Кітаптан алынған дәйексөздер Уинстон Черчилльавтор Себастьян Хафнер
«Политика столь же возбуждает, как и война, — и столь же опасна, — сказал он однажды своему тогдашнему коллеге-журналисту, а когда тот высказал лёгкое сомнение в правомерности такого сравнения, добавил: — На войне тебя могут убить один раз, в политике многократно...»
Дело было так: в октябре 1899 года в Южной Африке разгорелась Англо-бурская война [56]. Поначалу она не принесла Англии ничего, кроме шока и разочарований. Британская империя против двух маленьких строптивых крестьянских республик — все ожидали лёгкой военной прогулки. Вместо этого первые месяцы приносили одно позорное поражение вслед за другим, в ноябре и декабре 1899-го в Англии царило глубокое, оглушительное уныние.
В 1899 году, раньше, чем ожидали, для него нашёлся избирательный округ, правда не слишком многообещающий: Олдем [54] — пролетарский город, в котором понадобились досрочные выборы депутата в парламент. Черчилль старался изо всех сил, но, как и ожидалось, проиграл [55]. Его парламентская карьера, которой предстояло охватить полвека, началась с фальстарта. Это было обидно, но катастрофой не было.
Частный человек всё время в обороне. Он ничего не хочет, кроме как сберечь то, что он считает своей личностью, своей собственной личной жизнью и своей личной честью.
знаем: «драконоборец превращает себя в дракона» (Фр. Ницше) и «дьявол начинается с пены на губах ангела, борющегося за правое дело» (Гр. Померанц
Бойтесь непререкаемой правоты, отсутствия сомнений
Но в 1940 и в 1941 годах Черчилль был человеком судьбы. В эти годы его биография впаялась в мировую историю; невозможно рассказывать одну без другой. Выньте Черчилля из мировой истории тех решающих лет — и это будет другая история. Никто не может сказать, как бы история развивалась без Черчилля 1940–1941 годов.
До 1940 года вполне возможно было бы мысленно вычесть Черчилля из мировой истории и даже из истории Англии так, как если бы его вовсе не было, и убедиться в том, что ничего решающего не случилось. Стало бы чуть меньше блеска, не более того. Ту же мысленную операцию можно проделать и после 1942 года с тем же результатом. Если бы Черчилль зимой 1943/44 года умер от воспаления лёгких, которое свалило его в постель на обратном пути с Тегеранской конференции в Карфагене, не изменилось бы ровно ничего: гигантский «Nußknacker» [180], стальные челюсти которого размололи Германию и Европу Гитлера в 1945 году, уже был пущен в ход и функционировал бы исправно и с Черчиллем, и без него.
3 сентября 1939 года Англия объявила войну Германии. В тот же день Чемберлен вернул Черчилля в кабинет министров [165]. Черчилль получил свой старый пост, тот самый, с которым он четверть века тому назад вступил в Первую мировую войну: лорд-канцлер Адмиралтейства. Штаб Адмиралтейства отдал приказ всем морским судам поднять сигнал: «Уинстон вернулся», словно бы он просто ненадолго вышел из своего кабинета, а теперь вернулся обратно.
Точно в таком же темпе — сперва едва заметно, потом всё резче и, наконец, изумительным рывком вверх — в течение 1939 года на политическом небосклоне Англии вновь восходила звезда Черчилля. Гитлер помог ей взойти. Летом 1939 года Чемберлен отметил в своём дневнике: «Шансы Уинстона улучшаются в той мере, в какой растёт реальная угроза войны — и vice versa».
- Басты
- ⭐️Европа
- Себастьян Хафнер
- Уинстон Черчилль
- 📖Дәйексөздер