В конце дела мы с «удивлением» узнаем, что ровным счетом все, по десяти раз на дню винившиеся и каявшиеся в низости, остались при своих повадках. Ищут нового Рогожина, нового Мышкина, новую Настасью Филипповну. И в ус не дуют, цитирую: «Лебедев, Келлер, Ганя, Птицын и многие другие лица нашего рассказа живут по-прежнему, изменились мало, и нам почти нечего о них передать
