Вся мыслящая часть нашего общества занята исканием простоты, естественности, новых мер для определения нравственного достоинства человека и новых способов воспитывать его политически и граждански. Литература собственно ничего другого и не делает: это также верно для ученой, политической и экономической литературы, как и для искусства, и беллетристики. Подобное же движение замечается и в современных европейских литературах, но у них есть и коренное, громадное отличие от того, что происходит у нас. Там люди ищут между народом и в молчаливых классах общества своих родников чувства и жизненных откровений, с целью внести здоровые соки в свою утвердившуюся цивилизацию, которой, что бы они ни говорили в порыве гнева и нетерпения, никогда и ни на что не променяют. Мы ищем другого: мы ищем, нет ли где у нас, в основных слоях населения, цельной, полной культуры, способной отвечать на все законные запросы человека и общества и сразу поместить нас в среде совсем готовой, народной цивилизации.
