В один день я видел, как один бывший царский офицер, имевший приличное состояние, заплатил лично хозяину баснословную сумму, чтобы прилюдно съесть местную, шанхайскую девушку. И тот дал добро. Ведь в «Аду» можно всё. Мне было невыносимо смотреть на подобное преступление и очень хотелось вмешаться. Но я не мог. Вернее, я испугался.
Мы полезем на крышу. Туда он за нами точно не пойдёт. Он, как ты верно заметил, не идиот, чтобы устраивать перестрелку на крыше едущего поезда. Или вообще туда лезть.
– А мы, получается, идиоты?
В стихах я стегал по гнойным нарывам «Ада»: по курителям мака, глушителям хлебного вина и развратникам разных калибров и мастей. Потом испытывал боль. Потом плёлся в свою комнатушку. Спал. Повторял цикл. Повторял цикл. Повторял цикл. Повторял цикл. Это стало сводить меня с ума. Вернее, то, сколь рутинно всё становилось.
Ну ладно, если я поработаю на этого корчемника, то, возможно, узнаю больше, как связан Синдикат, та секта Иштвана Великого и бывшая эсерка. Хотя, если честно, ума не приложу, что может их объединять.
Да уж, ну и цели у нас. Сначала интеллигент, затем священник, а теперь вот царский силовик. Чует моё нутро, что всё это нас может привести к ещё более странным составным этого змеиного клубка.
Ты точно легко сможешь завоевать его внимание. Раз уж ты так похож на Александра Первого в юности, то уж точно зацепишь этого фанатичного монархиста.
– Так он сторонник царской власти?
– Каких ещё поискать. Он раньше состоял в Охранке.
Феликс Романов, из рода Константина Павловича, умер в церкви, в результате того, что его собственная родня отправила его очищаться от врождённой особенности. Теперь жил только Феликс Рокош, польский бунтарь без рода и племени.
