На хера попу гармонь, когда есть колокола
1 Ұнайды
…а потом где-то совсем вдалеке, не в задних рядах зала, а гораздо дальше и выше — в странном мерцающем пространстве, где-то между звезд, океанов и пароходов, между длинных шоссейных дорог с большими тяжелыми грузовиками, среди городов и деревень разных стран, которые с высоты, куда меня забросила неведомая мне сила, кажутся абсолютно одинаковыми, а границы — неразличимыми и ненужными… И сверху все такое чистое и безмятежно мирное, и кажется, что нигде не взрываются гигантские универсальные магазины, как раз тогда, когда там тысячи ни в чем не повинных Людей, и нигде не воюют Люди между собой, и Убийцы не становятся Губернаторами, и нет Дураков и Злодеев, нет рвущихся к Власти — чтобы что-то у этой Власти украсть… И горы сверху — такие красивые, что кажется, будто там никогда не бывает оползней и страшных снеговых лавин, никто там никогда не погибает, а живут только в тех скалах Пумы и Пумочки, ожидающие рождения своих Пумят… И вообще в мире нет никакой Эмиграции… Все просто живут там, где им хочется. И сколько хочется… А возвращаются тоже — когда захотят. Если захотят… И все говорят на одном-единственном общем языке, как я на языке английского биолога профессора Ричарда Шелдрейса. Тем более что это так просто! Только нужно быть внимательнее друг к другу…
И среди всей этой поистине безграничной благости я увидел в разных краях такой красивой нашей Земли
— «Китайцы — странный народ. Если они говорят „нет“, это означает — „нет“. А если скажут „да“, то связаны этим словом раз и навсегда».
Ты, бля, как с луны свалился!.. Ты че, не знаешь, — у нас же кассеты с американскими фильмами всегда продаются раньше ваших там, бля, премьер! Ну бизнес, понимаешь? Нормальный бизнес!
Плюнь. Это не тоска по Родине, которую почему-то принято писать с большой буквы. Это тоска по той, прошлой нашей непутевой, но очень симпатичной житухе. Это тоска по «памяти» о твоих Котах-приятелях, о Врагах-Собаках, обо всем, что нас тогда окружало. Но, Мартын, попробуй вернись туда сейчас, и ты ни хрена не найдешь всего этого! Часть Друзей и Врагов умерли, часть из них разъехались куда глаза глядят… Все бывшие связи, которые, как тебе сейчас кажется, тянут тебя обратно — разорваны самым беспощадным образом. Оставшиеся приятели изменились настолько, что ты их просто не узнаешь… Да о чем я говорю, если даже твой ближайший и верный дружок — Бесхвостый Кот-Бродяга, уже давно не «Бродяга», а такой упакованный Новый Русский Котяра, что нам с тобой и не снилось! Я недавно от Варвары — от дворничихи нашей письмо получил. Партнер твоего дружка по бизнесу — бывший милиционер Митя — сейчас приглашает в Питер знаменитого Кошачьего хирурга-косметолога из Новой Зеландии. Будут твоему Бесхвостому имплантировать чей-то посторонний хвост. И уж давно пришили бы — денег-то куры не клюют, так твой корешок все никак не может хвост себе выбрать! От рыжей Лисы или от Чернобурки?! О Кошачьем хвосте он, видишь ли, и слышать не хочет! Ну и что? Будут тебе близки его хвостовые страсти?.. Нет, Мартынчик. Не будут. А наши районные Кошки, которые тебе небось все еще мерещатся в разнузданно-эротическом ореоле, стали старыми, жалкими, голодными и ободранными. Они сейчас за пол-Мышки готовы раскорячиться перед любым колченогим Барбосом, не говоря уже о мало-мальски приличном Коте из так называемого среднего класса… Не грусти, Мартын. Главное, что мы с тобой здесь ВМЕСТЕ! А с нами — Рут и Тимурчик…
Старый полицейский автомобиль, под стать всем автомобилям этого района, неторопливо подгреб к заправке на перекрестке и остановился под навесом одной из колонок со шлангом.
Браток попятился, отряхнул передние лапы, вытер их о губчатый коврик перед входом в гостиную и сел в дверях. И замер, как памятник самому себе
Только у них там — это Вранье, а у меня здесь — Правда
Страшно довольный собой Браток — этот Заместитель Аллаха по сохранению Старушечьей чести и достоинства гордо посмотрел на меня:
— То-то же! Перетрухала Старушня — минимум дня на два. Тут и к гадалке не ходи