Ю. М. Лезгинцев

Экономическая и политическая история Латинской Америки

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 94(8=6)

ББК 63.3(70)

Л41

В данной книге предпринята попытка в сжатом виде изложить главные вехи в истории Латинской Америки в их непрерывной хронологии, начиная с древнейших времен до конца XVIII в. Автор делает особый акцент на взаимосвязи экономического и социального развития. При этом изложение материала сосредоточено на описании экономического базиса жизнедеятельности различных групп людей в рамках возникавших форм их совместного существования: общин, племенных союзов, протогосударств, образовавшихся территориальных анклавов и административных единиц как во времена самостоятельного этапа становления коренных этносов, так и в течение 300-летнего периода колониального господства.

Раскрывается специфика перехода экономических закономерностей в объективные действия исторических сил и конкретные поступки тех или иных персонажей, иногда кажущиеся случайными поворотами личных судеб, а на самом деле обусловленных жесткой цепочкой предыдущих событий.

Книга предназначена для широкого круга читателей, интересующихся историей.

УДК 94(8=6)

ББК 63.3(70)

© Лезгинцев Ю. М., 2021

© ООО «Проспект», 2021

ПРЕДИСЛОВИЕ

Нельзя понять настоящее и предвидеть будущее без знания прошлого. Этот постулат как нельзя лучше подходит для того, чтобы оценить значение выхода новой работы Ю. М. Лезгинцева по истории Латинской Америки, многие современные проблемы которой уходят корнями в глубокое прошлое. При этом излишне говорить, что опыт социальных конструкций, исторически возникших на Латиноамериканском континенте, имеет уникальный характер и является частью всемирной истории, владение которой, безусловно, необходимо при осуществлении любого рода деятельности в системе международных отношений. Если попытаться сформулировать главную отличительную черту латиноамериканского социума, проецируя его из прошлого в настоящее, то одной из основополагающих особенностей необходимо признать разнообразие во всех сферах общественной жизни. Корень этого, наверное, в смешении нескольких человеческих рас, в непростой истории стран Латинской Америки, что в совокупности создало предпосылки не только для относительно быстрого, хотя и неравномерного экономического и политического развития, но и предопределило его ярко выраженную неустойчивость при сохранении значительного уровня неравенства.

В рецензируемом исследовании автор на основе изучения большого количества трудов отечественной и зарубежной историографии (на языке оригиналов) рассказывает о событиях начального этапа освоения нового материка, ставшего неотъемлемой частью европейской цивилизации. При этом он заостряет внимание на характерных особенностях формирования латиноамериканского общества, соединив в единое целое экономические и социальные факторы, имевшие место на определенных этапах истории.

Данный подход позволил не только объяснить взаимосвязь когнитивных категорий при наступлении, казалось бы, случайных, а на самом деле глубоко закономерных явлений, но и показать логику развития, дать инструментарий для определения путей эволюции уникальных общественных структур, созданных в рамках конкретного способа производства, оценить их место и роль в истории человечества.

Глубина проработки и анализа собранного материала дают основания говорить о значимости работы с точки зрения прикладной направленности и страноведения. Ценность вышедшего пособия только увеличивается от того, что оно написано известным специалистом, авторитетным дипломатом, много лет занимавшегося практической деятельностью по продвижению сотрудничества России с вышеуказанным регионом в экономической и политической сферах. Поэтому сделанные выводы и обобщения представляют несомненный интерес и могут использоваться при преподавании латиноамериканистики в Дипакадемии МИД России и других вузах в целях подготовки специалистов-международников. Живой язык и стиль повествования делают работу легкой для чтения и доступной для усвоения. Достаточно полное изложение массива фактических данных нацелено на оказание помощи в самостоятельной работе с текущими потоками информации по Латинской Америке, учитывая при этом ее политико-исторический и экономический «бэкграунд». Объем фактологических данных может быть использован при подготовке справок, аналитических записок и прочих документов, придавая событиям ретроспективный исторический ракурс. Взгляд из глубины прошлого служит подспорьем для изучения современных проблем на основе исторических примеров, раскрытых с применением метода аналогий, экстраполяции и установления причинно-следственных связей.

В целом книга весьма полезна для всех, занимающихся изучением Латинской Америки и работающих на латиноамериканском направлении.

С. Рябков
Заместитель Министра
иностранных дел
Российской Федерации

ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА

Так получилось, что судьба давно связала автора этой книги с Латинской Америкой, в которой он жил и работал более 20 лет. В памяти остались яркие впечатления от пребывания в длительных загранкомандировках: в Аргентине, в Панаме, Перу, Венесуэле, Чили, Бразилии, а также множестве других точек на карте континента, которые удалось посетить. Более того, начиная с учебы в институте, скопилось большое количество хороших книг и материалов, которыми хотелось поделиться. Меня всегда интересовали люди, история и экономика этого удивительного края, изучению которых было отдано много времени и сил.

Результатом осмысления полученных знаний стали докторская диссертация в РАГС по тематике торгово-экономического сотрудничества России с государствами региона, а также художественно-исторические книги, посвященные героям национально-освободительной войны за независимость в начале XIX века. При размышлении над судьбами этих исторических личностей сложилось понимание того, что их дела и мысли до сих пор определяют основу современной латиноамериканской идентичности, без знания которой невозможно успешно налаживать взаимодействие со странами региона, какой бы сферы деятельности оно ни касалось.

Так пришло осознание «добавленной стоимости» и практической пользы изучения социальной истории. Постепенно возникла идея расширить охват рассматриваемых событий и обобщить накопленную информацию. Но, как говорил Козьма Прутков: «Никто не обнимет необъятное!» Поэтому многие темы, например, вопросы культуры, науки и искусства пришлось оставить за скобками, сделав упор на экономическую и политическую составляющие процесса развития латиноамериканского социума. Для удобства восприятия предполагается разбить хронику изложения на три периода: индейская Америка и эпоха колонии (с древнейших времен до конца XVIII века), национально-освободительная борьба и ибероамериканское сообщество (в XIX веке), новейшая история (XX век), соответственно, разделив повествование на три отдельных тома.

Работая над материалом, автор поставил себе задачу адаптировать его для усвоения лицами, которые находятся на начальном этапе знакомства с латиноамериканскими реалиями и которым, возможно, придется применять полученные знания в будущем. Речь идет о студентах, изучающих международные отношения, или работниках организаций и коммерческих структур, повышающих квалификацию и ориентированных на дипломатическую и внешнеэкономическую деятельность. Поэтому здесь не затрагиваются фундаментальные научные проблемы исторического исследования Латинской Америки (при всей их важности!) или споры профессиональных историков по тем или иным аспектам историографических концепций. Главная цель состояла в том, чтобы попытаться найти баланс между полнотой фактических данных и анализом причинно-следственных связей, прежде всего, экономического характера, показать влияние производственного базиса на формирование социально-политического контекста, объяснить логику событий, особенности организации и эволюции общественных институтов.

В этой связи представлялось целесообразным, во-первых, попытаться создать, по-возможности, широкое и неразрывное событийное полотно, так как изложение исторических свершений в их непрерывной последовательности позволяет лучше усваивать фактуру событий, чем дискретный рассказ о каких-то конкретных эпизодах. Во-вторых, найти интересные детали, в должной мере насытить ими текст, чтобы таким образом зафиксировать внимание читателей на сложных исторических явлениях, помочь понять стоящие за ними глубинные причины, не упрощая при этом их суть. В-третьих, расширить страноведческий аспект, а также показать пришедшие из прошлого лингвистические особенности, вошедшие в базовый лексикон испанского и португальского языков, что является необходимым элементом для успешного освоения основ латиноамериканистики.

Насколько это удалось — судить читателям!

Ю. М. Лезгинцев

ВВЕДЕНИЕ

История — самая многогранная и всеобъемлющая кладезь накопленного опыта. Прав был Геродот, когда утверждал, имея в виду историю, что только она имеет право считаться истинной наукой, полагая, что все остальные отрасли знаний можно рассматривать лишь как ее ответвления, т.е. углубление и специализацию конкретных видов познания, полученных в ходе смены поколений. Из всех направлений непосредственно исторической науки, наверное, к самым известным ее видам следует отнести историю политическую, описывающую значимые события в жизни социума, деяния тех или иных лиц, народов и государств, их влияние на судьбы отдельных людей, социальные структуры, природу. Тем не менее, простое повествование не всегда правильно объясняет фундаментальные причины, лежавшие в основе наблюдаемых явлений и фактов.

В этой связи не менее интересным является изучение экономической составляющей, часто скрытой от поверхностного взгляда, но неизменно определяющей именно тот или иной вектор в глобальном развитии общества. Отталкиваясь от известной формулы К. Маркса о том, что экономика определяет политику (т.е. является причиной, а политика — уже следствием), в то же время необходимо не упускать из вида диалектическое единство и взаимосвязь этих категорий. Важно уметь объективно оценивать значение совокупных политических, социальных, культурных, географических и других факторов для объяснения особенностей экономического базиса, который под их влиянием определяет и двигает вперед политическую надстройку.

Кратко резюмируя сущность понятия «история», видимо, будет правильным отметить, что она представляет собой накопление знаний и технологий, сопряженных с преобразованиями в процессе производства материальных благ при параллельном совершенствовании социальной организации. При этом история реализуется в терминах взаимодействия населения (политика), способов обеспечения его существования (экономика) и окружающей среды (ресурсы) с целью последовательного увеличения уровня благосостояния на основе использования природных возможностей, накопленного знания и человеческого потенциала.

Вышеуказанные соображения в полной мере находили подтверждение в индивидуальных историях стран Латинской (Иберийской) Америки, что и послужило поводом для написания данной монографии с тем, чтобы глубже понять закономерности исторического пути латиноамериканских государств, показать роль экономики в выборе и имплементации тех или иных политических решений. При этом использовался метод сравнительного анализа и экстраполяции экономических и социально-политических фактов, дополнявших и объяснявших друг друга.

Как отмечалось в одной из фундаментальных работ по экономической истории Латинской Америки (Л. Бе́ртола и Х. А. Ока́мпо), в различные периоды здесь наблюдалось догоняющее развитие передовых стран Запада при сокращении или увеличении экономического разрыва. Вместе с тем уже на раннем этапе произошло дистанцирование латиноамериканского хозяйственного комплекса от наиболее бедных регионов планеты. Таким образом, с определенным упрощением можно говорить о серединной позиции государств ЛАКБ (Латинской Америки и Карибского бассейна) в мировой экономике1.

Несмотря на успехи отдельных латиноамериканских стран по выходу на мировой рынок мануфактуры и услуг, в целом здесь сохранилась преимущественная специализация с упором на экспортно-сырьевую модель, которая в сочетании с цикличностью движения на рынках капитала, полезных ископаемых и сельскохозяйственных товаров представляет существенную помеху для устойчивого развития, обус­ловливая его высокую волатильность.

С учетом всего многообразия и вызванной этим обстоятельством сложности классификации регионов ЛАКБ, представляется, что именно сырьевая ориентация при среднем уровне развития традиционной рыночной экономики, а также принадлежность к одному географическому ареалу со сложным ландшафтом, климатом и богатством природных ресурсов дают возможность примерной типологизации латиноамериканских государств. Базируясь на ряде критериев, таких как главный тип основного продукта (горная добыча, сельское хозяйство, лесозаготовки), экспортная или внутренняя направленность производства, размер экономики, тип внутреннего рынка (натуральный или с доминированием товарно-денежных отношений), вышеуказанные авторы выделили в исторической ретроспективе (до 1930 г.) следующие группы стран региона.

1. Специализирующиеся на горнорудной промышленности и натуральном сельском хозяйстве с сильным индейским этносом:

а) страны-экспортеры горнорудной продукции: Чили, Перу, Мексика, Боливия, Колумбия и Венесуэла;

б) страны с натуральным (субсистенциальным) сельским хозяйством: Эквадор, Парагвай, Гватемала, Сальвадор, Гондурас, Никарагуа;

2. Имеющие тропическую агрокультуру: Бразилия, Колумбия, Куба, Доминиканская Республика, Венесуэла, Панама, Коста Рика со значительным африканским населением;

3. Развивающие сельское хозяйство умеренного климатического пояса: Аргентина, Уругвай, Чили с преобладанием креольско-европейского элемента2.

При всех условностях приведенного деления (некоторые страны попадают одновременно в разные группы), а также с учетом часто разнонаправленных во времени процессов конвергенции и диверсификации национальной реальности постараемся в дальнейшем придерживаться данной классификации, чтобы сохранить единую схему анализа, делая упор на наиболее репрезентативные государственные образования или блоки стран.

Традиционно в истории Латинской Америки выделяют три мегапериода: Индейская Америка — время заселения континента, формирования этносов и образование протогосудаств; завоевание испано-португальской Америки, начиная с ее открытия Х. Колумбом и последующей колонизации, а также Ибероамериканское сообщество, появившееся на свет в результате национально-освободительных войн 1810–1825 гг. Отдельный период составляет новейшая история ЛАКБ. Примечательно, что начиная с момента своего появления на карте мира в 1492 г., Америка становится неотъемлемой частью европейской цивилизации, что подтверждается совпадением основных событий на американском континенте с европейскими историческими процессами. Например, само открытие и начало освоения Иберийской Америки соотносится с эпохой Возрождения и обусловлено выходом из средневековья и стремительным рывком в развитии производительных сил на Европейском континенте. Период колониального господства Испании и Португалии охватывает новую историю Европы, а освобождение колоний, по существу, является буржуазной революцией и вписывается в процесс смены общественно-экономических формаций при переходе европейских государств от феодализма к капитализму.

На основании вышеуказанных типов хозяйствования и периодизации перейдем к рассмотрению конкретных вопросов естественной (географической этнической, хозяйственной) и социальной (политической, государственной) истории Латинской Америки.

Глава I.
НАЧАЛО АМЕРИКИ
(Доколумбовая эпоха)

Латинская Америка – это условное политико-географическое название, появившиеся где-то в середине XIX века и обозначающее центральный и южный регионы Западного полушария, которые исторически осваивались выходцами из стран Иберийского полуострова: испанцами и португальцами при этническом и культурном смешении с индейцами и африканцами.

Начнем с краткого описания территории. Латинская Америка включает в себя практически весь субконтинент Южной Америки (за исключением английской, голландской и французской Гайаны) и Месоамерику3, захватывающую южную оконечность Америки Северной. Площадь указанного ареала составляет более 21 млн кв. км. Особенностью данной территории является наличие высокогорной цепи Андских гор, расположенных вдоль всего тихоокеанского побережья на протяжении 8,5 тыс.км. С восточной стороны, омываемой Атлантическим океаном, находятся два более низких горных массива: Гайанское и Бразильское нагорья. Обрамляют их русла и дельты трех величественных рек: Орино́ко, Амазо́нки и Параны́ с многочисленными полноводными притоками: Карони́, Апу́ре, Рио Не́гро, Тапажо́с, Парагва́й, Уругва́й и другими. Между ними располагаются на менее внушительные низменности и возвышенности: венесуэльские Лос Лья́нос, Амазонская впадина, бразильский Пантана́л, а также засушливое боливийское плоскогорье Ча́ко, аргентинская Па́мпа, холодные и ветреные просторы Патаго́нии, суровая пустыня Атака́ма.

Заселение данной территории, как полагают ученые, происходило извне. Непосредственно на американском континенте не отмечено следов возникновения человека или его человекоподобных предков. В Северной Америке встречаются свидетельства расселения монголоидной (азиатско-американской) расы, начавшегося приблизительно 30–40 тыс. лет назад. Возможно, предшественниками алеутов и индейцев были атапаские племена, населявшие Берингию, — массив суши между Азией и Америкой. Наиболее близкая к Месоамерике культура Санди́я (штат Нью Мексико) относится к 30–20 тысячелетиям до н. э. В Южной Америке человек, видимо, появился не ранее 15–16 тысяч лет назад. Радиоуглеродный анализ с использованием радиоактивного углерода С-14 датирует человеческие останки в районе города Осо́рно в Чили археологической глубиной в 15,5 тыс. лет4. Надо признать, что такая датировка свидетельствует в пользу переселенческих потоков с севера на юг, пришедших на континент по «Берингову мосту», протяженностью всего 80 км. В период так называемого «висконсинского» обледенения, приведшего к снижению уровня Мирового океана более чем на 200 метров (лед забирал и сковывал большие массы воды), северо-восток Азии и северо-запад Америки на протяжении многих тысяч лет представляли собой сплошную территорию.

Тем не менее, с самого начала изучения Латинской Америки появилось множество экзотических теорий, которые старались доказать происхождение американских индейцев от сыновей или правнуков Ноя (Aриас Moнта́но), древнего еврейского народа из забытых колен Израиля (священники Бартоломе́ де лас Ка́сас, падре Дура́н, падре Грегорио Гарси́а), татаро-монгол (Уильям Джон Рэ́нкинг), римлян или финикийцев (Жан Фредери́к де Вальде́к), а также от скифов, египтян, китайцев и т.д. В той или иной форме все они предполагали наличие серединного континента — описанной Платоном древней Атлантиды или океанические плавания. Признанной на данный момент версией является появление людей в Латинской Америке в эпоху Голоцена (начавшейся 11,7 тыс. лет назад после отступления ледников) Четвертичного периода (начавшегося 25 млн лет назад) продолжающейся до настоящего времени Кайнозойской эры (началась примерно 66 млн лет назад). Не исключается, что могли существовать и более ранние миграционные волны эпохи Плейстоцена5. Есть многие обстоятельства: антропологические, этнографические, лингвистические, не позволяющие достоверно объяснить наличие только одного «северного пути» и подтвердить родство коренных обитателей лишь с монголоидной расой. Взять хотя бы народ майя, который по своим этническим и культурным характеристикам стоит обособленно от других американских этносов. С филологической точки зрения не удается вычленить общность у 125 известных индейских языковых групп, чтобы доказать их родственное происхождение. В этой связи некоторые ученые (Пол Ри́верт, Aлес Хрдли́ка, Mендес Корре́а) высказывали гипотезы о возможном существовании иммиграционных потоков с островов восточной Меланезии и из Австралии, которые пока не находят достоверных подтверждений. Или другой пример. Несмотря на существование некоторых признаков морфологического характера, говорящих о сходстве так называемой культуры «Лаго́а Са́нта» (в 35 км от бразильского г.Белу Оризонте) с меланезийцами, или патагонских индейцев племени о́нас с австралийскими аборигенами, остается открытым вопрос о путях их прибытия на американский континент. Естественно, здесь не работает вариант Берингова пролива, но возможно предполагать морские коммуникации (в пользу которого говорит заселение полинезийцами о.Пасхи), или сухопутно-морские через Тасманию, кромку Антарктики и Огненную Землю. Впрочем, отсутствие каких-либо конкретных доказательств и экстремальная сложность этих маршрутов позволяют делать лишь предположения и не дают отойти от базовой теории миграции азиатских народов, шедших «по следам животных», которые по археологическому наследию и своей численности составили основу коренного населения Америки. Затем они оказались изолированными вследствие геологических трансформаций, приведших к исчезновению сухопутного перехода между материками.

По образу жизни пришельцы из Азии являлись кочевыми племенами, выходящими из первобытного состояния. Само их существование зависело от постоянного движения, поскольку основу жизнедеятельности составляло собирательство, прежде всего, плодов и семян. Для этого надо было постоянно переходить с места на место, так как случайно найденные ресурсы быстро истощались. Собственно говоря, указанная необходимость и заставила людей перейти Берингов мост и в дальнейшем двигаться на новые пространства, все дальше и дальше, в поиске пропитания и источников воды. С учетом начинавшейся нео­литической революции — перехода к земледелию и оседлому образу жизни (примерно 10 тыс. лет назад) — у них еще не было домашнего скота, они не знали колеса, и поэтому не могли перемещать какое-либо большое количество запасов. В связи с этим хаотично двигавшиеся бродячие группы не принесли с собой злаки евразийского происхождения: овес, пшеницу, рис, которые только начинали культивировать в наиболее благоприятных регионах на других континентах, а также навыков выплавки твердых металлов. Выживать помогали охота и рыбная ловля с использованием примитивных орудий из подручных материалов: костей и древесины. Пройдя через Аляску, они пришли в зону Великих озер, богатых рыбой, а оттуда спустились на большие равнины — прерии, изобиловавшие бизонами, и в плодородную долину реки Миссисипи. Далее их путь, с большой долей вероятности, лежал в северную Мексику и в прибрежные районы Мексиканского залива, где обосновались племена, известные как уасте́кос, видимо, первыми начавшие возделывание дикого маи́са (кукурузы), а затем и других культур. Указанное событие, которое произошло приблизительно в середине III тысячелетия до н. э., внесло в их существование громадные изменения. Началось становление оседлой среды, появились, пусть небольшие и непостоянные, излишки продуктов, обеспечившие материальную базу и время для культурной эволюции. Охотники, ставшие привязанными к постоянному месту, приступили к одомашниванию животных, хотя в связи с отсутствием в Месоамерике крупных видов млекопитающих, эта деятельность имела ограниченное значение. Наиболее полно она реализовалась лишь в центральных Андах с момента приручения ламы. Примерно к началу нашей эры земледелие распространилось по континенту, хотя многие племена в тропической зоне и на южных окраинах не смогли в силу климатических и других причин воспользоваться благами оседлого образа жизни и остановились на примитивной фазе развития. Другие, основываясь на возделывании зерновых и бобовых, прежде всего маиса и фасоли, вступили в период ускоренного накопления преимуществ, сложившихся в результате благоприятных условий, в которых они оказались. Он продолжался примерно до VII века н. э. Появились зачатки ремесел, таких как строительство домов и культовых сооружений, скульптурное зодчество, гончарное производство, прядение тканей. Социальные формы организации бродячей жизни (кланы и семьи), постепенно уступили место формированию более крупных племенных образований и их союзов. Возникли и стали расширяться постоянные поселения, в которых складывалось первичное разделение труда, изготовление орудий охоты и земледелия, предметов быта, совершенствовались архитектурные обычаи, приемы обработки земли: террасное возделывание злаков, ирригация. Все эти перемены в образе жизни вели к необходимости регулирования прав на землю и воду, к выявлению и отслеживанию сельскохозяйственных циклов (и, как следствие, к составлению календаря), а также к складыванию религиозных представлений и обрядов с целью обеспечения достаточного урожая. Возникли собственность, привилегированные касты вождей и священнослужителей. Одним словом, началось формирование локальных очагов цивилизаций, к которым в Латинской Америке можно отнести четыре ранних общности протогосударственных образований индейцев ма́йя (майяс), ацте́ков (астекас), и́нков (инкас) и чи́бча-муи́сков (чибчас-муискас)6 — так называемые «солнечные царства», — поклонявшиеся богам солнца и достигшие значительного уровня социального и культурного развития. Как и в других регионах планеты, недостаток плодородных земель и средств к существованию обусловил перманентные миграции и военные столкновения.

* * *

С незапамятных времен на южном побережье Мексиканского залива появились большие однородные группы людей, говоривших на общем языке майята́н: уастекос, осевшие в районе современного г. Веракрус; майя, находившиеся на полуострове Юкатан; киче́, распространившиеся в пределах нынешних Гватемалы, Гондураса и Белиза. Некоторые исследователи полагают, что их общая численность могла достигать 3 млн человек. Считается, что у этих племен была клановая организация, а земля принадлежала общинам. При этом каждый общинник получал небольшой надел. Налоги собирались в форме натурального оброка (излишков маиса). Имела место трудовая повинность при строительстве общественных сооружений и храмов. Существовало рабство.

В качестве основных продуктов питания они использовали кукурузу, бобы, томаты, перец, тыкву. Выращивали авокадо, папайю, собирали шелковицу и дыни. В морских лагунах выпаривали соль, необходимую для консервации и потребления зерен. Практиковались охота, рыболовство и пчеловодство. Разводили птицу: индеек, уток, голубей, собирали мед и какао бобы. Делали слабые алкогольные напитки на основе какао, меда, агавы и молотой кукурузы. Охотились на тапиров, оленей, ламантинов. В пищу употребляли игуан, черепах, крокодилов, разводили пчел, культивировали хлопок, коноплю.

Если уастекос изолировались и канули в неизвестность, почти не оставив о себе воспоминаний и осязаемых следов, то майя-киче (обычно называемые майя) удалось создать одну из наиболее известных культур континента, многие загадки которой только ждут своих исследователей. Одной из них являются найденные на дне Мексиканского залива развалины, которые могли быть частью их цивилизации.

Возникновение указанной культуры относят примерно к 2000 г. до н. э. Не известно, где первоначально сформировался и откуда пришел этот народ, по-видимому, уже вышедший из первобытного уклада и обладавший достаточно продвинутым уровнем развития. Первоначально дома строились из древесины и покрывались пальмовыми листьями, основной пищей были лепешки из маисовой муки, одежду делали из волокон фигового дерева, однако уже началось каменное строительство, производство керамических изделий, развивалось ткачество.

Похоже, майя двигались в рамках общего переселенческого потока с севера на юг, из зоны нахождения более древних ольмекских поселений. Вероятность родства с ольме́кас косвенно подтверждается тем, что первые города древних майя появились именно тогда, когда внезапно обрывается активная деятельность религиозных центров ольмекас. Скорее всего, предшествовавшая цивилизация погибла в результате нашествия варваров, но какая-то часть ольмекских племен, видимо, смогла отступить на полуостров Юкатан. Несмотря на то, что в искусстве майя заметно влияние ольмекской культуры, у ученых нет достаточных оснований, чтобы считать майя прямыми потомками племен ольмекас.

Первый «доклассический» период истории майя, известный как Старая империя — время возникновения городов-государств на основе примитивного земледелия, — исчез во времени и возродился с приходом киче в так называемый классический период (250–900 гг. н. э.). Два родственных этноса создали Новую империю, когда большинство протогосударственных образований майя достигли пика своего развития.

Высокая плотность населения обусловила постепенное появление городского уклада. Со временем, отдельно стоявшие поселения и одиночные места обитания, окруженные угодьями, трансформировались в общие жилые пространства, связанные дорогами из известковых плит («сакбео́б»). В их центре появились строения, предназначенные для проведения товарообмена (рынки), религиозных церемоний (четырехгранные ступенчатые пирамиды, на платформе которых возводились культовые сооружения со святилищами наверху), праздников (мощенные камнем площади). Здесь же размещались жилища правителей и жрецов.

Эль-Мирадо́р – один из первых городов майя, известный своим огромным пирамидальным комплексом высотой в 72 метра. Из других политико-религиозных образований можно выделить города Пете́н и возникшие несколько позже Тика́ль и Копа́н.

Процесс становления сети городов-государств продолжался примерно до VIII века н. э. Во главе каждого стоял правитель («хала́ч-ви́ник» — великий человек), в его подчинении находились наместники («батабо́бос»), опиравшиеся на советы, состоявшие из вождей племен. Были возведены городские поселения Чиче́н Итца́ и Пале́нке, оставившие замечательные археологические памятники, украшенные причудливыми барельефами. Правители Паленке (особенно при ка́сике Пака́ле, в середине VII века н. э.) создали большое количество храмов, стел, дворцовых комплексов, царскую усыпальницу (мавзолей) и другие постройки. Всего известно примерно 100 крупных городских комплексов майя, а общее количество поселений исчисляется тысячами, многие из которых еще не исследованы. Количество жителей крупнейших городов могло достигать 10 тыс. человек и более. Вооруженное соперничество между ними за жизненно важные ресурсы было обычным явлением.

В этот период на юго-востоке выделяется г. Копа́н, в котором несколько столетий правила династия, основанная правителем Яш Кук Мо (Голубым-Кетуаль-Попугаем). Его потомки, особенно Дым Ягуар, с помощью войн и покорения других племен привели город к небывалому расцвету. Но построить и сохранить стабильное государство не удалось.

Цивилизация майя по не совсем понятным пока причинам растворилась во времени, где-то в середине IX века н. э. Предположительно ее исчезновение объясняется неблагоприятными климатическими изменениями: повышением влажности, создавшей нездоровый для людей климат, а также истощением почвы вследствие подсечно-огневой системы земледелия. Тропическая сельва, покрытая болотами, и засушливые просторы Юкатана являлись не очень здоровым местом для проживания. Как ни странно, при изобилии осадков в джунглях основной проблемой было отсутствие питьевой воды, поэтому майя строили подземные водохранилища и резервуары, а также использовали природные колодцы, образовавшиеся при провалах известняка («сено́тес»). Способ подготовки земель к посеву, которым пользовались майя, вел к быстрому ухудшению верхнего плодородного слоя. Почва давала урожай лишь два-три года, а для ее естественного восстановления требовались десятилетия. Каждые четыре-пять лет людям приходилось выжигать леса, выкорчевывать пни и корни – это был изнурительный труд, ведь индейцы той эпохи не знали железа и рубили деревья каменными топорами. Со временем производственная база сельского хозяйства, бывшего основой экономики (по некоторым данным, маис составлял 65% рациона майя), отдалялась от городов. Доставка продуктов становилась все труднее, а свободных рабочих рук — все меньше. При этом жрецы и правители стремились превзойти предшественников величием и грандиозностью сооружений, сосредотачивая в городах избыточное количество рабочей силы и не обращая внимания на проблемы, связанные с обеспечением пропитания. В итоге население было вынужденно покинуть обжитые места, а сельва быстро поглотила постройки, позараставшие тропической растительностью. Так, незнание и пренебрежение законами рациональной хозяйственной деятельности поставило преграды дальнейшему развитию общества, что затем повторялось в мировой истории бесчисленное количество раз.

Однако вскоре упадок сменился возрождением. Центр культуры майя переместился на полуостров Юкатан. При Новой империи возникли такие хозяйственные и культурные центры, как Ушма́ль и Ко́ба, заново отстроилась Чичен Итца (площадь застройки составляла 28 га), создавшая новые архитектурные шедевры: храм-обсерваторию Эль Карако́ль, площадь тысячи колон, дом монахинь. В Паленке также были возведены величественные пирамиды с храмами Солнца (Высшего Понтифика) и Креста. Кроме успехов в строительстве майя освоили мореходное дело. Через сеть портовых поселений, сосредоточенных в районе Шикала́нго («место, где меняется язык») осуществлялся торговый обмен, в том числе с иноплеменниками из центральных регионов Мексики, Панамы и Никарагуа, отделенных от майя тысячами морских миль. Купцы майя практиковали каботажные перевозки грузов и товаров на морских каноэ длиной до 25 метров, выдолбленных из стволов кедра и вмещавших более сорока человек. Внутренняя торговля осуществлялась по течению реки Усумаси́нты, вдоль которой располагались города Пье́драс Не́грас, Йашчила́н, Паленке.

Предметами торгового обмена были золото, изумруды, нефрит, хлопок, бусины из топаза (для украшения ушей и носа), копа́л (душистая смола), воск. Продавались бразильское дерево (для извлечения красителя красного цвета), известь, глина, рабы, битум (который собирали в регионе Табаско в местах выхода нефти на поверхность), обсидиановые лезвия, раковины моллюсков. Существовал спрос на пищевые продукты: маис, бруски соли, какао бобы, мед, сушеную рыбу, черепах, копченую оленину, и т.д.

Получили развитие точные науки — астрономия и арифметика, на базе вычислений движения планет были созданы три разновидности календаря, появились зачатки иероглифического письма, находившегося в ведении жрецов и представлявшего из себя систему словесных и слоговых знаков, а также идеограмм (к настоящему времени расшифровано около 800 иероглифов). Информацию фиксировали на подобии бумаги, сделанной из растительного волокна – коры фикуса, покрытого клейким веществом и белой известью. Бумагу складывали как ширму – по крайней мере, так выглядят три дошедших до нас книги майя. Система счета основывалась на двадцати — количестве пальцев на руках и ногах. Существовала живопись в виде фресок, в которых преобладал синий цвет, полученный из хромосодержащей глины.

Религиозные верования майя включали верховного бога Итцамна́, от которого люди якобы получили знания, и другие божества (около 200), олицетворявшие небесные тела, природные явления, патрона тех или иных профессий. Жена главного божества Иш Чель, богиня Луны, была покровительницей беременности, медицины и ткачества. Поскольку незыблемой основой существования майя представлялся маис, кукуруза также имела свое божество, которое носило имя Йум Каа́ш. Мир, согласно верованиям майя, покоился на спине крокодила, в нем было 13 небес и 9 преисподен. Опорой небес объявлялись боги, стоявшие по четырем сторонам (совпадение с атлантами). Кроме религиозных возникли эстетические представления — широко применялись искусственные телесные изменения: косоглазие, спрямление черепа (который делали плоским, помещая между двумя дощечками)7, подточка (заострение) зубов, ношение подвесок в ушах и в носу, татуировки и раскраски. Практиковалась игра в мяч, потогонные бани.

Между 1200 и 1250 годами н. э. в регион майа с северных горных районов пришли племена индейцев на́уас (или мексика́нос), говорившие на языке науа́тль и осевшие в Чичен Итца. Затем они основали город Майяпа́н, ставший столицей племенного союза с частью индейцев итца́.

Религиозный культ пришельцев был представлен богом Кукулка́ном, воспринимавшимся в образе Пернатого змея (схожим с божеством меши́кас Кетсалько́атлем), которому приносились человеческие жертвы. Частично этот культ перешел к племенам майя, находившимся в подчиненном положении. Науас установили тиранию, угнетавшую автохтонный этнос. В истории Юкатана начался новый период, получивший в научной литературе название «мексиканский». Его хронологические рамки определяются X–XIII веками н. э. 250 лет в Майяпане правила династия Коко́мов. Они сохраняли за собой власть, удерживая потенциальных соперников — род индейцев итца Туту́ль ши́ус — в заложниках и привлекая в качестве наемников кочевые северные народы. Издержки навязанной системы правления, при которой практиковалось изъятие прибавочного продукта в виде запредельного по масштабам силового отчуждения труда и ресурсов, вызвали ответную реакцию, начались проявления недовольства в Ушмале, которые поддержали прочие города. В 1451 г. восставшие разгромили Майяпан и вытеснили мексиканос из своего ареала обитания.

Однако, как отмечают многие исследователи, несмотря на успехи в развитии архитектуры, ремесел и науки, майя не хватило организационных и военных способностей, преобладавших у их северных соседей, крайне необходимых для политической организации и создания сильного единого государства, хотя такие попытки и предпринимались. Несмотря на то, что вооруженные конфликты происходили постоянно, по своему отношению к окружавшему миру майя были скорее созидателями, чем воинами. Новая империя не пережила выпавших на ее долю потрясений и распалась примерно на два десятка соперничавших между собой независимых территорий. Народ майя оставался разобщенным. Некоторые исследователи сравнивали цивилизацию майя с сообществом греческих полисов. После прихода испанцев в 1527 г. и завершения завоевания Юкатана в 1546 г. часть майя мигрировала в сельву, где основала город Тах Итца́, который оставался недоступным для конкистадоров вплоть до конца XVII века (подобно Вильяба́мбе у новоинков в Перу).

* * *

К северу от земли майя находилось Мексиканское нагорье. На его территории располагались многочисленные долины. Одна из таких впадин между горными хребтами — «долина Ме́хико или Анауа́к» лежала на высоте 2300 метров над уровнем моря и была со всех сторон окружена горами вулканического происхождения, достигавшими в высоту 5000 метров. В тот период в долине имелась система из пяти озер, сформированная горными реками. Озерный край привлекал людей мягким климатом и плодородием почвы на небольшой полоске прилегавших земель, изобилием рыб, птиц и млекопитающих, наличием питьевой воды, создавая благоприятную среду обитания.

Примерно с 2500 г. до н. э. по 200 г. н. э. в этом регионе произошел переход к земледелию и возник ряд архаичных культур. Как уже упоминалось, самая древняя из них — ольмекская — развивалась в районе тропического побережья Мексиканского залива в XIV–III вв. до н. э. Их городское поселение, скорее представлявшее собой религиозный центр, называлось Тлати́лко. Оно известно тем, что его жители вытесывали из камня и устанавливали на земле гигантские каменные «столы», служившие алтарями или тронами, а также головы своих правителей, высотой до трех метров и весом около тонны (по аналогии с моа́и о. Па́схи). Широко использовался каучуковая смола8, нефрит и другие зеленые камни. Сложились общие художественные подходы, распространившиеся затем в соседних землях, например, частое изображение ягуара и его антропоморфных вариантов. Ольмекас имели развитую мифологию с обширным пантеоном богов, были искусны в гончарном ремесле, а также имели иероглифическую письменность и календарь, напоминавший древнеегипетский. Этот народ заложил основы для формирования последующих цивилизаций – черты ольмекской культуры были восприняты представителями окружавших их этносов, поэтому указанную эпоху назвали пред-классической.

Ей на смену приходят более высокие формы социальной организации. Первая из них появилась в VII веке н. э. (уже в так называемый классический период, продлившийся около восьми столетий), вокруг города Теотиуака́н («город, где рождаются боги»), известного своими пирамидами Солнца и Луны, а также храмом Кетсалькоатля. Теотиуакан возник на перекрестке торговых путей, ведущих с побережья Мексиканского залива в долину Мехико, рядом находились озера, недалеко располагались залежи извести, киновари и обсидиановые копи, близлежащие источники снабжали население питьевой водой, поступавшей по подземному водопроводу. Какой народ проживал там, так и осталось загадкой, однако находился город в северной части бывших ольмекских земель. Вероятнее всего, доминировали народности на́уас и отоми́. Во всяком случае, именно там берут начало древний урбанизм Америки и месоамериканский культ Кетсалькоатля9.

Для возведения колоссальных для своего времени построек требовалось объединение усилий большого количества людей, организованных под общим началом (по некоторым оценкам, в городе проживало около 200 тыс. человек), что обусловило необходимость централизованной системы управления. Основой жизнедеятельности было выращивание маиса, фасоли, тыквы, кабачков, перца, какао, авокадо и других пищевых продуктов. Практиковалось разведение птицы, рыболовство, охота на зайцев и оленей. Культивировался хлопчатник, появились некоторые садовые деревья (вишня), получило развитие изготовление керамических изделий. К северу от Теотиуакана находился город Мо́нте Альба́н, где жили сапоте́кас. Их поселение, организованное по системе больших кварталов, дает основание предполагать, что оно было основано на базе племенных союзов10. Между городами поддерживались торговые связи.

Считается, что культурное влияние Теотиуакана распространилось и на территории майя. Однако по мере возникновения других хозяйственных центров Теотиуакан терял доминирующее положение, чему способствовали частые набеги кочевников, натиск которых из северных регионов постоянно нарастал. В XII веке город пришел в упадок, а в центральной Мексике начался период нестабильности, продолжавшийся около 200 лет.

Эстафету цивилизационного развития продолжили племена тольте́кас, основавшие в VIII–XI веках н. э. империю, центром которой стал г. Ту́ла (Толья́н). Тольтеки во главе с вождем Микско́атлем (Пернатым облаком) пришли из лежащей на севере страны чичиме́кас — это обобщенное название применялось к диким кочевым народностями охотников и собирателей, обитавшим на равнинах северной Мексики. Примерно оно соответствовало слову «варвары» или «дикие». Тольтекас были вооружены луками и стрелами, которых не знали племена, проживавшие в центральных районах. Поэтому они без труда покорили местное земледельческое население. Сын первого вождя под именем божества Кетсалькоатля (Пернатого змея) продолжил экспансию и дошел до городского поселения, с которого началось развитие новой цивилизации «людей камыша» — tule (метафора большой агломерации людей). Характерно, что многие последующие культуры, в частности ацтеки, приписывали Кетсалькоатлю создание правящих династий и выводили их родословные из Тулы. По мере оседания здесь новых миграционных волн Тула (возможно, было несколько городов, отождествлявших себя с этим названием) между 950–1150 гг. н. э. превратилась в цветущий мегаполис с населением в 60 тыс. человек11, где развивались искусство и ремесла, олицетворением которых археологи считают руины дворцового комплекса Кема́до. В изображениях богов, прежде всего Кетсалькоатля и Тла́лока появляются свойственные кочевникам милитаристские мотивы — они изображались в виде вооруженных воинов, украшенных перьями. Влияние империи тольтеков, продолживших распространение структуры «теотиуаканского мира», доходило до Чичен Итцы, где находят схожую тематику орнаментов: ягуаров и птиц, пожирающих сердца, колоны в форме змей, пристрастие к игре в каучуковый мяч, привнесенный индейцами науас культ Кетсалькоатля. Однако Тулу постиг такой же необъяснимый и загадочный конец, как и их южных соседей — в 1156 г. н. э. город прекратил свое существование. Легенда связывает его исчезновение с пагубным влиянием алкогольного напитка «пу́льке», который научились делать жители этих мест из растения агавы. С бо́льшей долей вероятности разрушению государства тольтеков, по аналогии с другими очагами цивилизации в древней Месоамерике, способствовали климатические изменения, а, возможно, вторжения иноплеменников как из зоны озер на центральном плоскогорье, так и из страны чичимекас.

Как бы там не было, после падения Тулы в истории данного региона начинается новая глава — произошел очередной исход северных охотничьих племен, которых называли мексика́нос, тено́чкас, тлатело́лкас, меши́кас-асте́кас, в дальнейшем вошедших в историю под именем ацтеков («людей из Ацтла́на»). Поскольку их главным божеством был бог Уицилопо́чтли, известный также как Ме́ши, то первоначально за ними закрепилось название мешикас. Постепенно мешикас смешались с большой группой племен долин Мексиканского нагорья, пришедших сюда ранее и известных под общим названием науас, обладавших более высоким уровнем культуры. История мешикас (ацтеков) делится на два периода. Ранний, охватывающий время с 1111 по 1428 года н. э., когда мешикас покинули регион своего прошлого обитания, мифический остров Ацтлан («место белизны»), и поздний, датируемый периодом с 1428 г. по 1521 г., характеризующийся созданием тройственного альянса, территориальной экспансией и падением Теночтитла́на, завоеванного испанцами.

Мешикас считали себя седьмым народом, покинувшим Ацтлан. Согласно преданию, изложенному в кодексах (сказаниях), переписанных затем испанскими монахами, бог Уицилопочтли обещал своему народу привести его в лучшие земли, так как прежняя среда обитания была мало пригодна для оседлой жизни. Как справедливо заметил в своем труде «Ацтеки» американский этнолог Виктор фон Ха́ген, — «имперские культуры всегда рождались из суровой почвы».12 Поход продолжался более двухсот лет. Иногда ацтеки надолго останавливались, даже возводили поселения и старались заниматься земледелием, но потом снова снимались с мест и продолжали кочевье. Характерно, что в кодексах рассказывается о том, что мешикас шли путями своих предшественников. Это дает основания говорить об имевших место постоянных миграционных потоках с севера на юг. Во время скитаний среди мешикас произошел раскол — часть, мешикас-тлателолкас, имевшая реликвиями изумруды и символ ягуара, прекратила поход и в дальнейшем основала город Ме́хико-Тлатело́лко (1337 г.), а другая группа, мешикас-теночкас, почитавшая культ дерева и выбравшая в качестве эмблемы орла, последовала за своим божеством дальше. В 1269 г. она пришла в место под названием Чапультепе́к, где захотела остановиться, однако для этого им пришлось вступить в военное столкновение с ранее осевшими здесь племенами науас, не желавшими уступать контроль над плодородными землями, прилегавшими к озеру Текско́ко. Потерпев поражение, мешикас пошли на службу к вождю владения Кульюака́н, которому помогли установить гегемонию над соседними территориями Аскапоца́лко и Шочими́лко. В награду им разрешили остаться и даже выделили место для поселения. Однако вскоре произошел новый конфликт и мешикас, преследуемые врагами, вынуждены были бежать и спасаться на островах в озерных зарослях камышей. Здесь, по преданию, они увидели большой кактус («нопа́ль»), рядом с которым распростерший крылья орел побеждал гремучую змею. Поскольку орел был символом Уицилопочтли, вождь мешикас Те́ноч истолковал сцену как знак божества о том, что народ нашел свой дом. Возможно, озерная местность с островами напомнила им прародину — далекий Ацтлан. Как бы там ни было, выбор был сделан.

В реальности центральная долина была уже практически заселена: на севере лежали владения народа тепане́кас Аскапоцалко, на юге находились поселения племенных образований Шочимилко, Ча́лько, Кульюакан, на востоке — регион, подвластный городу Текскоко, поэтому у мешикас не было особого выбора. На одном из островов началось строительство святилищ Тлалока (бога воды) и его сына Уицилопочтли, положившее начало городу Ме́хико-Теночтитла́н13. Шел 1325 год н. э. Город делился на четыре района, его центром стал Большой храм. Людям не хватало питьевой воды, практически отсутствовали камень и древесина, необходимые для построек, но пути назад не было.

Население было разбито на независимые родовые общины, называемые «кальпу́лли» (от слова ка́ли – дом), каждая во главе с вождем и советом старейшин, со своими божествами и священниками. Земля принадлежала всей группе. Одна ее часть передавалась в семьи и использовалась для повседневных нужд, другая обрабатывалась сообща, при этом получаемые продукты складировались в запасниках и распределялись централизовано — шли на удовлетворение общественных потребностей: содержание вождей, жрецов, вооруженных соплеменников, проведение культовых обрядов и т.д. Так возникла необходимость учета материальных излишков, что стало предпосылкой возникновения письменности.

На островах было недостаточно плодородной земли, поэтому из тростника строились плавучие плоты («чина́мпас»), на которые насыпалась почва, и высаживались посевы. Несмотря на ирригацию и применявшиеся удобрения из тины и помета летучих мышей, указанные сооружения не решали кардинальным образом проблему обес­печения продовольствием. Даже на начальном этапе становления ацтекского общества сельским хозяйством могли заниматься не более 20% населения, при этом маис был единственной зерновой культурой. Многие кальпулли были сформированы по профессиональной принадлежности. Так, например, мастера по выделке птичьих перьев, резчики по камню или прочие ремесленники проживали в особых местах. Благодаря торговцам, значительное количество сельскохозяйственной продукции поступало от коммерческого обмена. Другая часть собиралась в виде дани при удачных походах. Таким образом, торговля и война с соседями становились перманентными средствами поддержания баланса существования племени, что повышало роль военачальников, которые быстро сосредоточили в своих руках реальную власть.

Во время боевых действий члены кальпулли составляли отдельный отряд. По существу, как и в древнем Риме, это было вооруженное ополчение крестьян, временно ставших воинами. В каждой общине имелось подобие школы, где новые поколения усваивали основы племенной культуры, включая, прежде всего, религиозные представления. Первоначально в Теночтитлане насчитывалось двадцать таких общин, управляемых советом («тлатока́н»), образованным из представителей всех кальпулли и возглавляемым первым лицом, который олицетворял верховную власть. Параллельно из числа членов совета пожизненно избирался главный военачальник.

В начальный период адаптации к жизни в долине Мехико ацтеки, будучи пришельцами и находясь не в самых благоприятных условиях, не могли самостоятельно решать задачу обеспечения своего сосуществования без протекции уже осевших здесь народов. Как и в истории с науас, они должны были выплачивать налоги касику тепанекас из Аскапоцалко и поддерживать его в походах в качестве наемного войска. После смерти Теноча в 1356 г. вожди мешикас сочли целесообразным пригласить на правление сына касика из города Кульюакана по имени Акамапи́тчли, который помог властителям Аскапоцалко покорить южных соседей, в частности владение Шочимилко. Полученная ацтеками часть военной добычи содействовала накоплению Теночтитланом экономической мощи, однако еще не позволила ему изменить свой полузависимый статус. Акамапичтли стал первым удачливым военачальником, который полностью подчинил себе касту жрецов и другие сословия. В этой связи его можно считать основателем ацтекской монархии.

В обществе начала формироваться чиновничья прослойка («пи́ллис» или «пипилти́н»), занимавшая административные посты. Их привилегии включали ношение одежды из хлопка и золотых украшений, потребление зерен какао и психотропных веществ во время церемоний. Пиллис управляли государственной землей, распределяли ресурсы, знали календарь и письменность, их дома стояли в непосредственной близости от религиозных центров. На другом полюсе социальной организации находилась производившая материальные блага и платившая подати экономически активная часть населения: крестьяне, ремесленники, торговцы, так называемые «масеуалти́н», как имевшие земельные наделы, так и обособившиеся в рамках кальпулли. К этой же категории относились люди, не принадлежавшие к общинам, а также используемые в хозяйстве рабы. Дома простолюдинов строились на окраинах города из саманных кирпичей или просто сплетенных стен, обмазанных глиной. Им не разрешалось носить вещи из хлопка, поэтому одежда изготавливалась из растительных волокон. Вершину социальной пирамиды занимали жрецы («кальме́кас») и военачальники («тлакатеку́тли»), а также приближенные к ним высокопоставленные чиновники. Верховным правителем всех групп считался «тлатоа́ни» («тот, кто говорит»). С языка науатль титул императора («Уэй Тлатоани») приблизительно переводится как «Великий Оратор».

Согласно космологическим представлениям ацтеков, основывавшихся на дуализме всех вещей, каждый тлатоани имел первого помощника «сиуако́атль» — «женщину-змею», хотя в реальности они никогда не были женщинами. Говоря современным языком, эта категория исполняла роль вице-президентов. В распоряжении верховных правителей был специализированный административный аппарат, возглавляемый тремя высшими лицами: сборщиком налогов, хранителем — распределителем запасов и главным военачальником. В отдельную касту, как уже говорилось, объединялись служители религии, во главе с двумя верховными первосвященниками.

Постепенно ацтеки стали отходить от патриархальной структуры, основанной на традиционном возделывании зерновых культур в рамках кальпулли, потеряли многие навыки земледельцев, превратившись в народ воинов, жрецов, чиновников и торговцев. При этом сложившаяся экономическая модель обеспечивала доминирование военной знати и торговых посредников — последние иногда даже являлись частью войска. Большинство захваченных земель теперь распределялась между тлотоани и жрецами, другая часть передавалась в кальпулли, но не для личной обработки, а для использования при проведении общественных работ в целях обеспечения государственных и религиозных потребностей (аналогия «полей Сапа Инки и Солнца» в древнем Перу́).

В 1397 г. Акамапичтли наследовал один из его сыновей Уицти­лиуи́тль. При нем началось развитие городской инфраструктуры. Так, в столицу был проложен керамический водопровод из Чапультепека, расширилась система каналов, строились многочисленные дороги, мосты и дамбы. Фамильные связи с правящим в Аскапоцалко кланом вождя Тезозо́мок и частое участие в его походах для покорения других городов привели к тому, что ацтекские воины из племенного ополчения постепенно превратились в организованную и хорошо обученную военную силу общей тепанеко-мешикской армии, став полноценными союзниками. Были введены военные ранги и даже освоена тактика боев на воде, применявшаяся при взятии Текскоко. К этому времени ацтеки добились существенного снижения дани, которую они платили Аскапоцалко.

Как повествует один из ацтекских кодексов (летопись Ацкатитла́н), после смерти Уицтилиуитля и убийства его прямого наследника, к которому был причастен новый правитель Аскапоцалко (Ма́кстла), ацтекская знать избирает своего четвертого тлатоани Ицко́атля (брата Уицтилиуитля). Ацтеки отказались платить подати и направили в Аскапоцалко посольство с целью попытаться решить вопрос мирным путем, но получили отказ. Тогда они заключили военный союз с Текскоко. Союзники выиграли решающую битву, заняли город Аскапоцалко и поделили добычу, Макстла был принесен в жертву богам. Затем они заключили еще один договор с городом Тлакопа́н, создав так называемый «тройственный союз», который фактически вновь завоевал и переподчинил себе земли Аскапоцалко. Как полагает мексиканский историк Пабло Эскала́нте Гонса́льбо, объединение крупнейших родственных племен было экономической необходимостью — ни одно государство в долине Мехико «не могло бы в одиночку управлять сложной системой торговых маршрутов»14, т.е. регулировать товарообмен, контролировать сбор дани на подвластных территориях и координировать взаимоотношения между группами элит.

Так закончился период народа мешикас, пришедшего из северных земель чичимекас. При доминировании Теночтитлана начался «золотой век» ацтеков — Народа Солнца. Новая империя потребовала новой идеологии. Одержанные победы давали ацтекам возможность самоутвердиться и забыть прошлое мешикас. Главным реформатором стал племянник Ицкоатля, военачальник Тлакаеле́ль. Он приказал уничтожить или переписать многие кодексы, утверждая, что они лживы. Теночтитлан стал называться центром Вселенной, городом Солнца. Его создателем и творцом людей провозглашался Бог Солнца. В сознание народа внедрялась мистически-воинственная идеология религиозных войн. Чтобы новое верховное божество могло жить, согревать своими лучами землю и давать урожай, его надо было постоянно подпитывать кровью. Длительный мир представлял опасность и мог вызвать недовольство богов, оставшихся без жертвоприношений. Кровавый культ — Уитцилопочтли стал почитаться как бог войны — доминировал над всей жизнью Теночтитлана и достиг ужасавших размеров. Ежегодно богам предлагалось 15–20 тыс. человеческих жизней (не считая особых поводов), кроме пленников в жертву приносились даже женщины и дети. Считалось, что кровь давала богам бодрость и энергию, необходимые для поддержания жизни в природе, поэтому жертвам внушали мысль, что они избраны высшими силами. Умерщвление, включая добровольное самопожертвование, среди народа и даже знати с целью «скорейшего общения» с богами, превратилось в одержимость. Обычно жертвам с помощью кремниевого ножа вскрывали грудную клетку, вырывали сердце, и окропляли кровью статуи богов. Иногда использовались стрельба из лука, удушение, сожжение, закапывание живьем, забивание камнями, отсечение головы. В некоторых случаях с трупов снимали кожу, в которую затем облачались жрецы. Практиковался каннибализм, так как съесть мясо жертвы считалось приобщением к жертвоприношению. Черепа складывались у подножья храмов (испанские солдаты, заняв Теночтитлан, насчитали у основания центральной пирамиды 136 тысяч таких «реликвий»)15. Постепенно культ человеческих жертвоприношений распространился на другие области империи, став частью политической стратегии — инструментом террора и подчинения.

Ицкоатль провел серию реформ, иерархически разделив знать и народ, централизовал государственное и городское управление, укрепил военные и религиозные институты. Он реформировал классовые структуры ацтекского общества, усложнив процесс вступления в знатное сословие (что было возможно ранее, если человек доказывал свою доблесть в бою), а также ввел строгие правила, ограничившие доступ к предметам роскоши представителям низших сословий. Правосудие, как таковое, отсутствовало — все преступления обычно карались немедленной смертной казнью. Завершилось создание сети вассальных городов-государств, копирующих структуру ацтекского общества, во главе с местными тлатоани. Города-сателлиты были обязаны платить Теночтитлану регулярную дань.

История ацтеков продолжалась. На престол вступил Монтесу́ма I, совершивший одиннадцать завоевательных походов (наибольшую важность для империи имело покорение государства Чалько). Сложилась традиция, когда каждая новая интронизация отмечалась военными действиями, во время которых начинавший свое правление тлатоани должен был лично пленить не менее 17 врагов. После этого проводились религиозные церемонии, во время которых в жертву приносились десятки тысяч пленников.

С течением времени власть в империи ацтеков последовательно осуществляли верховные правители Аксая́катль, Тизо́к, Ауицо́тль и Монтесу́ма II. На западе велись неудачные войны с наиболее мощным военным соперником — тара́скос (создавшими империю, не покорившуюся ацтекам16), на юге были завоеваны земли мисте́кос, на юго-востоке установлена власть над уастекос и некоторыми другими народностями. Несмотря на непосредственную близость и постоянные набеги, сохранили независимость тлакскальте́кас из города Тлакска́ла. Покоренным племенам устанавливались фиксированные налоги, которые теперь взимались организованно и на постоянной основе. В 1454 г. во время правления Монтесумы I в Теночтитлане произошла сильнейшая засуха, продолжавшаяся два года. Резко снизилось производство сельскохозяйственной продукции, начался голод, пережить его помогли только государственные запасы, которые резко сократились. Пополнить их можно было лишь за счет новых завоеваний.

При Аксаякатле под династическим предлогом был полностью подчинен один из первых союзников — Тлателолко, основанный соплеменниками мешикас. Город, название которого переводилось как «место, где можно продать», развивался параллельно Теночтитлану, пережил четырех правителей, поскольку занимал выгодное положение на пересечении торговых путей, что давало населению возможность гарантированного существования. Теперь Теночтитлан не только объединил под своим господством древние символы мешикас (орла и ягуара), но и мог использовать увеличившийся экономический потенциал и дополнительные человеческие ресурсы для расширения своего могущества. Очень скоро был установлен контроль над стратегической долиной Толу́ка — народности отоми́ и воинственные матлаци́нкас начали платить дань. Совершенствовались оружие и тактика ацтекских воинов, которые стали делиться на отряды по 400 человек. На место толстых дубин пришли лук и стрелы, пращу приспособили для метания дротиков. От тараскос, обладавших познаниями в металлургии, переняли палицы с медными шипами. Применялись пики с металлическими наконечниками, боевые топоры и «куаоло́льи» (длинные деревянные палки с тяжелой каменной насадкой на конце в виде мяча), а также щиты и защитная одежда, сплетенная из волокон агавы или плотного хлопка и вымоченная в соленой воде. Те же тараскос имели понятие о фортификационных работах, а при захвате городов применяли тактические осадные приемы, которые ацтеки взяли на вооружение.

Обеспечив безопасность государства, Аксаякатль, помимо военных походов, занялся развитием городской инфраструктуры, строительством насыпных дорог, соединивших острова с берегами озер и одновременно служивших дамбами (в водоемах периодически происходило повышение и опускание уровня воды), а также украшением столицы. При нем был создан так называемый ритуальный календарь ацтеков на 260 дней — Пье́дра дель Соль, — отражавший их представления об окружавшем мире и представлявший богов четырех периодов, сменявших друг друга: ветра, воды, дождя и огня. Для регламентации сельскохозяйственных работ использовался солнечный календарь на 365 дней. Согласно их представлениям мир заканчивался каждые 52 года, когда происходило совпадение на

...