Илий стоял на пригорке, не в силах поднять руки, и глядел, как утреннее солнце заливает военный лагерь. Как всегда, пострадали невиновные, и как всегда, последствия войны расхлебывали не те, кто убивал и калечил
Дом не может сгореть, – выпалил Азим. – Дом – это не вещи и не стены.
Она странно посмотрела на него.
– Дом – это люди. Их больше нет.
– Есть, – с мальчишеской горячностью воскликнул старик. – Я пожил на этом свете, знаю, о чем говорю. Они успели сделать из тебя человека. Научили любить. Иди и неси это. Не забудь. И дом всегда будет с тобой
А что, если Бог просто хочет, чтобы вы не надеялись только на собственные силы? Сегодня они есть у человека, а завтра нет. Может быть, Он хочет, чтобы вы заручились Его поддержкой?
Узнав о том, что у нее будет ребенок, он перестал петь песни и стал так нервно себя вести, что Гульшан предпочла невыносимое одиночество, которое вдруг показалось вполне сносным по сравнению со всеми его «но!».
