И подворье там большое, и постройки всякие есть, и землица добрая.
4 Ұнайды
Патронов бывает или очень мало, или мало, но больше уже не унести,
2 Ұнайды
Отдышавшись, парень спросил про здоровье кузнеца.
Как оказалось, Елисей жив, почти здоров и уже потихоньку начинает ходить. Хмыкнув про себя и подивившись здоровью казака, Мишка показал Степану боёк и попросил его закалить. Кивнув, молодой кузнец сгрёб деталь и ринулся к горну. Мишка попытался было встать к мехам, но тут же был отослан в сторону. Подивившись такому недоверию, Мишка собрался было обидеться, когда Степан, словно сообразив, что сделал, проговорил с обидой в голосе:
— Миша, ты это, не думай чего. Твои заказы теперь завсегда у нас первыми станут. А что работать не пустил, так то чтобы ясно было. Что ни скажи, мы завсегда сделаем. Сами. Тебе тут только подождать. В нашей кузне твоё слово первое.
— Благодарствую, — кивнул Мишка, про себя добавив: «Дело ясное, что дело тёмное. Так и хочется спросить: сам-то понял, чего наговорил? Ладно. Судя по морде лица, это была не попытка обидеть, а попытка показать, как мне тут рады».
Получив готовую деталь, Мишка попросил передать Елисею привет с пожеланием побыстрее поправиться и отправился домой. Попадавшиеся по пути казаки вежливо здоровались и улыбались, заставляя парня улыбаться в ответ. Что ни говори, а приятно, когда люди относятся к тебе по-доброму. Уже дома Глафира огорошила его очередной новостью. Его сильно хочет видеть контрразведчик. Вздохнув, парень отнёс боёк в мастерскую и отправился седлать коня.
В посёлок он въехал ещё засветло. Здание, которое отдали под эту службу, находилось рядом со зданием участка, на вокзальной площади. Привязав Монгола к коновязи, Мишка не спеша поднялся на крыльцо и, оббив с обуви снег, толкнул дверь. Вместо сеней тут было большое, почти квадратное помещение, две трети которого было отделено деревянной стойкой с воротцами.
На оставшейся трети был установлен стол, за которым сидел крепкий плечистый мужик средних лет в обычной армейской форме, печка и пара шкафов с глухими дверцами.
— Это откуда ж такая древность? — проворчал он, рассматривая оружие.
Сложив револьверы и дробовик в одну из сумок, парень продолжил потрошить добычу. Полоски вяленого мяса, обычные бытовые мелочи и по кожаному мешочку с золотыми самородками у каждого. Общим весом примерно на полтора кило. К тому полторы сотни английских фунтов и пять золотых соверенов у старшего. Это Мишка прибрал отдельно. Убедившись, что снял с убитых всё, парень надел лыжи и отправился в обратный путь.
Первой его мыслью было идти прямо в контрразведку, но, подумав, он решил отправить туда казачьего атамана. Захочет офицер что-то узнать, пусть сам приезжает. А то как в убийстве обвинять, так галопом прискакали. Заодно будет время добычу
А у офицеров и семьи, и дети есть. Так что готовься, милая моя, работать.
головой офицер. — Вот, держи. За риск и сообразительность твою. Пятьдесят
