Приказы у всех был разные: миноносцам — ставить минные поля, тратя весь запас мин, авианосцам — помочь линкорам, если кто-то из них остался в живых, и только ракетоносцам было приказано не открывать огонь, пока мы не разберемся в ситуации.
расхлебывать ее последствия. Да и, знаешь ли, я всегда был противником киберизации человека. Считаю, что человек должен оставаться человеком — таким, каким его создала природа
десять минут. Не возражаете, если я пойду проконтролирую все, а вы пока побудете здесь?
—
нужно уничтожить все следы моего пребывания в сети базы.
Один
— Я покажу тебе кое-что, но после этого не смогу тебя никуда выпустить, по крайней мере, без сопровождения минимум одной флотилии, — ответил я, весь дрожа от волнения.
— Я не шутила, когда говорила, что не уйду отсюда по своей воле, — твердо сказала она, смотря мне в глаза.
— Обещай не падать в обморок, — попытался пошутить я, запуская процедуру открытия скафандра.
— Ты кто такой?
— Ну, вообще-то, именно тот, кому еще пять минут назад ты признавалась в любви, — ворчливо ответил я, уложив ее голову себе на колени.
Естественно, я рассказал ей очень приближенную версию всех событий, не затрагивая многие щекотливые моменты нашей с Келлером деятельности.
— А он здесь? — спросила она после того, как я закончил рассказ.
— Кто? — не понял я.
— Келлер.
— Здесь я, где же мне еще быть? — раздался из динамиков корабля голос Келлера. — Слушаю Вову и думаю, когда же вы наконец помиритесь и начнете плодить мне множество маленьких Вов. Меня уже засыпали просьбами командоры, которые хотят подключить себе симбионтов.
— Поднять на борт, доставить ко мне, — неожиданно, даже для самого себя, приказал я. — Нужно же узнать, почему она решила покончить счеты с жизнью таким оригинальным способом.
— Слушаюсь, — отрапортовал линкор. — Через неделю будет у вас.
— Проклятие какое-то, — пожаловался я Келлеру, когда командор отключился. — Почему она не оставит меня в покое? Сама ведь заявила, что я ей не нужен.
Поэтому навстречу челноку вылетел истребитель и попытался его задержать — бесполезно, такое впечатление, что на корабле находится самоубийца. Пришлось отдать приказ на уничтожение двигателей челнока.
Как только это было сделано, из челнока появилась фигура в скафандре и с тем же упорством полетела к нам. Я рассмотрел, кто находится в скафандре, и теперь не могу принять решение об уничтожении объекта.
— Твой знакомый? — по-прежнему удивленно спросил я.
— Скорее ваш, босс, — хмыкнул командор и показал мне образ, который увидел сам.
Я помрачнел:
— Ей-то тут что понадобилось?
— Босс, я вместе с вами участвовал в ее освобождении из тюрьмы, — продолжил линкор. — Поэтому сразу узнал и не смог убить человека, которого вы несли на руках. Так что решайте сами, одно ваше слово — и скафандр превратится в пыль.
Я задумался. Холод в моей душе никуда не делся, но что-то такое, чего я раньше никогда не испытывал, мешало мне отдать линкору приказ на ее уничтожение. Во мне боролись между собой гнев от последнего разговора с ней и то чувство, что я испытывал до того.
Все было безукоризненно и четко, моего вмешательства пока не требовалось.
— Вов, — внезапно раздался смущенный голос Келлера. — Даже не знаю, как тебе сказать.
— Что случилось?
— Тут, в общем, тебя вызывает та репортер…
— И что она хочет? — спокойно поинтересовался я. Проснувшиеся было чувства сразу же замерзли.
— Говорит, что она согласна на твое предложение и просит о разговоре, — ответил он, явно удивленный моим спокойствием.
— Спроси ее, — сказал я ему, секунду подумав, — для ее согласия мне нужно остановить войну в галактике?
Келлер отключился на несколько минут, а потом коротко произнес:
— Да.
— Никогда больше не соединяй меня с этим человеком, — сказал я, чувствуя, как холод расползается по всему телу. — Прошу тебя.
— Хорошо, — ответил он и отключился.