. Господи, да за что же мне все это? Ведь никогда никому ничего плохого не делал! Жил, как умел, да как получалось. А теперь что?
Этот сон-воспоминание выбил его из колеи крепко, и если прежде Егор воспринимал окружающую действительность как нечто удивительно реалистичное, происходящее рядом, но его самого касающееся только краем, то теперь он вдруг осознал, что это реально. По-настоящему. И возврата к прошлому не будет. Совсем. Никогда. И теперь ему придется жить именно в этом времени и в этих реалиях.
Заткнув себе рот углом одеяла, парень глухо завыл, заливаясь слезами. Так страшно ему еще никогда не было. Ужас просто сковал его, лишив разом всех чувств. Остались только страх и дикая тоска. От такого напряжения рана на голове начала болеть и пульсировать, но парень не обращал на боль внимания. Вскоре сознание Егора просто отключилось, словно его организм сам решил закончить эту истерику.
Очнулся он от солнечного света, ударившего по глазам словно кулаком. Чуть поморщившись, Егор открыл глаза и, медленно повернув голову, увидел знакомую табуретку у кровати, на которой стояла уже остывшая тарелка с кашей и куском хлеба. А рядом кружка с жиденьким чаем. Напиток этот и чаем-то назвать нельзя было, но приносившая еду санитарка упорно именовала
