Он вздохнул, достал из сумки бритву и стал скрести мои щеки.
— Ничо, — бормотал, вытирая пену о полотенце. — Деньги у нас есть — купим, что потребно. У маркитантов тута все имеется. Кобылку, на которой приехали, поглядел — добрая. Годков пять, не более. Зубы не стерты, сама крепкая. Седло, правда, казачье, но другое дешево купить можно. Казаки хранцузские продают — у них много. А еще мерин ваш цел, мне о том донесли. Его благородие Рюмин на нем ездит, но мы заберем. Нечего на чужое рот разевать! — мстительно сказал Пахом. — А то, ишь, прибрал. Свое нужно иметь.
— Разберемся, — сказал я, улучив момент. — Меня никто не спрашивал?
— Его высокоблагородие подполковник Спешнев приезжали, — сообщил Пахом. — Но я сказал, что вы спите. Ночь к своим выбирались после того, как от хранцузов утекли, — сморило. Он и отстал. Велел только, как проснетесь, к нему идти.
— Куда?
— Вон изба, — Пахом указал рукой с зажатой в ней бритвой. — Их высокоблагородие нонче полком командуют, им положено.
