Идиотка бы на моем месте закричала, что никуда без любимого не побежит, практичная — припустила бы во все лопатки, но я не была ни той, ни другой. Скорее — неожиданной.
Ее лицо налилось кровью, щеки и все три подбородка затряслись, а глаза сощурились, став маленькими. Сходство с почтенной хавроньей было столь велико, что мне нет-нет да и чудилось в ее голосе характерное повизгивание.
Я могла встать и уйти. И он принял бы мое решение. Откуда-то я это точно знала. Может, потому, что только сильные духом способны отпустить тех, кто им дорог, и жить с болью утраты. А слабые будут приковывать тебя цепями и принуждать.
