Сказка о волшебных предметах «На вопросы ответы имеются»
Много-много лет назад, так много, что и не помнит уж никто, на краю деревни в маленькой избушке жила девица. И звали её Всемила, всем милая, значит. Уж больно она ласковая ко всем была, приветливая да заботливая. Вот и любили её все. А как подросла и в девицу превратилась, да в такую красавицу, что и глаз не отвести, так и парни за ней бегать стали, да и родители их все хотели в невестках именно её видеть. А Всемила не только красавицей и умницей была, а ещё и скромницей и мудрой не по годам. От того ещё больше распалялись парни и хвостом за нею везде ходили. Только вот она никого не привечала и не выделяла, даже в сторону ничью взгляд не бросала. Не хотелось ей ещё родительского гнезда покидать, оставлять своих отца-матушку одних. Ведь, кроме неё у них и не было никого боле. Так и жила, радовала всех своей добротой и лаской.
Как-то в их деревне захворал один мальчуган, да так сильно, что чахнуть стал прямо на глазах, с каждым днём силы покидали его всё больше и больше. И знахарки, и лекари, да и бабки-ведуньи — все в голос твердили, что болезнь неведомая и нет у них лекарства, чтоб спасти малыша, который таял с каждым днём и каждым часом, и неизвестно было, сколь жить ему осталось. Жалко Всемиле мальчика, такой он добрый и весёлый всегда был. Радовал всех в деревне песенками своими да игрой на дудочке, а каким пастушком был — его ж все коровки да овечки слушались и мирно шли за ним на пастбище. Разве ж можно такого потерять, разве ж можно его кем-то заменить?
Что ж делать-то было, никто не знал…
— Так уж и никто? — подумала Всемила. — Бабка Яга, что живёт в лесу глухом да дремучем, уж точно знавала, поди, и не такие хвори-напастья. Лет-то ей сколь, никто ж не знал. И про неё из уст в уста говаривали — от бабок-прабабок к внукам. Неужто она не подскажет, чем же помочь малышу можно?
Всемила поделались своими мыслями с отцом-батюшкой и матушкой. Они ж только руками замахали, да в голос завопили:
— Что ль ты с ума сошла — к Бабе Яге в лес таёжный идтить. Да она и разговоры говорить не будет, а съест тебя и не подавится, а косточки твои на ветер выплюнет. И ты пропадёшь, и мальцу не поможешь. Не пустим, вот слово наше родительское. Ты ж одна у нас радость. Да на выданье, внучков понянчить хочется…
Ничего не ответила Всемила — и спорить не стала. Только как стемнелось, взяла она котомку собранную, пока родители в хлев к коровушке выходили, платок прихватила, да телогреечку — хоть лето ещё, но всё ж ближе к осени, ночки прохладные уже становятся. Перекрестилась она в доме родительском, поклонилась низко в пояс и тихонечко вышла за порог, да быстренько до калиточки и выбежала на дорог
