К тридцати шести годам как меня только не называли: дрянью, шлюхой, разлучницей. А то и похуже. Думаю, это справедливо, если уж быть совершенно честной. Но единственное, чего я никогда не позволю сказать о себе, — что я плохая мать. За такие слова могу и в морду дать. Для своих детей я делаю всё. В отношении мужчин — да, могу быть дурой, но мать я хорошая.
