слов заехали кулаком по ребрам, и дальше я уже просто сгибалась пополам, пытаясь втянуть воздух.
– Вот ты…
– Кто? – не расслышала Ирма и наклонилась ниже.
– Ослица, – сипло повторила я, за что получила еще и копытом по колену. Выживу, подам жалобу в ЗОБ на избиение студентов-первокурсников, пусть Флорентин всех накажет. И лучше бы, конечно, это случилось прямо сейчас.
Рядом послышалось знакомое сопение, Кармелита, обойдя сбоку машину, приблизилась к нам.
– Пошла отсюда, – махнула на нее рукой Ирма.
Но эту лошадь лучше не злить: с диким ржанием она впечатала копытом Ирму в машину, а потом еще и откинула головой в сторону. Я выпрямилась и доползла до водительской двери, и пусть у меня не было прав в прошлой жизни, сейчас главное рулить отсюда, а как тормозить – на месте разберусь.
Ключи торчали в замке зажигания, ослица была слишком самодовольна, чтобы озаботиться такой ерундой. А я была достаточно загнана в угол, чтобы рискнуть жизнью – причем не только своей. Говорят, что змеи кусают только тогда, когда не видят путей к отступлению.
Повернув ключ, я потыкала ногами по педалям и попробовала припомнить схему… Сцепление, скорость, медленно отпустить, газ… Черт, медленно же! УАЗик дернулся и заглох, я снова подергала ключ, повторила. Казалось, что время замерло, как в мыльном пузыре, и как бы я ни пыталась ускориться, не получалось, а двигатель раз за разом глох.
Ну же, Рита, соберись! Я дала себе секунду на один глубокий вдох и не менее глубокий выдох и снова повторила все сначала. Машина, подергиваясь, поползла вперед, а я уже нашла газ и с каким-то жутким рычанием рванула с места. Бросив взгляд в боковое зеркало, увидела Ромэна, машущего мне рукой из открытого окна, мол, уезжай давай скорее. Мысленно попросив прощения, я нажала на педаль со всей силы, заставляя бедную машинку кряхтеть, фырчать и поднимать пыль буксующими колесами.
– Ручник сними, – подсказал Морис, подобравшись к зарешеченному окошку за моей спиной. – И вторую вруби хотя бы.
– Морис! – я едва не вписалась в угол арки в попытках оглянуться.
– Мы тут все, – подтвердила Мия. – Помнишь, куда нас возили на кабачки? Едь по этой дороге, там будет поворот на проселочную. Сверни туда и остановись, я сама за руль сяду.
– Лучше не останавливаться, – гуль наблюдал в заднее окошко, – вдруг она нас догонит?
– Что это за агент ноль-ноль-семь? – возмущалась Светка. – Почему она такая сильная? Кто-нибудь мне может ответить?
Мы выскочили на встречку, благо движения почти не было, иначе и сами бы угробились, и других угробили. Я не в первый раз пробовала водить, но ключевое слово тут – пробовала, потому что как сейчас помню, насколько меня все подряд отвлекало, ну точно как блондинку из анекдотов. Руль будто бы зажил своей жизнью, пытаясь вырваться из рук и увезти нас в неведомые дали, а точнее, в ближайший же бордюр. Редкие прохожие, не занятые работой и учебой, шарахались в стороны, как тараканы от фонарика, Рэнди вопил, я от нервов зажала ладонью клаксон, добавляя происходящему бедламу звукового сопровождения.
– Ты чокнутая! – орала Мия. – Меня… щас… стошнит!
Нас спасло только то, что совсем рядом дорога уходила за город, и мы неслись по гладенькому асфальту со свистом и матюгами, а мимо мелькали поля с одной стороны и лесополоса с другой. Впереди уже маячили силуэты конюшен и теплиц семейства Софы, я вывернула руль, чудом не перевернув машину, и выкатилась на песчаную двухколейку. Начались ухабы, мотор натужно ревел, УАЗик подпрыгивал на кочках и проваливался в размытые дождями ямины.
Дорога резко вильнула, я не успела среагировать и понеслась наперерез, по кустам. В кузове, судя по внезапной тишине, истово молились, а я упорно жала на газ и все дальше уезжала куда-то в редкий пока лесок. Потом, скорее всего, я буду пересчитывать седые волоски в шевелюре, но сейчас могла думать только о том, как бы оторваться от Ирмы. Пара суетливых взглядов в зеркало заднего вида мне ничего не дали, но и ребята не сигнализировали об опасности. Надеюсь, Ромэн с Кармелитой не сильно пострадают, отвлекая ослицу на себя…
– Тормози! – завизжала Мия, и меня переклинило…
Глава 7
От неожиданности я нажала на две педали разом и крутанула рулем. Машину занесло, но предупреждение оказалось как раз вовремя – за заслонявшими обзор раскидистыми кустарниками мелькнула темная полоса оврага.
Мотор заглох, и стало вдруг так тихо, что я постучала себя по ушам, чтобы убедиться, что не оглохла. Сзади сдавленно охнули, булькнули и помянули меня недобрым словом. Я вывалилась наружу и упала на колени, потому что ноги не держали, а желудок пульсировал где-то в районе горла. Мы еще живы! Кто бы мог поверить, что мы еще живы! Меня ощутимо подташнивало, но нужно было освободить друзей. Я стянула с головы осточертевший платок, поднялась, обошла машину и дернула засов на дверях раз, второй, а потом поняла, что просто не хватает упора. Валяющееся рядом бревнышко решило проблему.
– Я уже думала, нам всем конец, – Мия выползла и точно так же, как я только что, упала на колени.
– А сейчас? – вяло спросила я.
– А сейчас я даже думать не могу, тошнит.
Морис выпрыгнул следом и широко расставил ноги, Рэнди помог выбраться Светке, а после мы отошли от машины подальше – а ну как рванет? Кто ее знает – и укрылись за деревьями.
Морис тут же кинулся приглаживать метафорические перышки, а потом вдруг выдал:
– У меня только один вариант. Ирма – это переодетый Миллхаус!
Мы все воззрились на него с удивлением.
– Ты о чем вообще?!
– Так… о медсестре. Вы же сами спросили, когда мы ехали.
– Ты все время об этом думал? – не поверил Рэнди. – Пока мы прощались с жизнью?
– Просто вопрос был со звездочкой, я не мог устоять, – честно признался Морис. – Знаете, моя суперспособность хранить в мозгу архив за столетие пропала вместе со щупальцами. Я бы даже предположил, что у нее есть какой-то артефакт, либо постоянная привязка к Темному факультету.
– Не мучайся, кажется, у меня есть ответ, – сказала я и передала то, что услышала от Амилоты по поводу энергетической подпитки.
– Все равно звучит как бред сумасшедшего, – пробормотала Светка, – но что касается постоянной привязки… Я однажды слышала, как Бламс говорила кому-то, что хочет поскорее провести ритуал, чтобы я осталась на Светлом… навсегда. – Света растерянно замолчала. – Я тогда сама не своя была, а сейчас во всем этом начинает появляться какой-то смысл. Так ведь?
Смысл-то появился, только вот он мне все меньше и меньше нравился.
Лайз, перед тем как женить меня на себе и вышвырнуть на попечение родственникам, сказал, что в Академии Небытия есть те, кто находится в ней не совсем по своей воле. Они обречены оставаться там до тех пор, пока академия существует. И я якобы кандидат на роль их нового товарища по несчастью.
До чего же крипово звучит! Аж мурашки по всему телу.
Только при чем тут Света? Эх, спросить бы сейчас у Лайза, может ли быть сразу две души, которые нужны нашим дракоректорам для завершения их дракоректорских терок.
– Марго, ты чего? – услышала я встревоженный голос Рэнди. – Что-то болит?
– Душа, Рэнди, у меня болит. Прям рвется на две части… Точнее, ее походу рвут.
– Есть у меня дурное предчувствие, что ты имеешь нам сказать какую-то очередную гадость, – сморщился Морис. – И я бы ее с удовольствием послушал, но не здесь и не сейчас.
– Он прав, – Мия поднялась на ноги. – Надо затолкать машину глубже в кусты и закидать ветками, если будет сильно торчать. А потом двигать отсюда, и поживее.
Парни отправились заталкивать бедный, несчастный УАЗик в кусты, в которые он и без них конкретно так въехал моими усилиями, а мы разошлись надрать веток пораскидистее.
У меня поначалу все из рук валилось при мысли о том, какого масштаба должны быть споры у двух древних ящериц, которые к тому же возглавляют потустороннюю академию. Вряд ли они играют чужими душами чисто на щелбаны. И ведь не поймешь, кто из них хороший, а кто нет, каждый отличился и каждому из них я не доверяю, просто Миллхаус, он… роднее как-то.
– Ааааа! – заорал кто-то за деревьями. – Аа… блин…
И стих. Я ринулась на звук, кто-то еще захрустел с другой стороны, и мы с Мией одновременно налетели на белую как мел Светку.
– Это ты кричала?
– Еще погромче не могла? – Мия ткнула в нее сучковатой палкой. – А то Ирма не услышит.
Подруга выглядела бледной копией себя, обычно боевая и задиристая, а сейчас просто до смерти испуганная девчонка. Я положила ей ладонь на плечо, и Светка затараторила:
– Я просто ветки собирала, а там… Там… Там такое… – она ткнула рукой куда-то назад. – Рит, ты только сильно не пугайся.
– Не пугайся? Да что ж вы все за люди такие?! – взвилась я и первой напролом поперла в указанном направлении.
На вопли подтянулись Морис и Рэнди, и мы всей толпой потопали вглубь леса. Вскоре деревья расступились, являя нам живописный натюрморт, раскинувшийся на поляне.
– Ох, блин, – простонал Морис, тоже бледнея, а Рэнди схватился за его плечо, явно намереваясь взобраться на шею и наблюдать за развитием событий уже оттуда. Я была менее пуглива, но обрадовалась, что не успела покушать перед побегом.
На отполированном камне посреди лесной полянки лежали кровавые ошметки. Нет, даже не так – разбросаны, раскиданы повсюду, как в кадре из фильмов про маньяков, а вокруг были расставлены черные оплывшие свечи, трава вытоптана, точно по ней пробежалось стадо буйволов. У меня дернулось веко, кто-то из ребят за спиной шумно сглотнул.
– Это что, шутка какая-то? – у Светки сдали нервы, и она говорила очень высоким голосом, то и дело срываясь на крик. – Шутка же?!
– Нет, это реальность, – разочаровала ее Мия поразительно спокойно. Они с Морисом аккуратно обошли свечи и осмотрели внутренности поближе.
– Они чокнутые, – выдохнула Светка и зажала рот ладонью. Я же решила, что раз друзья не видят непосредственной опасности, прямо сейчас никто не станет нас потрошить.
Рэнди присоединился к Морису, но зашел дальше – наклонился и почти ткнулся носом в свернувшуюся кровь.
– Запах не тот, – резюмировал он.
– В смысле – не тот?
– Это коровьи кишки, – за него пояснил Морис. – А наш толстеющий друг пытался сказать, что, если бы эта жертва была выпотрошена прямо тут, на полянке бы все еще воняло. Но принюхайся. Практически альпийская свежесть.
– А как ты понял, что они коровьи?
– Ну, у человеческого желудка нет отдела для переваривания травы. Требуха там лежит, ничего сложного. Вопрос в том, для чего она там лежит и кто ее принес?
Немного поуспокоившаяся тревога снова подняла голову. Мы заозирались, прислушиваясь к каждому шороху, но стояла гробовая тишина, ни хруста веточки, ни тяжелого дыхания, ни скрежета затачивающихся друг о друга ножей. В общем, скукота.
Но кровь, но лес, но Лайз… Не слишком ли много совпадений на один квадратный километр? Мозг еще не успел обработать сигналы, и страх за то, что передо мной останки Амилоты, накатил только сейчас. Коленки мелко задрожали, и я пошире расставила ноги. Захотелось вдруг опереться на хвост, доверившись его пружинистой силе, но чего нет, того нет. Насколько, интересно, это было бы странно, собери я то, что осталось от мужа, и сложи в баночку, чтобы потом поставить перед его фотографией?
Да у меня даже и фотографий его нет. Одни постеры, тьфу ты!
– Мне тут не нравится, – наконец сказала я, решив оставить всю эту бредовую цепочку размышлений при себе.
– Никому не нравится, – мужественно прошептал Рэнди. – Надо валить отсюда.
Мы все были с ним солидарны, вот только куда и как? Машина дальше не проедет, да и сомневалась я, что мы сможем завести ее после того, как чуть не угробили. Возвращаться на открытое пространство сейчас – все равно что встать на трассе с плакатом «Ирма, забери нас!».
В итоге мы ушли со зловещей поляны, но и к опушке не вернулись.
– Ребята, походу, мы влипли, – озвучил очевидное Морис. – Машину придется оставить, но, если по лесу еще бродит тот, кто принес кишочки и разложил на камне, рано или поздно он узнает, что место его тайных развлечений раскрыто, и будет искать нас, чтобы убрать свидетелей.
– Как будто нам преследователей маловато, – прохныкал Рэнди. – ЗОБ наверняка еще нас ищет, чтобы засадить под замок, ректор прислал Ирму, коровий убийца бродит по лесу… Я не хочу умирать!
Мы с Мией с двух сторон потрепали его по плечам.
– Не переживай так. Двум смертям не бывать, одной не миновать, – поделилась я народной мудростью.
– Сама поняла, что сказала? – хмыкнул Морис.
– И правда, косяк, – вспомнила я свою первую смерть. – Неловко вышло.
– Вы… Вы нормальные вообще? – не выдержала Светка, отшатнувшись от нашей компании. – Как вы можете шутить в такое время? Можно подумать, на вас постоянно кто-то охотится!
– Ты удивишься, – в один голос сказали мы с Морисом, а Рэнди важно кивнул.
– Рит, да ты в студенческие годы даже не напивалась ни разу как следует, была как мисс совершенство.
– Я была жива, – жестко, но прямо возразила я. – А ты, помнится, спасала котят, переводила бабулек через дорогу и была согласна на любой кипиш.
Светка пристыженно замолчала.
– Дамы, если вы закончили, – деликатно кашлянул Морис, – я резюмирую, что у нас только один выход – идти дальше вглубь леса. Может быть, выйдем на дорогу и поймаем попутку.
– Или в соседнюю область, – буркнула я. Тирада Светки испортила настроение совсем, хотя, казалось бы, куда уж больше. – Куда нам идти? Вернуться мы не можем, там точно засада. Лайза мы, похоже, тоже не отыщем, потому что он сто процентов уже в академии…
– Так, значит, нам тоже надо в академию! Надо вернуться туда, – Мия сверкнула глазами, – объяснить все ЗОБу, найти куратора и начистить одной ослице ее длинные уши. Здесь мы просто беспомощные люди.
– А если ректор нас того… – занервничал Рэнди.
– Сомневаюсь, – покачал головой Морис. – Поправьте меня, но Рита ему все еще для чего-то нужна. А я ведь не ошибаюсь, да?
Над лесом очень незаметно сгустились тучи, и сразу после слов Мориса вдалеке пророкотал гром. Поднявшийся ветер закачал сосновые макушки, разом наполняя воздух шорохами, скрипами и стонами. Я поежилась, когда он заколыхал просторные юбки моего цыганского наряда.
– Если совсем без подробностей, то да.
Я нужна Миллхаусу, но и не только ему. И не только я. Она тоже, – я кивнула на Светку. – Не знаю только, обе сразу, или им по барабану, кого именно прибрать к рукам. У них что-то вроде спора между ректорами, и выбор пал на наши души. Кто заберет к себе в вечное пользование, тот и молодец.
– Что-о-о?! – сиреной завопила Светка, и Рэнди молниеносно закрыл ей рот ладонью. – Ум… ммм… нння…
– Я с первого взгляда тогда, в столовой, понял, что с тобой будет весело, – улыбнулся Морис. – Кто бы мне тогда сказал, насколько я догадливый красавчик.
– Ребят… – я неуверенно помялась. – Выходит, я… вас подставляю. Если бы вы со мной не общались, не попадали бы во все эти неприятности.
– А я с первого взгляда поняла, что от тебя надо держаться подальше, – ткнула в меня пальцем Мия.
– Мия…
– Но про меня так тоже обычно говорят, так что мне плевать.
– Ммм… ммм!..
– Вы лучшие!
– А исключительными станем, если придумаем, как переместиться в академию, не имея портала или чего-то такого, – спустил с небес на землю Морис. – Но давайте решать проблемы по мере их поступления, так что идем, а то меня уже комары заживо сожрали.
– Ммм! – то ли согласилась, то выругалась Света, и Рэнди вспомнил, что ей вообще-то требовалось дышать. – Только пустите меня к Бламс, я ей чешую-то прорежу!
Все так многозначительно переглянулись, что я аж покраснела от стыда, узнавая себя в словах и поведении подруги. Может, не настолько мы по итогу оказались и разными?
Чем дальше мы отдалялись от машины, тем гуще росли деревья и тем непролазнее становились кусты, а предгрозовой сумрак, сгустившись, давил на нервы. Мы больше не разговаривали, погрузившись в свои мысли и – зуб даю – воображая кары, которым подвергнет нас Миллхаус, когда снова увидит. Лайз очень постарался, пряча всю нашу компанию, но без него это теряло смысл, если вообще изначально его имело. Я привыкла бить в лицо. Стихия, видите ли, располагает к лобовым атакам, а вот отсиживаться где-то в надежде, что буря минует, это не по мне.
Пусть ректор, глядя в глаза, скажет, чего он от меня хочет. И лучше бы ответ мне понравился.
– А ты уверен, что здесь существуют дороги? – Рэнди вертел головой и, кроме новых зарослей, ничего не находил, как и все мы.
– Должны быть, – не очень уверенно сказал Морис. – Кто-то же тут ходит? Значит, и дороги должны быть.
Мы со Светкой синхронно закатили глаза.
– Тут если кто и ходит, то грибники по осени, – фыркнула она. – А им на дороги плевать с высокой колокольни.
– У нас вообще принято так: где идешь, там и дорога, – подхватила я.
Морис долго смотрел на меня, будто не понимал, потом отвернулся и как-то нервно зашагал дальше. Погода продолжала портиться, как и наше психологическое состояние, так что я его не осудила.
Впереди показался долгожданный просвет между деревьями, но мы не спешили вываливаться всей кучей, наоборот, притормозили и настороженно прислушались.
– Кто-то поет? – шепотом предположила Мия.
– В лесу? – Я заинтригованно навострила уши. – Может, аукает кто-то? Или просто ветер.
Какое-то завывание определенно угадывалось, но едва ли его издавал ветер или заблудившийся любитель дикой природы. Похоже на какой-то ритм, я бы даже сказала, мотив. На свой страх и риск мы продолжили путь, ориентируясь уже на звук, и вскоре он привел нас к зеленым колючим зарослям. Пение оборвалось точно за живой преградой, и сложно было сказать – она мешает нам попасть к «певцам» или защищает от них.
– Что там, что там? – зачастил Морис, просунув свою голову между моей и Мииной.
– Непонятно…
– Дайте глянуть, – он вышел вперед, и мы, конечно, не могли позволить ему одному удовлетворять свое любопытство. Аккуратно пробрались между кустов и заглянули в просвет.
Пение возобновилось, распавшись теперь на несколько голосов, мужских и женских, а отдельные слова подозрительно были похожи на латынь. О том, что у меня дурное предчувствие, даже говорить не стала, по-моему, помощь гадалки тут совершенно ни к чему – все очевидно.
Впереди была еще одна поляна, но на этот раз обитаемая. Фигуры в коричневых балахонах с капюшонами стояли вокруг костра и заунывно напевали, держа перед собой пожелтевшие свитки. И если это не сатанинский ритуал, я не Рита Кудряшова!
– Ой, мамочки, – тихонько сказал Морис. – Культисты в балахонах!
Нас пока что не заметили, и мы отползли назад под прикрытие листьев и веток.
– Идемте в лес, идемте в лес, – издевательски передразнила Светка, едко, но достаточно тихо, чтобы нас не услышали. – И что? Легче стало?
– Сейчас я думаю, что Ирма была еще ничего, – присоединился к ней Рэнди.
– Она была одна, а этих много… – Мия продолжала наблюдать за культистами. – Блин! Они кого-то в центр потащили!
– В жертву приносить будут! – взвился Рэнди. – Мрытовзн!
– Что? – не поняла я, но, кажется, странных звуков, издаваемых гулем, никто не услышал, кроме меня. А меж тем происходящее на поляне начало приобретать еще более зловещий смысл. Меня один раз в жертву приносили, так что я на этом собаку съела – к счастью, Лайз меня сейчас не слышал.
– Средь бела дня, – то ли возмутился, то ли восхитился Морис. – Сильны!
Действительно, одного из культистов вывели в середину круга, где рядом с костром был огромный относительно плоский камень – наверняка алтарь.
– Там точно коровья требуха была? – поинтересовалась я у друзей. Ответный кивок Мориса был слегка запоздалым и каким-то уже не таким уверенным, как обычно.
– Что делать-то? Если они его сейчас резать начнут? – Светка еле-еле это проговорила. – Мы будем свидетелями убийства? За неоказание помощи тоже могут посадить.
– Неоказание помощи – это немного другое, – заметила я, но в целом с подругой была согласна. Ну нельзя стоять и просто наблюдать, как кому-то выпускают кишки.
– Есть желание присоединиться к празднику в качестве жертв? – спросил Морис и особенно пристально посмотрел на меня.
– Их больше, – робко произнес Рэнди, и они с Мией и Морисом начали потихоньку отползать глубже в кусты. Я вздохнула и решила пока не откалываться от коллектива, ведь Морис еще никогда меня не подводил, ни он сам, ни его чуйка. Самое трудное было не оглядываться и не прислушиваться к звукам, доносящимся с поляны, а там опять затянули ритуальную песню, причем настолько уныло и фальшиво, что на месте демонов я бы заткнула уши.
– Я так не могу, – Светка прекратила ползти, пошарила руками вокруг и нащупала толстую ветку, – мне надоело бояться. Пусть лучше сожрут меня первой!
– Куда? – рыкнула я, но подругу было не остановить. С воинственным кличем она ворвалась на поляну, размахивая дубиной.
– Ой, идиотка! – взвыл Рэнди и неожиданно для всех выпрыгнул вслед за ней.
– Оповпвтио! – выругался Морис (и как я догадалась? Опять ведь ни буковки не поняла) и тоже выполз из укрытия, как медведь-шатун из берлоги, Мия выскользнула немного изящнее. Одна я осталась в этих листьях.
Культисты сначала вздрогнули при виде такого зрелища, а потом переполошились и стали разбегаться кто куда. Жертва на камне потихоньку начала с него сползать. Я присоединилась к атаке, но момент неожиданности был уже утерян, балахоны бестолково погонялись по поляне, но, осознав, что девушка с веткой не представляет особой угрозы, в едином порыве повернулись к нам.
Светка оскалилась и буром поперла вперед. В руке самого высокого из культистов мелькнуло что-то блестящее. Еще немного, и…
– Щас всех порешу!!! – заорала я и драматично вскинула руку, будто собиралась закаменить, но, разумеется, ничего не вышло. Однако нужное впечатление произвести удалось – на меня уставились и свои, и чужие, с одинаковым непониманием.
Балахоны повернулись ко мне, по спине пробежал неприятный холодок. Нас тут пятеро, а их, наверное, вдвое больше. Затопчут – и поминай как звали.
– Вы кто такие вообще? – раздался звонкий голос из-под какого-то капюшона. – Чего приперлись? Лес большой, вам что, погулять больше негде, а? Я так больше не могу.
Капюшон слетел с головы, открывая молодое веснушчатое лицо.
Светка опешила и опустила палку.
– А что вы тут делаете? – спросила она.
– Ритуал проводим.
– Жертвоприношение? – уточнил Морис.
– Типа того, – согласился с ним культист, – но мы аккуратно, костер потом загасим.
– А труп куда?
– Да какой труп? Игорь, ну скажи им, – веснушчатый обернулся на «жертву».
– Да хоть тут меня прикопайте, без разницы, – хмуро отозвался будущий труп. – Три дня блевал, а все ты: «давай сочников с творогом возьмем. Деревенский, вкусный»…
Остальные тоже сняли капюшоны, оказавшись под ними обычными людьми, молодыми парнями и девчонками, все на вид мои ровесники.
Мы непонимающе переглянулись.
– Ролевики мы, – пояснил старший. – Третий день выезда, вот решили хоть ритуал провести, пофоткаться.
– Боря на филфаке учится, он и тексты составил сам, – похвалился веснушчатый. – А Соня костюмы сшила.
Никогда еще я не чувствовала себя настолько глупо, как сейчас.
– Вот тебе и культисты в балахонах, – хохотнул Морис. – Ребят, а на другой поляне вы камень коровьими кишками украсили?
– На какой другой? У нас палатки сзади.
– Шашлык мы вчера делали? – одна из балахонщиц подошла ближе. – Надь, ты потом остатки забрала?
– Бросили меня там, а у меня с собой только свечи для фотосессии! Пришлось пожертвовать ими, пока нарезала. А что осталось, то осталось. Тут воды нет, как я вам требуху промою?
У меня от одного упоминания во рту появился привкус желчи, остальные тоже позеленели.
– Вы готовый шашлык купить не могли? – выдавила я.
– Не аутентично!
– А людей до инфаркта доводить – это аутентично?
В общем, пока извинялись, пока в качестве извинения приняли остатки недоеденного шашлыка – ну то есть Рэнди принял, – заодно узнали, как выйти из леса с другой стороны.
– За палатками минут через двадцать будет выход к дороге, сначала грунтовой, а потом километра через два на трассу выйдете, – сориентировал Игорь.
– И классный прикид, – похвалила Соня. – Где ткань брала? Мне такую для новой ролевки надо.
Я отправила ее к Софе, заодно прорекламировав услуги гадалки, и, попрощавшись, мы пошли в указанную сторону. Студенты не обманули, через некоторое время действительно показалась трасса. Неподалеку от места нашего выхода стояла машина, а рядом прилавок с деревенскими товарами, картошка, соленья и прочее.
– Вай как хорошо, – при виде нас продавец довольно заулыбался. – Посторожите немного? Я мигом!
Я не успела открыть рот, как он, сверкая пятками, скрылся в ближайшей посадке.
– Этот тоже домашнего творожка отведал? – хмыкнула Мия.
– Да кто ж его знает, – философски заметил Морис и добавил: – Нам нужно поймать попутку и пралировдщаоп.
– Чего? – переспросили уже все. Морис испуганно округлил глаза.
– Рита, кажется, я перестаю понимать, что вы говорите.
– Это мы перестаем понимать… – начала я и осеклась. – А ведь недавно Рэнди тоже выдал что-то нечленораздельное. Это еще что за ерунда?
– Боюсь, без куратора мы долго в реальности не протянем, – мрачно заключил Морис. – Я чувствую, как слабею, чем дальше мы уходим от «Мадам Ленорман».
– Дело дрянь. – Я ничего такого не замечала за собой, но мы со Светой в родном городе, может, это нас поддерживает?
– И что же, скоро мы совсем перестанем друг друга понимать? – испугался Рэнди и на автомате потянулся за сочником, но Мия шлепнула его по руке.
– Хорошо, если только так, – сказала она. – А если мы испаримся?
– Умрем то есть?
– Я не знаю.
Я запустила пальцы в волосы и от души почесала. Словно дожидаясь этого, кожа буквально огнем вспыхнула, и я заскребла уже без всякой жалости.
– Эй, эй, эй, – Морис удержал меня за руку. – Спокойно. У меня тоже за… поясница чешется, но толку чесать нет, поверь.
– Неужели это змеи режутся?
Морис пожал плечами.
– Надо возвращаться в академию поскорее, – напомнил он о плане. – Портал мы не создадим и в магазине не купим. Остается только один вариант. Самый быстрый способ – использовать Ирму. Сдаемся ей, и нас перевозят на ту сторону с относительным комфортом. Там ее немного прижимаем – и свобода, а наши жизненно важные и любимые змеи, ноги и щупальца на месте.
– После того как мы от нее сбежали, боюсь, она нас в кандалах транспортировать будет. Не получится прижать после перехода, – усомнилась Мия.
– Зря я набор отмычек от Ромэна прихватил? Две минуты, и любой замок открыт.
– Или нас просто придавит лапой дракон и сожрет, – уныло протянул Рэнди.
– Да и пофиг, – перебила Светка. – Может, подавится.
Мы замолчали, когда со стороны деревьев показался мужичок-продавец. Обратно он шел уже не спеша, довольно поправляя растянутые на коленках штаны.
– Спасибо, просто спасли! Еле дотерпел, ей-богу.
– Больше творог не ешь перед работой, – посоветовала я. – И другим не продавай. Без холодильника молочные продукты быстро портятся.
– А откуда вы знаете про творог? – он во все глаза уставился на нас.
– Судьба у меня такая, – вздохнула я, и душный ветер заиграл шелковыми юбками моего «рабочего» наряда, поигрывая нарисованными на нем глазами. Гром раздался уже над нашими головами, и мужик размашисто перекрестился.
– А мне погадаешь? – спросил он сразу после этого.
– Эм…
– Щас, я щас, – засуетился он и достал из кармана замызганную сотку. – Вот, позолочу ручку.
Морис пихнул меня локтем в бок, я кашлянула, приняла важную позу, как учила Софа, взяла продавца за мясистую ладонь и нахмурилась.
– Та-а-ак… Вижу, опасность тебя поджидает. Со стороны леса завтра придет она, во множестве лиц. Возможно, тебе набьют морду. Поэтому вот тебе мой цыганский совет – завтра на трассу не выходи.
Мужик предсказанием проникся, сотка перекочевала ко мне, и ловить попутку обратно в город вы вышли уже с какими-никакими, а деньгами.
– Может, еще поголосуем? – предложил Рэнди.
Мы шли по обочине уже минут двадцать, глотая пыль и выхлопные газы проезжающих мимо машин, но ни одна не рискнула остановиться возле нашей разношерстной компании.
Морис чихнул и вытер нос платком – обычным, в клетку.
– Ты уже стоял с поднятой рукой. Два грузовика проехали, а третий чуть не сбил.
– Они нас боятся, – сказала Света. – Мы выглядим как цирк Шапито, только для бедных.
– И что ты предлагаешь делать?
– Выпустить вперед самую прилично одетую, а лучше неприлично одетую, а когда машина тормознет, остальные вылетят из укрытия.
– Мы собираемся угонять машину? Опять? – не сильно обрадовалась я.
– Зачем угонять? Мы просто очень попросим нас подбросить.
Прозвучало угрожающе, но смысл в Светиных словах все-таки был. Мы спустились в овраг за обочиной, прошерстили совместный гардероб, в итоге завлекать несчастных водителей отправилась Светка в мини-сарафане, сооруженном из длинной юбки Мии и пояса Рэнди. Под шумок я сняла подъюбник и выбросила, чем облегчила участь своих бедных вспотевших ножек.
И вот Света вся такая от Кутюр вышла на трассу. Гроза прошла стороной, и за тучами мы не заметили, что начало темнеть, и вдоль дороги зажглись фонари, а по асфальту скользил свет автомобильных фар. Мы спустились немного вниз по насыпи и приготовились ждать.
Первый же водитель тарантайки с прицепом, увидев симпатичную голосующую девушку с обалденными ногами, голыми по самое не хочу, сразу остановился.
– Куда надо, красавица? – нагло спросил он, опустив стекло. – Подброшу с ветерком, не пожалеешь.
Светка смело подошла ближе и повела плечиком. Что она ответила, мы не услышали, зато потом подруга повернулась и незаметно подала сигнал. Мы дружной компанией вывалили на дорогу, и не успел водитель опомниться, на что дал согласие, парни буквально закинули Мию и Светку в прицеп, потом Рэнди помог забраться мне, а Морис залез в кабину, не забыв очаровательно улыбнуться ошалевшему мужику и кокетливо поправить бант на желтой рубахе.
– У нас сотка есть, бери, не стесняйся, – сказал он. – А хочешь, я спою?
– Н… нет, – заикнулся водила и вжал газ.
Но Морис все равно запел какой-то унылый романс и пел до тех пор, пока не прикусил язык. И все вздохнули с облегчением, потому что связная речь отказывала нашему другу буквально через слово, и бедный водитель уже наверняка решил, что мы либо сумасшедшие, либо иностранцы. Либо сумасшедшие иностранцы.
В прицепе сильно трясло, брезент собирался жесткими складками и мешал нормально расположиться, но в итоге усталость взяла свое, и я просто навалилась на Рэнди, а с другой стороны к его плечу припала Мия. Домчались до города очень быстро, подозреваю, благодаря тому, что водитель не отпускал педаль газа в надежде побыстрее избавиться от странных попутчиков. Но сотку взял, что ж он, дурак, что ли?
– Спасибо! – я помахала ему рукой, а он в ответ едва не перекрестился и усвистел дальше по улице, петляя и путая следы.
– Уже второй человек смотрит на нас, как на привидений каких-то, – пожаловалась я. Ну да, на мне платье с глазами, у Светки чужая юбка на грудь натянута, про Мориса вообще лучше лишний раз не говорить, но это не повод так зыркать. Впрочем, пожала я плечами, мало ли что там в голове у залетного человека, но потом оглянулась и вытаращила глаза.
– Ты прозрачная!
– Вы прозрачные!
Мы застыли, тыкая друг в друга пальцами. Сквозь грудь Рэнди слабо просвечивал красный забор, да и вообще все мои друзья стали какими-то смазанными, словно их нарисовали в фотошопе, а потом уменьшили прозрачность.
– Что за ерунда? – взвыла я, рассматривая собственную просвечивающуюся руку.
– Мы исчезаем? – неверяще спросил Рэнди. – Оплыудлилв?! Но я еще не пороарл! Марго, пррел!
– Ни черта не понимаю, – честно призналась я. – Ни вообще, ни в том, что ты сказал.
Казалось, с каждой секундой мы все больше и больше бледнели. До салона дошли больше похожие на привидения, чем на людей. Говорить не получалось – все, даже Светка, срывались на что-то нечленораздельное, а периодически еще шипели, как неисправное радио, что особенно пугало.
– Рита! – ко мне кинулась растрепанная Софа, пытаясь обнять, но руки проходили сквозь меня с едва заметным сопротивлением. – Не думали мы, что до этого дойдет. Бедные вы мои, хорошие…
– А я предупреждала, – из дома вышла Ирма, поигрывая пистолетом. – Отойди от нее.
Софа послушно отступила в сторону. Я только успела тихонько спросить: «У вас все нормально?» Тетушка Софа кивнула, и мерзкая ослица затолкала ее обратно в дом и хлопнула дверью. Мне немедленно захотелось не только закаменить ее, но и потом расколоть на части, а их уже растолочь в пыль, а пыль смыть в канализацию.
– Ты только с простыми людьми такая дерзкая, да? – рыкнула я.
– Вы же не захотели по-хорошему. Почему я должна быть хорошей?
– Мы вернулись и очень хотим по-хорошему, или плохому, без разницы как, забирай нас быстрее! – не выдержала Мия.
– Маленькие напуганные детки, – Ирма прошлась мимо нас, втягивая носом воздух, – люблю запах страха.
Морис посмотрел на меня и крутанул пальцем у виска, мол, медсестре основательно снесло перекрытия, а возможно, уже и фундамент потрескался. Не замечая многозначительных переглядываний, Ирма вытащила из кармана браслеты-блокираторы, но не смогла застегнуть их на бесплотных запястьях и недовольно фыркнула.
– Ладно, и так сойдет.
Она раздавила маячок, и перед нами замерцало марево портала. Втолкнув нашу команду внутрь, Ирма вошла последней. Небо и земля перевернулись, желудок подлетел к горлу, а потом резко опустился обратно.
Когда я смогла успокоить организм и открыть глаза, перед нами была привычная картина: серо-золотые сумерки, сочащиеся в широкое панорамное окно ректорской башни. Пахло крепким кофе и дымом, правда, не сигар, а жженого дерева. Кажется, владелец кабинета немного психанул в ожидании.
– Мы дома… – радостно протянул гуль, а меня передернуло. Насколько же мы деформировались, если загробный мир нам уже дороже реального?
– Приказ выполнен, – ослица поклонилась Миллхаусу и отошла в сторону. Он занял ее место и наклонился к самому моему лицу, обдавая дымным маревом, и прошипел:
– Здравствуй, Кудряш-ш-шова.
Я хотела ответить что-нибудь эдакое, но меня опередили.
– Вы куда куратора дели? – фальцетом выкрикнула Мия, стискивая кулачки.
– В тюрьме он, – совершенно спокойно ответил Миллхаус, – за нарушение приказа и разрушение командного пункта ЗОБ.
Морис неопределенно хмыкнул, Рэнди стыдливо отвел глаза, и я вспомнила краткий рассказ Амилоты. Только сдается мне, самые смачные подробности он скрыл.
– Что? – до меня потихоньку дошел смысл фразы. – Чего он разрушил?
– Башню зобовскую, чего непонятного? Да они преувеличивают, там всего одна граната была… – отмахнулся Морис и пискнул, когда Мия наступила ему на ногу. Но поздно.
– Граната?! Да нам точно капец, они теперь такую сумму компенсации заломят, что придется драконью чешую на талисманы продавать.
– Не дам, – сразу просекший, к чему идет дело, дракон отодвинулся от меня.
Я посмотрела на него таким взглядом, что стало понятно – облысеет он в любом случае, разница будет в подходе и обезболивании.
– Все равно линяет, столько добра пропадает.
Ирма сдавленно хихикнула, видимо, представив, как могучий дракон будет выглядеть без своей брони. Миллхаус выдохнул колечко дыма, и оно, рассеиваясь, превратилось в череп. Ректор все еще оставался в человеческой форме, с виду безобидной, но хиханьки кончились, и пошла суровая жизненная ситуация, субординация, этика и деонтология, короче, нельзя ржать над начальством.
На меня сцена не произвела должного эффекта, думали, приволокут к великому и могучему, а я буду на коленях валяться и прощения просить? Ну уж нет. Тем более особого злодейства не проявляет, косит, правда, иногда глазом недобро, но внешне сама учтивость.
Его оставлю на потом.
А вот за наше спонтанное изучение лесной фауны, устроенное экс-медсестрой, желание придушить оную превысило все пределы. А тут как раз я перестала растворяться, но змеи еще не вернулись на голову. Надо проверить, могу ли я создать милую парковую скульптуру из одной вреднючей медсестры?
Оказалось, могу.
Ректор с изумлением смотрел на медленно каменеющую Ирму.
– Не советую двигаться, – ласково предупредила я. – Больше движений, быстрее застынешь.
Подойдя к ней, я ткнула Ирму пальцем в грудь. Медсестра не дернулась, видимо, успела хорошо схватиться нижней частью тела.
– Закаменей, – приказала я с особой жестокостью и полюбовалась делом рук своих. Потом повернулась к Миллхаусу и процедила: – Ты следующий…
Глава 8
К чести ректора, он даже не дрогнул. И, что особенно приятно, не испепелил меня на месте. Кажется, теория о том, что он не причинит мне реального вреда, пока не добьется своего, работала.
Вся помятая компашка валялась в пыли и приходила в себя после почти насильного развоплощения. Моя же сила исходила исключительно из бешенства. Может, я тоже хотела участвовать в штурме башни, а не раскладывать карты наивным клиентам? Я – горгона! И если кто-то думает, что можно пренебрегать моим мнением, ну что ж, вечный покой тому идиоту.
– Кудряшова, остынь и сядь в кресло, остальные – в медпункт, только статую с собой прихватите, доктор Зусман на месте разберется, – скомандовал Миллхаус, с подозрением поглядывая на меня. Может, его смущали глаза на платье.
Друзья с хмурыми лицами потащили Ирму на выход, не очень аккуратно, потому что в приемной что-то грохнуло, потом застучало по каменным ступенькам винтовой лестницы. Так что если ослица не досчитается кончика хвоста, то это проблема перевозчика. Я же скрестила руки на груди и оглядывала пострадавшую от вспышек ректорского гнева обстановку – мусор вынесли, мебель частично заменили, но стена зияла красивой пробоиной. Даже приятно осознавать, что моя пропажа так потрепала начальству нервы. Вот только…
По всей вероятности, меня сейчас будут есть, не физически, но ментально точно.
Я приготовилась давать отпор, хотя силы ко мне еще не до конца вернулись, но Миллхаус пока не спешил проявлять агрессию, а как-то совсем по-человечески потер лоб, откинув назад неровную длинную челку, и вздохнул.
– Кудряшова, что же мне с тобой делать? – сказал он устало и уселся за новый стол.
– Именно со мной?
– Что делать со всеми вами, еще более или менее понятно – в карцер на пару лет, глядишь, мозг нарастет. А вот ты… Ты просто нечто.
– Сочту за комплимент.
– Поверь, это было неприкрытое оскорбление.
Я пожала плечами, чувствуя, что страх перед ректорским гневом как-то незаметно перестал быть таким уж сильным, как в первые недели. Он и так уже застращал до такой степени, что осталось только любопытство, мол, что ты еще сделаешь, чего мы еще не видели? И Миллхаус заметил это, потому как еще яростнее потер лоб, взъерошил волосы и, выбравшись из-за стола, сел на него и нервно замотал ногами. От частого покачивания ярко-красных кед зарябило в глазах, и я встрепенулась.
Загипнотизировать меня решил, ирод?
– Если уж мы начали с оскорблений, теперь моя очередь. Вы что творите, господин Дрей? Что за пари такое, что для выигрыша надо идти на убийство людей, а именно: нас со Светкой? Вам больше развлекаться нечем? Пазлы собирайте! Говорят, нервы успокаивает.
Миллхаус поморщился:
– Думаешь, так просто объяснить это смертным вроде вас? Считай это ошибкой молодости.
– Наверняка крайне бурной, – проворчала я. – Настолько, что до сих пор не повзрослеете.
Тут был непрозрачный намек на подростковый вид ректора, и глаза Миллхауса гневно вспыхнули, а из носа вылетели колечки едкого дыма.
– Эта форма просто… просто самая удобная.
Я сделала вид, что поверила, и продолжила напирать:
– Так что там с пари? На что спорили? И каковы точные условия? Мне надо знать, потому что, как я понимаю, сейчас все зависит от меня. Правда ведь?
Миллхаус шумно втянул дым обратно и закашлялся.
– Кхем… Кхем… Ты уж не шантажировать меня собралась, Кудряшова?
– А что? Это вариант. Дикие времена требуют диких мер.
– Тогда ты не станешь возмущаться наказанию, которое понесет Лайз Амилота, – вкрадчиво произнес Миллхаус и вытянул ноги, любуясь бантиками на шнурках. – Дикие времена и все такое…
– Он в порядке? Что с ним? Насколько все серьезно? – подобралась я.
– Граната в тактическом центре ЗОБ – достаточно серьезно?
Я поморщилась, как и он недавно.
– Ни на минуту нельзя мальчишек оставлять, даже двухсотлетних. Какое ему светит наказание?
– Расторжение контракта с дальнейшей отправкой в нежизнь.
И он так спокойно об этом говорит? Хотя, о чем я? На то и был расчет, уел меня моими же методами. Неужели все так и закончится? А ведь Лайз вписался в эту движуху из-за меня.
Нет! В первую очередь, вина на этом… драконе, чтоб его линька круглый год мучила.
– А кто в этом виноват? – меня начало потряхивать от злости и бессилия. – Разве не его работодатель?
– Кто виноват, разберемся позже. Жаль только, сам Амилота итога уже не увидит.
Это не шантаж, это прямая угроза, даже не особо прикрытая. Я вонзила пальцы в подлокотники кресла, и кожаная обивка затрещала, расходясь под напором вернувшихся когтей.
– Но у вас есть предложения?
– Допустим, одно есть.
Я чувствовала своим седалищным нервом, что ничего хорошего мне не светит.
– Какое же? Продать свою бессмертную душу?
– Почти, – он мягко улыбнулся, подавшись корпусом вперед. Его глаза снова вспыхнули, на этот раз расплавленным янтарем.
– Хватит тянуть дракона за хвост! – рявкнула я. Волосы привычно закопошились и зашипели, стало будто бы легче. Змейки! Мои любимые! Я настолько обрадовалась им, что едва не перецеловала каждую в изрядно похудевшие мордочки.
– Поздравляю, твоя сущность вернулась на место. А теперь поговорим по-настоящему. – Миллхаус картинно щелкнул пальцами, высекая искры, и вокруг нас заклубилась тьма, отрезая кабинет от света и посторонних звуков. И в этой первозданной темноте сияли золотом глаза ректора, и этого хватало, чтобы видеть очертания предметов.
– Немного предосторожности не помешает, – пояснил он. – Итак, я хочу провести ритуал и покончить с этим давним спором. Взамен предлагаю полную амнистию Амилоте и даже некоторые поблажки для вашей группы на экзамене.
– Слишком мягко стелете, – я прямо чувствовала сочащийся из его слов аромат подвоха. – Что за ритуал?
– Это ты потом узнаешь.
Я еще слишком хорошо помнила, чем закончилось мое занятие с Ицли, так что от слова «ритуал» меня малость перекосило.
– Кто же так сделки заключает? – спросила я. – Хочу почитать, что вы там мелким почерком припишете.
– Никакого риска для тебя.
В темноте сложно было понять, где сейчас Миллхаус, по ощущениям он обвился вокруг меня и ласково шептал в ухо.
– А подумать?
– Завтра дашь ответ. – Ректор многозначительно помолчал, прежде чем продолжить: – Кто знает, чем сейчас заняты агенты ЗОБ, допрашивая Амилоту.
Змеи уловили намек и зашипели, а я рефлекторно перекинулась и разогнала хвостом клубившуюся вокруг тьму. Наконец-то я чувствовала себя собой! Метра четыре красоты и грации от кончика хвоста до макушки.
– Намекаете на пытки?!
– Просто я знаю этих ребят чуть дольше тебя, – пожал плечами Миллхаус, все так же сидящий на краю стола. – Кстати, не советую делиться с командой нашим разговором. Я найду способ проверить. Расскажешь о сделке, ее не будет.
– Вот как, значит…
Я уже была уверена, что ничего хорошего из этого не выйдет, а тут прям железобетонное подтверждение. Думай, Рита, думай. У меня всего двадцать четыре часа, чтобы вытащить Амилоту без этой коварной ящерицы. Да и есть ли у меня время? Может, пока я тут языком чешу, Флорентин уже развоплотил Лайза?
Точно! Мне нужен инспектор!
– Решайте, Кудряшова, – напомнил о себе Миллхаус, – надеюсь на плодотворное сотрудничество.
– Ага, – буркнула я и направилась к двери.
В полном рассинхроне выползла из кабинета и потащилась в медпункт. Нужно кое-что выяснить у доктора, да заправиться валерьянкой не помешает. Академия жила своей жизнью, как будто мы отсутствовали полчаса: в коридорах шумели разномастные и разнокалиберные студенты, спеша между аудиториями или тусуясь группами возле подоконников, а из открытых окон проникал сухой, чуть пахнущий кострами воздух. Со мной здоровались, пару раз споткнулись о хвост, пару раз – мой хвост споткнулся об кого-то. Кто-то даже похвалил платье, которое я все еще не сняла. Темный факультет, что взять с местного чувства вкуса? Но я была целеустремленнее ракеты и нечувствительнее бронетранспортера и вскоре оказалась перед дверьми медкабинета.
Стучать не стала – врага надо заставать исключительно врасплох.
Но, кроме Ирмы, увидела своих потрепанных товарищей в полном составе. Морис протирал щупальца ватным диском, Рэнди просто сидел на кушетке и вздыхал, поглаживая живот, Мия и Светка шушукались за ширмой. Сам же Зусман ходил вокруг статуи Ирмы и время от времени издавал непонятные звуки. Кажется, восторженные.
Глаза у медсестры уже двигались, и, когда я вошла, она послала мне долгий и полный ярости взгляд.
– Нечего на меня так смотреть, – я почесала хвост, – сейчас еще добавлю.
– Не стоит, – подал голос Зусман. – Ваша сила успокоилась и пребывает на совершенном пике. Бедняжке Ирме стоять еще долго. За час отошло от камня только пятнадцать сантиметров.
– Пусть стоит, коза! – Светка выползла из-за ширмы в паутинном балахоне, и я поняла, чего там шипела паучиха. Тело сфинкса никак не было приспособлено под нашу форму, вот и пришлось плести по индивидуальному заказу, пока в мастерской выполняют срочный заказ по необычному эскизу – кажется, у моего редкого вида появилась достойная конкуренция. Хотя видеть свою подругу, обросшую шерстью да еще и с крыльями, было все еще странно.
– Это когда-нибудь придет в норму? Я даже поесть сама не могу! Почему эти лапы такие короткие?
– Я тебя покормлю! – резко подорвался гуль.
Светка фыркнула и отвернулась.
– У меня высохли все присоски! – мученически протянул Морис. – Доктор, дайте еще настойки алоэ.
– Да ты уже три пузырька извел! – рыкнула на него Мия.
– У меня есть средство получше, – Зусман полез в ящик и вытащил банку с мазью, больше похожей на топленый жир, чем на лекарство.
Мы все подозрительно принюхались – понравилось только Рэнди.
– Мазать на ночь, а после натянуть хлопковую перчатку. – Морис посмотрел на Зусмана, и тот, смутившись, поправился: – В вашем случае, достаточно просто намазать.
– Ну это лучше, чем ничего, – вздохнул Морис и забрал банку. После уже обратили внимание на меня, и я попросила:
– Мне бы приватный осмотр.
Хвост, кстати, действительно чесался, как и кожа головы, особенно когда змеи слишком активно шевелились, вызывая позабытое ощущение зуда от давно немытых волос. Я поежилась, и пара пластиковых стульев у стены разлетелась в разные стороны.
Мия подхватила Светку под руку и кивнула парням. Те понятливо подскочили, и уже в дверях Рэнди обернулся.
– Встретимся в столовой.
Когда за ними закрылась дверь, я решила пока опустить проблему с хвостом и прочими частями тела и перешла к более важному для меня сейчас вопросу:
– Скажите-ка мне, доктор, когда вы последний раз готовили зелье для Амилоты?
Зусман дернулся и показал глазами на статую, которая заинтересованно косилась в нашу сторону, поскольку голову повернуть все еще не могла. Я, к стыду своему, в такой неподходящий момент о ней забыла, пришлось выкручиваться:
– У него до сих пор появляется посттравматический синдром, – сочиняла я прямо в полете. – Почему вы ничего не предпринимаете? Вы же знаете, он до сих пор превращается в собаку!
Зусман невзначай загородил Ирме обзор и пафосно воздел руки к потолку.
– Ваши необдуманные поступки сведут меня с ума! Сделать такое с куратором! Я переговорю с ректором – вам нужно запретить доступ в оранжерею!
– Полностью с вами согласна, – яростно закивала я в ответ. – Так когда вы давали ему зелье для… для восстановления собачьей функции?
– Какой функции? – оторопел доктор. – Ах, его собачьей функции! Как я не сообразил? Уже… давненько.
По лицу доктора я поняла, что драгоценные воспоминания Лайза под угрозой, и чем дольше он под арестом, тем выше угроза навсегда потерять свое прошлое. И пусть я не знала наверняка, каково это, верила, что если Лайз не хочет с ним расставаться, значит, так надо.
Даже если в его прошлом жена, пятеро детишек по всему вигваму и припаркованная рядом лошадь. Возможно, я просто переживала, что обнуленный Амилота будет совсем другим, не тем, какого я… к какому я привыкла.
– Ладно, доктор, – хмуро произнесла я, – а теперь посмотрите на мой хвост. Мне кажется, он распух и чешется.
Он пригласил меня за ширму, и не успела я расположиться с комфортом на слишком маленькой для моего внушительного тела кушетке, как Зусман склонился надо мной и сунул мне знакомый синий флакон, при этом спокойно вынося диагноз:
– Классическая картина обезвоживания, намажьте на ночь вот этим, – в руки мне перекочевала копия банки, с которой ушел кракен. – Еще день он продержится.
Последние слова доктор прошептал, и они определенно не касались моего хвоста.
– Спасибо доктор! – искренне поблагодарила я и сунула склянку с зельем памяти в вырез платья. – И еще вопрос: валерьяночки не найдется?
Ирма хрипло фыркнула, избавившись от еще одного фрагмента каменного покрова. А я стала счастливой обладательницей пол-литровой бутылки с успокоительным.
* * *
В комнате меня уже ждали. Первой накинулась Чернушка, загугукала до смерти и отстала, только когда я протянула ей валерьянку. Довольная, она потащила флакон в несколько раз больше себя за шкаф.
– Много не пей! Она мне еще нужна будет!
Из ванной вышла Мия и насмешливо протянула:
– Избалуешь.
– Это в качестве извинения. Понятия не имею, что бедняжка пережила, когда на Светлом факультете началась заварушка.
– Да уж явно поменьше нашего. А теперь рассказывай, что хотел от тебя ректор.
Опасный вопрос! Я села на кровать, благо перед входом в комнату перекинулась обратно, иначе опять бы устроила внеплановую перестановку. С наслаждением вытянула ноги и помассировала колени.
– Нет уж, это вы рассказывайте, как вы разобрали ЗОБ по кирпичикам.
– Нет, ты первая говори.
– Мия! – перебила я на повышенных тонах. – Лайза могут развоплотить! Так что не столь важно, какую лапшу мне вешал на уши ректор. Важнее понять, чем грозит Лайзу то, что он там сделал или не сделал.
– Вот это поворот, – присвистнул кто-то в шкафу, и оттуда вывалился Морис. Поправил родное жабо и отряхнул камзол.
– Можно вылезать? – спросил Рэнди из-под кровати, а из ванной появилась Светка.
– Вы чего все здесь забыли? – взревела я. Мне нужно было немного тишины, чтобы обдумать план действий, а тут такое.
– Тактическое обсуждение, – отрезала паучиха.
– Нечего тут ля-ля разводить, надо вытаскивать куратора, – заявила Света.
– Поддерживаю, – сказал гуль в обнимку с повеселевшей Чернушкой.
– И я знаю, как это сделать, – торжественно провозгласил Морис, но, посмотрев на мое злобное лицо, стушевался: – Вернее, знаю, кто нам поможет.
Став центром всеобщего внимания, он на краткий миг перевоплотился из кракена в павлина, распушив метафорический хвост. А когда мы узнали, о ком он говорит, даже не удивились. Действительно, ведь, судя по всему, все, что нужно для жизни, учебы, экстренного перемещения между мирами, а также спасения проштрафившихся кураторов, можно было раздобыть только в одном месте.
К китайскому магазинчику мы пришли значительно позже, сначала основательно закинувшись калориями в столовке. Идти на дело с голодным желудком такое себе удовольствие и приключение. У меня в кармане лежал заветный флакончик – с ним я не собиралась расставаться ни на минуту – и пара бутербродов с колбасой.
Вдруг они там моего «мужа» голодом морят?
Сорамару оглядел нашу почти траурную процессию, вздохнул и принялся мести аллею в другую сторону, от нас и от греха подальше – очень часто эти понятия шли в комплекте.
– Ты Ма и Чо написал? – спросила я, закрываясь от старательно поднимаемой уборщиком пыли, и ткнула Мориса в щупалку. Он их теперь вообще не убирал, наверное, боялся, что снова не вытащит.
– Рита! Больно же! Написал. Они ждут у кладбища.
Хозяин магазинчика был на месте, сидел между коробками с чипсами и мерно покачивался в такт народной мелодии, от которой сводило скулы – причем у певца, кажется, тоже. Музыка доносилась откуда-то изнутри его пестрого шелкового кафтана.
– Уважаемый, нам бы портальчик, – озвучил Морис.
– Куда? – китаец продолжал покачиваться.
– В ЗОБ, – выпалил гуль и едва увернулся от коробки, метко летящей ему в лицо.
– Пошли вон отсюда! – прорычал Ли Вэй, прячась под прилавок.
– Вот и поговорили, – вздохнула Мия и принялась настукивать сообщение на браслете.
– Кыш! Кыш! – из-под прилавка в нашу сторону высунулась засушенная кроличья лапка и замахала на нас.
– Он явно не хочет сотрудничать.
Я не знала, что делать. Китаец был последней надеждой, даже, можно сказать, на данный момент единственной. Светка встала на четвереньки, и несчастного вынесло с другой стороны прилавка звуковой волной ее рыка:
– Дай телепорт!!!
– Изыдите! – Ли Вэй ловко перекувыркнулся и исчез в подсобке. После этого в магазине погас свет, и мы все ни с того ни с сего оказались за порогом, перед дверью, на которой болталась табличка с надписью «Закрыто» на трех языках.
– Открой по-хорошему! – Светка пнула дверь.
На табличке появилась дополнительная надпись из иероглифов, смысл которых можно было уловить и без перевода. Нам желали дальней дороги в известном направлении.
Делать нечего, пришлось придумывать новый план на ходу.
– Пошли отсюда, – предложила Мия.
– Куда? – приуныл Рэнди. – Территория академии теоретически бесконечна, мы можем блуждать сколько угодно и ничего не найти. Телепорта у нас все равно нет.
Змейки на моей голове висели плетьми, сейчас они стали значительно сильнее реагировать на мое настроение, а оно стремилось под плинтус.
– Лайз говорил, что мы можем видеть только те участки территории, до которых у нас есть, условно говоря, допуск.
– Тогда просто идем к кладбищу, а то если наши близняшки заскучают, устроят там апокалипсис.
Но раньше, чем мы увидели Ма и Чо, перед нами предстал огромный костяной конь, выбивающий копытами из каменной плитки искры. Прямо на фоне кованых кладбищенских ворот.
– Сестренка, – завыло где-то рядом с нами, фигура в плаще и с мешком в руке внезапно появилась из сумрака в сопровождении огров.
– Отлично, – довольно улыбнулась Мия. – Он поможет.
Я постеснялась спросить: как? Учитывая, что после его помощи всем приходилось бросаться спасать уже его голову, с которой он дружит, судя по всему, исключительно на расстоянии. Хотя с нашей последней встречи дуллахан стал больше, и череп на основании его кнута ехидно поглядывал, сияя глазницами.
– Чем? – вместо меня спросила Светка. Ее вид старшекурсника ничуть не смутил, она на сходках в общаге и не такие рожи наблюдала.
– Он обладает способностью проникать сквозь… – принялся объяснять Морис, но его перебила Мия:
– Мой братик – ходячий портал. Конечно, ему запрещено проникать за пределы факультета, но если я попрошу, сделает.
– Братик? – хмыкнула Светка. – То-то я смотрю, худоба – это у вас семейное.
Мия впервые на моей памяти покраснела от гнева, но, к счастью, скандалу не дали разгореться.
– Всех сразу не перенесу, конечно, но парами сойдет, – пояснил старший О’Ши. – Никто же не против моего Лысика?
– Так у него и кличка есть? – удивилась я и посмотрела на скелет коня с большим уважением. Не только терпеть такого хозяина, но и отзываться на Лысика – это почти подвиг. Конь как будто бы грустно потупился. Или мне показалось.
– Хочешь сказать, мы отправимся на этой дохлой скотине? – Светка прям гуру дипломатии, я бы поседела от ее перлов, да волос нету. Лысик оскорбленно фыркнул белым дымком и хлестнул хвостом, состоящим из костных фаланг.
Наверное, прозвучало как сигнал, потому что наконец-то отмерли заскучавшие в ожидании огры.
– А чо? – Чо окинул взглядом хлипкое на вид средство передвижения. – Большой, вывезет.
– Крепкий, вывезет, – подтвердил Ма, и оба не стали откладывать проверку в долгий ящик, первыми забрались на хребет Лысика, который стоически не дрогнул под весом в пару центнеров сплошных мышц, а мы выстроились парочками, отойдя подальше, вглубь кладбища. Не хватало, чтобы драконище увидел эту картину и спешно прекратил операцию спасения одним тактическим плевком кислоты.
– Ну, погнали! Вперед! – заулюлюкал дуллахан, и конь с ограми провалился в землю и исчез.
Случилось это так быстро и… не эффектно, что я даже немного разочаровалась. Просто только что были, а потом пропали, ни тебе вспышек, ни пламени, ни даже кругляша портала.
– Мия, а мы точно попадем куда надо?
– Боишься, что в земле застрянешь? – беззлобно поддела она. – Не переживай, в первый момент неприятно, а потом привыкаешь. Я так много раз делала.
– Зачем?
– Чтобы Франгану не было страшно.
То есть сюрприз – наш «водитель» сам боится.
– Сейчас уже нет, – развеяла Мия мои сомнения. – Можно подумать, ты, когда змей на голове увидела, сильно обрадовалась.
Тут же, едва она договорила, земля разверзлась, и оттуда выбрался дуллахан вместе с конем.
– Следующие!
Я дернула Светку за лапу, и, взгромоздившись на зверюгу, мы приготовились. Думали, что приготовились. Неприятно? Да я вспомнила все молитвы, какие знала, и придумала пару-тройку новых. Когда земля сомкнулась над нами, это оказалось даже страшнее, чем зыбучие пески в мире с пустыней. Земля была повсюду, твердая, как камень, она будто пыталась перемолоть ребра в труху, а уж о том, что надо задержать дыхание, предупредить как-то забыли. Я уже почти теряла сознание от нехватки воздуха и боли во всем теле, как костлявая скотина скинула меня с крупа и противно заржала.
– Он очень своенравный, – извинился дуллахан и ушел за новой партией перемолотых студентов, а мы приходили в себя, заново учась пользоваться легкими. Радовало одно: мы точно оказались там, где надо – покореженную башню ЗОБ было заметно даже из наших кустов. И было одно «но»…
Она вся освещена прожекторами, огорожена колючей проволокой и за ней постоянно раздавались возгласы часовых.
– Попали, – озвучил мои мысли Ма и озадаченно почесал затылок Чо. Брат был не против, молча сидел на корточках и разглядывал крепость, которую мы рассчитывали взять штурмом.
– Чеши еще, – велел тот. – Думать лучше.
Ма стал скрести ему голову сильнее, звук стоял такой, будто кто-то шлифует кирпичи наждачкой, так что не знаю, как им, а у меня на этом мыслительный процесс совсем застопорился.
Земля снова разверзлась, и с коня сбросили еще два тела, сплетенных в паническом объятии, при этом Морис оплел друга всеми конечностями сразу, будто от этого зависела целостность нашей вселенной. На твердой поверхности эти два сиамских близнеца распались на две личности и принялись вытрясать из волос и одежды чернозем.
– Чтобы я еще раз сел на эту костяную заразу… – проворчал Морис, разглаживая сведенные судорогой (а они вообще так могут?) щупальца.
– Сядешь, – хмыкнул Чо. Сегодня он был подвержен приступам несвойственной ему философии. Ма прервался от начесывания его лысой макушки и утер пот широченной ладонью. Стало тише, и шансы остаться не обнаруженными резко увеличились. В ожидании последнего рейса дуллахана мы остались перед проблемой, которая требовала определенной изворотливости. Возможно, не только ума, но и тела.
– Ее охраняют как сокровище, – подметил Морис, и огры навострили уши.
– После вас это и неудивительно, – хмыкнула я.
Пусть я и не была свидетельницей их эпичных приключений, но знала, что даже самые невероятные слухи о них наверняка сильно преуменьшают действительность. Светка молча стояла рядом и кровожадно поглядывала на патрули вдалеке. Пожалуй, даже слишком кровожадно и слишком пристально. Я же не спросила у Зусмана, чем ее кормить! Тревожный холодок пробежался по спине. А вдруг она не прочь заправиться свежей человечинкой?
– Сфинксы не едят людей, сиречь не плотоядные, – развеял мои опасения Морис и добавил: – А жаль, это бы все упростило.
– А мне не жаль. Иначе вместо одного узника замка Иф нам бы пришлось вызволять двух. Если бы ее не развоплотили прямо на месте преступления, – я поежилась, влажность и ветерок создавали не очень комфортную атмосферу, что уж говорить о настроении.
Появление Франгана принесло сюрприз – вместе с Мией жадно хватал воздух куратор хвостатых и мохнатых.
– Вы забыли Куро, – мявкнул кот, едва отдышавшись. – Куро полезный.
– Поправочка, – дотошно встрял Морис, – не забыли, а не приглашали.
– Это что за помесь кошака и носорога?
Надеюсь, когда мы вызволим Амилоту, я затащу Светку на курсы вежливого общения, потому что в противном случае она доведет нас не только до ЗОБа, но и, как говорится, подведет под монастырь.
– Куратор Куросаки, – потухшим голосом протянул Рэнди, – неужели и госпожа с вами?
– А с этого места поподробнее. Что это еще за извращения? – отозвалась Светка, и я зажала ей рот ладонью.
– Молчи, – шикнула на нее Мия. – Госпожа Мехтеб тоже куратор, и она суккуб, так что извращения – это ее работа.
– И чего? – Светка вывернулась из моих рук. – Я теперь какая-то древнегреческая хтонь, но я же этим не хвастаюсь.
– Потом выясните, кто из вас круче, – попросил Морис. – У нас тут очевидная проблема с охраной.
– Отвлечь или устранить? – дуллахан вытащил кнут. Я замахала руками.
– Нельзя! Нам нужно пробраться внутрь и переговорить с Флорентином.
– Незаметно не получится, – констатировал Чо.
– А надо! Мне кажется, при любой угрозе они просто превратят Лайза в пыль!
– Или в фарш, – жизнерадостно отозвался гуль, но на него все посмотрели с неодобрением.
– Так какой план? – подала голос Мия.
– Крадем охрану снаружи по одному, снимаем форму, проникаем внутрь с пересменкой, – сказал молчавший до этого Куросаки. – Слышал, вы в этом профи.
Морис, Рэнди и Мия синхронно скривились и отвели взгляды кто куда. Кажется, это из-за тех официантов, которых они вроде раздели на памятном зобовском балу.
– Добро! – огры подцепили по кучке влажной земли и растерли по себе. Мия с помощью паутины приклеила к их лысым головам чахлые кустики, и две особо опасные кочки двинулись в путь, наперерез патрулю. Не знаю, дойдет ли до драки, но я бы на месте ребят из ЗОБа капитулировала еще на том этапе, когда кочки выпрямятся и под ними окажутся мускулистые грязные тела. К счастью, до драки и правда не дошло – бойцы были из новичков, поэтому вид ожившей земли вогнал их в ступор. Ма и Чо ласково приложили их пудовыми кулаками по темечку и потащили добычу к нам.
Новой проблемой стала худосочная комплекция обоих патрульных. Форма с трудом налезла даже на Рэнди, хотя, может, он и правда отъелся, пока пребывал в реальности? Морис всем своим видом выражал презрение, мятая, частично грязная форма, снятая с потного человека, была для него самой жуткой пыткой, но делать нечего, и два обтянутых формой шпиона успешно пробрались внутрь.
Кочки поправили кустики и поползли на новую охоту.
– Куратор, а как вы здесь оказались? – поинтересовалась я, раз выдалось свободное время.
– У меня свои источники, – загадочно отозвался кошак. – Я так понимаю, ректор сделал предложение, от которого вы решили отказаться?
Все навострили уши и посмотрели на меня, а я с тоской подумала, что Куросаки тоже надо отправить на курсы, вместе со Светкой.
– Ты же говорила, ничего особенного, – прищурилась Мия.
– Не собираюсь я вкалывать в оранжерее до конца своих дней, – огрызнулась я, придумывая на ходу. Надеюсь, в итоге ребята меня простят. – Поэтому решила проблему по-своему.
Куросаки неопределенно хмыкнул, но опасный разговор свернул. Тем более к нам возвращались «кочки», таща за собой новую партию костюмов вместе с их исконными носителями. И на этот раз в дозор ушел Куросаки с Мией в качестве подкрепления. Вот она, кстати, в форме смотрелась лучше всех.
Я не очень хотела брать на передовую еще не адаптировавшегося сфинкса – впервые со стороны увидела, как ведет себя психика в попытке спастись от более чем странной новой реальности, – но сомневалась, стоит ли оставлять Светку без нормального присмотра.
– Может, посидишь тут, – не очень уверенно предложила я, – прикрывая отход?
Светка состроила страдальческую гримасу.
– В компании с костяной нечистью и двумя качками? Нет уж. Я хотя бы помню, что там внутри.
Это был весомый аргумент, и она об этом знала.
Очередная партия добычи прибыла, и, нахлобучив фуражку на глаза, чтобы прикрыть змеек, я двинулась за проволоку. Светка усиленно пыталась встать в тесном кителе, но потом махнула рукой и вернулась назад ползком, в тень наших надежных, как два Арарата, кочек-качков. Дуллахан махнул мне мешком, мол, присмотрю, не беспокойся.
Только вот охрана ходила парами, а у меня ее не было. Идти или не идти?
От нашей группки отделился островок и пополз ко мне.
– Прикрытие, – пропыхтел Чо, – брат послал.
Пару мы, конечно, представляли собой нетипичную, потому что китель Чо мог использовать разве что в качестве набедренной повязки, но, к счастью, он до этого не додумался. По крайней мере, мне стало чуть менее тревожно, даже если попадусь – Чо решит, что это недоразумение.
Наконец мы попали в святая святых загробного отдела безопасности, с некоторых пор переставший оправдывать свое название от слова совсем. Но появилась еще одна сложность – как я определю, где мои, а где реальная охрана, не заглядывая каждому под козырек?
Щупальце призывно помахало из-за угла.
– Не отставайте, – велел Морис, когда мы воссоединились. – Держимся друг за другом, впереди Куросаки и Мия.
Рэнди отмалчивался. С каждым кругом патруля мы немного смещались в сторону, и вот уже дверь совсем рядом.
– Все зайти не могут, нужно создавать видимость службы, – начал было Морис, но первая группа уже проскользнула внутрь. – Проклятие!
– А мы меняемся? Сколько у нас еще времени? Или так и будем до утра полировать землю сапогами? – спросила я. Время шло, и рано или поздно кто-то да обратит внимание на «новеньких» в таких больших количествах.
– Я с Чо останусь, а вы заходите, – гуль быстро передвинулся в пару к огру. – Минут двадцать есть, а потом построение и пересменка.
Я очень надеялась, что мы успеем за это время найти Флорентина либо Лайза. Мы с Морисом шагнули внутрь, два кокона из паутины тихо мычали у стеночки.
– Вот же блин! Не могли аккуратней сработать?
– А как? Извините, мы на свидание с другом пришли? Отменяю недовольство, хорошо, что Мия пошла первой, иначе эти двое уже вызывали бы подмогу.
– Ну я могла бы их закаменить, – возразила я, хотя слегка сомневалась, успела бы я это сделать до того, как они нажали бы тревожную кнопку.
– Тьфу на тебя, лишь бы статуи клепать, – отмахнулся Морис и повел нас за собой.
Пробравшись дальше, я увидела, что путь наверх также отмечен коконами.
– Ей хватит паутины на всех?
– С ней Куросаки, он что-нибудь придумает. Куда нам идти? Наверх или вниз?
Почему, когда не надо, Флорентин появлялся словно из ниоткуда, а сейчас, когда он отчаянно нужен, его нет? Мой план, которого как бы и не было, трещал по швам.
Почувствовав мое замешательство, Морис подтолкнул меня в сторону лестницы и щупальцем указал вниз.
– Думаю, Лайза держат там, – Морис осторожно заглянул в проем, но, слава всем его рыбьим богам, там никого не было из охраны. Мысли отчаянно метались, но кракен прав: пока Мия отвлекает основных, мы попытаемся вытащить Амилоту, а там уже и Флорентин найдется.
– Я иду первой.
– А если нам не поверят, что мы не хотели ничего дурного? – вдруг спросил Морис.
Я промолчала. Перспектива снова увидеться с Киррой была близка как никогда, но когда это у нас обходилось совсем без риска? Если помру тут случайно, хотя бы удовлетворюсь тем, что испорчу Миллхаусу и Арлетте планы.
Лестница закончилась массивной дверью с маленьким окошком и терминалом вызова.
– Допрыгались, – мрачно резюмировал Морис.
Я подошла и бесстрашно нажала на звонок.
– Рита!..
– Смена, – гаркнула я, едва окошечко открылось. Дверь медленно поползла в сторону, я помогла ей и, едва попав внутрь, обалдела от количества народа.
– Закаменей! – пропищала я почти на ультразвуке. Один из охранников замер с поднятой трубкой телефона.
– Он успел? – Морис разглядывал остальных, застывших в агрессивных позах, кто-то уже тянулся к оружию на поясе. Возможно, меня выдал голос – не припоминаю среди зобовцев ни одной дамы.
– Понятия не имею, – я сбросила вызов на всякий случай – повезло, что телефон почти не отличался от привычного мне аппарата – и попыталась вытащить трубку из каменных пальцев, но не получилось.
– Быстро, ищи ключи!
Дверь изнутри закрывалась на засов, чем я и воспользовалась. Даже если и заметят подозрительный звонок, сюда так просто не попадешь. Змеи выползли из-под фуражки и, поднявшись дыбом, зашипели, чуть ли не таща меня ко второй двери.
Оттуда доносилось слабое порыкивание. А рядом с этой камерой, глубоко внутри, чувствовалось что-то знакомое и неприятное. Я отвлеклась ненадолго, а Морис нашел ключи и теперь пробовал каждый. Третий по счету оказался нужным. Отбросив в сторону ставшую ненужной связку, он вцепился в створку, но она даже не шелохнулась.
Мы вдвоем еле сдвинули эту здоровенную махину и наконец-то увидели Амилоту.
Он был шпицем, серым, грязным и откровенно воняющим мокрой псиной. А еще пылающим, словно раскаленная печь.
– Лайз! – Я кинулась к нему. Он отскочил в сторону и угрожающе зарычал.
– Сейчас! Погоди! – Я запуталась в карманах, вынимая сразу и бутерброды, и флакон с настойкой.
Первым в ход пошел бутерброд, Амилота проглотил его, почти вместе с моими пальцами. Потом я влила в него настойку и закрепила результат вторым бутером. Змейки отросли до пояса, обвились вокруг шпица и рылись в шерсти, время от времени щелкая зубами.
– Они его на цепь посадили! – возмутился Морис. – Это бесчеловечно и бессобач… В общем, фу такими быть!
От цепи остались перекусанные пополам звенья – вот чем там змейки занимались!
Лайз вдруг посмотрел на меня осмысленным взглядом и выдохнул: «Рита…».
А потом свалился в обморок.
– Что делать с собакой в обмороке!? – похоже, у меня начиналась истерика.
– Хватать и бежать, Рита, хватать и бежать!
Я сгребла свое животное в охапку, и в этот момент в первую дверь ударили. Судя по звуку, возможно, тараном или лбом Ма, но почему-то я была уверена, что это не наши.
– Тревога! – взвизгнул Морис.
Пребывая в состоянии предпаники, я не придала значения тому, как связка ключей потихоньку ползла к первой двери, будучи обхвачена чем-то гибким, подозрительно напоминающим мой собственный хвост…
Глава 9
– Да что ж это такое! – Морис откинул засов в сторону, и мы выползли из подвального кабинета. Чо стоял наверху лестницы, не делая попыток подняться еще выше. Я подбежала к нему.
– Чего застыл-то?
На физиономии Чо появилось виноватое выражение – верный предвестник проблем. А за ней, как говорится, не заржавело.
– Вот и наша пропажа, – потрепанный Флорентин стоял у выхода, держа за шкирку смущенного Куросаки. Его ноги в мягких кроссовках болтались сантиметрах в пяти от пола, а между ними так же уныло повис черный кошачий хвост.
– Отпусти кота, – приказала я со сдерживаемой пока яростью. – Надо поговорить.
– Отпусти собаку, – в тон мне ответил инспектор.
– Неа, – и прижала Лайза к себе.
– Тогда котик останется у меня, – Флорентин в свою очередь встряхнул Куросаки, заодно звякнув бубенчиком на его чокере. Куросаки заговорщицки мне подмигнул зеленым глазом, мол, все под контролем. Подумаешь, держат за шкирку, и что? Со всеми котами такое случается хотя бы пару раз в жизни.
Но я не была котом, и меня ситуация напрягала. Где Мия? Где остальные? Тут кураторов пачками кладут, между прочим!
– Ситуация патовая, – признала я и поднялась повыше, чтобы инспектор не сильно надо мной доминировал. – Чего вы хотите?
– Я? Хочу вернуть нарушителя и провести суд, а еще хочу компенсацию за физические повреждения и эмоциональный стресс, несовместимый с моими нервными клетками. И еще неплохо бы восстановить мою репутацию в частности и всего ЗОБа в общем! Кучка студентов, а проблем как от целой толпы террористов!
Пока он говорил, все повышая и повышая голос – истерика на лицо, – коридор заполнялся охраной и сотрудниками, вооруженными кто степлерами, кто канцелярскими ножами. Видно, репутация нас опережала.
– Мы реликтовые студенты, – гордо приосанился Морис, выходя из-за моей спины. Нашел чем козырять. Мне кажется, именно поэтому у нас и столько проблем: исключительно из-за нашей редкости. Переродились бы оборотнями или еще какими мохнатыми – и самой страшной головной болью были бы блохи.
– Нам всем нужно сначала успокоиться, а уже потом определить, в каком порядке будут удовлетворяться взаимные требования, – я решила начать конструктивные переговоры. – Почему, например, ваш нарушитель болен? Морис, подскажи-ка, есть ли какой-то регламент содержания арестантов до суда?
– Прям-таки болен? – инспектор подозрительно покосился на шпица, и тот, то ли специально, то ли так совпало, мелко затрясся и заскулил. Морис тоже вставил свои пять копеек, процитировав по памяти какой-то там параграф какой-то там загробной резолюции. Его познания в юриспруденции не вызвали ни у кого восторга, как раз наоборот: все будто бы еще немного разозлились.
– Верни заключенного, – потребовал Флорентин. – Пока просто прошу.
Потом, видимо, в ход пойдет оружие, даже если это особо опасные канцтовары. Пора с этим кончать.
– Ну все! – прорычала я и перекинулась, хвостом расчистила путь и торпедой рванула вперед. Морис и Чо двигались за мной, держась под прикрытием хвоста.
И ведь почти получилось!
– Ничего не все, Кудряшова! А ну, стоять! Если вы сейчас выйдете, то станете нарушителями! Вся ваша команда!
Я наугад махнула хвостом, и людей на лестнице почти не осталось – только непотопляемый корабль под названием «инспектор Флорентин». И в данную секунду он тыкал в меня пистолетом.
Бластером?
Понятия не имею, как такие штуки зовутся в загробном мире.
– Снова припишете незаконное проникновение? – я покрепче прижала к груди поскуливающего Амилоту. – Я требую человеческого отношения, врача и нормальных условий. И можете не искать адвоката, своего мужа я буду защищать сама!
– Мужа? – оторопел Флорентин.
– Ня? – не поверил Куросаки, все еще удерживаемый за шкирку одной рукой.
– А что не так? По индейским обычаям, – пояснила я коротко.
– Могла бы хоть на свадьбу пригласить, – обиженно протянул инспектор.
Дуло пушки все еще целилось мне в грудь, точнее, в Лайза, я прикидывала, как обезоружить противника и не прибить Куросаки одновременно, когда заметила, что Морис загадочно помалкивает, а это в его случае вызывает подозрение.
Обернулась и увидела, что друг держит поднятыми две руки и четыре щупальца, а Чо вообще в отключке, аккуратно приваленный к стене, как срубленный баобаб. И отход перекрывали люди в черном, которые даже на первый взгляд выглядели опаснее офисных клерков, сопровождающих Флорентина.
– Тише, Маргарита, тише.
Со второго этажа спускался пожилой мужчина, инспектор поприветствовал его кивком. У меня нервно зачесался хвост.
– Вам предоставят все условия, – старик дал знак охране, и они расступились. – Ответьте только на маленький вопрос: как вы пробрались за периметр?
В здание втолкнули Ма все еще в боевой раскраске и с кустом на голове.
– Отдай голову! Изверги! Головы лишают! – выл за дверью осиротевший на важную часть тела дуллахан.
– Можно не отвечать, я так понимаю? – улыбка у меня вышла кривой и вовсе не дружелюбной, учитывая гневное шипение вставших дыбом змей.
– Можно. В любом случае вам придется писать признательные показания, так что советую подготовить текст заранее.
– Не буду я ничего писать, – возмутилась я.
– Рит, не шуми, – шепотом велел Морис. – Это глава ЗОБ, а не какой-то там…
Флорентин мгновенно уловил, что речь о нем, и деликатно прокашлялся.
– Да хоть президент! – Я гордо выпрямилась на хвосте. – Вы не заставите меня ни в чем признаваться.
Куросаки, улучив момент, выскользнул из хватки инспектора, отряхнулся, лизнул руку и пригладил волосы на затылке.
– Полностью согласен со студенткой Кудряшовой. Как представитель Темного факультета Академии Небытия, я, Куросаки Ичи, заявляю вам ноту протеста. Давайте не будем портить друг другу нервы и поступим благоразумно. Ня.
– Кот? Представитель? – с сомнением протянул глава.
Куросаки на кота не обиделся, но глаза опасно блеснули болотно-зеленым.
– Загробный отдел безопасности оказался в опасности стараниями всего лишь шестерки первокурсников? Какая незадача, большой, большой политический скандал. Как может такая организация обеспечивать закон и порядок во вселенной, если в собственном штабе до смерти запуганы студентами?
– Куро-сэнсэй, я второкурсник, – отозвалась голова из мешка.
– А тебя я и не считал-ня.
Старик побагровел, но сумел справиться с гневом. Вообще-то, его тупо взяли на понт, но у такой организации и понты масштабные, так что он сквозь зубы процедил:
– Разместить наших гостей, вызовите медсанчасть. И… ветеринара. У нас есть ветеринар?
Лайз оскорбленно, но пока еще очень неубедительно тявкнул.
Первая победа оказалась за нами. Торжественно сопроводив нас до комнат, Флорентин отправился на ковер к начальству. Я была довольна, ведь сейчас ему там устроят головомойку, полагаю, очередную. Мелочно, конечно, но… Не особо стыдно.
Лайза осмотрел врач, определил нервное истощение, выписал успокоительное – и все. Оно тут, кстати, было в таблетках, неприятно пахло, и я не решилась попробовать, хотя нервишки требовали.
– Мы первые, – сообщила я ребятам и ушла в ванную вместе с уставшим полусонным шпицем. Поскольку никто, даже специалист ЗОБ, не смог разобраться, что я натворила тогда с собственным куратором, я не знала, когда он снова станет человеком, однако мыть компактную собачку удобнее и как-то приличнее, что ли.
Набрав тепленькой водички, я посадила пса на скамейку и принялась за мытье. Он дрожал и взрыкивал, иногда глаза вспыхивали алым, и у меня сложилось впечатление, что унизительная процедура мне еще аукнется в будущем.
– Терпи, мы теперь одна семья, – успокаивала я, поливая чистую шерсть из лейки.
Но когда пришел мой черед лезть в ванну, я задвинула штору и скрылась за ней. После уложила задремавшего Амилоту в выданную ему корзинку с яркой подстилкой с орнаментом в виде сахарных косточек и невольно умилилась. Гроза факультета, Амилота из рода Красного Койота вполне очаровательно смотрелся в качестве домашней собачки.
Через час собрались все, кроме огров, их поселили в другой комнате – во избежание эксцессов, как пояснил инспектор, – и мы решили подготовиться к дальнейшему развитию событий.
– По итогу, что у нас получается? – начал Морис.
– Вписались за одного, огребли все! – емко прокомментировала Светка, у нее наконец-то вышло превращение наоборот, и теперь она сидела, закутанная в халат и очень довольная. Сфинкс хоть и редкое существо и даже в каком-то роде интересное, но неприспособленное к обычному миру: задние лапы огромные, передние короткие, как у динозавра, крылья топорщатся и перевешивают, а летать не помогают. Короче, одни расстройства, а не облик. Может, в бою хорошо, но проверять пока очень бы не хотелось.
– Это да, но вашу вылазку я успел оформить как экскурсию в дружелюбный мир, – пояснил Куросаки. – С юридической точки зрения, мы просто надоедливые туристы. А вот Лайз такую бумажку не написал…
– А может, ему задним числом оформить? – подал голос Рэнди. Морис скептически хмыкнул.
– А гранату мы как пропишем? Туристический инвентарь?
– Надо было лопату брать, один инструмент на все случаи жизни.
– Знали бы, где упасть, соломки бы принесли. Хорош балаган разводить, у нас есть куратор – одна штука, ворох проблем – до фига штук, – дуллахан подкинул мешок. – Максимум что могут присудить?
– Развоплощение? – припомнила я туманные угрозы Миллхауса.
– Это крайний случай, – покачал головой Морис. – Хотя…
Не успела я проникнуться мрачностью его физиономии, как Куро со звуком подлетающего вертолета поскреб ногтями затылок.
– Если удастся доказать, что Лайз находился под принуждением или что он действовал по приказу начальства, обвинения снимут.
– И что для этого надо сделать?
– Разговорить одну старую ящерицу, – развел руками Куросаки, – и у нас есть такая возможность.
– Хочешь выбить из Миллхауса признание? – ахнули мы едва ли не хором. – Да он на лету не только переобувается, но может даже шкуру сменить!
– Кто сказал, что он единственная ящерица? – ехидно поинтересовался кот. – Ну же, детки, соображайте, ня. Где мы?
– В ЗОБе, – быстро отозвалась Мия.
– А кого недавно арестовали и поместили в тюрьму? – продолжил интриговать Куро.
– Бламс! – вдруг дошло до меня.
– Именно. Она будет в восторге от идеи подкинуть проблем своему извечному сопернику.
Мое настроение резко пошло на взлет, жизнь заиграла новыми красками, а будущее перестало напоминать черную дыру.
– Давно хотела побеседовать с этой мадам по душам, – довольно потерла я руки.
– Может, перестанешь так кровожадно улыбаться? У меня от тебя мороз по коже, – поежилась Светка.
Ответом ей стали аж четыре безумных оскала, плюс один в уме, точнее, в мешке. Кстати, на досуге надо спросить, ему так нормально вообще?
– И как мы ее достанем? – Франгану как раз наскучило играть с мешком, и он достал голову и нахлобучил на шею. Провернул в разные стороны до щелчка и довольно улыбнулся. Светка при этом таращилась на него не мигая, но от вопросов воздержалась.
К нам деликатно постучали, а потом в комнату вошел взлохмаченный Флорентин, вытер покрасневшее лицо платочком, запутался ногой в пустом мешке, брошенном возле дивана, и, скрипя зубами, умостился в кресло.
– Подкинул ты мне подлянку, Куро, старый ты кошак.
– Нечего было за шкирку хватать, – куратор мохнатых подтащил к себе еще одну подушку и свил из пледа гнездо. Потоптался босыми ногами и, удовлетворенный, замер, полуприкрыв глаза.
– Вы знакомы? – спросила я.
– Ну, много чего было, – смутился инспектор. – Зачем вы сюда полезли? Амилоте ничего не угрожало.
– И это ты называешь ничего? – я взвилась к потолку, надеясь, что у меня случайно не отрастет хвост и не станет играть с инспектором в «задуши и перемоли».
– Я его по вечерам сам кормил и выгуливал!
Морис не выдержал и хихикнул, спрятавшись в объемном кружеве манжета.
– Где? По лесам и болотам? Простудил мне собаку! А лапы мыл после прогулки? – я разошлась не на шутку. – А может, ты еще и его художества не собирал? А мне потом претензии предъявят за загрязнение окружающей среды?
– Тише, не подавай ему идей, – прошипел Морис, стараясь не впасть в истерику от смеха при виде цвета лица инспектора Флорентина.
– Я выгуливал его до лотка. До лотка!
– Хватит-ня, – прервал нас Куросаки. – Рита, ты ему потом башку откусишь, пока она нам еще нужна.
– А моего мнения не спросили? – Флорентин покачал головой, будто убеждаясь, что она пока еще на плечах. – А если я не согласен насчет собственной нужности?
– Фло, ну ты-то взрослый мужик, – Куросаки закатил глаза, – а поддаешься на эмоциональный развод от первокурсницы.
– А у меня что, не может быть нервного срыва? – огрызнулся инспектор. – И не называй меня Фло!
– А ты не хватай меня за шкирку, Фло.
– Ты… – Флорентин махнул рукой, не найдя достаточно эмоционального слова. – Я тебе это припомню.
Спор прекратил дуллахан, многозначительно похрустев шейными позвонками. Мия переглянулась с братом и озвучила требования за всех.
– Короче, вы ведете нас к Бламс, а мы забываем о том, что гордое звание тактической башни ЗОБ было поругано нами неоднократно. Можем всем говорить, что на вас напали террористы из далекого страшного мира, а мы просто мимо проходили. Решайте.
– И побыстрее, – дополнил Рэнди, а когда все посмотрели на него, не ожидая такой дерзости, добавил сконфуженно: – Я проголодался…
Флорентин переварил ультиматум и нехорошо покосился на Куросаки, ошибочно полагая его инициатором очередного сомнительного плана, сулящего ему новые неприятности.
– А она-то вам зачем?
– Погоду спросить, – с хитрой улыбочкой ответил Куросаки. Инспектор еще немного подумал, а потом огорошил вопросом:
– И даже видео с браслетов удалите? И опровержение запишете?
– Честное слово, – легко солгала я. Не из вредности, просто надо же нам потом чем-то кучу всяких разных компенсаций выплачивать? Так хоть попробуем свою славу монетизировать. Вот за эти просмотры мы и башню починим, и всё всем выплатим. Правда, придется пару месяцев сидеть безвылазно в оранжерее, пока Флорентин не остынет, но процентик от видео того стоит.
– Я вам этого не говорил, но госпожа Бламс находится там, – он указал взглядом на потолок.
– Ты соседствуешь с арестованными? – удивился Куросаки.
– Нет, он намекает, что драконица на верхних этажах, в тюрьме для вип-персон, – расшифровал Морис. – А прямо не говорит, чтобы потом проблем не собрать.
– Как мы хорошо друг друга понимаем, – улыбнулся Флорентин. – Не задумывались о карьере в нашей структуре? У нас хорошие условия контракта, и такие мозговитые кадры нам очень нужны…
– Не верь этому словоблуду-ня, – Куросаки почесал ухо. – Кабала полная, выживают за счет таких романтичных дурачков. Нет ничего героического в этой работе, сплошная политика, обязательства и море ответственности за каждый чих.
– Ну ты и кошара! Я же тебе работать не мешаю? Вот и ты мне не мешай.
– Это мои студенты, – куратор демонстративно показал заострившиеся когти, полюбовался на них и эффектно пощелкал ими друг о друга.
– А у меня план по пиар-акциям еще с прошлого года не выполнен, – Флорентин сделал страдальческое лицо. – Ну пусть они анкеты заполнят? Хотя бы этот показатель подтяну.
– Что и требовалось доказать-ня, сплошное крючкотворство.
Но, несмотря на периодическое шипение хвостатого куратора, анкеты мы заполнили, причем я делала это с большим рвением, вдруг я все же с ящерицей не договорюсь, а тут полный соцпакет, только знай себе вкалывай без отпуска и выходных. Такой привет из суровой реальности жизни, к которой я так отчаянно стремилась.
Повеселевший инспектор собрал наши листочки, поместил в папочку и торжественно спрятал в портфель. Неудивительно, что Амилота старался подальше держаться от академических дел – вот так посадят бумажки разгребать, и окончательно свихнешься.
– Свою часть сделки мы выполнили, – Морис напомнил о себе, – теперь дело за вами.
– Кто будет говорить с драконицей? – спросил инспектор.
Все переглянулись и уставились на меня.
– Чуть что, так сразу рыжий, – вздохнула я.
– Я к ней не пойду! – перепугался Рэнди.
– Это выражение такое. – Я поднялась. – Чего откладывать в долгий ящик? Веди, начальник.
– Особо не увлекайтесь, – напомнил Куросаки. – Не давай ей почувствовать, будто нам что-то нужно, иначе она вас сожрет и добавки попросит.
Флорентин галантно открыл передо мной дверь, я вышла в коридор и задумалась над словами кота. Это очень напомнило мне нашего дорогого ректора, так что я искренне считала, что готова ко всему. Или не совсем ко всему?
– Куро любит говорить загадками. Думаю, он имел в виду, что не стоит с порога предлагать сделку. Поговори с ней, прощупай, что она готова предложить взамен на вашу помощь, – перевел инспектор, причем явно без всякого подтекста, просто по-дружески.
– Скажи мне, кто тут не любит говорить загадками.
Старая интриганка проворачивала политические аферы, когда моей прапрабабки, наверное, и на свете еще не было, а они говорят – прощупать. Да я ее разве что до смерти насмешу своими потугами. Но придала лицу достаточно стервозное выражение и кивнула, мол, идем уже. Мой любимый план называется импровизация.
Мы без препятствий поднялись на верхние этажи, Флорентин рядом действовал как универсальный ключ, нам молча кивали и открывали двери.
– Надо было сразу тебя выкрасть, – поделилась я мыслями с инспектором, – а то эти игры по захвату, переодевания, а тут кивнул и прошел – красота.
– Не забывай, у меня только сейчас появились такие полномочия, – усмехнулся Флорентин. – Но перспектива погулять с тобой по ЗОБу подольше весьма привлекательна. Что делаешь после переговоров? Не хочешь выпить вместе кофе?
– Я замужем, – сообщила я на случай, если еще не все Небытие в курсе моей личной жизни.
– За псом?
– Он человек! – резко ответила я, поворачиваясь к Флорентину. Змейки приняли боевую стойку и угрожающе зашевелили тонкими язычками.
– Ну да, ну да, а псиной от него только изредка попахивает… – продолжал издеваться Флорентин, нарываясь на головокуску.
– Может, тебе организовать показательное падение с лестницы? Или из окна? Могу устроить!
– Вот так и заходи, нужный настрой получен, – хитро усмехнулся инспектор, шутливо кланяясь и открывая последнюю дверь.
Манипулятор загробный.
Шипя от бешенства, я ворвалась в святая святых – тюрьму для VIP-персон. Охранника снесло в сторону от моего рыка, а госпожа Бламс даже не вздрогнула. Конечно, если она рыкнет, нас тут всех под руинами башни найдут, и то, если откопают. Флорентин обнадежил, что наручники на ней работают по типу мегакрутых блокаторов магии, но у меня с этими штуками связаны свои воспоминания. В общем, я им не сильно доверяла.
– Какими судьбами, Кудряшова? – фамилию мою она выговорила с таким кислым лицом, что килограмм лимонов показался бы легкой закуской.
– Пролетными, – я бесцеремонно упала на стул напротив, подумав даже закинуть ноги на стол, но в последний момент передумала. – Как вам тут живется? Может, нужно чего? Вы скажите, не стесняйтесь, я передам.
– Голову вашего покровителя, – буркнула Арлетта. – Зачем я тебе потребовалась?
– В целом, голову Миллхауса достать не трудно, только пилить придется долго. Возьмете всю тушку сразу? Оптом, как говорится.
Мне удалось удивить драконшу, она поперхнулась ледяным дыханием и уставилась на меня с явной заинтересованностью.
– И что же за аттракцион невиданной щедрости?
Ах, если бы она знала, что я сочиняю на ходу! Если понадобится, я ей чью угодно голову пообещаю. Впрочем, первое впечатление оказано нужное, главное теперь придерживаться курса.
– Взамен подтвердите, что Амилота действовал под принуждением Миллхауса.
– Хочешь спасти своего песика?
– Мужа!
Достали, однако. Да, я сама обрекла Лайза на весьма неподходящий ему облик, но это не дает окружающим права оскорблять его, когда он даже ответить не может. Зато я могу!
Глаза у Бламс округлились до размера блюдец, а потом она хихикнула раз, другой, и вот уже ее смех грозил превратиться в истерику. Арлетта хлопала рукой по креслу, заходясь в приступе кашля.
– Двести лет холостой жизни коту под хвост, хотя в вашем случае – собаке.
Меня нервно перекосило, ей-богу, следующую шутку про псину я затолкаю ей куда-нибудь подальше.
– Идет, – Бламс вытерла выступившие от смеха слезы. – Я признаю Амилоту пострадавшим, а вы принесете мне трофей. Цельная туша будет плохо смотреться в моей гостиной, а вот череп – очень даже прекрасно. Сколько вам нужно времени на сборы?
– День, – я прикинула, насколько будет рискованно проворачивать такую аферу без законников. – Не возражаете, если инспектор Флорентин документально подтвердит нашу сделку?
– Ты и его сумела очаровать? – Бламс пристально на меня посмотрела. – Чем ты их берешь, деточка? Я предлагала Амилоте быть моим фаворитом, он даже ответа не дал.
– Ну если его вкусы настолько специфичны, то да, это можно назвать очарованием, – я криво усмехнулась, торжествуя в душе.
Еще бы Лайз клюнул на эту старушку в мелкую чешуйку. Настроение сразу поднялось.
– Деточка, ты не представляешь, на что способна женская хитрость, – мечтательно протянула Арлетта.
– Ну и последний вопрос, – я не дала ей шанса заболтать меня, – зачем вы приказали Ллейшаху меня убить?
Глаза-блюдца так и блестели искренним удивлением.
– Приказа убить не было, я просила разобраться с одной очень перспективной студенткой. Метод оставила на его выбор, кто же знал, что он не сможет довести дело до конца?
– Интересно получается. То есть вы не отказываетесь, что несчастный случай с практической работой личного ученика Ллейшаха вас полностью устраивал?
– Ты не в состоянии до конца понять смысла, но я на тебя не в обиде.
– Все из-за какого-то давнего спора?
– Я живу гораздо дольше, чем ты, – ледяное пламя в ее глазах разрасталось, и в комнате ощутимо похолодало, несмотря на блокаторы, – и кому как не мне знать, что даже малейшее отклонение от плана может свести весь результат к нулю? Мне не удалось завладеть тобой раньше Миллхауса, значит, тебя и вовсе не должно быть.
– А я есть и могу весьма чувствительно придавить вам хвостик, – я мило улыбнулась ей, но кто бы знал, каких усилий мне это стоило.
– Это несущественно. ЗОБ выдвинет обвинения, меня на время отстранят от должности, но потом я все равно вернусь. Просто больше некому занимать этот пост, сами же инспектора придут и попросят вернуть все на свои места. Любая организация без контроля – это рассадник хаоса, а Светлый факультет и хаос – вещи несовместимые.
– То есть я приперлась сюда совершенно напрасно? Вас не надо спасать?
– Ты хотела меня спасти? После всего, что я сделала? – драконша уставилась так, как будто у меня отросла вторая голова.
– Ну, в принципе, желание убить меня далеко не новость, и, если собрать всех, кто хотел и пытался, вы будете в конце очереди. И вы заботились о Светке и не давали ей пуститься во все тяжкие, так что одна положительная черточка к вашему портрету прилагается.
Бламс снова расхохоталась.
– Да и к зобовцам у меня нет теплых чувств, сущие зверюги. Пальчик покажи, так они руку по локоть оттяпают, – пожаловалась я.
– Мне не помешает парочка пиар-акций… – Бламс тонко улыбнулась. – Если получится подправить нашу репутацию, я с удовольствием спасу твоего песика и защищу от гнева Миллхауса Дрея.
– Рита, время, – Флорентин напомнил о себе так некстати, мне начинала нравиться болтовня с драконшей без всего официоза, как на «практике» в полях.
– Все правильно, деточка, никому не доверяй здесь, а в особенности мне, – попрощалась Арлетта, и, могу поклясться, я услышала ее голос в своей голове: – Помни про уговор и не спеши, Миллхаус не так прост, как кажется.
– Удачной отсидки, госпожа ректор, – змейки помахали ей головами, и мы с Флорентином чинно спустились до нашей временной комнаты.
– Ну что-ня? – первым спросил Куросаки, едва за нами закрылась дверь.
– Она согласна.
Мне показалось, или все выдохнули с облегчением?
– Но с определенным условием, – добавила я, и Куросаки посмотрел на меня с издевательским прищуром. – Мы поможем вытащить ее отсюда и восстановим как-нибудь подмокшую репутацию Светлого факультета.
Я хотела рассказать о другом условии, но присутствие Флорентина и Куросаки все сильно осложнит. Лучше потом с ребятами поделюсь, когда останемся наедине.
– Их репутацию? Хитрая ящерица, – куратор сосредоточенно почесал ухо.
– Легче академию снести и заново отстроить, – высказался Морис, а Рэнди кивнул.
– А что ей предъявили? – подала голос Светка.
– Создание заведомо опасной ситуации, мошенничество в особо крупных размерах и подтасовка результатов приемной комиссии, – бодро ответил Флорентин. В принципе все обвинения выглядели обоснованными.
– Опасная ситуация – это музей? – угадала я.
– Мошенничество и подтасовка – это моя история? – подруга поплотнее завернулась в халатик. – Я могу дать показания, что не в обиде за такое, и, если бы я знала, во что превращусь на Темном факультете, ни за что бы туда не полезла. Может, повернуть все так, что добрая ректорша пошла мне навстречу? Я слезно просила не отправлять меня к чудовищам.
– Настолько слезно, что овсяная каша при варке превращалась в кисель?
– Неужели тебя заставили готовить? – я с удивлением посмотрела на Светку, а та фыркнула.
– Хороший кисель, полезный. Очищающий!
– Я бы даже сказала, прочищающий… – вспомнив еду на Светлом факультете, я поняла, что кисель в Светкином исполнении все равно был аппетитней всего, что там подавали.
– Но это может сработать, – Куросаки задумался. – Но что делать с музеем неестественных существ?
– Ну раз уж пошли всех собак вешать на ректора, может, скажем, что он решил помочь с испытаниями и временно переселил этих существ к ним, дабы его студенты достойно отработали практику? – предложила Мия. – Никто же не знает, как проходят практические задания у нас. А это вполне в духе Темного факультета.
– Звучит неплохо, – одобрил инспектор. – Тем более у нас есть выдающаяся личность, которой и поручили управление этой стаей, но в силу непреодолимых обстоятельств контроль был утерян и произошел инцидент.
– Снова я?
– А кто на собаке скакал? Между прочим, они тебя до сих пор госпожой называют, – хмыкнул зобовец.
– Хочешь сказать, они все здесь?!
– Нет, конечно, на Темном факультете, но показания собирал я и описывал все это многообразие видов тоже я. Поэтому готов слегка отомстить за бесцельно потраченные часы службы.
Обиделся? Ничего, я вот тоже как возьму да как обижусь!
– Рита? Куросаки? А вы тут что делаете? – Лайз проснулся и сидел на подстилке с совершенно ошарашенным видом. Человекообразный и абсолютно голый.
– Последствия твоей гранаты разгребаем, – я состроила умильную рожицу. – Доброе утро, милый.
– Куратор! – подскочила Мия и жестом фокусника взметнула в воздух покрывало с дивана, чтобы накрыть то, на что она бесстыже косила одним глазом. – Как вы себя чувствуете?
Лайз помотал головой, скидывая с нее плед. Осоловело оглядел комнату, сделал кое-какие выводы и помрачнел.
– Нормально. Насколько все плохо?
– Лучше объясни, как тебя угораздило жениться? – едко поинтересовался Флорентин. – Да и еще и не проставиться?
– А почему мне не сказал-ня? – мявкнул Куро. – Я бы подарочек приготовил.
Лайз нервно заерзал и только сейчас осознал, на чем он сидит.
– Собачья подстилка?
– А что, рисунок не нравится? – Флорентин пригляделся к корзинке, которую Лайз вытащил из-под себя. – Миленько. Косточки – это в вашем стиле.
Лайз задрожал и покрылся алой дымкой, а я от греха решила отойти подальше. Кто знает, кого он будет грызть, когда взбесится? Почему-то кажется, что первой достанется мне.
– Чего к человеку пристали? – дуллахан тяжко вздохнул. – Он хотя бы целый, почему бы и не жениться? От меня вон все девушки разбегаются.
– Ну если бы ты свою голову в столовой во время приема не забыл, никто бы не жаловался. Снимаешь колпак с блюда, а там он, весь измазанный в ягодном соусе, доедает последнюю куриную ножку. Даже я орала, – сдала брата Мия.
Я представила эту картину и нервно захихикала. Уверена, это была та самая позорная история, которую ни за что не захочешь рассказывать при знакомстве.
– Скажу только один раз, – Амилота поднялся, прикрыв срам пледом. – Услышу хоть одну шутку про свадьбу или собаку…
– Собачья свадьба, – тут же выдала я и поперхнулась. Мой драгоценный муж так на меня посмотрел, что пульс подскочил до заоблачных высот, но я не смутилась и в ответ послала такой же взгляд. Как там говорят? Муж и жена – одна сатана.
Куросаки где-то за плечом тихо мяукал от смеха, а инспектор и остальные, даже не стесняясь, ржали так, что им позавидовал бы конь дуллахана. Лайз бочком протиснулся к спальне и исчез там, потом до нас донесся звук падения и яростное рычание.
– А ты говоришь, застудил, – толкнул меня Флорентин. – Твой муж в самом расцвете сил, ну и в бешенстве, но это детали. Короче, основную стратегию мы вывели, а теперь я хочу немного отдохнуть.
– Про завтрак распорядись, – Куросаки поднял подстилочку, застелил ее обратно в корзинку и, мгновенно обернувшись котом, залез внутрь и довольно заурчал. Собачий запах его явно ничуть не смущал.
Я сделала страшные глаза, привлекая внимание, – конечно, до драконовых блюдец мне еще далеко, но все равно получилось достаточно выразительно. Морис все понял и потянул Рэнди к соседней спальне, а щупальцем пощекотал Мию, подталкивая к двери. Светка и дуллахан остались в гостиной на диванчике, вернее, моя подружка устроила из его костей подушку, которую запихала себе под бок, и сладко уснула. Костяной, впрочем, был не против.
– А теперь истинная причина, по которой Бламс согласилась сдать ректора, – торжественно огласила я повестку дня, когда мы с друзьями собрались узким кругом. – Нам нужна голова Миллхауса, ну или вся тушка. Хотя мы договаривались только на голову, остальное у нее в кабинет не поместится.
– Чего? – кракен и гуль синхронно икнули.
– Мало того что нам надо дракона завалить, так еще и голову ему отчекрыжить? – уточнила Мия.
– Ну, примерно так.
– И мы это реально будем делать?
– Надеюсь, до этого не дойдет, нам главное свалить отсюда вовремя, а на Темном факультете уже придумаем, что делать.
– Есть предложение сдать милую Арлетту Миллхаусу и посмотреть, как драконы пытаются оторвать друг дружке головы… – задумчиво протянул Морис.
– И потом бегать уже от двух ректоров, желающих пустить нас на удобрения для оранжереи, – добавила Мия.
А я мрачно подумала, что убегать от двух драконов сразу гораздо приятнее, чем занятие, которое мне предстоит. Вы когда-нибудь смотрели выступление тореадора и быка? Так вот сейчас я была той красной тряпкой, которой машут у морды психически неуравновешенного животного. И мне нужно выйти на арену и желательно победить, но как же это сложно сделать, если взбесившийся бык – твой муж.
– Поступим мудро, подумаем об этом завтра, – я закончила дискуссию. – Если выживу.
Морис нервно хмыкнул, Мия ничего не сказала, а Рэнди выдал странную фразу:
– Но пасаран!
Я вышла из общей спальни, поправила косточку у дуллахана, машинально погладила кота и больше не могла тянуть время. Встала у двери, за которой скрылся Амилота, постучала, подождала, снова постучала.
– Не заходи, – прорычали мне изнутри.
– А поздно, – я действительно уже ввалилась в комнату, Амилота все еще был человеком, но рычал прям по-настоящему, по-собачьи.
Где наша не пропадала…
Я подошла ближе, оценила степень риска, что меня загрызут, и просто обняла этого упертого. Лайз дернулся, попытался отодвинуться, но я крепко прижималась к нему, не давая даже малейшего шанса отползти от меня. Змейки активно помогали, радостно шипя и ласкаясь об волосы куратора. И постепенно он расслабился, обмяк в моих судорожных объятиях.
– Мир? – я протянула ему руку с оттопыренным мизинчиком.
– А что надо делать?
– Для начала отвести этот палец в сторону, а потом переплести его с моим и потрясти, – я не стала говорить, что обычно еще и ритуальную кричалку проговаривают. Хватит в моей жизни ритуалов.
– И что происходит в итоге? – Лайз с недоверием покосился на наши переплетенные руки.
– Магия.
Мне нравилось держать его ладонь в своей. Он был раскаленной печью, а я – жадной до тепла змейкой, и вместе мы удачно дополняли друг друга. В этот момент я поняла, что, даже если два придурошных дракона будут гоняться за нами по всей Академии Небытия, мы это переживем. А местами и пережуем – лягушек я ела, чем драконы хуже?
– Рита.
– М? – я немного увлеклась, и неожиданно проникновенный голос Лайза заставил меня насторожиться. Что-то опять не так?
– Спасибо за зелье памяти, – сказал он, глядя мне в глаза. – Это было как раз вовремя.
Наши мизинчики расплелись, и я с сожалением опустила руку.
– Да не за что. Мне показалось, тебе это действительно важно и…
– Когда все закончится, я хочу, чтобы моя жизнь, наконец, началась заново. Как смотришь на то, чтобы разделить это начало со мной?
Он мне что, предложение делает? Я растерянно молчала, наверное, впервые совсем не знала, что ответить. Теперь он подумает, что я ищу повод отказаться.
– Ну, мы же и так женаты, – нашлась я с ответом, но более глупый вариант было бы сложно придумать.
– Я серьезно. – Его горячие ладони перехватили мои пальцы, когда они искали, что бы пожамкать, чтобы перестать нервничать. – Как будто ничего до вообще не было. Понимаешь?
Я вздохнула.
– Сложно делать вид, что ничего не было. И дело не в том, что ты убил меня по приказу начальства. Просто… не хочу забывать, каким увидела тебя на кладбище, перед тем как метнуть лопату.
Лайз издал гортанный смешок, видимо, тоже вспомнил тот вечер.
– Хорошо. Тогда обсудим все, когда придет время.
Не признание в любви, совсем нет. Но я ощутила то самое шевеление тонких крылышек в животе, с каким просыпаются влюбленные бабочки в сюжетах ванильных книжек. Он хочет обменять свою память на возможность прожить другую жизнь со мной, хоть я и горгона, а заодно – вечный источник проблем. Если кто-то скажет, что все это дико неромантично, я дам ему в глаз. И без всякой там магии.
Под эти мысли я мирно заснула на груди у своего честно отвоеванного мужа. У ребят могли возникнуть вопросы, почему я войти в спальню вошла, а выйти не вышла, но они у меня не глупые, да и сто процентов уже заглянули в щелочку по очереди. А утром нас с Лайзом разбудило тактичное поскребывание когтями по двери.
– Завтрак-ня, – довольно произнес Куросаки, когда мы выползли в гостиную, зевающие и в мятой одежде. Посреди комнаты накрыли большой стол, на нем радовали глаз классические атрибуты завтрака: омлет, румяные тосты, масличко в масленке, колбасная и сырная нарезки, блюдо с маленькими кексиками. Стало слышно, как у кого-то – кажется, Рэнди – заурчало в желудке. Но было там и кое-что еще… Высокое блюдо, накрытое железным колпаком, который слегка подрагивал, отчего складывалось нехорошее впечатление, что под ним пряталось что-то слишком живое для раннего перекуса.
– Ну что опять? – взвилась неожиданно Мия и сдернула клош.
Мы в едином порыве подались вперед, а потом так же единодушно отшатнулись – с тарелки на нас смотрело черное нечто, пасть алчно распахнулась, демонстрируя зубы, измазанные кроваво-алым. Куросаки запрыгнул на Амилоту, тот, матерясь на языке кочевых племен, попытался оторвать от себя кота и прикрыть собой меня, Мия и Светка раздербанили дуллахана на части и, вооружившись, кажется, бедренными костями, заскочили на диван с ногами. Морис отмахивался кружевным платочком, бормоча что-то подозрительно похожее на молитву на латыни, и только Рэнди совершенно спокойно протянул к чудищу руки и погладил.
– Гу! – выдало довольное существо.
– Чернушка! – заорали мы еще громче.
– Гу-гу-гу, – подтвердила она и прыгнула мне на руки.
Честно говоря, из меня вышла плохая хозяйка для питомца, сначала забыла на Светлом факультете, потом опять сбежала навстречу приключениям, не предупредив малышку. Но Чернушка не обижалась, а, закончив тереться об меня, носилась по комнате и радостно гукала, обмазывая всех полюбившимся ей вареньем. И эту милую сердцу картину долгожданного воссоединения прервал скрип входной двери.
Я же говорила, что Флорентин обладает суперспособностью появляться в очень неподходящее время?
Инспектор с ужасом посмотрел на меня, перемазанную малиновым вареньем, на лохматый метеор с глазами, потом на стопку погрызенных блинов на блюде – и икнул. Чернушка решила, что симпатичный блондин в идеально сидящем сером костюме слишком чистый для нашей компании, и ринулась к нему. Флорентин стойко выдержал первую попытку намазать его, но вторую пресек, схватив любвеобильное существо в полете.
– Такого вида я еще не арестовывал… – пробормотал он с интересом.
– Это секретная разработка Темного факультета, – авторитетно заявил Морис и, пользуясь случаем, стал вытирать с Чернушки варенье. – На ресурсы скидывались с миру по шерстинке.
Флорентин нашел взглядом самого подходящего донора, благо у него и масть подходящая, но Куросаки сразу вскинул лапы, то есть руки.
– Не имею к этому отношения, – отмазался он, недовольный тем, что Лайз его все-таки отцепил от себя. Наверное, мне стоит начать ревновать?
Чернушка вывернулась и заскочила Куросаки на голову, чтобы оттуда сверкать круглыми совиными глазами, и в целом успешно прикинулась мирным домашним питомцем. Флорентин вытер руки салфеткой, а пара бутербродов с сыром, медом и орешками примирили его с реальностью. Тут же за завтраком инспектор поднял тему будущего суда над Арлеттой Бламс, а заодно и нашего плана по отбеливанию ее репутации ради оправдания Амилоты.
– Мне не нужна ваша помощь, – заявил Лайз категорично. – Тем более такая.
– Вы это разве вчера не обсуждали? – спросил Куро, намекая на наше вечернее уединение.
– По моему опыту, лучше не стоять перед несущимся танком, – хмыкнул Флорентин.
– А ты помолчи, – одернул его Амилота. – Из-за твоего упрямства вляпались. Говорил же, веди себя обычно, особо не высовывайся. Но нет, нам же надо переть танком впереди всех, в лучах славы и будущих премий. Тем более ты далеко не танк…
– Так, БМПшка, – не удержалась я от подкола, – а вот я полноценный Т-34. Вас обоих на броне прокатить?
Лайз хотел что-то сказать, но посмотрел на меня и промолчал. Инспектор тоже благоразумно заткнулся и больше не подначивал нашего куратора.
– Вот и молодцы, не мешайте спасательному отряду выполнять задачу, – похвалила я. – И нет, вчера… Мы вчера не о том разговаривали, так что давайте-ка с самого начала еще разок.
И я повторила свой уговор с Бламс, ее требования в обмен на наши, и, если честно, в пересказе выходило как-то совсем мутно, будто это мы помогали ректорше, а не она нам, хотя мы-то почти что на свободе, а она – в блокаторах и в камере. Лайз смотрел так, словно читал мои мысли, а вот мне читать его не особо хотелось, потому что ничего приятного про себя я там точно не увижу.
– Эй, ну чего все приуныли? – пришел на выручку Морис. – Нет причин для беспокойства.
– Есть причины для паники, – буркнул Рэнди.
– В крайнем случае, будем действовать по принципу «страви и беги», – сказал Морис и покосился на двоих представителей факультета. – Вы этого не слышали.
Куросаки демонстративно зевнул, сверкнув острыми белоснежными клычками.
– Так когда там это все начнется? – спросила Светка.
Инспектор сверился с браслетом.
– Предварительное слушание состоится в обед. Особого контроля нет, провести можно кого угодно, главное, тихо.
– Быстрее начнем, быстрее выйдем, – кивнул Куросаки. Лайз покачал головой.
– Мне это не нравится. Вы собираетесь решать маленькую проблему, ввязавшись в большую.
Мы с ребятами переглянулись.
– Это наш стиль жизни, – весомо заметил Морис и достал зеркальце. – Так, только дайте мне пять минут, я еще не совсем готов.
– Мы на суд идем, а не на свадьбу, – бросила ему в спину Мия. – Хотя о чем я? Если бы мы собирались на свадьбу, вышли бы из дома как раз к разводу.
Пока некоторые заканчивали завтрак, а другие – Морис – чистили перышки, я осталась наедине со своими мыслями и снова засомневалась, что поступаю правильно. Ну отзовем мы претензии, и что? Дальнейшая развязка не поддавалась прогнозам или планированию. Еще и Миллхаус подозрительно тихушничает: или решил, что Амилота не стоит того, чтобы вмешиваться, либо все идет по его плану. Но если я буду так думать, то точно заработаю паранойю.
Рядом возникла Мия и положила ладонь мне на плечо, с другой стороны по спине похлопал Рэнди, а когда из соседней комнаты выпорхнул готовый ко всему Морис, я шумно выдохнула. Известная истина – если проблем все больше и больше, не надо начинать решать их с последней.
– Ладно, идемте, – скомандовала я.
Амилота дернулся было с нами, но Флорентин его остановил.
– Ты еще не восстановился, поэтому сиди здесь, если не хочешь снова посетить чудесную одиночную камеру.
Я была рада, что не мне пришлось это говорить. Лайз был бледным, с неестественным румянцем и с кругами под глазами. Жар все еще не проходил, и я подумала, что после того, как мы разберемся с Арлеттой, его снова надо будет показать врачу. И лучше бы Зусману, ему я больше доверяла, несмотря на все свои приключения.
– Все будет хорошо, – пообещала я Лайзу.
– Это должны быть мои слова, женщина.
Я показала ему язык и отвернулась, чтобы он не заметил, как мне приятно слышать это собственническое обращение. Ох, Рита, куда тебя несет?..
Мы выходили из комнаты в лучших традициях фильмов про гангстеров. Впереди шли Флорентин и Куросаки, а потом уже наше сборище перспективных студентов – Мия, Светка, Морис и Рэнди, а завершала этот паровозик я. Чернушка радостно гукала у меня в кармане. Дуллахан остался с Амилотой собирать себя после несанкционированного разбора. Судя по храпу в соседней комнате, Ма и Чо чувствовали себя превосходно, и я не решилась их будить.
Зал для заседаний находился этажом выше, и пока мы к нему продвигались, нас одаривали разными взглядами, от откровенно презрительных до уважительных. Ну я бы тоже себя зауважала после такого феерического разгрома башни. Не везет нам с ними, ой не везет.
– Надо, наверное, постучать? – Морис застыл перед дверью с жуткой табличкой «Допросный зал № 1».
– А мы не свои, что ли, ня? – Куро пренебрег правилами приличия и первым шагнул внутрь, а мы за ним. Во главе большого стола восседал вчерашний старик, Арлетта сидела за маленькой конторкой, в глубине зала было отделенное пространство и там базировалось немало зобовцев с папками, бумажками и прочими атрибутами офисного планктона. Я обрадовалась им как родным, скоро и правда стану тут своим человеком, точнее, своей горгоной.
– Инспектор Флорентин? – удивился начальник.
– Мы пришли заявить о снятии с госпожи Бламс обвинений в незаконном удержании темной души, – Морис явно воображал себя адвокатом дьявола. Болтать он умел и любил, так что на эту роль больше никто не покушался.
– А также предоставить документы, что музей неестественных существ принадлежит Темному факультету и был одолжен Светлому факультету как объект для исследований и прохождения практики, – добавил Куросаки и потряс толстой пачкой бумаги.
Когда он успел? Я уважительно присвистнула.
Арлетта ехидно посмотрела на старика. Секретарь опасливо подошел к нам и забрал бумаги, молча передал их главе ЗОБ, тот покопался, похмыкал и переложил их в большую коробку.
– Продолжаем, – объявил он.
– Слово предоставляется свидетелю обвинения, – секретарь замялся. – Ну или защиты…
Я вытолкнула Светку вперед.
Дверь в зал распахнулась, и внутрь бесцеремонно ввалилась группа людей с камерами и стойками с микрофонами.
– Кто их пустил? – зобовцы зашушукались, а главный хлопнул кулаком по столу.
– Независимая пресса, – мрачно отозвался журналист и ткнул микрофоном прямо в лицо старику. – Вы что-то имеете против?
Он скривился, но промолчал.
– Я не хотела переходить на Темный факультет! И не хотела превращаться в чудовище! Госпожа Бламс пошла мне навстречу, она тут не виновата, я сама ее об этом попросила, – продолжила подруга.
– Но вы все же превратились? – со стороны старика поднялся молодой человек в черной форме.
– Да, как раз после того, как ваш инспектор силой отволок меня на Темный факультет.
– И в кого же вы превратились? – продолжал упорствовать этот мужчина.
– Не надо! – я хотела перехватить Светку, но она меня оттолкнула.
– Хотите посмотреть? – подруга злобно зашипела, ее хламида пошла волнами, а я успела подумать, что, кажется, заседание перенесут. Рэнди вышел вперед и бесстрашно обхватил Светку за плечи.
– Прекратите издеваться над моей студенткой, – голос Бламс разлился по залу, подавляя всех стальными нотками. – Нужное мы уже выяснили, у нас был конфиденциальный договор, и ваше вмешательство привело к таким последствиям. Как я поняла, обвинение снимается?
Никто в зале не посмел ей возразить.
– А судя по бумагам, которые заявил представитель Темного факультета, я думаю, претензий ко мне совершенно не осталось?
– Подождите, но инцидент был! Почему практическое пособие вырвалось из-под контроля? – черный мундир решил бороться до последнего.
– А это уже я объясню, – мило улыбнулась я и вышла в центр зала. Змейки снова завязали на голове бантик и немного пошипели на журналиста с микрофоном.
– Наш многоуважаемый ректор доверил содержание пособия мне как особо перспективной студентке. Но, – я сделала паузу, – мы вымотались на предыдущей практике, и мне попросту не хватило сил контролировать все это. К тому же Светлый факультет слегка не подходит для моей силы. Но в целом между факультетами нет разногласий, и все возможные печальные последствия будут компенсированы с нашей стороны.
Старикана ощутимо трясло, он побагровел.
– И, прежде чем мы закончим это «судилище», у меня есть заявление, – Арлетта снова завладела вниманием зала. – Ответственно говорю, что происшествие с куратором Темного факультета случилось без ведома ректора Миллхауса Дрея, вся ответственность лежит непосредственно на самом кураторе Амилоте, помимо того, вчера была совершена попытка скрыть этот факт при участии его студентов.
– Чего? – я не верила своим ушам.
– Как вы это прокомментируете? Кто предпринял попытку сокрытия фактов? Где сейчас куратор Амилота? Что за происшествие?
Голова взорвалась тысячей мыслей, меня сначала затрясло от злости, а потом резко отпустило. Тебя обманули, Рита, ты поверила старой, лживой и прожженной ящерице и сунула голову прямо на плаху. Тело отреагировало мгновенно, и через секунду в зале совещаний установилась полнейшая тишина. Можно даже сказать, каменная.
Бламс невозмутимо смотрела на мою трансформацию и улыбалась.
– Рита, – прошелестел откуда-то сзади Морис. – Рита!
Я обернулась и увидела всех своих застрявших в кольцах моего хвоста. Настолько большой я ни разу не становилась. Ну и пусть, не надо было меня злить!
– Арлетта, – я зашипела и повернулась к драконше. – Мы так не договаривались!
– Никому нельзя верить, – ректорша выглядела довольной, ей удалось не только похоронить Амилоту, но и одновременно нас с ним. Как она говорила, значит, меня и не должно существовать? Когти ударили в стол, прямо в то место, где секунду назад лежала ее рука. Сама же драконша быстренько спряталась за окаменевшую главу, уцелевшие журналисты набились в стойло для секретарей и оттуда вели запись прямого эфира.
Нет, ну это уже перебор! Я расправила хвост и смяла им стол, охранники решили поиграть в героев и выстроились перед главным, прикрывая его живым щитом. Но этот душный старикан был мне не нужен, я хотела только одного – выковырнуть оттуда Бламс и распотрошить ее в прямом эфире.
– Стоять! – знакомый голос помог мне очнуться от пелены ярости.
Пока я крушила зал, Мия и Флорентин успели сбегать за Амилотой, и вот он стоял передо мной, отвлекая внимание от эвакуации.
– Отойди, – теперь уже я рычала, мы поменялись ролями, и он действовал в качестве моего успокоительного.
– Медитация, Рита! Дыши и думай! Закрой глаза и слушай мой голос…
Получалось откровенно так себе, где-то на кончике чесался хвост, когти на руках и ногах мешались, змеи выросли почти до пола и все-таки сожрали микрофон, но хуже всего было то, что гнев никак не хотел уходить.
Я знала только один способ погасить его – убить своего врага, но Лайз стоял прямо на пути.
Сзади раздалось ворчание, и вперед вырвалась Светка в своей сфинксовой форме, крыльями разметала зобовцев и прыгнула, пытаясь достать Арлетту. Я завизжала и ухватила ее кончиком хвоста, нисколько не беспокоясь об охранниках, по которым он сначала прошелся, а потом вернулся обратно, но уже с добычей. Подруга рычала, кусалась, но в целом была на некоторое время обезврежена. А вот про сидящую в кармане Чернушку я забыла. Шерстяная нечисть нарастила себе тело, превратившись из маленького шарика в смертоносный комок с зубищами. Отпружинив от меня, Чернушка влетела в толпу охранников, и там начался хаос. Она грызла, перепрыгивала на других и снова впивалась зубами.
– Чернушка, фу!
Но она дралась не на жизнь, а насмерть.
– Рита, надо уходить, – Флорентин оказался рядом, за его спиной маячили Ма и Чо, несущие покрывало с дивана, из которого выглядывали кости дуллахана. Мешок с головой тащила Мия, периодически накрывая особо ретивых сотрудников ЗОБа своей паутиной. Амилота застыл рядом со мной, поглаживая где-то у основания хвоста.
Морис и Рэнди спешно выпутывали Светку, потому что гнев никуда не делся, и я, видимо, уже начала затягивать петли со всей своей силой.
– Флорентин! – громко орал начальник инспектора (возможно, уже бывший), пытаясь вырваться из хватки коллег. – Я этого так не оставлю!
– Валим! – Куросаки вытащил портал и бросил его мне под ноги, или хвост, какая теперь разница. Я едва успела схватить нашу боевую меховую подружку и прижать к себе. Краем глаза я еще заметила, что в марево портала ринулась фигура в черном.
А Флорентин-то зачем?
И пространство преломилось. Обволокло вонючей дымкой. Надо сказать Куросаки, что китайские порталы однажды нас угробят и хватит уже экономить бюджет. А потом мы провалились куда-то, и стало больно. Ощущение, что меня засунули в машинку для отжима и пару раз конкретно выжали.
Зрение потихоньку вернулось, я сидела на чьей-то надгробной плите, Куросаки в образе кота яростно вылизывал свой хвост, Ма и Чо стонали где-то неподалеку, Мия в обнимку с мешком висела на паутине на ближайшем дереве, кракен и гуль с потерявшей сознание Светкой сидели на земле.
– Мы выбрались? – хвост был все еще при мне, но гораздо меньше по размеру, а сверху его стыдливо и очень нелепо прикрывала студенческая юбка на резинке, сшитая специально для меня, чтобы не позорила факультет голым задом.
– Откуда и куда? Все в этом мире относительно, – Сорамару появился из-за кованой ограды. – Хорошенько вас приложило. Куросаки-сан, что я говорил про максимальное ограничение веса?
Куро зло мявкнул.
– Хочешь сказать, у нас был перебор? И как мы все пролезли?
– Пришлось позаимствовать со склада большой переносной портал, но пока я его настраивал, вы частично разлетелись по разным местам, – доложил уборщик. – Бедняге дуллахану особенно досталось, кто же додумался загрузить кости в покрывало? Я уже два часа прочесываю кладбище, но еще не нашел пару кусочков позвоночника и еще кое-чего по мелочи.
– Два часа? – я с ужасом села. – А где?..
– Я? – Меня накрыла гигантская тень. Миллхаус проглотил комок огня и опустил свою голову ко мне. – Определенно, Кудряшова, вы не только «самый перспективный» студент, но и самый замороченный. Я вам в собаки-ищейки нанимался?
Теперь я поняла, как, а вернее, на ком Сорамару прочесывал кладбище.
– Нам конец, – простонал Рэнди.
– Это инспектор виноват, – быстро нашел, на кого перевалить ответственность, Морис. – Мы сидели в своих камерах, а он нас вытащил и сподвиг… – он увидел, каким взглядом на него смотрит ректор, и замолчал.
– На подвиги? – миролюбиво продолжил дракон. – А на добычу головы чудовища он вас тоже подписал? Хотя нет, это тут у нас «перспектива» сработала. Дурачье обыкновенное. Вас обвели вокруг пальца, а вы с радостью заглотили приманку. Арлетта никогда ничего не делает просто так.
– Это я виновата, – с трудом мне удалось приподняться с плиты, но голова дракона не дала мне этого сделать и толкнула обратно.
– Лежи уже, немочь бледная, – Миллхаус поднялся с уборщиком на шее. – Пойду поищу остальное, а вы пока тут побудьте. Энергию лучше всего восстанавливать на кладбище.
Я не стала спорить, к ощущениям отжима прибавилась дурнота и дрожь.
– Рита, ты дрожишь? – вдруг спросил Морис.
– Кажется, да, а почему ты спрашиваешь?
– Я лежу на твоем хвосте, – выдал кракен, – и меня потрясывает, вот и пытаюсь понять, кто из нас дрожит.
Из-под нагромождения наших тел выползла Чернушка и громко застучала зубами.
Трясти, впрочем, перестало.
И тут я поняла, что нас намного меньше, чем должно быть.
– Морис, а где Амилота?
