Знаете, в каком-то фильме я услышала фразу: «Смысл, возможно, не в тебе и не во мне, а в маленьком пространстве между нами…» Для меня это именно так! И наша дружба — это то, что делает меня сильной. За дружбу!
у неба для нас всегда больше вариантов, чем мы можем себе представить.
…Позже, отвечая себе на вопросы «почему, отчего», Лена себе сказала, что Мишу она взяла не потому, что полюбила его с первой минуты (ну не бывает так, чтобы вот взять и вмиг кого-то полюбить, пусть даже несчастного ребенка-сироту), просто она не могла поступить иначе.
Потому что, если бы она его не усыновила, этот бесконечный, продолжающийся в ее душе разговор с Лилей оборвался бы навсегда. А этого Лена допустить не могла.
«Смысл, возможно, не в тебе и не во мне, а в маленьком пространстве между нами…»
И вот таким странным, непостижимым образом все соединялось: прошлая любовь, память, верность этой памяти и любовь нынешняя с ее благодарностью к Ивану за то, что он никогда — никогда! — на ее память не посягал и уважал ее навсегда сохранившиеся чувства к Андрею
…С работы — домой, покачиваясь от усталости. А дома дети, муж, животные, и все они смотрят на тебя и чего-то ждут. И, в общем-то, это, конечно, счастье. Но труднодающееся счастье. Пополам с усталостью.
«Здравствуйте, я — Татьяна, можно просто Таня, я специально приехала из Москвы, чтобы увидеть ваш спектакль.
А самым удивительным было то, что Таня прежде, в принципе, не воспринимала актеров как объект своего женского внимания.
— Вот. Это вам.
* * *
Бывают дни, когда все не ладится, и у Лены сегодня как раз выдался такой, вдобавок ко всему у ее машины спустило колесо.
И вот Лена, уставшая после бесконечного рабочего дня, подразумевавшего переезды из одного района Москвы в
— Да где уж вам! — вскинулась Лена. — Неужели нельзя дать человеку дожить по-человечески, а потом уже продавать квартиру?
— Но послушайте, может, она до ста лет проскрипит, мы не можем ждать! — возразила добрая блондинка.
Ну все — чека с лимонки сорвана, и Лена заорала, не заботясь ни о последствиях, ни тем, как все это выглядит со стороны:
— А ну пошли вон отсюда! Ни один порядочный человек за это дело не возьмется! Поняли?
Высунувшись в коридор, Лена орала им вслед:
— Твари, чтобы вам когда-нибудь околеть под забором!
А потом с риелтором Морозовой приключилась форменная истерика. Утешать ее прибежал сам директор Пал Палыч — родственник Веры Глебовой, который когда-то и взял Лену к себе.
Вникнув в обстоятельства истории, Палыч махнул рукой:
— Лен, да перестань. Нельзя брать в голову за весь мир. Ну, работа у нас такая вредная, что поделаешь.
Лена хлюпнула носом:
— Может, я просто плохой риелтор?
Палыч усмехнулся:
— Ты, Ленка, просто хороший человек.
Успокоившись, Лена взяла себя в руки и поехала на сложный показ, под которым подразумевалась продажа дорогой недвижимости — трехкомнатной квартиры в центре. Стоила эта квартира столько, что лично Лене на такую никогда не заработать, да и нам с вами, если мы не депутаты, футболисты или поп-певцы.
Палыч вообще часто поручает Лене такие объекты, хотя она не любит работать с так называемыми элитными квартирами — очень уж специфический контингент и продавцов, и покупателей.
Лена поздоровалась с хозяином, огляделась. Ясно — вид на знаменитые пруды, дизайнерский ремонт, все поет и сверкает. Тут и Эрмитаж в сравнении покажется бедненьким непритязательным местом. Пожилой мутноватый хозяин с пафосом сообщил, от какого именитого дизайнера они заказывали мебель. Лена кивнула — о как! — да, производит впечатление.
— Очень надеемся на ваш профессионализм, Елена, — сказал хозяин.