Мы выносим приговор совершенно юному человеку – за что? По сути, за то, что он не такой, как все. Поэтому, друзья мои, я предлагаю всем нам еще раз подумать и переменить итоговую точку зрения. Ликвидировать Кордубцева, как тут прозвучало, ни в коем случае нельзя. Да, он может представлять опасность – и для себя, и, как мы видели, для окружающих. Поэтому самым подходящим вариантом мне в настоящее время представляется следующее: строгая изоляция Кордубцева. Возможно, в учреждении тюремного типа. Тут мы даже никакого закона и конституции страны нарушать не будем, если не считать уголовно-процессуальный кодекс. Посягательство на жизнь работника органов в лице Кононовой имело место? Да, имело. Свидетели есть? Да, в лице Галимулина имеются. Что ж, будьте добры, получите в закрытом заседании, гражданин Кордубцев, положенную вам, как минимум, трешечку. А отбывать вы ее будете в роскошных условиях, с нашим постоянным наблюдением и изучением.
– А «казус Мессинга»? Как вы столь сильного иного возьмете и засадите, товарищ полковник?! – гневно набросился на него Буслаев. – Если он любого вертухая загипнотизировать сможет и утечь, куда глаза глядят?
Полковник ничего капитану отвечать не стал, только зыркнул презрительно, а Марголин-Винторогий строго в адрес Буслаева карандашиком постучал – типа, не влезать, когда говорит старший по званию!
– Еще что-то, Сергей Александрович?
– Благодарю вас, я практически закончил. Коротко говоря, мое резюме: Кордубцева ни в коем случае не ликвидировать. Судить (возможно, заочно), а затем тщательно наблюдать. Холить, лелеять, воспитывать, перевербовывать. Готовить и приспосабливать к жизни, полезной для окружающих.
