автордың кітабынан сөз тіркестері Виги и охотники: происхождение Черного акта 1723 года
Черный акт — это уголовный закон, принятый английским парламентом в нескольких чтениях в мае 1723 года и значительно расширивший применение смертной казни в отношении имущественных преступлений. Акт был направлен против браконьеров, которые чернили свои лица (поэтому их называли «черными») и вторгались в частные леса, в том числе в королевские резиденции, где охотились на оленей и другую живность, одновременно с этим уничтожая знаки собственности и прочую инфраструктуру владельцев: ограждения, загоны для скота и прочее. Черный акт — это самый суровый уголовный закон, причем не только в истории Англии,
Однако в 1716 году лес Бир все еще оставался относительно спокойным местом и управлялся твердой рукой [438]. Самые серьезные неприятности происходили в Элис Холт и в Фарнхэме.
Так, в 1716 году Джон Бейкер, один из лесников Нортона, встретил на таком своем участке двух мужчин с ружьями, «а потому спросил их, что они там делают», и приказал им убираться оттуда. Джентльмены (которыми оказались эти люди) отвечали, что он «дерзкий парень» и «если он не придержит язык, то один из них сломает его ружье о его голову, потому что будь он хоть немного воспитанным парнем, то он бы стащил с себя шляпу… но Джек сказал, что не знает, джентльмены они или нет, а поэтому если им не нравится его разговор, то пусть лучше на себя посмотрят…». Подозреваемые дворяне оказались сыном лорда Дормера, хозяина соседнего владения роялти, и Джоном Кэриллом, другом Александра Поупа. Нортон с готовностью бросился на защиту своего лесника, возможно, тем охотнее, что лорд Дормер и Кэрилл были католиками, а Нортон — ярым антипапистом. Кэрилл, принеся половинчатое извинение
внутри лесов время от времени возникали трения между короной и частными владельцами, а также между хозяевами нескольких владений в Бире, юрисдикция над которыми была пожалована монархом
Власть епископа они ненавидели, потому что она угрожала неприкосновенности аренды и посягала на старые обычаи; но это не была сильная власть, так как обеспечивавшая ее бюрократия была громоздкой, удаленной от местных реалий, паразитической и разобщенной [433]. Власть короны в лесах была чрезвычайно слаба. Элис Холт и Бир практически не приносили дохода. Строительный дуб здесь еще не дорос до использования на строительстве флота, в то время как сравнительно хорошо управляемый лес Нью Форест располагал ресурсами в изобилии. Дичь из этих мест никогда не поставлялась к королевскому столу. Представители высших властей не видели в них интереса, чтобы взять под свою опеку. Следовательно, эти лесные районы оставались без особой поддержки центрального правительства, и в них образовался вакуум власти, за которую боролись различные местные силы.
Если одну власть ненавидели, а другая была слаба, то это не обеспечивало их доброго согласия между собой. Арендаторы епископа совершали набеги на Элис Холт ради добычи леса и оленей
Если рубили какой-нибудь строительный лес, даже по самому официальному королевскому ордеру, в присутствии лесных властей, то «многие деревенские жители из подозрительности бесцеремонно являлись на лесные торги и выражали беспокойство по поводу того, что продается их лес» [431]. При этом они не ограничивались беспокойством: в Элис Холте всякий раз, когда вырубался строительный лес, жители лесных и окрестных деревень, особенно Френшема, заявляли права на долю в «сучках и вершках», или древесных отходах
Даже в случае победы такие дела доставляли ответчикам большое беспокойство и большие издержки. У бедных фермеров и лесовиков имелись собственные формы прямого воздействия, чтобы отстоять свои права.
они тщательно скрывают добычу друг друга и всегда подозрительно относятся ко всему, что делается властью коро
В 1717 году пришел черед епископа проиграть дело, связанное с правами на лес на землях арендаторов в Хэмблдоне. Дело, которое впервые рассматривалось на ассизах в Винчестере, сводилось к вопросу о том, является ли бук строевым лесом или нет: если он был «строевым лесом», то принадлежал епископу, если же просто «лесом», то арендаторы Хэмблдона могли его рубить. Несмотря на то что епископ запасся свидетельскими показаниями в свою пользу от военно-морских верфей [428], присяжные пришли к выводу, что бук не является строевым лесом