Кітаптан алынған дәйексөздер Короли вкусаавторлар Василий Криптонов, Мила Бачурова
Да только вот человеку не всегда нужно поступать правильно или даже так, как хочется. Иногда необходимо совершить ошибку – чтобы оттолкнуться от нее, как от дна, и подняться к поверхности
2 Ұнайды
Потому что, если и ему сделается не по себе – значит, все. Что-то где-то в мироздании безнадежно сломалось.
Но Тимофей был Тимофеем. И от его взгляда, по-прежнему не выражающего никаких эмоций, Полине немного полегчало.
– Я пришла и упала Ильичеву в ноги, – сказала Софья. – Просила, чтобы помог мне найти работу, хоть как-то зацепиться в Москве. Думала, не смогу, но это оказалось неожиданно просто. Умолять и плакать, когда на самом деле хочется схватить нож и бить, бить – до тех пор, пока не останется ничего, кроме кровавого месива! Ильичеву это нравилось. Он любил, когда унижаются. Любил, когда умоляют.
– Ильичев взял на работу девушку, муж которой покончил с собой из-за того, что он выгнал его с шоу? – уточнил Тимофей.
Софья посмотрела на него с удивлением.
– Что?.. О, не-е-ет! Он взял на работу девушку, которая бросила своего неудачника-мужа и решила делать собственную карьеру. О смерти Кости Ильичев не знал. Никто не знал, я об этом позаботилась. Ильичев взял девушку, которая по-прежнему обожала его и провожала влюбленными взглядами. У меня это хорошо получалось. К тому же «взял на работу» – не совсем верно. Всего лишь замолвил за меня словечко в студии, там как раз искали помощницу гримера. А я по профессии – косметолог, работала в салоне красоты. Я, естественно, сделала все для того, чтобы Ильичев потерял ко мне всякий интерес. Вернула подруге туфли, изменила прическу, – Софья коснулась коротко остриженных волос. – Хотя, по правде говоря, потерять его интерес было совсем не трудно. – Она нервно рассмеялась. – Столкнувшись со мной в коридоре через месяц после Костиной смерти, этот надутый индюк меня попросту не узнал.
– Но убить одного Ильичева вам показалось мало.
Хотела устроиться поработать летом, во время каникул, но практику ни к селу ни к городу вкрячили ровно посередине июля. Ни туда ни сюда.
Велик соблазн – дать человеку инструкцию. Но верх наивности – полагать, что он этой инструкцией воспользуется
Да только вот человеку не всегда нужно поступать правильно или даже так, как хочется. Иногда необходимо совершить ошибку – чтобы оттолкнуться от нее, как от дна, и подняться к поверхности.
Мне тебя не хватает.
Вероника вздрогнула и перестала дышать.
Тимофей встал, прошелся взад-вперед в глубокой задумчивости.
– Вот если бы тебя было две… или даже три… Однако, к сожалению, клонирование людей запрещено законом. В общем,
О том, что перезванивать сейчас бесполезно, знала по опыту. Тренировка – это было святое. Лекцию о серьезности этого процесса, насколько важно его не прерывать, Вероника прослушала еще в начале их сотрудничества. Раньше чем через полтора часа разговаривать с ней Тимофей не станет.
Но, честно говоря, лучше бы ее не снимал. От стриженного под машинку черепа веяло если не уголовщиной, то чем-то очень близким. Увидев такого человека вечером на пустынной улице, Валерий поспешил бы свернуть.
Нет, Тимофей не хотел всем понравиться. Он всего-навсего хотел, чтобы жизнь в целом была проще. Чтобы одно и то же слово, сказанное любому человеку, имело одно и то же значение. Чтобы люди, как компьютеры, оперировали нулями и единицами, а не этой сложной, непостижимой, гормонозависимой субстанцией под названием «эмоции».
Многим эмоции заменяют разум. Для таких людей работает аксиома: «я так чувствую – следовательно, это верно». Понять же, что именно они чувствуют в конкретный момент, абсолютно невозможно.
Полине, правда, всегда казалось, что даже самые лучшие кондиционеры наполняют помещение пусть слабым, но все-таки устойчивым ароматом поношенных носков, хотя… Наверное, это от зависти.