Александр Алексеевич Шаганов
Выйду ночью в поле с конем

© Шаганов А.А., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Пойте ради пресветлого праздника…

«Выйду ночью в поле с конем…»

Моему другу Илье Урилову

 
Выйду ночью в поле с конем,
Ночкой темной тихо пойдем.
Мы пойдем с конем по́ полю вдвоем,
Мы пойдем с конем по по́лю вдвоем.
 
 
Ночью в поле звезд благодать,
Боле никого не видать…
Только мы с конем по́ полю бредем,
Только мы с конем по по́лю бредем.
 
 
Сяду я верхом на коня —
Ты неси по полю меня!
По бескрайнему полю моему,
По́ полю бескрайнему, вольному.
 
 
Дай-ка я разок посмотрю,
Где рождает поле зарю.
Ай – брусничный свет, алый да рассвет,
Али есть то место, али его нет?
 
 
Полюшко мое, родники,
Дальних деревень огоньки,
Золотая рожь да кудрявый лен —
Я влюблен в тебя, Россия, влюблен.
 
 
Будет добрым год-хлебород.
Было всяко, всяко пройдет.
Пой, златая рожь, пой, кудрявый лен,
Пой о том, как я в Россию влюблен!
 

Владимирская Русь

 
Деревянные церкви Руси,
Перекошены древние стены.
Подойди и о многом спроси, —
В этих срубах есть сердце и вены.
 
 
Заколочено накрест окно,
Молчаливо, убого убранство.
Но зато старым стенам дано
Мерить душу с великим пространством.
 
 
Левитан оставался один,
Если кисть замирала в застое.
И тогда среди просто картин
Вдруг рождалось «Над Вечным покоем».
 
 
На холсте небольшая деталь —
С позабытой церквушки на круче
Открывается вечная даль!
Верить хочется – это не случай.
 
 
Старорусский народный обряд —
Неподкупная гордость и сила.
Век за веком теснятся подряд,
Нас Россия о многом простила.
 
 
Деревянные церкви Руси,
Перекошены древние стены.
Подойди и о многом спроси, —
В этих срубах есть сердце и вены.
 

«Тянет к людям простым…»

 
Тянет к людям простым,
Чистым, теплым, святым.
Неприметным на вид,
Что живут без обид.
 
 
Ро́стят малых детей,
Ждут хороших вестей,
Праздник любят, уют —
Верно, в общем, живут.
 
 
Встанут раньше зари —
Спят еще фонари,
Непогодам назло
Улыбнутся светло.
 
 
Чай из блюдца попьют,
Деток в школу сведут.
День недели длинней —
Нет людей тех сильней.
 
 
Тянет к людям простым
О себе рассказать,
Тянет к людям простым,
Чтоб хоть что-то понять!
 
 
Если дождичек – дождь,
А снежочек, так снег.
Тянет к мудрости рощ
И неспешности рек.
 

«Я в себе пока не разобрался…»

 
Я в себе пока не разобрался,
Оттого, наверно, вольно жить.
Где не надо – я перестарался,
С кем не надо – я спешил дружить.
 
 
Удаль часто поджидает усталь…
Усталь – это больше, чем устал.
Еду в Суздаль, колокольный Суздаль,
Чтоб прислушаться к его устам.
 
 
Важно крепко помнить в жизни место,
Где восходит из глубин твой род,
Ведь земля – не булочное тесто,
А толпа – далеко не народ.
 
 
На владимирских лихих просторах
Деревенька есть посредь ветров,
Только город и военный порох
Пощадили в ней лишь семь дворов.
 
 
Здесь, в Пигасово, мой дед родился,
Строил школу бревна к бревнам вгладь.
Где в войну отец не доучился,
Где других детей учила мать.
 
 
В дальний лес, окутанный восходом,
С братом я ходил чернику брать.
Перед нашим ягодным походом
Бабушка твердила: «Потерять
 
 
Очень можно тама-де друг дружку,
Я в газету заверну вам хлеб,
Дам бидон для Юры, Саше – кружку».
И крестила с Юркой нас вослед.
 
 
Вечером бездушный телевизор
Заменял с лихвой роскошный чай!
Я теплом его с тех пор пронизан,
Даже если холод и печаль.
 
 
В памяти безудержного детства —
Поле за гумном, где цвел овес,
Дальше – лес, а там уж по соседству
Суздаль. От деревни – десять верст.
 

«Окончен дождь, надеты кеды…»

 
Окончен дождь, надеты кеды,
Накинут сверху свитерок;
Дедулей выданы монеты,
«Спасибо!» – фьють и за порог.
 
 
Седлай скорее верный велик,
С разгона, с горки, с полпрыжка,
Билетик детский пять копеек,
Гони веселого дружка.
 
 
И выбирай поглубже лужи,
И брызгай шумно, как должно!
Поспеют яблоки и груши,
И мы поспеем на кино.
 
 
Крути смелей свои педали,
Скрипи, несмазанная цепь.
Мелькайте, елочные дали,
Раскинься, неба благолепь.
 

«Не отлучайте меня от футбола…»

 
Не отлучайте меня от футбола,
От последней великой игры!
От победного звонкого гола,
От зеленой поляны – сестры!
 
 
На стадионе осенние ветры
Гонят стаю усталых газет.
Не надеть мне футболку и гетры,
По весне не примерить уж, нет.
 
 
Не отлучайте, прошу, от надежды,
Гул трибун для меня не затих.
Только, юность футбольная, где ж ты?..
Самых честных трагедий моих.
 
 
Ах, если б все повторилось сначала —
И удар по мячу, и рывок, —
Вот бы сердце опять застучало!..
Но судья дал финальный свисток.
 

«Вечерами уже тепло…»

 
Вечерами уже тепло,
Прошвырнусь один вдоль обочин.
Мне всегда и во всем везло,
А сегодня везет не очень.
 
 
Вечерами светло уже —
Хороводит весна, хохочет.
Только муторно на душе,
Улыбаться она не хочет.
 
 
Растеплынь уже, растеплынь,
Ночь такая… Аж сердце сводит!
Говорю я себе: «Остынь,
Успокойся, брат, все проходит.
 
 
Успокойся, чего раскис, —
Прибежит она, повинится!»
Гениальнее всех актрис
Эта гордая баловница.
 

«Я давно не тот, что был вчера…»

 
Я давно не тот, что был вчера,
Тут другие спляшут и споют.
Девочки, гуляночки, златые вечера
Помнятся, да чтой-то не зовут.
 
 
Я давно не тот, не тот юнец,
Первый кольт – как первый поцелуй!
Девочки, гуляночки, винцо – ну, молодец,
Пой, братишка, пой, вовсю танцуй!
 
 
Я не тот веселый, баловной,
А ведь тоже бился, так же пил.
Скромная девчушечка была тому виной,
Думала – шучу, а я любил.
 

Скворешники

 
Мастерил по весне я скворешники,
Не скворешники ладил – дворцы.
Прилетайте, мои вы потешники,
Эх, скворцы вы мои, огольцы!
 
 
Я рубаночком радовал досочки
Все без устали по утрецам,
Чтобы были уютными гнездышки
Вашим деточкам, малым птенцам.
 
 
Будут песни гулять по окрестности,
Будут рощи вовсю зелены!
Пойте, пойте – не ради известности,
Ради матушки ранней весны.
 
 
Пойте ради пресветлого праздника
Безмятежную песню свою,
Песню вешнюю, песню сердешную…
Я вам тоже, скворцы, подпою.
 

Наташа

 
Над селом старинным, древним
С той сторонки, где восход,
Петушиным, красным гребнем
Тихо солнышко встает.
 
 
Сразу день прошел как надо,
Хоть слагай о том стихи!
По дворам большое стадо
Собирают пастухи.
 
 
Огород цветет, и даже
Завезли конфет в сельмаг.
Жалко только ты, Наташа,
Не приедешь все никак.
 

«Твой голос полон созвучий…»

 
Твой голос полон созвучий
Вечерней тихой зари.
А я такой невезучий,
Хоть слово мне подари.
 
 
Со мной бедовые вести,
А ты – доверчивый свет.
Я думал, вряд ли нам вместе
Встречать закат и рассвет.
 
 
Непутевый, я такой непутевый,
Половицей скрипнет милое крыльцо.
Как идет тебе наряд васильковый,
Все смотрел бы на твое лицо…
 
 
Открой резное оконце,
Спроси меня – «как дела».
Садится низкое солнце
За речкой возле села.
 
 
В покосах синие дали,
Легко прохладой дышать.
Да только можно едва ли
Тебя в лугах провожать.
 

«Полуночный полустанок…»

 
Полуночный полустанок.
На отшибе свет кафе.
Табор девушек цыганок,
И военный в галифе.
 
 
Свист раздался электрички,
Поспешил усталый люд.
Раньше здесь гоняли брички,
Поезда теперь бегут…
 
 
И любим праздники мы, праздники мы любим,
И «Подмосковные» поем мы «вечера».
Мы – люди, мы – простые люди,
И жизнь одна у нас, сестра.
 
 
Мы надеемся, мы верим,
Осень ждем и ждем весны,
Строим детям чудо-терем,
Детям мать с отцом нужны.
 
 
Не волшебники по сути,
Божий свет в сердцах храним.
Люди мы, простые люди!
Прослезимся и простим.
 

Детство мое

 
Детство мое, деревенское милое детство,
Дом – три окна, я теплом его был упоен.
Дом – три окна, вековые леса по соседству —
Детство мое, ты все снишься мне, детство мое…
 
 
Чудится мне предвечерний покой деревушки,
Вот я иду, новой книжкой, стишком окрылен.
А на пруду заливаются хором лягушки —
Детство мое, деревенское детство мое…
 
 
Детство мое, спой мне дивные бабкины песни,
Детство мое – молоко спозаранку и хлеб;
Детство мое, на мгновенье воскресни,
                                                    воскресни,
Дом – три окна, где я вырос и где я окреп.
 
 
Да, навсегда я веселый парнишка беспечный —
Все нипочем, задрался козырек набекрень.
Вот я иду и такой молодой, и сердечный…
Детство мое, беспризорного сада сирень.
 

«С утра в полях птиц перекличка…»

 
С утра в полях птиц перекличка
Тоскливо на ветру дрожит.
И скоро наша электричка
Привычно в город убежит.
 
 
И там в кольце друзей и будней
Исчезнет паутинка слез,
И мы нечаянно забудем
Далекий лес и тихий плес.
 
 
Меж нами что-нибудь случится,
Я знаю, а сказать – боюсь.
В окно упрямый дождь стучится,
Тебя жалея, сам я злюсь.
 
 
Осенних дней слепая щедрость
Под клоуна леса рядит.
Но уж видна усилий тщетность
В безумстве огненных рябин.
 

«Когда иду один весенним садом…»

 
Когда иду один весенним садом
И осыпает путь черемух цвет,
Мне ничего от прошлого не надо
И ничего плохого в прошлом нет.
 
 
Блеснет листва рассветною росою,
И мне слезу невольную простят.
И жизнь опять покажется простою
И бесконечной, как весенний сад.
 
 
И сердце вновь зальется переливом,
Я пропою все песни наизусть
И буду думать только о счастливом,
А счастье, счастье – это та же грусть.
 

Озера

 
Нет-нет, да и вспомню озера, озера,
Глухие края, где провел много лет.
На низкое солнце глядя с косогора,
Любил я встречать протрезвленный рассвет.
 
 
Цветут в эту пору ромашки и клевер,
И птицы гнездятся в подоле травы.
Озера, озера – безоблачный север,
Там лето – недолгою гостьей, увы.
 
 
Судьба рассудила легко и нелепо,
И что же осталось, коль годы вдали?..
Озера, озера, высокое небо,
Залитая солнцем полоска земли.
 

«По вечерней заре скачут лошади…»

 
По вечерней заре скачут лошади —
Искупаться в прогретой воде.
Эх вы, годы мои, годы прошлые,
Годы прошлые, звонкие те…
 
 
Вот домчались лошадки до отмели,
Пить водицу-то им благодать.
Годы прошлые молодость отняли,
Песню-радость мою не отнять.
 
 
По вечерней заре, по вечорушке
Развольготно у милой реки.
Постою, покурю на пригорушке —
Не торопьте коней, ездоки!
 
 
Не торопьте коняшек натруженных,
Пусть водицы сколь нужно попьют!
Наскакались они да намаялись,
Подождут их в селе, подождут.
 

«И снова осень. Снова, снова осень…»

 
И снова осень. Снова, снова осень
С высоким взором чопорных старух.
Несносен друг, я сам себе несносен;
День только глянул, глянул и потух.
 
 
И вечер тут как тут… Не провороньте
Смущение печальной наготы —
Кусты, деревьевцы во фронте,
Беседки, лодки, лавочки, мосты…
 
 
И одинешенек бредешь
                          в озябшем парке —
И радостно, и жутко, что вот-вот
Какая-то назначенная шутка
С ног на голову все перевернет!
 
 
Захнычет птица, или ветка хрустнет,
Иль потемнеет разом небосвод —
И страх возьмет свое и не отпустит
До крика, до таблеточных хлопот.
 
 
Уж лучше дома – пьешь напропалую,
С друзьями предаешься баловству.
А я целую, плачу и целую,
Как девушку, пропащую, листву.
 

«Был месяц март не очень ярок…»

 
Был месяц март не очень ярок,
Вечер ласкал притихший сад.
Мне Божий свет явился как подарок
Тридцать лет тому назад.
 
 
Эх, месяц март, неброский перстень,
Но для меня – дороже нет!
Мне Божий свет явился дивной песней,
И длится милость тридцать лет.
 
 
Спасибо, март, за тридцать в прошлом
Осени слез, румянцев зим,
Что я живу, живу на свете Божьем,
Сказкой родительской храним.
 

«Никому я не нужен на свете…»

 
Никому я не нужен на свете —
Никому, кроме теплой листвы,
Кроме клевера в милом букете
И небес озорной синевы.
Ничего я на свете не знаю
И бреду неизвестно куда,
Всем-то обликом напоминаю
Проходимца, пропойцу, плута.
Не советчик я и не товарищ,
Не дружок молодцам городским.
Их и песнями не задаришь,
И стихами не вдаришь таким.
Да и ладно!..
 

«По деревне веселый иду…»

 
По деревне веселый иду,
Задрался козырек набекрень.
Оборвал я в отцовском саду,
Не спрося, для любимой сирень.
 
 
Там, где полюшко, там, где родник,
Будет вечер тихонько звенеть.
Баловник, может, я, озорник,
Ни о чем не хочу пожалеть.
 
 
Для любимой моей, дорогой
Вольно песни орать на версту,
Для любимой, хорошей такой
Согрешил я в отцовском саду.
 

«Осень я жду, осень жду…»

 
Осень я жду, осень жду —
Тихую, золотую.
Ночью свечу зажгу,
Утром свечу задую.
 
 
В небе едва видна
Птиц перелетных стая,
Вот и пришла она —
Тихая, золотая…
 

Сторона родная

 
Вот она какая,
Сторона родная —
Озеро-алтарь,
Лес-государь,
Песня удалая!
Праздник – так уж праздник!
Ветерок-проказник
С девушками в пляс —
Эх, не таясь —
Люди не задразнят.
 
 
А я молодой с первой зарей
Вдаль пошагаю.
А я допою песню свою,
Песню свою.
 
 
Люди, ради бога,
Не судите строго!
Утро настает,
И позовет
Вольная дорога.
Свидимся ли вскоре,
Свет на косогоре?
 
 
Озеро-алтарь,
Лес-государь,
Пусть не тронет горе!
 
 
А я молодой с первой зарей
Вдаль пошагаю.
А я допою песню свою,
Песню свою.
 
 
Вот она какая,
Сторона родная —
Будет и казна,
Если слышна
Песнь удалая!
 

Бедные голуби

 
Милое детство с нуждой по соседству,
Но различал я небес акварель.
Мне от отца досталась в наследство
Стая ручных сизарей.
 
 
Бедные голуби, бедные голуби
На меня сиротливо глядят.
Я выпускаю вас, бедные голуби!
А они улетать не хотят.
 
 
Что ж вы глядите? По свету летите!
Встретите много хороших людей.
Люди, родимые, уж не обидьте
Стаю ручных сизарей.
 
 
Бедные голуби, бедные голуби
На меня сиротливо глядят.
Я выпускаю вас, бедные голуби!
А они улетать не хотят.
 
 
Холодно будет, молва ли осудит —
В небо люблю я смотреть на заре.
Знаю, меня в беде не забудет
Стая ручных сизарей,
Стая веселых ручных сизарей.
 

«Пейзажик за моим окном…»

 
Пейзажик за моим окном —
Печальный из печальных.
Пейзажик за моим окном —
Всегдашний листопад.
 
 
Гостей не встретишь никаких,
Случайных, неслучайных.
Покой безлюдный сторожит
Величественный сад.
 
 
Здесь дивные цветы цвели,
Но цветики поникли.
Здесь песни пели, ай-люли,
Умолкнул хоровод.
 
 
Рябые курочки мои
Кудахтать поотвыкли,
Озябли клювики у них.
И снег пойдет вот-вот.
 

«Ах ты, поздняя осень…»

 
Ах ты, поздняя осень,
Ах, неброский рассвет!..
Не печально мне вовсе,
Вовсе горечи нет.
 
 
Нет тревоги всегдашней,
Вольный воздух дрожит.
Кто живет настоящим,
Счастьем не дорожит.
 
 
Забреду, заплутаю
Средь озябших дубрав
И опять испытаю
Одиночество трав.
 
 
Не печально мне вовсе,
Вовсе горечи нет.
Ах ты, поздняя осень,
Ах, неброский рассвет!..
 

Иерусалим

 
Доставай-ка скатерку, любезный,
Подавай все, чем знатен трактир.
Не гляди, что наряд затрапезный:
Издалече я пассажир.
 
 
Далеко-далеко за морями
Светлый город и звезды над ним.
Во Владимире или Майами
Поминают Иерусалим.
 
 
Ночкой темною, ночью холодной
Я побрел, не одет, не обут,
Приклониться к землице Господней
До того, как найду
Свой последний приют.
 
 
Ничего-то я больше не клянчил —
Помолился да кликнул коней.
Месяц в небе блестел, звезды нянчил,
Даль светлела от слез и огней.
 

«Даруй мне веру, талисман…»

 
Даруй мне веру, талисман,
Я беззащитен сердцем.
Скитаясь с ветром чуждых стран,
Я не был иноверцем.
 
 
Даруй мне силы, талисман,
Пойми мою усталость.
Я не считаю прошлых ран,
Но мне с лихвой досталось.
 
 
Открой космический экран,
Открой просвет в ненастье.
Даруй мне звезды, талисман,
Раз нет земного счастья.
 
 
И там, за далью облаков,
Учи любить и ненавидеть.
Пути всех истинных творцов
Ведут в одну обитель.
 

Звезды кленовые

 
Вот и лето отзвенело,
Отзвенело.
Вот и осень забрела
Неуловимо.
 
 
То, что вам не повезло —
Не в этом дело.
Просто жизнь, ребята,
Жизнь проходит мимо!
 
 
Наберу домой охапку
Звезд кленовых —
Хватит каждому
И золота, и света!
 
 
Нет, не в этом дело,
Это просто осень,
Просто лето отзвенело,
Лето, лето.
 

Звонарь

 
Когда лютует стужа в январе,
Когда ветра сойдутся в дикой бойне,
Я помолюсь о бедном звонаре,
О звонаре на старой колокольне…
 
 
На сотни верст легла ночная мгла,
На сотни верст – крещенские морозы.
Вдруг оживут вдали колокола,
И дрогнет зверь, и тронутся обозы.
 
 
Мы все бредем без правды, без огня,
Мы все бредем без веры в темной штольне.
И за тебя звонит, и за меня
Звонит звонарь на старой колокольне.
 
 
Звони, звонарь, за бессловесный люд,
Звони, звонарь, по вечному ученью.
Пока ты есть – заутреню поют
И служат благодарную вечерю.
 

«Искалось – не нашлось…»

 
Искалось – не нашлось,
Мечталось – не сбылось.
Длиною в сотни верст
Пустыня ярких звезд.
 
 
Не поделить на всех
Простых земных утех,
Нас, окликая, ждет
Ночной небесный свод.
 
 
Вступает время слез,
Когда нет сил для сна,
На одинокий плес
Глядит с небес луна.
 
 
Роняет тихий свет,
Колдует на воде…
А может, вовсе нет
Конца реки нигде?
 

«Русская земля – Божия обитель…»

С. Бабурину

 
Русская земля – Божия обитель,
Льется на заре несказанный свет.
Русская земля, кто тебя обидел,
Недругам твоим прощенья нет.
 
 
Мы – русские! С нами Бог.
Мы – русские. Русские не продают.
За Родину последний вздох,
Мы – русские! Русские идут!
 
 
Помнят сыновья светлые молитвы,
Жаворонка звон, даль весенних рек.
За твою любовь мы пройдем все битвы,
Русская земля, цвети вовек!
 
 
Мы – русские! С нами Бог.
Мы – русские. Русские не продают.
За Родину – последний вздох,
Мы – русские! Русские идут!
 
 
Солнце не сожжет, вьюга не застудит,
Русские идут, будет светел день.
Русские идут, было так и будет,
Люди, с нами Бог, отринем тень.
 

«Люблю тебя, Россия, даль полей…»

 
Люблю тебя, Россия, даль полей,
Разливы рек, весенних зорь туманы,
И вечера в январскую метель,
И золотые осени поляны.
 
 
Люблю тебя, Россия, даль небес,
Где нас в любви родили и крестили,
И только здесь я счастлив, только здесь!
Люблю тебя, люблю, моя Россия…
 

Заря

 
Я буду идти по стране
                          старорусским маршрутом,
Безоблачным утром окутанный первой зарей,
Все песни мои, все друзья
                          будут рядом как будто
И сам я как будто ещё молодой, озорной.
 
 
А заря, заря, заря
Дело Божие творя,
Золотит леса и пашни
Светом ясным янтаря,
 
 
А заря, заря, заря
Все ж старается не зря!
Окрыляя судьбы наши,
Души, проще говоря.
Души, проще говоря.
 
 
Я снова поверю что всё ещё только в начале,
Едва зазвучали на ярмарку эх, бубенцы!
Вся даль впереди, а её не пройти без печали,
Но сколь не живешь, а для жизни
                                     мы все же юнцы.
 

Огонь, батарея! Огонь, батальон!..

Дорога

 
Звенели колеса, летели вагоны,
Гармошечка пела: «Вперед!»
Шутили студенты, скучали «погоны»,
Дремал разночинный народ.
 
 
Я думал о многом, я думал о разном,
Смоля папироской во мгле.
Я ехал в вагоне не самом прекрасном
По самой прекрасной земле.
 
 
Российские версты – протяжные версты.
Люблю я дороги печаль.
Я помню родные места и погосты —
Святая, великая даль!
 
 
И поезд домчится – погодьте немножко,
Девчонок целуйте взасос.
Недаром в вагоне играет гармошка
И вьется дымок папирос.
 

Ребята с нашего двора

 
От весеннего шума устанешь
И по старым проулкам пройдешь,
И друзей своих рядом представишь,
И студенческий воздух хлебнешь…
 
 
Вечерок этот дивный, блаженный
Повторяется с каждой весной.
Околдует беседой душевной,
Закачает, как мост подвесной.
 
 
И припомнятся звуки баяна
Из распахнутых в полночь окон.
Мишку вспомнишь – соседа, буяна,
И Кирюху с кликухой «Флакон».
 
 
Помнишь, пиво носили в бидоне?
Ох, ругался на это весь двор!
И смолили тайком на балконе…
А потом был с отцом разговор.
 
 
А еще я весне благодарен
За отчизну, что все же живет,
Что однажды в апреле Гагарин
Совершил свой высокий полет.
 
 
От весеннего шума устанешь
И по старым проулкам пройдешь,
И друзей своих рядом представишь,
И зачем-то негромко споешь.
 
 
Споешь про свет в любимом окне,
Про звезды, что в небе красуются.
Не забывайте обо мне,
Ребята с нашей улицы.
 

Комбат

 
А на войне, как на войне:
Патроны, водка, махорка – в цене.
А на войне – нелегкий труд,
А сам стреляй, а то убьют.
 
 
А на войне, как на войне…
Подруга, вспомни обо мне.
А на войне – неровен час:
А может, мы, а может, нас.
 
 
Комбат-батяня, батяня-комбат,
Ты сердце не прятал за спины ребят.
Летят самолеты, и танки горят,
Так бьет – ё, комбат – ё, комбат!..
 
 
Комбат-батяня, батяня-комбат,
За нами Россия, Москва и Арбат!
Огонь, батарея!.. Огонь, батальон!..
Комбат – ё, командует он.
 
 
Огонь, батарея!.. Огонь, батальон!..
Огонь, батарея!.. Огонь, батальон!..
Огонь, батарея!.. Огонь, батальон!..
Огонь! Огонь!! Огонь!!! Огонь и я…
 
 
А на войне, как на войне —
Солдаты видят мамку во сне.
А на войне… да, то оно…
А все серьезней, чем в кино.
 
 
Да, война, война, война…
Дурная тетка, стерва она!
Эх война, война идет,
А пацана девчонка ждет.
 

Там за туманами

Посвящается Игорю Матвиенко

 
Синее море, только море за кормой,
Синее море – и далек он, путь домой.
Там за туманами, вечными, пьяными,
Там за туманами берег наш родной.
 
 
Шепчутся волны, и вздыхают, и зовут,
Но не поймут они, чудные, не поймут —
Там за туманами, вечными, пьяными,
Там за туманами любят нас и ждут.
 
 
Ждет Севастополь, ждет Камчатка,
                                           ждет Кронштадт,
Верит и ждет земля родных своих ребят.
Там за туманами, вечными, пьяными,
Там за туманами жены их не спят.
 
 
И мы вернемся, мы, конечно, доплывем,
И улыбнемся, и детей к груди прижмем.
Там за туманами, вечными, пьяными,
Там за туманами песню допоем.
 

«А мы с тобой немало, брат, прошли…»

 
А мы с тобой немало, брат, прошли
Тревожных верст, тревожных лет.
Дороги эти сердце обожгли,
Не берегли себя мы, нет.
 
 
Наш первый тост мы выпьем до конца
За всех ребят, за каждого бойца.
За всех ребят по стопке боевой
Поднимем, брат, спасибо, что живой.
 
 
А мы с тобой видали всяко, брат,
Крошили в мел гранита твердь.
Не для наград, совсем не для наград
Прошли сквозь ад, прошли сквозь смерть.
 
 
Наш первый тост мы выпьем до конца
За всех ребят, за каждого бойца.
За всех ребят по стопке боевой
Поднимем, брат, спасибо, что живой.
 
 
А раны – что ж? – утихнуть не хотят.
Но если вновь заноет грудь,
Ты вспомни, брат, гвардейский наш отряд,
Тревожных верст геройский путь.
 

Солдат

 
Третьи сутки в пути,
Ветер, камни, дожди.
Всё вперед и вперед
Рота прет наша, прет…
 
 
Третьи сутки в пути.
«Слышь, браток, не грусти».
Ведь приказ есть приказ —
Знает каждый из нас.
 
 
Напишите письмецо,
Нет его дороже для бойцов.
Напишите пару слов,
Вы, девчата, для своих пацанов…
 
 
И на рассвете вперед
Уходит рота солдат,
Уходит, чтоб победить
И чтобы не умирать.
 
 
Ты дай им там прикурить,
Товарищ старший сержант,
Я верю в душу твою, солдат,
Солдат.
 
 
Третьи сутки в пути.
Ветер, камни, дожди.
На рассвете нам в бой,
День начнется стрельбой…
 
 
Третьи сутки в пути,
Кто бы знал, что нас ждет?
Третьи сутки в пути,
И рассвет настает.
 
 
Напишите письмецо,
Как живет там наш родимый дом.
Издалёка-далека
Принесут его мне облака…
 
 
Падала земля, с неба падала земля,
Разрывая клик в небе: «Падла ты, война!»
Плавилась броня, захлебнулся автомат,
Заглянул в глаза ты смерти, гвардии сержант.
 
 
И на рассвете вперед
Уходит рота солдат,
Уходит, чтоб победить
И чтобы не умирать.
Ты дай им там прикурить,
Товарищ старший сержант,
Я верю в душу твою, солдат,
                                       солдат.
 

«На границе такие случаются зори!…»

 
На границе такие случаются зори!..
Небывалых красот, небывалых красот.
Но ребятам нельзя расслабляться в дозоре
У холодных высот, у холодных высот.
 
 
Доложила разведка —
Что идут чужаки.
Здесь такое нередко,
Здесь не дремлют враги.
 
 
Днем и ночью
На границе облака, облака.
Днем и ночью
Все плывут издалека, далека.
Днем и ночью
Недоверчива вокруг тишина.
С этой точки
За тобою вся страна, вся страна.
 
 
Был отчаянный бой,
Здесь такое нередко.
Здесь кипела броня,
Здесь кипела броня.
 
 
Ты в газете прочтешь
Небольшую заметку,
Как привет от меня,
Как привет от меня.
Не волнуйся, родная,
Все уже позади,
Просто служба такая
Днем и ночью, прости.
 

За тебя

 
Помнишь, детские годы,
Помнишь, бился я в кровь.
За тебя, за тебя, за тебя.
Было маме – заботы:
То коленки, то бровь
                          за тебя.
 
 
А потом были страны,
Где дорог полотно.
За тебя, за тебя, за тебя
И стреляли душманы
И спасало одно:
                          за тебя!
 
 
Родинка, что зернышко
На плече видна —
За тебя до донышка
Выпью я, до дна.
                          за тебя!
 
 
Спето песен немало
На бульварах ночных.
За тебя, за тебя, за тебя.
Удивлялись ребята,
Я не пел для других, —
                          для тебя.
 
 
Все закаты, восходы
Я пройду вновь и вновь.
За тебя, за тебя, за тебя.
Помнишь, детские годы,
За тебя бился в кровь,
                          за тебя.
 

Атас!

 
Глеб Жеглов и Володя Шарапов
За столом засиделись не зря.
Глеб Жеглов и Володя Шарапов
Ловят банду и главаря.
 
 
Расцвела буйным цветом «малина»,
Разухабилась разная тварь.
Хлеба нет, а полно гуталина,
И глумится горбатый главарь.
 
 
До утра не погаснет окошко,
Глеб Жеглов и Володя не спят.
Пресловутая «Черная кошка»
Забоится наших ребят.
 
 
Глеб Жеглов и Володя Шарапов
Заслужили в боях ордена.
После мирного дня трудового
Будь спокойна, родная страна!
 
 
Атас! Эй, веселей, рабочий класс!
Танцуйте мальчики, любите девочек.
Атас! Пускай запомнят нынче нас.
«Малина-ягода», атас!
 

«Всему свое время, дружище…»

 
Всему свое время, дружище,
И как ты не хочешь понять?..
Затапливай на ночь жилище —
Отъехала летняя знать.
 
 
Купальщицы, и балагуры,
И ягодники-грибники…
Остались пугливые куры
И лодки у темной реки.
 
 
Коли, дорогая, дровишки
Посуше, и будет теплей.
Достань из комода картишки,
Наливочки сладкой налей.
 
 
И будет что вспомнить-припомнить
Двоим под вечерний чаек.
И этот стишочек исполнить,
Стишочек, стишок-ручеек.
 

«Окунемся в реке, окунемся…»

 
Окунемся в реке, окунемся,
Примеряя ночную парчу.
Утром ветреным рядом проснемся,
Печь затопим, затеплим свечу.
 
 
За грибами пойдем на задворки,
На обед крепышей отберем
И утешимся без отговорки
Одиночеством и сентябрем.
 

Осень-государыня

 
Осень-государыня,
Вам одной покаюсь, —
Светлыми дубравами
Я бреду, скитаюсь.
Осень-государыня,
Болен я невольно
Песнями усталыми,
Звоном колоколен.
Горько мне воочию
Видеть, как в костре
Сгорают листья…
Выйду к дому отчему —
Пусто на дворе…
У беды повадка – лисья.
Осень-государыня,
Руки вам целую
За рябины зарево,
За печаль земную.
 

Солдаты эстрады

Посвящается моим друзьям Жене Белоусову, Сереже Парамонову, Игорю Сорину, Олегу Яковлеву

 
Солдаты эстрады уходят рано,
Солдаты эстрады награды не ждут.
Они улыбнутся тебе с экрана,
Диски за них допоют.
 
 
Поклонники молча склонят знамена,
Гвоздики зардеют прощальным костром.
Солдаты эстрады, вы поименно
Вписаны в сердце моем.
 
 
Солдаты эстрады – почти что дети,
Небесные гости на грешной земле.
Их судьбы подобны ночной комете,
Свету в безудержной мгле.
 
 
Я вновь вспоминаю, листаю даты…
Весенние клены уснуть не дадут.
Звучат барабаны, идут солдаты,
Лучшие песни поют.
 

«Побеседуй со мной, побеседуй…»

 
Побеседуй со мной, побеседуй,
На плохую погоду посетуй —
Зарядили с июня дожди,
Яблок к Спасу от лета не жди.
 
 
Побеседуй о дальнем, о ближнем;
Что смешным был и часто излишне.
Про себя улыбнись, побрани
За отсутствия долгие дни.
 
 
Незаметно шиповника запах
Предвечерье внесет в мокрых лапах,
И покажется: нужно идти.
Побеседуй со мной, как прости.
 
 
Побеседуй со мной, вечеруя,
Сумрак легким дыханьем чаруя.
Еле влажной ладонью коснись,
И разденься, и сном притворись.
 
 
И качнется уют этой ветхой
Дачи, деревце с веткой
Вдохновенною в темном саду…
Побеседуй, я скоро уйду.
 
 
Побеседуй, я скоро уеду,
Дальше, дальше слоняться по свету.
И, прощаясь, случится рассвет
Самым нежным без всяких примет.
 

Давай – наяривай

 
Распрощался я с юностью вешней,
Но осталось похмелье весны.
Я гуляю, веселый и грешный,
По бескрайним просторам страны.
 
 
Я простился с любовною дрожью,
Но забавы остался запас.
По великому, по бездорожью
Я пою, я играю для вас…
 
 
А ну, давай – наяривай,
Гитара семиструнная.
Чего сидеть-то, горевать,
Ведь ночь такая лунная.
 
 
А ну, налей – эй, не жалей!
Похмелье – штука тонкая.
А ну давай-ка, Николай,
Играй, гитара звонкая!
 
 
Про меня не такое расскажут,
Не такое небось наплетут —
Дескать, бражничал, дескать, куражил
И расхаживал барином тут!
 
 
Дайте, дайте мне песен рассейских —
Я босой обойду полстраны.
Распростился я с юностью вешней,
Но осталось похмелье весны.
 

«Бывает, что жизнь и не балует…»

 
Бывает, что жизнь и не балует,
Бывает – сплошной переплет.
И только лишь добрая бабушка
Утешит тебя и поймет.
 
 
Мы все для нее дети малые,
Примчишься сквозь ветер и дождь —
Ладони ее исхудалые
К губам осторожно прижмешь.
 
 
Расскажешь про тайны укромные,
Любовных баталий бои —
Мы все для нее внуки кровные,
За каждого сердце болит.
 
 
Для каждого слово хорошее
Найдет за вечерним чайком
И скромный гостинец положит нам
В дорожную сумку тайком.
 
 
У бабушки комнатка светлая,
Глаза – в мире ласковей нет.
Молитвой ее беззаветною
Я с детства храним и согрет.
 
 
Глядит на меня, улыбается,
И ходики тихо тик-так…
Отрада моя, здравствуй, бабушка,
Прости, если что-то не так.
 

«За окошком лютует метель…»

 
За окошком лютует метель,
Непогода третьи сутки.
На развилке застряла девичья артель,
Гимназистки-проститутки.
 
 
Гонит их, как последних бродяг,
Подгоняет голодуха.
Пол-Сибири покрыл белым флагом Колчак,
Воет вьюга глухо-глухо.
 
 
Трое суток не ясен рассвет,
Ни махорки, ни огнива;
Гимназистка неполных семнадцати лет
Замерзает некрасиво.
 
 
Позабытая богом судьба,
Все вагоны да бараки.
Говорит гимназистка: «Зовите попа,
Дайте браги, дайте браги».
 
 
Цвета вишни искусанный рот,
Эти глаза-незабудки…
Заседанье в гимназии нынче идет.
Замерзают проститутки.
 
 
За метель, за медвежьи места,
За мальчишек в Петрограде,
Вы простите, девчоночки, ради Христа,
Вы простите, Христа-ради.
 

Листопад

 
По нашей улице гуляет листопад.
Сады, дорожки позолотой наряжает.
Я не признаюсь никому,
но я завидую ему,
Что он тебя до дому провожает.
 
 
А у подъезда караулит черный кот.
Глядит, хитрюга: эй, а ну как приласкаешь?
И если мимо ты идешь,
Его погладишь, подмигнешь
И улыбнешься – отчего? – сама не знаешь.
 
 
Хорошим вечером легки твои шаги
И золотистой тьмой окутаны аллеи.
За этот дивный листопад,
За этот нежный, тихий взгляд
Я все отдам и ни о чем не пожалею!
 
 
А если в мире грянет новая война,
Пускай тебя хоть кто-нибудь —
ну, пальцем тронет!..
За этот дивный листопад,
За этот нежный, тихий взгляд
Я все отдам и ни о чем не пожалею…
 

Армия

 
Армейские годы
В душе навсегда,
Закаты, восходы,
Жара, холода.
Мы вместе взрослели.
Где были юнцы,
Теперь мужики, бойцы.
 
 
Здесь мамка далёко,
Здесь батя – комбат,
Здесь плакаться – плохо,
В руках автомат,
Солдатская каша,
Казарма и плац —
Полно для тебя богатств.
 
 
Армия, армия – суровая школа
Твоя и моя
             армия, армия – судьба!
Армия, армия учила, растила
Тебя и меня,
             армия, армия моя…
 
 
Какие мы песни
Слагали подчас,
Девчонки-невесты
Их пели для нас.
Мы ждали вот осень,
А там и зима,
Вернемся, нальем вина.
 
 
Любили, мечтали
И службу несли,
Чтоб наши родные
Спать мирно могли,
Армейская юность
На все времена
В душе навсегда она!
 

«В гостинице холодной и сырой…»

 
В гостинице холодной и сырой
Осенний ветер дул по коридорам.
И вспомнилось, как давнею порой
В таком же городке служил майором.
 
 
По-прежнему, по-прежнему дожди,
Окончиться которым нет резона.
Ничто не изменяется почти
В привычном распорядке гарнизона.
 
 
Не старый генерал снял усталый китель,
Под аккомпанемент ратных орденов.
Но позабытых войн не нужен победитель —
Когда другая жизнь, другая и любовь.
 
 
А завтра самый ранний самолет,
И днем доклад в кругу Генштаба.
Вот если бы вернуть майорский год,
Ну или скинуть пару лет хотя бы.
 
 
И он достал напиток боевой,
И выпил за гвардейские походы.
Он в этом городке, конечно, свой,
Он генерал-майор, вот только годы, годы…
 

Прорвёмся, опера!

(в соавторстве с Петром Синявским)

 
На спящий город опускается туман,
Шалят ветра по подворотням и дворам,
А нам все это не впервой,
А нам доверено судьбой
Оберегать на здешних улицах покой.
 
 
Да! А пожелай ты им не пуха, ни пера,
Да, пусть не по правилам игра,
Да! Но если завтра будет круче, чем вчера,
– Прорвемся! – ответят опера.
 
 
Ещё вечерние зажгутся фонари,
Туман рассеется и, что не говори,
Сейчас бы просто по сто грамм,
И не мотаться по дворам,
Но рановато расслабляться операм!
 

Океан

 
Погружаемся мы, мы уходим под воду,
Сколько дней не увидим небес синевы.
Я прошу, вы за нас улыбнитесь восходу,
И закату, прошу я, порадуйтесь вы.
 
 
Сколько дней и ночей только радио нити
Будут с Родиной связью в положенный час.
Я прошу, вы за нас по аллеям пройдите,
На березы и клены взгляните за нас.
 
 
Океан…
Уходит лодка в темноту глубин,
Мы остаемся один на один —
Не любит слабых океан…
 
 
Океан…
Ну что сегодня растревожен он?
Ну что сегодня он почти взбешен? —
Не любит шуток океан!..
 
 
Свет дежурный горит, и за месяцем месяц
Длится наша работа, и труден поход.
Не грустите, прошу,
             смейтесь в праздники, смейтесь —
Так быстрее для нас время в трюмах идет.
 
 
А когда мы придем после долгой разлуки,
После боя вернемся к родным берегам,
Нас обнимут, прижмут к сердцу верные руки.
За любовь и надежду – спасибо всем вам.
Океан…
 

«А поле боя держится на танках…»

 
А поле боя держится на танках.
Взревут моторы и сверкнет броня —
По грязи, по оврагам полустанков,
Прорвут любую линию огня.
 
 
И дрогнет враг от танковой атаки,
Рубеж непроходимый будет наш!
По сотне грамм из запыленной фляги
За танк родной поднимет экипаж.
 
 
И за Урал седой – творца победы
Танкисты не забудут помянуть.
Пускай без нас скучают лазареты,
Приказ получен, завтра снова в путь.
 
 
Уходят танки – стройные колонны,
Уходят танки в ковылях сухих.
И над землей, от битвы раскаленной,
Зарницы звонко провожают их.
 
 
А танк, он не звёзды на мундире,
Под Прохоровкой ранен был в бою.
Спасибо тебе, Т-34,
За боевую молодость мою.
 
 
Приказ получен, с песней под тальянку
Танкистам, эх! – закат или рассвет.
Ведь поле боя держится на танках,
И по-другому не бывает, нет.
 

«Если ты попросишь…»

 
Если ты попросишь,
Я вернусь под осень,
Золотистой просекой
Проскачу стрелой.
 
 
Если ты попросишь,
Мне нетрудно вовсе,
Я вернусь, не бойся,
В самый праздник твой.
 
 
Если ты попросишь,
Письмецом уважишь,
Никакие вражие
Пули не собьют.
 
 
Проскачу стрелою,
Утренней зарею,
В самый на твой праздник
Мне вина нальют.
 
 
Ты моя куница,
Что ж опять не спится?
В лоскуточек ситцевый
Слезки спрячь свои.
 
 
Ты моя отрада,
Я вернусь обратно,
Листопад – награда
За мои бои.
 

Десант

Мише Евтееву

 
Мои десантные войска,
Моя безудержная юность,
Где на ладонях облака,
Под сапогами ночи лунность.
Это не забывается,
Это снится мне, брат.
Этот путь называется
Десант, десант.
 
 
Нет неприступных рубежей,
И нет непройденных препятствий.
Среди небесных миражей
Крепчали мы в десантном братстве.
Это не забывается —
Юности адреса.
И они называются
Десант, десант.
 
 
Десант – отвага и честь,
Десант – знамен не уронит.
Десант – так было и есть,
Десант в бою не дрогнет.
 
 
И сколько выпадет дорог,
Звезда на небе нам скажет.
Ну, а пока давай чуток
Из фляги за ребят уважим.
Это то, что останется
После всех наших дат.
Это не забывается
Десант, десант.
 

Володимир князь

 
Зорюшка-зоря,
Родная сторонка,
Вольная воля,
Травы, ковыля.
Над полем, над лесом
Песня журавленка,
Слышится издаля.
 
 
Край синеокий —
Божия обитель,
Льется прям в сердце
Несказанный свет…
Над полем, над лесом
Ангел твой хранитель
Людям глядит вослед.
 
 
Так ведется испокон,
Не сдавайся зверю!
Колокольный слыша звон,
Богу помолясь,
За землю родную,
За святую веру
Собирал дружину
Володимир-князь.
 
 
В наших венах та же кровь,
Что у дедов наших!
И всё так же в отчий кров
Метит ворон глаз.
За землю родную
Не на жизнь, а насмерть
Воевал с врагами
Володимир князь
 
 
Не подвластны письмена
Ни огню, ни ветру,
В те былинны времена
Не прервется связь…
За землю родную,
За святую веру
Вёл свою дружину
Володимир-князь.
 

Ушанка набекрень

 
Такие как мы, обычные ребята,
Из шумных городов и тихих деревень,
Они ушли на фронт дорогами солдата,
А им по двадцать лет – ушанка набекрень.
 
 
Ушанка набекрень, всему ещё начало,
Ждут песни и стихи, ждут добрые дела.
Украла их война и с пулей повенчала,
Таких вот молодых у жизни отняла.
 
 
Они легли в закат, ушли – недолюбили,
В холодные ветра они легли, в рассвет,
Чтоб мы с тобою, брат, на этом свете жили,
Чтоб мы с тобой, сестра, росли не зная бед.
 
 
Такие же, как мы – родные, наши люди,
В тебе, мой друг, во мне живут их голоса.
И глядя в небеса на праздничном салюте,
Я вижу всякий раз их светлые глаза.
 

Народная кровь

 
Для фронта в лихолетье приготовь
Не только самолёты и снаряды,
Нужна, ребята, донорская кровь,
Как воздух, без задержки в медсанбаты.
 
 
Её сдавали дети, старики,
Шли следом сёстры, жёны наготове,
Кто сколько мог по капле для реки,
Невиданной реки народной крови.
 
 
В ней Курская дуга и Сталинград
Черпали веру, мужество и силы.
Любой из нас по крови этой брат,
В ней судьбы всех народов, вся Россия.
 
 
Мы кровью той навеки скреплены,
Её нам завещали наши деды.
Четыре года в ней войны-войны
И алый цвет от знамени Победы.
 
 
Беда порой приходит, где не ждёшь,
И чтоб рассветы не закрыла полночь
Солдаты наши, парни, молодёжь
Спешат на помощь, очень ждут их помощь.
 
 
Солдаты наши на передовой
Решают вновь тяжёлую задачу.
Во имя жизни сделай выбор свой —
Пожертвуй кровью. Нам нельзя иначе!
 

Я расстегну сорочки тесный ворот

Так всегда

 
Услышал столько я
Серьезных интонаций.
В шестнадцать лет вся жизнь моя —
Причина для нотаций.
 
 
Причина боли головной
Жильцов микрорайона,
Но что поделать, раз такой
Мой возраст юниора!
 
 
Так всегда, со мной беда,
Сплошной поток нелепых правил,
Так всегда, со мной беда,
Но если падать, я хотел бы падать в гравий.
 
 
Узнав мой тихий нрав,
Учитель был в запарке —
Смотрел он, точно я жираф
В московском зоопарке.
 
 
Но звал рассветный рок-н-ролл
Таких, как я, под вечер.
Для нас являлся школьный двор
Лишь местом нашей встречи.
 
 
Когда мне что-то жаль —
Оставлю грусть гитаре.
Надеюсь, новый календарь
Повторит в чем-то старый.
 
 
В колоде дней одна из карт —
Удачи верный джокер.
И если снова будет мат —
Я тоже прежний рокер!
 

«Гудит, гудит весь день повеса-ветер…»

 
Гудит, гудит весь день повеса-ветер,
Такой-сякой, срывает двери с петель.
По мне погоды этой лучше нет,
Гуляю я, а – экий шпингалет!
 
 
Ах, ветер, ветер, ветер-собутыльник,
Ответь, за что мне дали подзатыльник?
Ах, забубенный кореш – ветерок,
Ответь, за что я тоже одинок?
 
 
Ведь я хотел помочь всем сердцем вроде,
За что же мне так врезали по морде.
За что же так обидели, ответь,
Я верил людям и ошибся ведь!
 
 
Да разве ж открывают душу настежь?
Поймет ли кто любовь, оценят разве ж!
Ответь-ка, ветер, ветер, ветер-брат,
Да разве ж я, что верил, виноват?!
 

«Мы готовились вместе к экзаменам…»

 
Мы готовились вместе к экзаменам,
Был я неучем, тот еще «кадр»!
По советам настойчивым маминым
Ты на встречу надела скафандр.
 
 
Да, тебе поручили подтягивать
Бестолковых, дремучих таких.
Я тогда на безумного смахивал,
Хорошистки стесняются их.
 
 
Ты боялась моей глупой выходки,
Вдруг затею к тебе приставать,
А искал я единственной выгоды:
Пусть на тройки – экзамены сдать.
 
 
И купил тебе пряники тульские,
Самый модный поставил музон.
Хороши все же ночи июльские,
Замечательный пляжный сезон!
 

«Ночь темна, рассвет далек…»

 
Ночь темна, рассвет далек,
Одинокий, как брелок,
Композитор Подъяблонский
На «Мартини» приналег.
 
 
Выпил белого вина,
Но осталась ночь черна.
Подъяблонского напевы
Пела хором вся страна.
 
 
Он сидел всю ночь один,
Невеселый господин,
И такие лезли думки…
Думки – полный дерматин.
 
 
Стали девушки скучны,
Стали денежки смешны…
Подъяблонский пил «Мартини»,
Пепел падал на штаны.
 

«Колеса крутятся, горят подфарники…»

 
Колеса крутятся, горят подфарники,
Блестит шоссейное веретено.
Автомобиль да я – мы с ним напарники:
Ему – на топливо, мне – на вино.
 
 
Ему плевать, что ночь бушует вишнями,
Ему до лампочки, кто седоки,
Автомобиль да я – дружки давнишние:
Ему – на топливо, мне – от тоски.
 
 
Ему не нравятся бугры-булыжники,
Ворчит и фыркает – серьезный он!
Ему прощают все в Москве гаишники
За то, что здорово берет разгон.
 
 
Колеса крутятся, горят подфарники,
Скажите, девушки, куда везти?
Автомобиль да я – мы с ним напарники,
Садитесь, милые, нам по пути!
 

«Песни мои разбросало по свету…»

 
Песни мои разбросало по свету,
Просьба без отчества – я не такой.
Вот соберусь и однажды приеду
Вас навестить на денек, на другой.
 
 
Я расстараюсь – приеду нежданно,
Улицу вашу я сразу найду.
Здесь тополя и аллея каштана,
Стол для гостей накрывают в саду.
 
 
Здравствуйте, здравствуйте,
как вы живете?
Будет у нас разговор дотемна.
Что вы тут пьете, о чем вы поете?
Что, не балует ли часом шпана?
 
 
Песни мои разбросало по свету,
Просьба без отчества – не депутат.
Вот соберусь и однажды приеду,
Вырвусь проведать на день – и назад.
 

Не валяй дурака, Америка!

 
Не валяй дурака, Америка!
Вот те валенки – мерзнешь небось?
Что Сибирь, что Аляска – два берега:
Баня, водка, гармонь и лосось.
 
 
Не валяй дурака, Америка!
За морями скучаешь, поди?
Что Сибирь, что Аляска – два берега:
Бабы, кони, раздолье в пути.
 
 
Темны улицы, девки умницы,
Любо-дорого, спляшем кадриль!
Что Сибирь, что Аляска – два берега:
Свадьба – эх! – самогона бутыль.
 
 
Много красной у нас материи,
Всем рубахи пошьем вам, братва.
Эх, корона Российской империи…
Екатерина, ты была не права!
 
 
Не валяй дурака, Америка,
Не обидим, кому говорят, —
Отдавай-ка землицу Алясочку,
Отдавай-ка родимую взад!
 

Батька Махно

 
Батька Махно смотрит в окно,
На дворе темным-темно.
На посту стоит монах,
Еле-еле на ногах.
 
 
Спит монастырь, дремлет село,
Мошки бьются о стекло.
Звезды светят и луна,
А в округе – тишина…
 
 
Мертвые с косами вдоль дорог стоят —
Дело рук красных дьяволят!
Мертвые с косами сбросили царя,
Занималась алая заря.
 
 
Видели их, истинный крест,
Вся губерня, весь уезд!
Проскакали сквозь туман,
Что не весел, атаман?
 
 
Поле, гуляй! Пламя, пылай!
Револьвер, давай стреляй!
Любо-любо, братцы жить,
Не приходится тужить!
 
 
Мертвые с косами вдоль дорог стоят —
Дело рук красных дьяволят!
Мертвые с косами сбросили царя,
Занималась алая заря.
 

Барин

 
Старый барии все лето хворал,
А потом приказал долго жить.
Старый барин зазря не орал,
Он старался народ ублажить.
 
 
Коли Пасха – так в доме кулич,
И подарок дадут дорогой…
Говорили о нем: «Наш Кузьмич»,
А теперича барин – другой.
 
 
Выйдет барин, бывало, в поля,
Прослезится, как девки поют!
Подойдет к мужикам опосля,
Сядет рядышком, вместе и пьют.
 
 
Знамо дело, был барин хорош —
Понапрасну не мучил народ;
И зерном наливалася рожь.
А теперича барин – не тот.
 

«Я расстегну сорочки тесный ворот…»

 
Я расстегну сорочки тесный ворот,
Нынче недаром теплый ветерок.
Пройдут ботинки весь полночный город —
Я развязал маленько узелок.
 
 
Галстучек модный капельку ослаблю,
Уличных песен-шуток накоплю,
Я за парней свой город славлю,
А за девчат – ну, прям-таки люблю!
 
 
На свете есть вкусней хлебопекарни,
На свете есть румяней кренделя,
А мы гуляем тут – а ну-ка, парни;
А ну, девчата, вдарим до рубля!
 
 
Я расстегнул сорочки тесный ворот,
Я развязал маленько узелок.
Пройдут ботинки весь полночный город,
Недаром нынче теплый ветерок.
 

Станция Таганская

Посвящается Дмитрию Перышкову

 
Станция Таганская, доля арестантская,
Белая акация на дворе цветет.
Станция Таганская, стрижка уркаганская,
Маня-облигация денег не берет.
 
 
Станция Таганская, сладкое шампанское,
Светит на Москве-реке вольный ресторан.
Много не закладывай, много не загадывай,
Припасай чинарики до поры в карман.
 
 
Первая проталина, похороны Сталина,
Гипсовую статую сняли втихаря.
Эх, шестидесятые – гордые, пузатые,
Разбавляй проклятую песней блатаря!
 
 
Станция Таганская, песня залихватская,
Нынче воскресение празднует народ.
Всюду, всюду ярмарки, бублики да яблоки;
Допоздна веселие, а завтра на завод.
 
 
А мы гуляли, а мы не знали
До поры до времени, где живем, —
Пролетарская, хулиганская
Да ты станция, да ты Таганская,
Станция Таганская!