А юноша? Он поспешил в свой лагерь, к себе в палатку, как только виновную поймали. Ему ничего не сказали, ничего ему не сделали. В этом и цивилизованные и нецивилизованные народы одинаковы: страдает всегда женщина, мужчине ничего не делается.
5 Ұнайды
Есть ли среди нас, охотников нашего времени, исследователей-любителей, хоть один, кто не радовался бы, найдя спрятанное далеко в глубине леса озерко или же скрытый в недоступных твердынях гор ледник, когда он твердо знает, что их не видел еще ни один белый, или же, взобравшись на еще не покоренный и безымянный пик, сам давая ему имя, какое захочет, которое впоследствии принимают все и печатают на картах правительственного картографического бюро? Представьте же себе, что должен был чувствовать юный Поднимающийся Волк, спускаясь на юг по широким прериям в тени гигантских гор, расположенных между Саскачеваном и Миссури; юноша знал, что он первый представитель своей расы, который видит все это. Его наслаждение было еще глубже оттого, что он путешествовал с совершенно первобытным народом, среди которого многие еще пользовались каменными наконечниками стрел и копий и каменными ножами; с народом, языка и обычаев которого не понимал ни один белый, а он, Поднимающийся Волк, должен был со временем изучить. Ах, если бы нам выпало это счастье! Мы опоздали родиться!
1 Ұнайды
Через много лет после того дня, когда я в последний раз проезжал мимо священного камня, мы с Нэтаки пересекали долину Ту-Медисин в поезде новой железной дороги. Мы сидели в застекленной площадке заднего спального
1 Ұнайды
Кредо белых поселенцев было простым: «Ешь, пей и веселись — сегодня мы живы, а завтра помрем»
1 Ұнайды
Сегодня резкая холодная погода, но большинство прохожих — и женщин, и мужчин — легко одеты, лица у них худые, а в глазах светятся грустные мысли. У многих из них нет теплого крова для защиты от ненастья, многие не знают, где добыть пищу, хотя рады были бы изо всех сил работать за пропитание. Они увязли в колее, и нет у них другой возможности освободиться, кроме смерти. И это называется цивилизация! Я считаю, что она не дает ни удовлетворения, ни счастья. Только индейцы, жители прерий, в те далекие времена, о которых я пишу, знали полное довольство и радость, а ведь в этом, как нам говорят, главная цель человека — быть свободным от нужды, беспокойства и забот. Цивилизация никогда не даст этого, разве что очень-очень немногим.
1 Ұнайды
Они увязли в колее, и нет у них другой возможности освободиться, кроме смерти. И это называется цивилизация!
1 Ұнайды
Увы, увы! Почему эта простая жизнь не могла продолжаться и дальше? Зачем железные дороги и мириады переселенцев наводнили эту чудесную страну и отняли у ее владельцев все, ради чего стоит жить? Индейцы не знали ни забот, ни голода, не нуждались ни в чем. Теперь из своего окна я слышу шум большого города и вижу бегущие мимо торопливые толпы.
1 Ұнайды
Да, юноша был влюблен. Амур губит сердца краснокожих, так же как и белых. И — сказать ли? — любовь краснокожих, как правило, прочнее, вернее
1 Ұнайды
Я рад, что не заболел золотой лихорадкой, иначе, вероятно, никогда бы не узнал близко этот край. Есть вещи гораздо более ценные, чем золото. Например, жизнь, свободная от забот и всяких обязанностей; жизнь, каждый день и каждый час которой приносят с собой частицу удовольствия и удовлетворения, выраженную в радостных занятиях и приятной усталости.
1 Ұнайды
Да, юноша был влюблен. Амур губит сердца краснокожих, так же как и белых. И — сказать ли? — любовь краснокожих, как правило, прочнее, вернее.
1 Ұнайды