Так случается. Иногда людей и вещи из прошлого лучше там и оставить, а не тащить в настоящее. Иногда люди приходят в твою жизнь на определенное время, а потом оно заканчивается и настает пора двигаться дальше
Во время поцелуя с Новой — настоящего поцелуя — не звучат арфы, не играет романтическая мелодия, как показывают в фильмах. Вместо этого — песня о том, как дедушка смотрит футбол, а его жену сбивает олень. Не самый идеальный романтический момент, но так даже лучше. Больше подходит
Если бы я погибла, то мне хотя бы не пришлось думать, в какой универ поступать и что делать со своей жизнью. Или всю оставшуюся жизнь переживать, что сделала неправильный выбор
крыть эту дверь. Не захлопнуть, но точно закрыть.
восемнадцать. Ты слишком рано.
Он улыбается такой улыбкой, которой посвящают целые романы. И выглядит она лучше, чем в детстве, потому что сейчас он по-настоящему счастлив, а не притворяется.
— Могу зайти попозже, — говорит он.
— Нет, — быстро отвечаю я. Потому что, пускай эти шестьдесят дней должны были стать периодом рефлексии, и у него есть целая жизнь, в которой для меня нет места, и нам было лет по пять, когда мы виделись в последний раз, и он не узнал меня сразу, но я его узнала, и… и…
Мне многое о себе неизвестно, но в одном я уверена: я не хочу, чтобы он уходил.
Мы будто сидели под деревом еще вчера. Будто заснули детьми и проснулись сегодня по разные стороны одной двери — в прямом и переносном смыслах. И я знаю — знаю! — что должна за
Улитку.
Крошечную, идеально круглую, совершенно обыкновенную улитку.
Он помнит. И во мне загораются тысячи звезд.
— Ты рано, — шепчу я, глядя на ладонь, на улитку.
— Что? — Его голос наполнен надеждой, и я знаю, что он прекрасно меня услышал.
Я смотрю ему в глаза.
— Мне всего семнадцать. Ты сказал, что найдешь меня, когда нам будет во
Конечно же, он имеет в виду «девчонка из коридора», а не «девчонка из Улиткограда», но сердце все равно стучит быстро и сильно, подскакивая к горлу. Он смотрит так, будто знает меня, но с чего бы это, ведь он все забыл? И если бы вспомнил, то это случилось бы во время нашего короткого разговора в школе.
не помнил, когда в последний раз меня касались без намерения сделать больно.
— Помогло, — сказал я. — Спасибо.
— Хорошо. — Нова вновь поднялась на ноги. — Мне надо идти.
В этот раз она не остановилась.
Но в тот вечер, когда я засыпал у себя в кровати, клянусь, рука уже не болела так сильно. Помню, подумал: «У нее волшебные поцелуи». Пускай у меня такая семья, зато подруга волшебная.
Я смотрел, как она нежно — так нежно, что я почти не ощущал прикосновений ее губ, — целует мою ладонь три раза. По разу за каждый ожог.
— Поцелуи идут туда, куда нужно, — тихо сказала она.
Почему-то мне захотелось плакать. Возможно, потому, что она так боялась мне навредить, что даже не поцеловала сами ожоги.