Она облегченно вздохнула, ответила смотрящему Семену, недоуменно вглядывающемуся в Марьяшино лицо, – а секунду назад он казался совершенно неизвестным, чужим мужиком… Примерещится же такое.
– Братцы… – протянул шестипалый Жуга с явной ноткой восхищения. – Никак наша Лиза вернулась, а?
– Меня зовут Марьяна, не путай, пожалуйста. Первое тебе предупреждение.
– А сколько их всего бывает? – уточнил Дрын. – В смысле, предупреждений?
– Не скажу. Как без яиц останешься, так и поймешь, что предупреждения закончились.
Он играл одновременно несколько партий на нескольких досках. Везде черными, такие уж правила. Ставка везде одинаковая: своя голова, и головы тех, за кого он в ответе, и судьба дела, в которое верил и которому отдал двадцать с лишним лет. Дебют на всех досках тоже один и тот же: защита Ковача, очень жесткий дебют, белые рвутся вкатить быстрый мат…
– Сердце? – не отставала госпожа зампотыл.
– От манды дверца! – рявкнул Полковник.
– Почему мартышка? – сказал Рымарь как можно более примирительно. – Для своих лет нормально развита, ни единого внешнего признака мутации… А отмыть и откормить недолго.
Градус недоумения во взгляде мадам Званцевой увеличился, словно Рымарь излагал мысли на непонятном ей языке. На арабском, например.
– К тому же разве у него был выбор? – спросил доктор. – Скажи спасибо, что не приглядел тебе невестку с лишней парой конечностей.
И показалось на миг, что действительно спасут, если в союзе с этой чудовищной силой выступит нормально соображающая голова. Но тут Боба вновь издал протяжный и раскатистый звук, безнадежно испортив и воздух, и торжественность момента.
Марьяша поняла, что проблем с таким спасателем не оберешься…
– Хорошо, люби, – разрешила Марьяша. – Вот только…
И тут Боба с оглушительным звуком испортил воздух, прервав ее реплику. Пироги Матрены начали действовать.
– …беда случилась, Бобочка, – закончила Марьяша, делая вид, что ничего не произошло.
– Я нечаянно.
– Я не о том.
Вот она, цена всем воспоминаниям двадцатилетней давности… окаменевшее дерьмо.
По оперативным данным, в городе якобы все-таки постоянно обитает небольшая группа аборигенов, держащаяся от прочих наособицу. Называют себя Чистыми, и не оттого, что часто моются, с этим у всех мутантов большие проблемы, – в генетическом смысле. Практикуют евгенику в самом жестком ее варианте. Без теоретических познаний, все происходит попросту: если рождается у них младенчик с чем-либо, для нормального человека нехарактерным, – без затей его топят. Неудивительно при таких делах, что Чистых очень мало
А у Рымаря была теория: наверху вместе с обычным ядерным оружием применили какое-то новое, ранее не известное, воздействующее на генетику, – слишком уж много расплодилось жизнеспособных мутантов, не похоже, что причина лишь в радиации. Целились, разумеется, в людей, но и животный мир зацепили. И растениям досталось, и грибам, и прочим простейшим. Доктор очень хотел найти подтверждение своим идеям.