автордың кітабын онлайн тегін оқу  Созвездие МЖК. Том 1. Ментальная проекция

Валерий Закутний

Оглавление

Предисловие к прошлому

В последний майский день 1972 года в подмосковном Королёве (тогда он назывался Калининградом) была вбита первая свая первого дома первого в СССР молодёжного жилого комплекса (МЖК). Эта сугубо технологическая операция стала символом рождения первого в истории советской страны коллектива по месту жительства.

Педантично-плановая экономика страны, которая первой смогла развить первую космическую скорость, расписалась в собственном бессилии обеспечить квартирами молодых специалистов ракетно-космической отрасли, и некоторым из них пришлось стать первыми вбойщиками «нового образа жизни» в окружающую действительность.

Финал

В начале 2020 года Правительство Российской Федерации, в плановом порядке актуализируя текущее законодательство, постановило признать недействующими на территории РФ множество правовых актов СССР и РСФСР. Среди отменённых правил, по которым жила самая большая страна планеты Земля до приватизационного раскола, есть и постановления Совета Министров СССР и Совета Министров РСФСР восьмидесятых годов прошлого века, регулировавшие вопросы создания и деятельности молодёжных жилых комплексов (МЖК).

Таким образом, в 2020 году Правительство РФ выдало самобытному социальному явлению «свидетельство о кончине», а вот «приказом об эвтаназии» был закон СССР о государственном предприятии, принятый Верховным Советом летом 1987 года, который обязывал всех перейти на хозрасчёт и самофинансирование уже с первого дня следующего года.

Фактическая история МЖК в виде отдельных артефактов продолжается и сегодня — в построенных микрорайонах, в названиях улиц и остановок общественного транспорта, в надписях и эмблемах, надёжно впечатанных в фасады домов когда-то молодёжных жилых комплексов, и даже в инициированных эмжековцами нормативных правовых актах Российской Федерации.

Примерно тогда, когда движение МЖК уходило в юридическое небытие, производственный процесс вбивания сваи был переосмыслен Виктором Пелевиным, транспонирован из предметного пространства в ментальное и привязан к «вбойщику» — медийной ЛОМовой лошади гипотетического будущего. Виктор Олегович в романе «KGBT+» описал психологию вбойки новых образов и структур в мозги подрастающего поколения глобального общества.

Либретто

Какой бы краткой ни была история МЖК, в ней можно уловить ритм исторических событий, услышать мелодию социального времени. Если разложить эту партитуру по годам, она будет выглядеть так:

1969–1976 годы — увертюра. Импровизация одинокой калининградской флейты.

1977–1980 годы — джаз-сейшен. Свердловская скрипка и калининградская флейта. Определение мелодического строя.

1981–1986 годы — аллегро. Написание и раздача нот, слаживание оркестра первого десятка МЖК. Иррациональная реакция представителей сложившегося порядка на новации социального движения.

1987–1989 годы — кульминация. Мощное звучание сводного оркестра сотен МЖК. Преодоление диссипативных сил, приложенных к движению.

1990–1991 годы — переход от полифонии к какофонии. Адаптация к шоковым уровням звука вне концертного зала.

1992 год — антракт. Замена дирижёра, нотной грамоты и инструментов. Тактически правильное решение насвистывать в антракте, чтобы не оказаться забытыми во втором отделении. Трио художественного свиста составили Свердловск (Екатеринбург), Киров и Тула.

1993–1999 годы — финал в двух вариациях: диссонирующая старая тема в исполнении маленького оркестрика стареньких инструментов и новая мелодическая линия в исполнении новосибирской виолончели.

2000–2005 годы — работа с композитором. Включение в современную партитуру старых, но актуальных музыкальных тем по настоянию тех, кто остался в строю.

2006–2020 годы — ностальгические подходы старых музыкантов к оркестровой яме и раздача нот ушедшей эпохи современным исполнителям на зарплате от консерватории. Отсутствие стратегических подходов хотя бы в объёме предложения Михаила Жванецкого из миниатюры «Консерватория».

Прогноз на будущее

Авторы идеи этой книги отдают себе отчёт, что ей будет трудно найти своего читателя, поскольку она посвящена малоизвестной странице истории позднего СССР.

Тем не менее авторы идеи убеждены, что в контексте молодёжного движения феномен МЖК — яркое и актуальное явление новейшей российской, да и не только российской, истории.

Глава 1. 2020-е. Чертежи и камертоны

Они договорились обсудить то, что не попало в книгу, написанную общим знакомым из времён эмжековской зрелости. Черновые варианты разрозненных глав приходили по электронной почте, они обменивались мнениями… Но книга в руках — это, конечно, совсем другое дело.

— Ешанов, конечно, молодец: сам заявился — сам написал. Из-за этого ковидного эксперимента отметили пятидесятилетие МЖК только его книгой, — начал Сергей Баринов.

— Да, в 2021 году и автопробег планировали, и торжественное заседание в Казани… Не срослось… — заметил Валерий Закутний.

— Его «Острова МЖК» — ещё одно свидетельство, что движение МЖК было на этой планете! Но того, что в его книгу вошло, — мало! Нужно писать дальше! Я уверен, что ты примерно так же мыслишь и идею поддержишь.

Закутний посмотрел на друга, с которым был знаком почти три десятка лет, и ответил, рассуждая вслух:

— Сергей, ты начинаешь говорить афоризмами, когда излагаешь что-то для тебя важное… — И продолжил уже более оживлённо: — Да, я по этому поводу думаю, как ты, но градус важности у меня пониже. Так! Интересно… Чего же это я не учитываю?

Разговор

Друзья встретились в ирландском пабе на Цветном бульваре в будний день после работы. Оба трудились неподалёку.

Сергей был в тёмно-синем костюме и белой рубашке с галстуком под цвет костюма, Валера — в джинсах и сером флисовом кардигане. Но эти различия в дресс-коде министерства и агентства, создающего интернет-магазины, здесь уже были неважны.

В мини-кабинетик, стены которого чуть приглушали ровный гул заполненного паба, заглянула официантка. Сергей взглянул на Валеру, тот покрутил в руках пивную карту и ответил на немой вопрос:

— Мне чего-нибудь полегче… Так… «Стенли Купер», например.

— Ужинать будем?

— С такими установками, которые ты заявил, и закусывать не нужно, — рассмеялся Валера. — Давай символически, а то потеряем за едой, для чего собрались.

— Резонно. Гренками ограничимся. Да и мне полезно.

Сергей усмехнулся в чёрную с лёгкой проседью бороду и погладил себя по животу, плотно прилёгшему к столешнице, и через несколько секунд к ним подошла официантка. Невысокая блондинка в чёрной униформе паба выглядела эффектно.

«Интересно, по Серёгиному жесту она догадалась, что мы закончили обсуждать меню и готовы сделать заказ, или по другим признакам? — подумал Валера. — Да, профессионализм не пропьёшь».

Баринов повернулся к девушке, рассказал ей, что надо двум мужчинам в самом расцвете сил, и она ушла исполнять немудрёные кулинарные желания. Надо было снова настраиваться на тему встречи. Краткое молчание было естественным.

— Я прочитал книгу недавно. Два года времени не находил, представляешь! Хотелось, чтобы от начала до конца, не прерываясь, — решительно начал Сергей. — Интересно! Немного менторски, но интересно. Ещё бы! Это же и про мою жизнь написано. Как нынешние молодые воспримут, не знаю… Думаю, взахлёб читать не будут.

Он помолчал.

— А может быть, и вообще не будут.

Сергей снова взял паузу.

— Читать уж скоро разучатся…

— И трава была позеленее, ты об этом? — усмехнулся Валера, но Сергей не стал отвлекаться.

— Вот только читаю я, читаю — и чувствую, не хватает чего-то! Потом сформулировал: программного звучания! Других слов пока не нашёл.

— Так и не надо других! Эти вполне подходят. Ешанов на теории жилища сосредоточился, поэтому движение МЖК не описывал, только обозначил, что комплексов было много.

— Вот-вот! А у нас же была организация! По численности — вторая после комсомола.

— Да! Правда, это если с членами семьи считать.

— Конечно, с членами семьи. Именно в этом одна из сторон программности, о которой я говорю! Конечно, надо считать всех, начиная с главы семьи. Другая важная сторона: МЖК — производное от советской власти, он стал возможен только благодаря воспитанию, полученному в советской стране.

— Так и Рублёвка возникла благодаря тому же, тебе не кажется? — усмехнувшись, спросил собеседник.

— Не кажется! Рублёвка — производное от совсем другого.

— От чего же?

— Так! Мы собрались обсудить книгу про нашу жизнь. Вот и давай обсуждать МЖК. А Рублёвку пусть обсуждают те, кто там живёт.

— Охранники и обслуга, что ли? — съязвил ещё раз Закутний, но понял, что возникает перебор в отвлечениях, и вернулся к теме. — Ну хорошо. Итак, книга про МЖК есть, программности в ней нет… И?

— Надо, чтоб была!

— Ха! Я подходил к Ешанову, когда он писал, со всякими советами на разные темы, и от него услышал разумные слова: «Валера, я полностью с тобой согласен, это было бы здорово написать! Вот возьми и напиши!»

— Надо же! Получается, Серёга меня опередил.

— В каком смысле? — начал догадываться Закутний.

— В самом простом, Валера, в самом сермяжном. Ты должен написать то, что ещё не написано об МЖК.

— Сергей, нам ещё ничего не принесли, а ты уже пьян!

Валера был ошеломлён.

— Это ж надо так на работе нарезаться!

— Я абсолютно трезв! — засмеялся в свою хемингуэевскую бороду Сергей. — Вообще-то я хотел этим предложением закончить нашу встречу, но ты меня как-то быстро раскрутил, так что пришлось с него начинать. Оно и лучше, разговор будет конструктивнее.

Появилась, вся в чёрном, фея — исполнительница желаний, поставила на фирменные кружочки заказанное пиво. Белоснежная пена венчала светло-золотистые конусы, капельки конденсата чертили неровные линии на запотевших стенках бокалов. Тёплые чесночные гренки посреди стола источали искушающий аромат.

— Ну что? За встречу? — ослабил напор Сергей, понимая, что Валере надо привыкнуть к неожиданной мысли. — Что-то мы стали реже встречаться…

Договор

— Реже, Серёжа, — это знатное преуменьшение. Не будем приукрашивать действительность. Практически перестали… Что-то со временем происходит, ты не находишь? — несколько отрешённо задался риторическим вопросом Закутний. — Не то что с друзьями, сам с собой не вижусь толком. Вот пришёл с работы — и закрутили какие-то дела мелкие, но обязательные. Ну, думаю, перед сном поймаю. Иногда ловлю, а толку? Этот пойманный я — уже никакой! А утром — ускоренное техобслуживание, и на работу. Это разве жизнь? А помнишь, как мы в МЖК обсуждали проблемы свободного времени? Все верили, что научно-технический прогресс его порождает, и надо срочно думать, чем себя занять внутри этой вожделенной субстанции. Ха-ха три раза! Вспоминаю те горячие дебаты, и возникает ощущение, что кино про инопланетян смотрю.

Валера вдруг умолк, вскинул голову и посмотрел на собеседника.

— Слушай, Серёга, а у нынешнего меня нету вот этого самого свободного времени, чтоб занять его писанием книги!

— Валера, надо найти! Кроме тебя, её никто не напишет. Ты знаешь первых инициаторов, ты сам из второй волны, писал программные документы. Информации у тебя в голове — во! — провёл ладонью под подбородком Сергей и улыбнулся. — А вообще, мне нравится, что ты уже стал думать о технических вопросах писательства. Но давай сегодня поговорим про другое: цель, содержание, жанр, тональность и тому подобное.

«Да, по поводу информации он верно говорит, я знаю многое», — подумал Закутний, а вслух сказал:

— Давай! Но сначала про то, как два неписателя будут писать книгу!

— Да, не писатели, но участники событий. Это вообще-то ценно само по себе.

— Ты хочешь сказать, что «Преступление и наказание» было бы ещё гениальнее, если бы Фёдор Михайлович сопровождал Раскольникова или, чего доброго, собственноручно покончил бы со старухой-процентщицей? — Валера решил проверить тезис Баринова на прочность.

— Такой вариант в голову как-то не приходил, — засмеялся Сергей. — А что? В нём есть рациональное зерно!

— Да, и рациональное, и иррациональное… И загадка тоже есть!

— Какая? Так, стоп! Почему два неписателя? Два участника событий. А писатель — один. Два автора идеи и один писатель. Не перепутай! Задача простая: написать про МЖК то, что никто ещё не написал.

— А-а-а, да! Действительно! Чего это я?! Всё просто… Быстро пишешь, проверяешь антиплагиатом, вычёркиваешь повторы, в затруднительных случаях обращаешься к искусственному интеллекту. Пару месяцев на всё про всё, а то и меньше.

— Не ёрничай. Быстро не получится. Но никто нас и не гонит. Книга про важное в МЖК пока не написана. Мы это понимаем, поэтому должны сделать так, чтобы она появилась. Давай уж про будущую книгу поговорим, хватит вокруг да около…

— Давай! — согласился Валера и задумался: «А что я трепыхаюсь?! Глаза боятся — руки делают! Все блогерствуют, многие пишут, и у всего написанного есть читатель». Затем продолжил вслух: — Главное в писательстве — быть уверенным в своём предназначении быть ЛОМом. А с этим как раз проблема. Тема МЖК только-только пробилась сквозь нестыковки в социалистической системе, но тут же была засыпана её геополитическими обломками. Какой смысл откапывать её? Тем более сорок лет прошло… Интересно, она способна выйти в современные тренды? Так сказать, в принципе. А кстати, что сейчас в тренде? Двадцать лет назад это были гламур и дискурс, как утверждали Дмитрий Иванов и Виктор Пелевин. А сейчас что?

— А какая разница?

Сергей посмотрел на тему с неожиданной стороны.

— Действительно… Хорошо, соглашусь. Тогда вопрос: ты обратил внимание на название ешановской книги?

— Ну красивое… А что ты имеешь в виду?

— Сергей застолбил за МЖК не просто хорошее название, а концепцию! Если хочешь, философию. У Ивана Ефремова в «Туманности Андромеды» есть выражение «островки человеческой жизни и труда». Хороший образ! Правда, обитаемые планеты или космические корабли на фоне космоса — это не островки и даже не пылинки. А применительно к МЖК слово «острова» масштабу соответствует, если рассмотреть наши комплексы на фоне, так сказать, урбанистического ландшафта. И надо бы эту планку удержать в том, что мы напишем! Если напишем…

— Название и мне понравилось, — не стал обращать внимание на сомнения Сергей, — и по поводу города как явления я думал, но таких ассоциаций не возникло.

— Это у него наследственное, — сообщил Закутний. — Ешанов-старший — врач, он работал ещё с первым отрядом космонавтов. Серёгино детство прошло в Звёздном… Моё, кстати, тоже в непростых местах, школу я окончил на атомном полигоне на реке Иртыш. Красивая река, должен тебе сказать, синяя-синяя. Я видел ледоход, Сергей! Сейчас это редкость, все реки стреножены… Ледоход, скажу я тебе, — Валера закатил глаза от удовольствия воспоминаний, — начинается с канонады. Она довольно быстро приближается, но вся школа успевает высыпать на берег. Во главе с учителями, кстати. И с нашего крутого берега видно, как по белой ледяной ленте идёт судорога и рвёт этот монолит на мелкие клочки. И они начинают спорить друг с другом, кто круче! Лезут один на другой, ломая соседние, ломая себя. Некоторые выбрасываются на берег. Они живут дольше. Лазить по ним после школы — превеликое удовольствие, должен тебе сказать. Видел, наверное, Большой Хаос в Воронцовском парке в Алупке? Та куча камней — просто слабое подобие этих торосов.

— Так, Петрович, не впадай в детство, а то пиво отберу. Давай лучше подумаем, какой должна быть книга про МЖК, чтобы она была интересна не только бывшим эмжековцам.

— А тут думать нечего! Что интересно людям, давно известно. Это уже не искусство и даже не наука, а техника, точнее, психотехника. В любом книжном магазине найдёшь пособия для генераторов историй. Всяких там блогеров, рекламщиков, маркетологов и прочих любителей развешивать свою лапшу по чужим ушам.

— Только вот не хочется так… — вздохнул Сергей.

— А почему, собственно? Эти рекомендации позволяют привлечь внимание. Мы же хотим о движении сказать что-то важное? Причём не себе, а другим. Так?

— Да, другим. Но и себе тоже, кстати. А то уже пенсия скоро, и если так разобраться, то я не знаю, почему я участвовал в том, в чём участвовал.

— Согласен, что и самим осмыслить не мешает. Но всё-таки давай писать так, чтобы больше народу прочитало, а не как нам кажется лучше.

— Так мы же не генераторы историй, как ты выразился!

— А кто мы, по-твоему?!

Сергей надолго задумался, несколько раз порывался что-то сказать, потом сник.

— Ну да! Для читателя-то… Ну хорошо… Будем следовать психотехническим канонам. Но до известных пределов.

— Ты имеешь в виду не уподобляться жёлтой прессе, — улыбнулся Валера. — А что? «Ужасы рождаемости в молодёжном комплексе»! «Передозировка соревнованием»! «Секс после субботника»! А, как тебе?

— Вот-вот! — заулыбался и Сергей. — Вот чтоб такого не было!

— Хорошо, договорились. Будет «Любовь к движению МЖК». Устроит?

— Нет!

— Ну, тебе не угодишь! — И они рассмеялись.

Государство

Самый лёгкий этап любого дела был пройден. Стороны договорились, чем не должно быть задуманное. Настало время приступить к трудноопределяемому: чего, собственно, хочется. Валера поднял палец и спросил:

— Так что мы будем считать важным в МЖК, что стоит рассказать другим людям?

Сергей несколько раз начинал говорить, но после пары слов останавливал себя. Потом, решив, что к центру быстрее двигаться напрямую, а не по спирали, он выдал наконец лаконичную формулировку:

— Валера, книга должна быть о том, что забывается…

— В каком смысле «забывается»? Ты о нас, что ли? Да вроде ещё бодренькие, — засмеялся Валера.

— Нет, не о нас с тобой, а обо всех нас, об обществе. Сейчас поясню… О том, что забывается, но что забывать нельзя. Есть слова, которые остаются после краха империи. Империи понадобились эти слова, она породила их и наполнила смыслом, который тогда был нужен её строителям. Империя рухнула — слова остались! Они ещё хранят изначальные смыслы, но люди, которые их помнят и не позволяют подменять их внутреннее содержание, постепенно уходят. Новые поколения получают эти слова в наследство. И, естественно, относятся к ним как к вещам из бабушкиного сундука: большую часть выбрасывают, что-то перелицовывают, что-то просто приспосабливают под свои нужды, не считаясь с назначением.

— Правильно! И хорошо, что ты сам понимаешь, насколько этот процесс естественный, — с одобрением уточнил Закутний. — А какие именно слова ты имеешь в виду?

— Например, пионерия, комсомол, партия, пятилетка, передовик, всесоюзная стройка, ССО… А в нашем с тобой случае — МЖК! Все эти слова я ставлю в один ряд, потому что они несли в себе очень многое и очень важное. Если взять МЖК, то это жильё, его состояние, соседи по дому, общая забота о детях, достойная жизнь в комфортных бытовых условиях. Раньше это называлось просто «соцкультбыт».

Сергей сделал паузу. Его собеседник явно ожидал продолжения.

— Государство давало человеку возможность самому создать для себя эти условия. Своими руками!

— И мозгами тоже, — напомнил Валера.

— Да, верно! Государство и мы стояли вот в такой диспозиции.

Сергей стал постукивать рёбрами ладоней по столешнице, постепенно сближая их, и проговаривать от лица советской власти:

— «Вот, молодёжь, общество выделяет вам ресурс, но думайте и делайте всё сами!»

Ладони соединились.

— Это и есть помощь молодой семье всем миром, как говорили в старину. Ты только вдумайся: всем миром в условиях современного города! Уникальное решение! Город, он же убивает мир!

— Это ты сильно, Серёга! Привлекут за высказывания, порочащие честь и достоинство.

— Я тот мир имею в виду, который — малое сообщество, община. Не перебивай! А МЖК восстанавливал общинный уклад. Конечно, насколько это было возможно в городских условиях. МЖК сплачивал людей и вёл их к достойной цели. Потому что каждый действовал не в одиночку и не только для себя, а вместе с другими и для всех сразу.

— Эх, вспомнил! Так государство было — рабочих и крестьян. А сейчас — министров-капиталистов. Помнишь революционные плакаты Маяковского? И песни сейчас другие… Ипотека… «Одна на всех, мы за ценой не постоим», — напел Валера.

— Не преувеличивай. Капиталистов среди руководства практически нет. Правда, у всех жёны — талантливые предприниматели. Так Юрий Михайлович, помнится, народу объяснял.

— Помню. Только он был тогда в положении, при котором классический вопрос «Глупость или измена?» звучал бы неприлично и выдавал бы человека, не вписавшегося в дискурс. Хотя, если так разобраться, вопрос-то конструктивный и соответствует основам идеологии той партии, в которой Лужков когда-то состоял. Помнишь, как нас учили за любыми заявлениями и обещаниями разыскивать интересы соответствующего класса?

— Это женщина может быть в положении, а мужчина и состоит из мужа и чина. Но не будем отвлекаться на преходящее, — отмахнулся Сергей. — Что говорит народная мудрость? Мужчина должен родить сына, посадить дерево и построить дом! Про чин в пословице ни слова, как можешь убедиться. Так вот, современный город отбирает у мужчины вторую и третью обязанности и передаёт их безликим органам и системам. Город — сам по себе уже, считай, организм. А МЖК возвращал мужчине его естественное предназначение.

— И надо спешить, — сказал Закутний с наигранной тревогой, — город вот-вот отберёт у мужчин и первую обязанность! У нас мало времени! — Он наконец широко улыбнулся. — Шучу! Так обычно говорят в блокбастерах в особо напряжённых сценах, после чего долго беседуют. Небось, смотришь голливудские шедевры после работы, чтобы отупеть окончательно?

Общество

Сергей приосанился, обозначил ладонью, что собирает в кулак бороду, и заявил:

— А что ты так? Стараются ребята, моделируют будущее… Бывает, мудрые мысли при этом произносят…

— Не только будущее, но и прошлое, если уж про психотехнику заговорили. Древние римляне с набедренными повязками из медных пластин — они же вышли из Голливуда, а не из археологических раскопов. Не спорю, умные мысли на другой стороне глобуса есть, но на каком фоне? Откровения после мордобоя… Прозрение у барной стойки… Просветление в постели…

— Зря ты авторство Голливуду приписываешь. Зайди в любую картинную галерею в зал европейской живописи. Да и Минин с Пожарским тоже не в бушлатах стоят. — Сергей широко улыбнулся. — Ты мне анекдот напомнил, как мужик с кроватного завода детали потихоньку выносил, чтоб кровать собрать новую, а у него только АК-47 получался.

— Помню, — расхохотался Валера вслед за товарищем.

— Вот-вот! У американцев такая же проблема, только набор запчастей другой, но каждый раз получается одно и то же: секс между разнополыми и кто круче между однополыми.

— Точно. И обрати внимание, киношные тётки у них бегают в майках при любой погоде, а мужики брутально одеты. Эти картинки режиссёр адресует не зрителям, а самцам и самкам, которые внутри зрителей. Верная приманка.

— Ладно, опять отвлеклись, давай вернёмся к теме. Время у нас есть, время всегда есть, но торопиться, Валера, надо. Искусственный интеллект развивается, но какой он может быть интеллект, если не знает, что такое МЖК!

— Хорошая шутка, Сергей, я даже не смеюсь, потому что с тобой согласен.

— Вот, правильно, потому что я серьёзно. Такое явление позднего СССР, уникальное, можно сказать, — а в интернете только голые факты, и то половина неправильных. ИИ тренируется на текстах, а текстов про нас мало. Нехорошо, согласен?

— Конечно, согласен, но хотелось бы, чтобы, кроме псевдоинтеллекта, ещё и люди читали. А с этим напряжёнка. Ряды умеющих читать редеют. Искусственный интеллект растёт, естественный падает. Но в целом по палате температура нормальная, конечно. Можно не переживать.

— Не могу не переживать!

Сергей наклонился, глядя в упор на Закутнего.

— Нужна книга о значении понятия «МЖК», каким оно было тогда!

Он откинулся на спинку стула.

— Я полистал интернет. Ты знаешь, материала много! Твоя фамилия тоже встречается… Но этот материал, как бы это сказать… Просто информация. Официоз! Есть, правда, книжка «Ё-бург», там немного человеческих слов о Королёве и его МЖК, но вот и всё, пожалуй… — и уже отчеканил: — А нужен камертон первоначального смысла!

Валерий, помолчав, задумчиво проговорил:

— Ну тогда уж и чертежи первоначального замысла нужны!

— Да, ты прав! И чертежи! Но камертон — важнее! А поскольку мы занимались, конечно, новым делом, но из разряда вечных, то можно к нашему камертону подобрать уже кем-то высказанные созвучные мысли.

Похоже, в ходе разговора собеседникам удалось-таки нащупать более-менее устойчивое основание для дальнейших построений. Теперь можно было немного расслабиться. Они пригубили из бокалов, погрызли гренки, поговорили про внуков и внучек. Но надо было двигаться дальше, и начал Закутний:

— Ну, допустим… Упёрлись — сделали! В смысле — написали. А кому он нужен, этот камертон? Ты видишь социальную группу, способную слышать частоту эмжековского камертона? Я — нет! Помнишь, я тебе рассказывал, как мы пытались реанимировать МЖК на предприятиях «Роскосмоса» в Королёве? Там, где движение зародилось, кстати… Почти три года занимались, начиная с две тысячи пятнадцатого: Синица, Ешанов, Пилипешинская команда, я. Даже инициативную группу удалось собрать поначалу. Собрание в Звёздном городке провели. Уж куда символичнее!

— И что?

— И ничего! У земли и денег есть хозяин, и в гробу он видел эту молодёжь! И это не фигура речи, Сергей, а адрес… Контраргументов сходу не нашлось. Ни у нас, ветеранов, ни у молодёжи. А всё, что не даёт результата сразу, ну максимум через девять месяцев, современную молодёжь не интересует. Да и девять месяцев уже не очень, похоже, тестостерон у них не той системы. Короче, разошлись…

Сергей молчал, и Закутний продолжил:

— Ты говоришь: «Нельзя забывать». А нельзя забывать почему? Потому что это пригодится? Если не нынешним, то будущим поколениям?

— Не потому, что это кому-то пригодится, а потому, что в этом соль!

В этом ответе и в интонации Сергея было что-то важное, но до него требовалось дозреть. Валера решил уточнить:

— Соль чего?

— Соль жизни!

— Чьей жизни, брат?!

— Неважно. Да хотя бы и нашей! Мы же часть жизни вообще! — воскликнул Сергей.

— У жизни вообще много тупиковых направлений было и будет. Вот амёба — выбрасывает куда-нибудь ложноножку и, если там некомфортно, туда не перетекает. А вдруг мы были ложноножкой, сдуру попавшей в неперспективную среду?

— Ну почему же сдуру? Даже если и ошиблись, это не сдуру было, а в рамках тогдашних наших представлений о правильном. Это как минимум. И потом… А вдруг мы были ложноножкой, выбравшей правильное направление? А лаборант по глупости или неаккуратности капнул соляной кислотой в это место именно в самый важный момент эксперимента, и путь в правильном направлении стал временно токсичным.

Серёгин вариант с лаборантом казался логичным, и Валера подхватил тему:

— Да, про лаборанта я не подумал. Если уж про лаборанта… Может, был у него умысел. То ли добрый, то ли злой. А может, действительно случайность. Например, романтическая. В лабораторию зашла любовница лаборанта и, чтобы он не отвлекался от кушетки ради дурацких пробирок, поставила точку в эксперименте досрочно.

Сергей всплеснул руками:

— Ты же обещал — про секс ни-ни! И уже нарушаешь! Ладно, будем считать, что ты просто напомнил про женщин.

Он поднял бокал и потянулся через стол:

— Давай, Валера, поднимем бокалы за наших жён! Если бы не они, мы бы в МЖК долго не выдержали, сбежали! — И они от души рассмеялись.

Предисловие к настоящему

Тема МЖК и в наши дни иногда попадает в пространство общественных дискуссий как местного, так и всероссийского уровня, и фрагмент одной из них достоин цитирования.

Авторитетные мнения

В 2012 году Дмитрий Медведев уже в должности премьера встречался с участниками молодёжного форума «Балтийский Артек — 2012»[1], и по ходу встречи ему задали вопрос об МЖК.

«Вопрос: Здравствуйте, уважаемый Дмитрий Анатольевич! Меня зовут Зюськин Артём, командир Калининградского областного штаба студенческих отрядов. У меня такие вопросы: считаете ли Вы возможным возрождение молодёжных жилищных комплексов, которые бы стали хорошим средством помощи и молодым семьям и дали бы дополнительные рабочие места для студенческих отрядов, которые могли бы эти комплексы строить?

Д. А. Медведев: Спасибо, Артём. Вы знаете, мне идея МЖК всегда нравилась, я и сам имел в прежний период некоторое отношение к этой работе. Главное, чтобы за счёт этих МЖК удавалось решить жилищную проблему. В принципе, в ряде городов эти комплексы действуют: у кого-то получается, у кого-то нет. Вопрос только один: в предыдущей модели молодёжных жилых комплексов сами члены МЖК участвовали обычно трудом. Вы готовы сами участвовать в строительстве жилья, и насколько это будет продуктивно?.. Так вот, если вы сами готовы строить, если вы сами готовы вносить свой трудовой или предпринимательский вклад, то тогда, мне кажется, эта штука заработает. А если нет, то тогда проще ориентироваться на обычные жилищные программы.

Ответ: Спасибо. Студотряды готовы!

Д. А. Медведев: Готовы? Давайте тогда».

Третий президент России действительно имел к МЖК самое непосредственное отношение. С 1989 по 1991 год он работал юрисконсультом в Ленинградском региональном центре МЖК «Мегаполис», учреждённом обкомом комсомола: разрабатывал юридические документы, писал статьи, отвечал на вопросы читателей эмжековской газеты «Наш дом».

Деятельное участие в делах МЖК принимал первый президент страны Борис Ельцин. В приветственном письме эмжековцам по поводу четвертьвекового юбилея движения он отметил: «Именно в МЖК пробились первые ростки самоуправления, которое должно стать основой гражданского общества в России».

Владимир Путин также знает об МЖК. Подписанное им приветственное письмо участникам торжественного собрания, посвящённого сорокалетию молодёжных жилых комплексов, гласит: «Это был масштабный, созидательный проект, и мы обязаны отдать должное талантливым, энергичным и творческим людям, стоявшим у его истоков. Убеждён, что ценный опыт МЖК должен быть востребован. В том числе в реализации государственной демографической молодёжной политики, при определении подходов к вопросам дошкольного образования, организации семейного досуга».

Пользовательское соглашение

Эта книга — диалог с друзьями. В этом смысле она — о той части нашего поколения, к которой мы принадлежим по происхождению, воспитанию и образованию. Рано или поздно начинается эпоха, грусть и необратимость которой точно передана стихотворной строкой: «Друзей моих медлительный уход…», но на состояние диалога, если оно возникло, это обстоятельство уже не влияет.

Там, где это было уместно, используются аутентичные тексты. Описывая прошлое, автор старался, чтобы мысли, возникшие у прототипов персонажей с годами и опытом, не появлялись у их книжных двойников в начале эмжековской молодости. Вряд ли это удалось в полной мере, но автор считает этот вопрос непринципиальным, так как допускает, что мысли, приходящие с опытом, были и до опыта, и именно поэтому он сформировался таким, каким лёг в биографию. Просто до своего превращения в действие мысль не осознавалась.

Авторы идеи этой книги руководствовались желанием сделать её интересной не только участникам событий, но и практикующим специалистам: социальным работникам, социологам, психологам, поэтому повествование дополнено справочным материалом.

Книга обладает особенностью, которую необходимо просто принять, — использование советской терминологии. Совершенно заменить её на современную невозможно, да и зачем? Пусть останется простор для квеста по поиску совпадений с современностью. Сказано же в Екклесиасте: «Нет ничего нового под солнцем». Да и под луной тоже, как утверждает Николай Карамзин.

От себя добавим: кроме слов об этом, конечно. Да, слова новые, а так — всё по-прежнему…

Кардинальные изменения, как показывает то, что ничему не учит, имеют множество измерений, в том числе и фонетическое. В каждую эпоху возникает свой, новый, вокабуляр, а старый с пылом отвергается как недостаточный для выражения новых смысловых галлюцинаций — что отчасти и правда, как к этому ни относись.

Новые поколения, так же как все предыдущие появляются на свет с уверенностью, что дата рождения — это и есть дата Большого взрыва, а раньше ничего и не было. Речь, подражанием принятая от родителей, начинает вбирать в себя собственные придумки и заимствования со стороны.

Пользование новым языковым инструментарием существенно облегчает жизнь молодого организма: не надо тратить время на постижение знаний, накопленных предыдущими поколениями, и можно провести его в более приятных занятиях. Понимая эту особенность формирующегося мозга, самый известный революционный вождь и блогер прошлого века — Владимир Ленин — предупреждал молодых, что, если у них есть благородная цель в жизни, надо обогатить свою память знанием всех тех богатств, которые выработало до них человечество. Именно память, а не кошелёк.

Правильно понять последующее повествование, а также большинство текстов, начертанных на мемориальных плитах ушедшей эпохи, и попробовать на вкус контекст ещё совсем недавних событий поможет краткий словарик, который можно найти в приложении.

Отказ от ответственности

Как это принято в пользовательских соглашениях, автор заявляет отказ от ответственности перед читателем в следующих вопросах:

1. Автор не возьмётся рассказывать о начале движения МЖК, поскольку влился в него не в первой когорте. Более того, автор отдаёт себе отчёт, что не знает многого из того, что происходило в его годы. МЖК было мощным социальным движением, и нет никого, кто бы знал о нём всё.

2. На каждом этапе эмжековской истории были свои лидеры. Значимость и роль каждого автор оценивает с собственной колокольни, не претендуя на объективность, что бы читатель под этим словом ни подразумевал.

3. Хотя герои книги имеют конкретные имена и фамилии, к реальным людям с такими же или похожими именами и фамилиями они имеют косвенное или очень косвенное отношение. Они — собеседники автора и в силу этого — герои книги. Не более, но и не менее того.

Источники цитируемых в настоящей книге произведений и имена авторов этих произведений приводятся в соответствии с имеющимися у автора книги сведениями. Автор с признательностью примет любую уточняющую или дополняющую информацию, касающуюся данного вопроса, и обязательно учтёт её при последующих публикациях книги.

 http://government.ru/news/4663/

Глава 2. 1980-е. Общественная работа

Трамвай разогнался, двигаясь по длинной эстакаде, но перестук колёс стал реже. «Похоже, рельсы на эстакаде подлиннее», — отметил про себя Саша. Впереди показались башенные краны, слева — лесной массив.

— С Малышевского моста увидишь слева лесопарк. Это Каменные Палатки. После моста трамвай повернёт направо на улицу Сыромолотова, на первой остановке выходи, переходи на другую сторону, и ты на месте, в МЖК, — так говорили местные, которых расспрашивал Саша, ожидая трамвая на остановке у вокзала.

Делегация

В конце сентября 1983 года делегация МЖК-1 города Новосибирска отправилась в МЖК «Комсомольский» города Свердловска, чтобы узнать, как строить молодёжный жилой комплекс. Делегация состояла из Александра Ранцинена.

«Плохо, конечно, что у Шустина и Ахметшина в последний момент какие-то обстоятельства возникли. Всё-таки раньше меня в инициативной группе. Придётся самому по всем темам. И на всё про всё — один день. Надо выбрать главное, — подумал Саша, засмотревшись в окно на высокие стройные сосны цвета янтаря. — Такие же величественные, как у нас в ленточных борах выше по течению Оби. Но там почвы песчаные, а здесь явно другие».

Было позднее утро, солнце хорошо прогрело воздух, но его оптическая отчётливость подсказывала, что это лето уже не календарное, а бабье и ничего с этим поделать нельзя.

«А у нас холоднее, — сказал сам себе Саша. — Градусов на пять точно!»

В полупустом трамвае не надо было готовиться к выходу заранее, и мысли, не потревоженные суетой, продолжили неспешное течение:

«Как-то без особых вопросов меня отпустили, да ещё и командировку оформили. „Давай, комсомол, вперёд! Жилищную программу решать надо! Поезжай, может, чего и привезёшь…“ А действительно! Куда начальству деваться, молодёжь закипает на собраниях, ладно бы только на комсомольских, а то и на производственных. А квартир для молодёжи нет и не предвидится: профсоюзная очередь расписана на много лет вперёд. И как с молодых спрашивать работу в этой ситуации? Кстати, надо не забыть отметить командировочное. У них печать-то есть хоть какая-нибудь?.. Ладно, разберёмся. На крайний случай тут рядом завод ЖБИ есть, вон, дымит. Правда, как бухгалтерии объяснить, по какому НИОКРу понадобились железобетонные изделия нашему НИИ автоматических приборов, непонятно. Ну это вопрос к начальству. Обоснуют как-нибудь…»

На остановке Саша вышел, развернулся, дождался, пока отъезжающий трамвай откроет панораму стройки. Увиденное впечатляло!

На другой стороне улицы по правую руку стояли краны и высились несколько этажей изогнутого подковой многоподъездного дома. Прямо по курсу вдоль улицы Риммы Юровской, за негустой гребёнкой сосен, не выбитых строительной техникой, виднелись свечки одноподъездных шестнадцатиэтажек, линейки девятиэтажных многоподъездных домов и башенные краны за ними.

«Оргкомитет — в пристройке к какой-то девятиэтажке, — вспомнил Саша рассказ Сергея Ахметшина, который уже приезжал в свердловский МЖК. — Мне, значит, туда. Но шагать придётся практически по стройплощадке. Со всеми буераками с полкилометра будет, застройка-то микрорайонная. Зато с мыслями соберусь».

В своём НИИ Ранцинен был членом совета молодых специалистов и отвечал за решение жилищной проблемы этих самых молодых специалистов. Ну как — отвечал… Периодически принимал на себя раздражение, накапливающееся у таких же, как он, бесквартирных, доносил его уже в других выражениях до начальства, выслушивал очередные планы незамедлительных разговоров в кабинетах повыше, в результате которых уж точно что-то решится. И транслировал необходимость подождать своим коллегам и друзьям. Тяжёлые фракции недовольства перегонялись в чистую, как слеза ребёнка, надежду.

Александр обладал внешностью, подходящей для такого рода общественной работы: невысокая коренастая фигура, добродушные черты почти круглого лица. Кроме того, Сашу отличали богатый на интонации голос и логически выстроенная речь. Всё это вместе, безусловно, помогало вести тяжёлые по существу и бесперспективные по результатам разговоры.

«Просто, как ректификационная колонна, только социально-психологическая, — думал иногда Ранцинен про свою общественную нагрузку. — Интересно, она может работать вечно, эта колонна? Но тогда это не общественная работа, а обман общественности. Рано или поздно, но что-то в этой системе сломается».

Поначалу и Саше казалось, что вот-вот — и что-то да изменится. Но, как стал участвовать в работе районной инициативной группы МЖК и познакомился с ребятами с других предприятий и институтов, понял, что такая ситуация — у всех. Участие в заседаниях инициативной группы дало общие представления о системе жилищного строительства, и они были безрадостными.

Александр с удивлением для себя выяснил, что в обеспечении горожан жильём, как и в промышленном производстве, тоже есть система.

Предприятия строят жильё для своих работников не сами. Этим занимаются городские строительные организации. Объём ежегодно получаемого от города жилья в квадратных метрах в теории должен равняться объёму подрядных работ, которые необходимо выполнить, чтобы получить эти метры в натуре. Эти объёмы на профессиональном языке плановиков и строителей называются «лимитами». Предприятию надо получить лимиты в своем министерстве в виде документа, в котором указана цифра на плановый год. Горплан складывает эти цифры, но распределить в конце года он может только то, что фактически построит новосибирский стройкомплекс. Горплан с точностью до десятых долей квадратного метра делит введённое жилье между предприятиями пропорционально добытым в московских министерствах лимитам подрядных работ. За вычетом, конечно, отчислений городу.

Распределением жилья на предприятиях ведают профсоюзы. Это дело публичное, квартиры формально распределяются строго по очереди, но фактически — по стажу. Социальная справедливость требует первыми обеспечить жильём тех, кто выдержал напряжение войны и послевоенного восстановления, проживая в бараках и коммуналках. Это правильно, но они получают квартиру от предприятия и вскорости уходят на пенсию. Хорошо, если их дети там же работают, но это редко. Когда-то логично выстроенная система обеспечения жильём работников предприятий стала обеспечивать жильём работников каких-то других предприятий, а это уже как-то не очень правильно. Справедливость в квартирном вопросе ненароком потеряла здравый смысл. Ситуация с жильём усугублялась с каждым годом и в начале восьмидесятых, по сути, стала патовой.

«Как-то же удалось свердловчанам разорвать этот логичный, но порочный круг? Строят же! И Ахметшин уверял, и в статье написано… И вот сам вижу! Можно смотреть, можно щупать, можно даже ноги переломать, как всё разворотили».

Саша оступился в колее, с которой ему временно было по пути, чертыхнулся, улыбнулся, но под ноги стал смотреть внимательнее.

«Значит, удалось. Итак, какие есть у нас к ним вопросы? Кое-какие подсказки мы насобирали в статьях про передовой опыт в Калининграде и Свердловске. Предприятия-дольщики, штабы на предприятиях, оргкомитет, организация МЖК, членство в МЖК, соцсоревнование, баллы, очерёдность вывода в стройотряд, оформление перевода с основного места работы, проектирование, квартирография, соцкультбыт, социологические исследования коллектива, социально-экономическая программа комплекса, общие мероприятия, устав, положения, договоры, инструкции… Да блин, про всё это и втроём не успеть!»

Саша подходил к сосновому островку. Между сосен из земли выпирали зубья гранитных многогранников.

«Понятно, почему палатки каменные. Скальный грунт… Как же они котлован под фундамент копают, взрывают, что ли? Ахметшин говорит, что и стоянку подземную для машин планируют, и физкультурный центр, и бассейн. Вот такие элементы нового быта. Само собой, школы, детсады. Сильные парни, широко мыслят».

Впереди был виден красивый фасад пристройки к девятиэтажному дому, похожий на раскрытую книгу с выступавшим вперёд стеклянным корешком-витражом.

«Итак, Олег Шустин утверждает, что сколько будет лимитов, столько будет квартир. Сколько квартир, столько бойцов мы можем вывести в отряд. Другого не бывает! Надо ехать в министерство, стукнуть кулаком, чтоб нам выдали лимитов побольше. Олег работает в ОКСе, у него строительное образование, есть понимание строительных технологий, и он чётко стоит на позиции, что другого не бывает. Другого не бывает!»

Среди сосен прохаживались мамочки с колясками, бегали дошкольники. Резвились тут и дети постарше, но немного, а бабушек вообще видно не было.

«Но я-то уже всё знаю про институтские лимиты: это три квартиры в год. Для почти пенсионеров, которые работают здесь по двадцать-тридцать лет. „Подумаешь, молодые специалисты! Просто наглые комсомольцы!“ — вот что услышим мы в профсоюзе. А в министерстве скажут, что нет лимитов, — и весь тебе разговор. А без лимитов, как Олег говорит, никакой стройки не будет. А как тогда это всё появилось?» — чуть не воскликнул вслух Александр, оглядываясь вокруг.

Перед ним была пристройка к девятиэтажке. По широкой и высокой входной лестнице спускались и поднимались дети, подростки, взрослые в одеждах самых разнообразных стилей: рабочей, повседневной, официальной.

«Сразу видно — оргкомитет! Как-то же люди построили! Значит, возможно! Мне — сюда. Главный вопрос — как бывает по-другому?»

Инициатива снизу

Месяц назад, сразу после возвращения из отпуска, который Александр провёл в походе по Памиру, его пригласил секретарь комитета комсомола института и сообщил, что при райкоме создана инициативная группа, которая изучает, как обеспечить жильём молодых специалистов на примере подмосковного Калининграда и Свердловска.

— У нас уже очень проблемно, сам понимаешь. Квартир для профсоюзной очереди — с голубиный клюв, то есть с гулькин нос: три-четыре в год на весь институт. Надо сначала состариться, чтобы претендовать. Поэтому текучка среди молодых, перспективных работников. Подключайся к инициаторам, надо понять, что именно они придумали и можно ли у нас в институте такое приземлить. Руководит группой Ахметшин, он из комитета комсомола завода имени Коминтерна.

Саша улыбнулся во всё загоревшее под горным солнцем лицо и звонко, как обычно, когда говорил о чём-то волнующем его лично, сообщил:

— Во блин! А я с ним неделю назад расстался, десять дней в одной связке по Памиру ходили. Да и живём в частном секторе практически рядом. Правда, он у родственников, а я снимаю. Сегодня же схожу к Сергею, порасспрашиваю, чаю попьём.

Александр не стал откладывать разговор и в этот же вечер выяснил для себя много интересного. Сергей рассказал, что с жильём у коминтерновской молодёжи тоже всё плохо: в лучшем случае лет через десять могут дать комнату в общежитии. В рамках текущих планов и практики распределения жилья перспектив не было. Вообще никаких.

— Но вот, смотри. — Сергей положил на стол журнал «Юность» и открыл его на статье Александра Радова «Мы сами!..». Я, когда эту статью почитал, просто загорелся: строят же в Свердловске! С Сергеем Сенченко обсудил, с другими, с кем в горы хожу. К комсомольцу нашему главному ходил, конечно, к Юре Николаеву, а с ним уже — к руководству предприятия и в райком. Все — за! Я подтянул ребят с других предприятий и институтов нашего района, инициативную группу собрал. Заседаем в подвальчике в доме напротив завода «Электроагрегат», комитет комсомола выделил.

— Это где ДНД, кажется?

— Да. Мы с мая считаемся как при райкоме комсомола, но заседаем пока в заводском подвальчике. Приходи, Саша, из НИИАПа пока никого нет.

Саша перелистнул страницы журнала до конца статьи, снова вернулся в начало, подумал: «Ну не читать же сейчас. Попрошу дать на день-два», — и сказал:

— Приду, конечно. Но ты мне вкратце скажи, что в этой статье-то?

— Да что — в статье! Я это живьём видел! Ездил в Свердловск в командировку в мае. Действительно, МЖК строят, с восьмидесятого года строят. Дом заселили. А сейчас уже, наверное, второй… Строят жилой комплекс, — Сергей приостановился. — Кстати, те, кто мне показывал-рассказывал, особо упирали, что надо говорить не «жилищный», а «жилой» комплекс, чтобы нас с кооперативами не путали. Жилищный — это когда только про квартиру речь. А в МЖК проектируют и строят жильё и соцкультбыт. А то строители сдают дома, а рядом — ни магазина, ни детсада, я уж про другое и не говорю.

Вот с этого чаепития в середине августа всё и началось. Ранцинен стал приходить на совещания инициативной группы. Каждый раз она собиралась в разном составе, но меньше десяти человек никогда не было. Среди что-то слышавших об МЖК и узнавших про инициативную группу Дзержинского района иногда появлялись и некоторое время похаживали весьма колоритные личности.

Постоянными участниками обсуждений были Александр Левченко, Александр Ранцинен, Павел Оше, Вадим Коновалов, Игорь Красильников, Юра Артамонов — сотрудники за