Оглавление

Предисловие

Часть первая

Глава первая. Воскресение

В конце темного длинного коридора появился тонкий силуэт, похожий на песочные часы. Стремительно приближаясь к освещенному дневным светом выходу, очертание сформировалось в стройную женскую фигуру с растрепанной шевелюрой. Дверь, разделявшая тусклые больничные лабиринты и пространную уличную аллею, отворилась — и юное создание вынырнуло на свет.

Вдохнув свежий, немного прохладный осенний воздух, бледное лицо девушки слегка оживилось — то ли от бодрящего ветерка, то ли от нахлынувших мыслей. Со стороны казалось, что девушка совсем не замечает живописный осенний пейзаж и опавшие разноцветные листья, ее взгляд рассеянно блуждал вокруг.

— Ева, ты приехала! В этот раз тебе не удалось так просто от меня скрыться! — сродни внезапно появившейся молнии среди белого дня прозвучал звонкий женский голос.

— Ах, Шарлотта, я так рада! Перестань, я вовсе не скрываюсь, — по-доброму ответила девушка.

Шарлотта была крепкой женщиной средних лет с широкими чертами лица, которые придавали ей добродушный вид. Ее внешность говорила о своей хозяйке сама за себя. Не очень часто, но иногда все же случается — природа наделяет людей чертами, которые они действительно заслуживают. Можно сказать, что некоторые из них даже выдают характер своего обладателя, и тот, в свою очередь, становится открытой книгой для окружающих. А иногда природа наделяет людей способностью читать самые разные характеры по чертам лица. Так и Ева достаточно ясно видела добрейшую и бескорыстную душу Шарлотты, искренне симпатизируя любящей медсестре.

— Моя дорогая, я в курсе всех твоих новостей. Какое же это чудо, что ты здорова. Помнишь, я всегда тебе говорила, чтобы ты верила, и что ты не просто так пришла на эту планету с таким ценным именем? Я всегда знала, что все, даже самые неизлечимые, болезни можно победить верой в Бога, жизнь и любовь!

Эти слова напомнили Еве о событиях последних пяти лет. Немного можно насчитать 23-летних девушек с диагнозом «глиобластома» — смертельным приговором для любого возраста. Еще меньше можно встретить людей, победивших это агрессивное заболевание головного мозга. Еве пришлось пройти нелегкий путь к выздоровлению. Но сейчас все то страшное, что ей пришлось пережить, казалось мгновением прошлого. Обычно, когда человек переживает горе, время тянется вечно, а воспоминания о печальных событиях пролетают за доли секунды. С радостными моментами все наоборот. Мы проживаем радость за считанные мгновения, но помним о ней годами… Видимо, так работает режим самозащиты. Тот, кто запустил этот сложный механизм, определенно гений.

Как обычно бывает в таких случаях, болезнь застала девушку нежданно-негаданно. Торжественно получив бакалавра по программе «Культура Италии» в Санкт-Петербургском государственном университете, Ева усердно рассылала резюме в музеи, галереи, библиотеки и учреждения культуры Италии и России. Она мечтала поскорее начать зарабатывать на хлеб своей профессией и, наконец, уйти из турагентства, где трудилась еще со студенческих времен.

Коммерческая, полностью отдаленная от науки и культуры и, по мнению Евы, «абсолютно не интеллектуальная» работа в крупном турагентстве Санкт-Петербурга интересовала ее лишь с финансовой стороны и исключительно на время учебы в университете. Связав себя клятвой, совершенно не прислушиваться к любым доводам коллег и сокурсников про ценность такого рабочего места и в особенности ее заработной платы, девушка усиленно искала работу по своему профилю и по душе.

Однажды, в один из довольно прохладных летних дней, что так свойственны сырому петербургскому климату, Ева сидела возле своего компьютера в просторном, выдержанном в современном стиле офисе. Внезапно она почувствовала прилив жара по всему телу, резкую нехватку воздуха и огромное желание позвать на помощь. Как потом рассказали ей коллеги, она неожиданно для всех вскрикнула и упала на пол. Тело билось в судорожных конвульсиях, глаза закатились наверх и полное отсутствие реакции на происходящее с ее стороны. Так прошел первый приступ, который поначалу врачи приняли за эпилепсию.

Однако медикаментозное лечение, предписанное от эпилепсии, Еве совсем не помогало. Приступы стали случаться все чаще и чаще, что не могло не сказаться и на работе. Михаил Соломонович, руководитель отдела, настоятельно просил Еву заняться своим здоровьем и уйти на длительный больничный до полного выздоровления. Наконец, после энного всестороннего обследования организма, один из докторов, внимательно изучив снимок МРТ головного мозга, поставил тот самый роковой диагноз «глиобластома». Русские специалисты в один голос рекомендовали Еве обратиться к немецким коллегам.

Михаил Соломонович принял близко к сердцу ситуацию Евы Валтасаровой. Он испытывал огромное уважение, да что там, даже восторг к молодой девушке, которая выросла в детском доме и смогла получить образование на бюджетной основе в одном из самых престижных учебных заведений России. Ева усердно трудилась в его отделе на должности помощницы ассистентки руководителя по организации турпоездок в Европу и за несколько лет сумела превзойти не только ее, но и, пожалуй, и его самого.

В глубине души он настолько восторгался личностью молодой девушки, что, сам того не замечая, ставил ее в пример всем и каждому при любой возможности. Особенно болезненно и ревниво к упоминаниям о талантливой сотруднице относились члены семьи Михаила Соломоновича, но он не обращал на это ни малейшего внимания, поскольку в его глазах ни сын, ни дочь не стоили и ноготка Евы. Тем более что он предоставил своим отпрыскам все самое лучшее, но они не оправдали его ожиданий, интересуясь лишь гаджетами и бесконечно требуя новые путешествия.

Михаил Соломонович был и не прочь поощрять путешествия избалованных детей, если бы они хоть каким-то образом касались саморазвития, познания новых культур и традиций. Но его дети путешествовали исключительно ради веселья, шумных вечеринок и только по модным местам, таким как горнолыжный курорт Куршевель, Дубай, Монако, Нью-Йорк.

Твердо решив помочь Еве, Михаил Соломонович сумел достучаться до Всероссийского благотворительного фонда помощи онкобольным. В силу своей деятельности, он обладал многочисленными важными связями и, при случае, воспользовался ими. Фонд полностью взял расходы на лечение Евы в больнице рехтс дер Изар Технического университета города Мюнхена.

Операцию на головном мозге провели в минимально сжатые сроки. После чего продолжили лечение лучевой и химиотерапией. Немецкие врачи были с Евой предельно откровенны, заявляя, что при такой агрессивной форме опухоли, жить ей осталось недолго. Верила ли она тогда, что через несколько лет будет гулять улицами осеннего Мюнхена не как смертельно больная, а как пациентка в стадии устойчивой ремиссии?! События последних пяти лет пролетели необычайно быстро, разделив ее жизнь на «до» смертельного приговора и «после» настоящего чуда — отсутствия раковых клеток.

— Шарлотта, по словам докторов, я действительно полностью здорова, — отбросив мимолетные воспоминания прочь, Ева повернулась к своей добрейшей собеседнице. — Помнишь, ты обещала показать мне местную дискотеку, при условии, что я начну кушать твою отвратительную кашу? Как мне кажется, сейчас самое подходящее для этого время.

— Отлично! Встречаемся сегодня в восемь вечера на Одеонсплаце, — восторженно огласила Шарлотта, — и не забудь надеть мини-юбку, дорогая моя! Твои скромные наряды совсем не в теме, ведь мы идем танцевать в самые популярные заведения этого города. Смотри мне, не подведи, — с напускной серьезностью проговорила медсестра, помахивая при этом указательным пальцем.

— Ох, я постараюсь, конечно… — наморщив лоб в безуспешной попытке вспомнить о наличии коротких платьев в своем гардеробе, хотела уж было начать оправдываться Ева, но Шарлотта не дала ей на то и малейшего шанса.

— Дорогая, мой обед окончился, и я бегу к больным! Не забудь о вечеринке! — быстро поцеловав ошеломленную девушку во вспыхнувшие румянцем восторга горящие щечки, не скрывая радости, повеселевшая Шарлотта побежала к центральному входу в больницу.

Оставшись одна, Ева развернулась и спокойным шагом направилась в сторону своей комнаты, выбрав направление интуитивно, по своему желанию. Ведь идти нужно туда, куда хочется, а не туда, куда якобы надо. «Идти, идти и ничего не бояться» — мысль Макса Фрая, из недавно прочитанной Евой «Книги одиночества».

Глава вторая. Парангон

— Ох, Евка, ну у тебя и новости! Такое может случиться только либо в кино, либо с тобой, — юное, покрытое веснушками симпатичное личико с копной рыжих волос просматривалось с дисплея телефона девушки. Ева, обхватив тонкими пальчиками одной руки современный гаджет, другой удерживая чашку ароматного черного кофе, достаточно живо обсуждала события последних дней, сидя за завтраком с Rosinenschnecken в кафетерии больницы. Rosinenschnecken, что в дословном переводе на русский означает «улитка с изюмом», стал любимым завтраком девушки во время ее пребывания в Германии. И уже дома, находясь в родном Санкт-Петербурге, Ева неоднократно ловила себя на мысли, что очень скучает по мюнхенским Rosinenschnecken. Было в них что-то такое волшебное и манящее, что пробуждало в ней трепетное чувство ожидания чуда, чистого и наивного, с каким детвора ждет от деда Мороза свои новогодние подарки.

— Представляешь, случилось настоящее чудо! Именно в то время, когда Фонд мне отказал в дальнейшей оплате плановых обследований, немцы предложили полностью покрыть их стоимость в течение следующих трех лет. От меня всего лишь требуется готовность участвовать во всевозможных обследованиях, и предоставить полный доступ ко всем моим анализам. Но самое безумное и фантастическое в этом то, что я смогу помочь науке найти решение для лечения глиобластомы, — не скрывая распирающей радости, восторженно рассказывала Ева.

— Здорово! Так ты и немецкий подучишь и не только смертельно больных спасешь, а и на нормальную работу на западе устроишься. Прости, но своя рубашка ближе к телу, — продолжила вещать рыжеволосая подруга, устремив взгляд через экран телефона прямо в глаза Еве, да настолько пронзительно, что любой мимо проходящий человек не смог бы укрыться. — Тебе ж хорошо известно, что приличную работу с твоим образованием сегодня найти совсем нелегко. Сколько резюме ты отправила, а? И что? Ни Питеру, ни Риму ты не пришлась по душе. А тут уникальный случай, пока ты там проверяешься да мир спасаешь, можешь заодно и на собеседования походить. Галерей у немцев, слава Богу, хватает, да и государство побогаче и средства на их содержание выделяются. А наши-то только все урезают. Ты слышала, что Леру месяц назад Эрмитаж уволил? Ни с того, ни с сего…

Следовал ли за тем длинный, жизненно поучительный, похожий на притчу рассказ, Ева могла только предполагать, так как во время разглагольствования университетской подруги, она мысленно покинула свою собеседницу. Ей всегда удавалось легко отключить реальную картинку происходящего и удалиться в свой внутренний тайный мир. Такому удивительному умению ей не нужно было обучаться у гуру по медитациям — она родилась способной. Раз за разом преодолевая жизненные трудности без родительской заботы, малышка научилась игнорировать происходящее, если то ей было не по душе, либо не по зубам.

В первый же день социализации сирот, когда те были отправлены в обычную школу, на одной из перемен Еву окружили несколько «домашних» подростков. Насмехаясь над ее внешним видом и манерой вести разговор, они тыкали пальцами и бросали жестокие реплики: «Так она же детдомовская, там все такие дикие!», «Эй, твоя мама отказалась от тебя, стоило ей увидеть твою рожу!»… Именно тогда Ева отошла от гнусной действительности и устремилась к ярким образам своего воображения.

По словам любимой воспитательницы Марьи Иосифовны, Ева была найдена на дне Атлантического океана, внутри ракушки в виде жемчужины. Ныряя до самого дна, русский моряк приметил удивительно красивую ракушку и взял ее с собой на корабль в качестве сувенира. Открыв находку, мужчина нашел перламутровую жемчужину, которая тут же превратилась в младенца неземной красоты. Поскольку моряку пришлось продолжить служебные дальние плавания, он отнес малышку на воспитание в детский дом. Красота девочки покорила всех воспитателей и не оставила равнодушным ни одно сердце. Ей придумали самое необычное имя и окрестили Евой.

Девочка часами представляла дно океана, где она раньше обитала, моряка, вынесшего ее на сушу, переливающийся на солнце перламутр жемчужины и свое преображение в человека. Даже поступая в ВУЗ и отчетливо видя прочерки в графах «мать» и «отец» в свидетельстве о рождении, она продолжала видеть бирюзовые воды океана с песчаным дном, усыпанным средиземноморскими прелестями подводного мира, и ракушку неземной красоты с жемчужиной внутри…

История социализации сирот закончилась в итоге провалом. После официального обращения родителей школьников к директору школы и местным властям с просьбой прекратить совместные занятия, так как сироты пагубно влияют на детей и учат их агрессии. «Проблема социализации детей-сирот ни в коем случае не должна решаться за счет домашних детей со стабильной психикой», — такое решение было принято на заседании госорганов и беспрекословно взято к исполнению.

Разговор с рыжей сокурсницей быстро подошел к концу, так как Ева совершенно не поддерживала эгоистичных взглядов приятельницы, а той было не интересно рассуждать об участии подруги в научных исследованиях во благо спасения онкобольных. Оставшись наедине с собой, Ева погрузилась в мысли о своем будущем. Только представляла она его не в ключе рекомендаций расчетливой приятельницы, а с наивной и светлой верой прожить жизнь, оставив глубокий след для развития человечества. Однажды она уже почти покинула этот мир, точно зная, что уходит бесследно. Тогда, на пороге смерти, ее жизнь казалась ей ничего не значащей пушинкой, которую первая же сильная буря может запросто сдуть в пропасть. Но теперь, когда ей дан второй шанс на жизнь, она хотела быть полезной здесь и сейчас. Тем более что такая возможность появилась сама собой. Вчера ее ведущий доктор предложил ей участвовать в научном исследовании по искоренению раковых клеток головного мозга. Ей же, в свою очередь, требовалось проходить дважды в год все необходимые исследования и не препятствовать публикации личных данных.

Наутро ей следует явиться на встречу с профессором Шиллингом, который, тщательно изучив ее случай, проявил большую заинтересованность. Профессор нейрохирургии Адам Шиллинг, практикующий в клинике Шарите города Берлина, лично хлопотал о передаче уникального случая Евы Валтасаровой под свое попечение. Профессор обладал всемирно признанным именем и обширными знаниями в области нейрохирургии, поэтому коллеги клиники Рехтс дер Изар всеми силами тому посодействовали.

* * *

Больничный запах в немецкой клинике, хоть и на удивление отличался от петербургского, оставался все тем же. Он буквально пронзил грудь Евы, когда та постучала в кабинет профессора Шиллинга. Накануне медперсонал настойчиво просил юную пациентку явиться в кабинет 003 ровно к 10 утра. В проеме распахнувшихся дверей предстала статная немка средних лет в строгом деловом костюме, с идеальным мейк-апом и такой же укладкой. Представившись Уршулой Фишер, секретарь проф. Вагнера попросила присесть в приемной и ожидать, когда ее позовут. Хоть кабинет и принадлежал проф. Вагнеру, фрау Фишер любезно объяснила, что девушка не ошиблась номером и проф. Шиллинг из Берлина действительно принимает именно здесь.

Анкету не пришлось в сотый раз заполнять, чему Ева по-детски обрадовалась. Каждый раз, встречая новых людей, девушка не переставала удивляться их высокому уровню владения английским языком. «Скорее всего, в школах Германии очень строго и ответственно подходят к преподаванию иностранных языков», — пришла к выводу Ева. К вопросу более углубленного изучения английского языка она сама пришла на втором курсе университета, когда ей повезло устроиться на работу в турагентство и довелось напрямую общаться с иностранными поставщиками.

Сидя в приемной и листая немецкие научные журналы, она могла смотреть только на картинки, поскольку немецкий текст был ей непонятен. Перед глазами возникла цветная картинка с изображением ДНК. Разноцветная спираль настолько обворожительно смотрела на Еву с глянцевого журнала, что девушка полностью погрузилась в ее изучение и не услышала, как фрау секретарь строго, по слогам, произнесла ее имя.

— Мисс Вал-та-са-ро-ва, прошу! Вас ждут, проходите, — и легким взмахом руки указала на внутреннюю дверь в приемной. Ева очнулась от сна ДНК и двинулась в указанном направлении.

— Добрый день, — успела застенчиво, чуть слышно произнести Ева, увидев за громадным письменным столом задумчивое, серьезное лицо брюнета. «Хм, я представляла берлинского профессора седым, в очках и гораздо постарше… Все вокруг только и твердят, что Шиллинг — всемирно признанный эксперт в области нейрохирургии. И действительно, в Германии все известные профессора уже в возрасте, ну, по крайней мере те, которых мне довелось здесь увидеть», — секундная мысль успела проскочить в голове Евы.

— Добрый день, будьте добры, присаживайтесь, — послышался низкий тембр с едва уловимой хрипотцой. Звук мужского голоса моментально пробежался по телу девушки, оставив за собой мурашки на коже — реакция, неконтролируемая человеческим сознанием. Ева покраснела моментально, на доли секунды ей представилось, что чрезмерная чувствительность ее кожи не останется незамеченной, и это показалось ей постыдным.

— Вы ведь говорите по-английски? — слегка замешкавшись, спросил господин с серьезным выражением хоть и достаточно зрелого, но очень свежего лица. У него были карие, глубоко посаженные бездонные глаза, из которых исходила некая тайная ухмылка, или даже тот дьявольский огонек, присущий еще тем искателям приключений.

— Да, немного. То есть я легко понимаю обычную речь, — растерянно ответила Ева, прикусив нижнюю губу. Обычно она не испытывала стеснения перед докторами, за последние пять лет привыкнув к ежедневному общению с ними. Сейчас же она чувствовала себя отличницей, которая впервые не выполнила домашнее задание и была поймана с поличным строгим учителем. И тот факт, как казалось самой Еве, что отвечала и вела себя она крайне нелепо, стеснял ее еще больше.

— Мисс Ева Валтасарова, насколько мне известно, вы согласны участвовать в научном исследовании, за что я и мои коллеги вам очень признательны, — уже гораздо увереннее продолжил доктор. — От вас требуется лишь проходить плановое обследование в клинике Шарите каждые шесть месяцев. То есть с этой целью вы должны прилетать в Берлин, а не Мюнхен. Надеюсь, вы не успели навсегда потерять свое сердце в Баварии? А то Берлин не любит грустных туристов, — растянув губы в улыбке, профессор шутливо помахал указательным пальцем.

— Спасибо! Да нет, что вы?! Я только рада помочь, — Ева собрала все силы, чтобы казаться как можно серьезнее. Ей очень хотелось быть таковой, или хотя бы смотреться со стороны, только бы разворачивающийся внизу живота сладостный трепет не заметил никто. Особенно он! Как и любой эмоциональный человек, Ева воспринимала окружающий мир через призму своих чувств, и была уверена, что посторонние также чувствуют происходящее внутри нее. Как, почему и по каким причинам она начинала испытывать неловкость, трепет, дрожь по всему телу и даже испуг девушка объяснить не могла. Слишком уж быстро и расплывчато все это происходило.

— Я имел возможность ознакомиться с вашим случаем в прошлом году на Европейской конференции новых технологий прочтения ДНК. Коллега из Мюнхена привел ваш прецедент как результат ошибочного понимания ДНК и реальную возможность так званой перезагрузки того… — на этом месте Шиллинг сделал паузу, задумчиво опустил взгляд в стол и на пару минут застыл в такой позе.

Неожиданная заминка Еве пришлась по душе. Воспользовавшись тишиной, она успела немного успокоиться. Мандраж постепенно ушел, сердцебиение возвращалось к обычному ритму. Стабилизировав состояние, девушка с большим любопытством начала изучать собеседника. Сейчас он показался ей еще мужественнее, интереснее и более располагающим к себе, чем это было пару минут назад, когда она впервые с ним поздоровалась. Легкая небритость, слегка растрепанные темно-русые волосы, густые черные ресницы и несколько морщин, которые, как ни странно, придавали его лицу выразительности и вместе с тем подчеркивали его ум. Можно ли понять эмоциональный мир человека, не глядя ему в глаза? Скорее всего, нет, ведь именно глаза выдают бурлящие внутри чувства, а не морщинки между бровей. При открытом, веселом и легком взоре те же морщинки кажутся узором, который возник на лице после долгих лет смеха. И наоборот. При унылом, тусклом и подавленном взгляде морщинки между бровями символизируют отпечаток горя, либо признак скверного характера.

Когда Адам Шиллинг наконец поднял глаза, чтобы продолжить диалог, он неожиданно оторопел от проницательного взгляда юной особы напротив. Пациентка смотрела на него изучающе и даже вроде как перестала моргать. Перед ним предстала задумчивая, симпатичная шатенка с несколько бледным цветом лица и большими выразительными карими глазами. Весь ее облик напоминал мраморную статуэтку. «Все русские утонченные, как балерины. Внешность ангела с гордым подбородком», — охарактеризовал Шиллинг свою новую знакомую. Вообще говоря, ему было несвойственно задумываться о внешности своих пациенток, разве что, чего скрывать, доводилось восхищаться некоторыми студентками. Объяснялось это довольно просто: по большей части его пациентками были дамы ср