– Пенаты-пенаты, встаньте к лесу передом, ко мне задом, – не унимался Гектор. – Ну и?..
– Не считайте меня шизой, – взмолился Симура. – Умом я понимаю: раз я узнаю Кручу, тубзик и все внутри – печку, перегородку, я должен и снаружи наш дом… ментально принять. Но я не могу. Я же прекрасно помню наш дом! Голубой, с резными наличниками!
– Успокойтесь, – мягко попросила Катя. – Все очень странно. Но отыщется разумное объяснение.
– Симура, дружище, меня самого нормисы[11] порой полоумным зовут, – утешил его и Гектор. – Мне фиолетово, по меткому выражению вояки – знакомца моего бати. Колись лучше: генератор-то врубал? Со светом небось спал?
– Генератор в норме, – лаконично ответил Симура. – Лампочка в комнате вспыхнула и… сразу перегорела. От сырости, наверное.
– Вы остались в полной темноте? – Катя невольно содрогнулась. Она не могла определить причину, пугающую ее… Изменившийся дом ведьмы… Зигзаг памяти того, кого все считают садистом-отцеубийцей…
– Я запалил свечу. – Симура глянул на нее и отвернулся.
У Гектора сработал мобильный. Он прочел сообщение.
– Зашибись! У Полосатика сна ни в одном глазу – с рассвета чешет к нам. Уже на подлете, просит встретить. – Гектор быстро написал ответ. – Выдвигаемся. На площади Царьграда Кукуева, у сельпо я ему стрелку забил.
Арсений Блистанов поджидал их возле продуктового магазина. В мешковатых джинсах, куртке нараспашку и бейсболке козырьком назад, с рюкзаком и электросамокатом он напомнил Кате прежнего беззаботного Полосатика. Но выражение его лица при виде Симуры заставило ее вновь встревожиться. Они поздоровались.
– Катил из Москвы на двухколесном? – Гектор кивнул на электросамокат. – Зашибись, Сеня.
