вооружение, командиры дивизии, полков, батальонов
Затолокин приструнил товарища:
– Ты язык попридержи. Видел и забудь. А брякнешь в разведотделе, я тебе сам язык отрежу.
Пленным оказался старший лейтенант из охранного батальона. Такие подразделения охраняют тыл своих войск, в СССР аналоги тоже есть – войска по охране тыла, из пограничников. Пока офицер без чувств был, несли его по очереди. А очухался – пошел сам, придерживали с обеих сторон, поскольку до конца после удара не отошел.
, а на выходе взяли. Затолокин кулаком ударил в висок, аккуратно, расчетливо, опыт большой был, чтобы не убить, а лишить сознания при способности ориентироваться и сопротивляться, тут же подхватили под руки, поволокли в лесок. Игорь замыкающим, отход прикрывает. Уже в лесу Игорь документы из нагрудного кителя пленного вытащил. Фридрих Гонтмюллер, командир роты мотопехотного полка. Дальше удостоверение перелистнул, выпали две фотографии. На одной сам офицер в парадной форме, рядом жена с маленьким ребенком на руках, все улыбаются. А на второй офицер уже в полевой форме с погонами лейтенанта. Вверху надпись чернилами. Минск, июль 1942 года, самое начало войны. На фото офицер затягивает петлю виселицы на шее у подростка, на груди которого табличка висит с надписью «Партизан». Вскипело в груди у Игоря. Детей вешать – это офицерская доблесть? Молча вытащил финку, ударил офицера в сердце, подождал, пока дергаться перестанет, нож вытащил, о немецкий китель вытер. Оба разведчика подскочили.
– Старшой, ты что, белены объелся? Это же гауптман!
Игорь молча фото протянул. Разведчики рассмотрели при свете фонаря, на землю швырнули.
– Ладно, проехали. Мало, что ли, офицеров у немцев? Другого возьмем.
Игорю и неудобно перед парнями и совладать с собой не смог. Сколько он уже языков вязал, у каждого руки в крови. Кто-то танкист, другие пехотинцы. В наших солдат стреляли, на то война. Но с таким фото в личных документах Игорь столкнулся впервые.
Разведчики ножами дерн подрезали, землю взрыхлили, руками выгребли, в ямку труп перекатили, сверху дерном прикрыли. Если и кинутся искать офицера, первое, на что подумают – дезертировал, на Запад пошел, американцам сдаваться.
Идти снова в эту же деревню опасно, офицера хватиться могут, тревогу поднять. Местность густонаселенная, села, деревни, городки каждые пять километров. Придется поискать удачу в другом месте. Жаль только потерянного времени, ночь-то не резиновая. Пришлось поторапливаться. Село в трех километрах оказалось, с кирхой в центре. Еще раз повторить фокус с сортиром не получится. В большинстве своем люди посещают туалет вечером и утром, а сейчас глухая ночь, три часа.
Но есть другие возможности. В селе воинское подразделение стоит, судя по грузовикам и мотоциклам у домов. Только как без пыли и шума офицера заполучить? Пока лежали и наблюдали, из одного дома караул вышел – трое часовых и офицер. Через десять минут смена часовых назад вернулась, солдаты в один дом, офицер в другой. Вот он, случай. Придумать надо, как выманить. Время шло, через полтора часа рассвет. Игорь предложил:
– Я в окно постучу, вызову, а вы по обеим сторонам двери стойте. Главное – не дать крикнуть или выстрелить.
– Не впервой.
Разведчики встали у двери, Игорь в окно постучал.
– Герр офицер, вас вызывают. Часовой с поста пропал.
В окне показалось лицо. Офицер раздеться успел, в белой шелковой майке.
– Айн момент.
Офицер надел форму, вышел. В темноте поди разбери, какая форма на солдате. Затолокин врезал с размаху. Харитоно
Швырнул древко с белым флагом в сторону, из кобуры вытащил «Вальтер», вручил Игорю.
Ни одна ветка не хрустнула, как растворился, появившись через полчаса.
Сам поднапрягся, перевалил труп за парапет, сбросил в воду.
и кривляясь, подошел к домам поселка. Небольшой костел
Часть местных, другие – беженцы из разных районов страны.
– А куда двигаться? Темно, не видно ни черта.
– Хорошо. Отдыхаем, днем осмотримся.