– Тварь, ублюдок, выродок, сучье вымя! – орал капитан и рубил комита с плеча, так, что брызги крови летели повсюду: на гребцов, вёсла, обрывки барабана, на лицо и доспех капитана – и долетали даже до отдыхавшей смены гребцов.
И теперь, когда горячка первых часов восстания прошла, гёзы были повержены и казалось, что свобода – вот она, многие из них демонстрировали не лучшие качества своей натуры.
Ещё в семнадцать лет, когда две галеры поднялись по реке и популяры в ярких одеждах высадились на берег и набросились на небольшой городок, в котором как раз проходила ярмарка.
