А места хорошие, лес, дубы! Вот местные и начали себе здесь дачки клепать. Простенькие, чтоб не жаль, если снесут. Майк такую снимает. Удобств ноль, зато свобода. И аренда всего пять тысяч в месяц.
Впереди – действительно рядок жалких, скособоченных лачуг. Выглядит совсем уныло и одиноко, народу – ни души. Надя совсем разволновалась: Димино строгое указание категорически не бывать в безлюдных местах она нарушила по всем статьям.
Подруга покосилась на ее побледневшее лицо, подбодрила:
– Да не ссы ты! Майк – парень свой! Гарик тоже норм чел. Тебе понравится. Твой Димочка (в тоне засквозило злорадство) сроду бы тебе четыреста штук на мотик не дал!
– И правильно сделал бы! – буркнула Надя.
– Вон, вон, к тому дому! Сигналь!
Но нажать на клаксон Митрофанова не успела – из лачужной калитки вышел им навстречу молодой бородач. Люська даже дожидаться не стала, пока Митрофанова притормозит, – выскочила из машины на ходу. Кинулась к парню на шею, завизжала:
– Здорова́, скиталец ты мой!
Надя припарковалась – носом в сугроб, как потом выезжать, непонятно. Забытый беспечной мамой Егорка захныкал в детском креслице (сиденье Митрофанова приобретала в расчете на собственного будущего младенца).
Люська вырвалась из объятий бородача, в руках телефон. Кинулась к ней (на сына ноль внимания):
– Надюх, Гарик написал. Просит за деньгами к автобусной остановке подскочить.
