автордың кітабынан сөз тіркестері Скелет в шкафу. Английская комическая проза XVII—XX веков
Перси Биши Шелли. Саути любил читать вслух свои скучнейшие эпические поэмы. Друзья обязаны были внимать ему. Однажды этой пытке подвергся и Шелли. Саути заманил свою жертву в кабинет на втором этаже, запер потихоньку дверь и сунул ключ в карман. Оставалось, правда, распахнутым окно, но было оно так высоко, что сам барон Мюнхгаузен не рискнул бы через него спастись.
— Надеюсь доставить вам удовольствие, — сказал рачительный хозяин. — Устраивайтесь поудобней и наберитесь терпения.
Делать нечего, юный Шелли вынужден был повиноваться. Саути тем временем сел напротив за стол, раскрыл тетрадь и принялся за чтение. Вскоре он так увлекся собственным опусом, что совершенно перестал следить за реакцией покорного слушателя. Тот, в свою очередь, никак себя не обнаруживал. Первый раз Саути оторвал глаза от тетради лишь спустя несколько часов. Шелли в кресле не было; убаюканный монотонным чтением и туманным смыслом, он, сам того не заметив, сполз со стула и теперь крепко спал, уютно устроившись в ногах хозяина дома.
Ничего удивительного поэтому, что отношения у Шелли и Саути не сложились.
3 Ұнайды
Роберт Саути. Вернувшись с озер, я передал Порсону слова Саути, сказавшего мне:
— «Мэдок»[19] принес мне немного денег, но этой поэмой будут гордиться мои потомки.
— «Мэдока» будут читать, только когда забудут Гомера и Вергилия, — сказал Порсон.
2 Ұнайды
Жуткое создание! Вы не обратили внимание на ее ноготки? Они у нее такой длины, что впору собственную бабушку из могилы выкопать.
2 Ұнайды
Одно из довольно частых столкновений между Элиотом и Йейтсом произошло на обеде в Уэллсли-колледже. Йейтс сидел рядом с Элиотом, но по своей всегдашней рассеянности совершенно забыл про него и разговаривал исключительно с соседом справа. Уже перед самым уходом он повернулся к Элиоту и спросил:
— Мы тут с моим знакомым критикуем стихи Т. С. Элиота. А что вы о них думаете?
Дабы избежать ответа на столь каверзный вопрос, Элиот лишь молча показал пальцем на стоявшую перед его прибором карточку со своим именем.
2 Ұнайды
председателя: «Насколько я понимаю, мистер Стрэчи, вы принципиально не приемлете войну?» — Стрэчи своим забавным фальцетом отвечал:
— Нет, нет, не всякую войну. Только эту.
Еще лучше был ответ на второй вопрос: «Скажите, мистер Стрэчи, что бы вы сделали, если б увидели, что немецкий солдат насилует вашу сестру?» Изобразив на лице благородное негодование, Стрэчи изрек:
— Я бы попытался встать между ними.
2 Ұнайды
В этом году вышли три его книги, и я позволил себе заметить, что это «перебор» — люди не станут покупать сразу три произведения одного и того же автора, кем бы тот ни был.
— Пожалуй, вы правы, — заметил Беллок. — Я об этом тоже задумывался. Начинающему писателю, который еще только стремится к славе, я советую сосредоточиться на одной теме. Почему бы ему в двадцатилетнем возрасте не написать, скажем, про дождевого червя? И пусть потом, в течение еще сорока лет, продолжает писать только о дождевых червях, и ни о чем больше. Когда же ему исполнится шестьдесят, паломники проторят тропу к крупнейшему в мире авторитету по дождевым червям. Они постучат в его дверь и униженно попросят, чтобы их допустили к Творцу дождевого червя.
2 Ұнайды
Форстер[24] объяснял Диккенсу, что смерть малютки Нелл[25] — художественная необходимость, и Диккенс с ним согласился, однако когда стало ясно, что малютке Нелл не выжить, писателю стали приходить сотни писем, в которых читатели умоляли его пощадить бедняжку. Сам Диккенс, описывая ее последние минуты, испытывал, по его же собственным словам, «невыразимую тоску»; то же и читатели. Когда Макреди, вернувшись из театра[26], открыл очередной номер журнала, где печаталась «Лавка древностей», и увидел иллюстрацию, на которой изображалось мертвое дитя, лежавшее у открытого окна с букетиком остролиста на груди, у него упало сердце. «Никогда прежде, — записывает он в своем дневнике, — не приходилось мне читать набранные типографским способом слова, которые бы причинили мне столько боли. У меня не было даже сил разрыдаться…» Ирландский политик Дэниел О’Коннелл[27], читавший «Лавку древностей» в поезде, не смог сдержать слез и, прохрипев: «Он не должен был ее убивать», в сердцах выбросил книгу из окна. Даже Томас Карлейль, известный своим пренебрежительным отношением к Диккенсу, был очень тро
2 Ұнайды
дипломатии, — заметил он, — довольно часто приходится руководствоваться принципом “спасайся кто может”».
2 Ұнайды
Мужчины предпочитают приносить своих любовниц в жертву на семейный алтарь».
2 Ұнайды
Джордж Микеш: «У иностранцев есть душа. У англичан вместо души — подтекст»
2 Ұнайды