Кітаптан алынған дәйексөздер  Госсмех: сталинизм и комическое

Толық оқу және тыңдау
Тегін үзінді
Специфика «русского смеха» определялась резко негативным отношением к нему в православии, где смех — это грех. Хохочущий дьявол, кощунствующий черт назывался в России шутом. С этим был связан нравственный запрет на смех в России («Смехи да хихи введут во грехи», «Где грех, там и смех», «В чем живет смех, в том и грех», «Сколько смеха, столько греха», «Смех наводит на грех» и т. д.).
3 Ұнайды
Комментарий жазу
ольга к.дәйексөз келтірді9 ай бұрын
На самом деле, как будет показано, смех может быть совершенным инструментом запрета. Причем куда более действенным, чем чистая репрессия.
2 Ұнайды
Комментарий жазу
Алексей Вдәйексөз келтірді1 жыл бұрын
История сатиры говорит о том, что она может успешно служить укреплению власти, что смех может быть источником страха.
2 Ұнайды
Комментарий жазу
Александра Ф.дәйексөз келтірді1 ай бұрын
Советская литература не только успешно «прожевывала и переваривала» сатиру, но и в больших количествах производила ее. Эту сатиру не надо было «исправлять цензурой». Она сама была цензурой. Поэтому она легко «говорила „да“». Разумеется, это была особого рода сатира. Она выполняла особые функции, оставаясь понятной и любимой советским читателем и зрителем. Это и был неузнанный никем госсмех.
1 Ұнайды
Комментарий жазу
Маша А.дәйексөз келтірді2 ай бұрын
отсутствие настоящего юмора при сталинизме было прямым следствием изгнания двусмысленности
1 Ұнайды
Комментарий жазу
ольга к.дәйексөз келтірді9 ай бұрын
Нет, смех может быть инструментом устрашения и укоренения иерархии, мощным средством тоталитарной нормализации и контроля. Его мы и будем называть госсмехом.
1 Ұнайды
Комментарий жазу
Lana C.дәйексөз келтірді11 ай бұрын
Соединенных Штатах СССР обычно изображается либо как унылая, серая страна, где угрюмые крестьянки подметают тротуары, либо как страна, ощетинившаяся
1 Ұнайды
Комментарий жазу
Александра Ф.дәйексөз келтірді1 ай бұрын
Тема эта казалась Луначарскому настолько важной, что он пытался вписать это «обличительное направление» в нарождавшуюся теорию соцреализма. Тогда как Горький требовал «революционного романтизма» и выступал против попыток «очернения советской действительности», относя критический пафос литературы всецело к ее прошлому («критический реализм»), Луначарский незадолго до смерти в докладе «Социалистический реализм» на 2‐м пленуме Оргкомитета СП СССР в феврале 1933 года говорил о важности «форм отрицательного реализма», который прямо увязывал с сатирой: «Карикатурой, сатирой, сарказмом мы должны бить врага, дезорганизовать его, унизить, если можем, в его собственных и, во всяком случае, в наших глазах, развенчать его святыню, показать, как он смешон» (
Комментарий жазу
Александра Ф.дәйексөз келтірді1 ай бұрын
Смех Луначарский понимал почти исключительно как насмешку. В этом смысле его можно признать теоретиком того вторичного, неаутентичного смеха, к которому с такой неприязнью относился Бахтин. Луначарский мыслил смех классово и исключительно в категориях социального доминирования (8, 535–537).
Комментарий жазу
Александра Ф.дәйексөз келтірді1 ай бұрын
Богданов утверждал, что «симпатия, социальное чувство подавляют комизм, и смех возможен лишь постольку, поскольку их нет или они временно замирают». Куда важнее «социальное чувство» противоположного свойства: «Смех социален […] Его социальность связывает общим чувством тех, кто вместе смеется. И более того: лучшая почва для смеха — это враждебность, борьба. Родство смеха и гнева непосредственно понятно каждому. Смех могучее, жестокое оружие в социальной борьбе» (177). Вот почему так богаты смехом революционные эпохи. В смехе Богданов видел «остатки коллективного боевого возбуждения — источник смеха, низверженного врага — его объект, и ощущение превосходства силы — его содержание» (180).
Комментарий жазу