Ты никогда не был особенно силен в этом, знаешь ли. В тебе всегда была непобедимая наивность, как будто ты никогда по-настоящему не верил в зло. Это мне больше всего в тебе нравилось. — Шут слегка покачнулся, но быстро обрел равновесие. — Этого мне больше всего не хватало, когда ты был мертв...
Я глупо улыбнулся:
— А я-то думал, что тебе не хватало моей неземной красоты.
Некоторое время шут просто смотрел на меня, потом отвел взгляд и заговорил тише:
— Нечестно. Будь я тогда в себе, я никогда бы не произнес эти слова вслух. И все же... Ах, Фитц... — Он ласково посмотрел на меня и покачал головой. Он заговорил без насмешки и показался мне почти чужим: — Может быть, дело было в том, что ты так мало обращал на это внимание. В отличие от Регала. Он красивый человек, но слишком хорошо это знает. Его никогда не увидят с растрепанными волосами или раскрасневшимися на ветру щеками.
Мгновение я чувствовал себя немного не в своей тарелке. Потом я сказал:
— Или со стрелой в спине, и это еще обиднее.
И мы оба залились дурацким смехом, который понятен только пьяным
