– Михаил Алексеевич, – лукаво спросила Саша, – вы опять на свидание бегали с окороком за пазухой? А ведь доктор велел лежать!
– Я не бегал, а степенно ползал. Со всем уважением к рекомендациям доктора.
– Заходит такой красавец – глаза аметистовые, губы алые, на пальцах тяжёлые перстни, на голове парик высотой в пять вершков, на ногах чулки шёлковые. А я хлоп – и в обморок от любви. Головой о печку шарахнулась, да и делу венец
– Чувствую себя пряником, который макнули в чай, – хихикнула Саша, когда лекарь, всё так же морщась, отнёс её обратно в чисто перестеленную кровать. – А теперь мы будем меня вкусно кормить, да?
– Теперь будем, – согласился он и ушёл.
очарование Саши Александровны и заключалось не во внешней красоте, а в любви ко всему миру и твёрдой уверенности, что и мир всенепременно полюбит её тоже
– Это что, – вдруг слабым голосом прошептала Изабелла Наумовна. – А помнишь, Марьяновна, как она пчёл напустила в комнату того купца, который нашего Гришку пнул?
