автордың кітабынан сөз тіркестері «Нам было только по двадцать лет…» Стихи поэтов, павших на Великой Отечественной войне
Джек Алтаузен, Муса Джалиль, Борис Богатков, Всеволод Багрицкий, Леонид Вилкомир, Фатых Карим, Владислав Занадворов, Давид Каневский, Дмитрий Вакаров, Хазби Калоев, Юрий Инге, Александр Артемов, Костя Герасименко, Мирза Геловании, ТатулГурян

Тегін үзінді

Кітап туралы Пікірлер6 Дәйексөздер99 Қазір оқып жатыр863 Сөрелерде

Я шел в атаку, твердо шел туда, Где непрерывно выстрелы звучали, Чтоб на земле фашисты никогда С игрушками детей не разлучали.

5 Ұнайды

Комментарий жазу

_ Nanaki _дәйексөз келтірді4 күн бұрын

Девять ноль-ноль Не жизнью – патронами дорожа, Гибли защитники рубежа От пуль, от осколков мин. Смолкли винтовки… и наконец В бою остались: один боец И пулемет один. В атаку поднялся очередной Рассвет. Сразился с ночной мглой, И отступила мгла. Тишина грозовая. Вдруг Матрос услышал негромкий стук. Недвижны тела, Но застыла над грудою тел Рука. Не пот на коже блестел — Мерцали капли росы. Мичмана, бравого моряка, Мертвая скрюченная рука, На ней – живые часы. Мичман часа четыре назад На светящийся циферблат Глянул в последний раз И прохрипел, пересилив боль: «Ребята, до девяти ноль-ноль Держаться. Таков приказ». Ребята молчат. Ребята лежат. Они не оставили рубежа… Дисков достаточно. С ревом идет, Блеск штыков выставляя вперед, Атакующий вал. Глянул матрос на часы: восьмой. И пылающею щекой К автомату припал. Еще атаку матрос отбил. Незаметно пробравшись в тыл, Ползет фашистский солдат: В щучьих глазах – злоба и страх. Гранаты в руках, гранаты в зубах, За поясом пара гранат… Матрос с гранаты сорвал кольцо, Дерзко крикнул врагу в лицо: «Ну, Фриц! Взлетим, что ль, За компанию до облаков?» …От взрыва застыли стрелки часов На девяти ноль-ноль. 1942 г.

1 Ұнайды

Комментарий жазу

_ Nanaki _дәйексөз келтірді4 күн бұрын

Варварство Они с детьми погнали матерей И яму рыть заставили, а сами Они стояли, кучка дикарей, И хриплыми смеялись голосами. У края бездны выстроили в ряд Бессильных женщин, худеньких ребят. Пришел хмельной майор и медными глазами Окинул обреченных… Мутный дождь Гудел в листве соседних рощ И на полях, одетых мглою, И тучи опустились над землею, Друг друга с бешенством гоня… Нет, этого я не забуду дня, Я не забуду никогда, вовеки! Я видел: плакали, как дети, реки, И в ярости рыдала мать-земля. Своими видел я глазами, Как солнце скорбное, омытое слезами, Сквозь тучу вышло на поля, В последний раз детей поцеловало, В последний раз… Шумел осенний лес. Казалось, что сейчас Он обезумел. Гневно бушевала Его листва. Сгущалась мгла вокруг. Я слышал: мощный дуб свалился вдруг, Он падал, издавая вздох тяжелый. Детей внезапно охватил испуг, — Прижались к матерям, цепляясь за подолы. И выстрела раздался резкий звук, Прервав проклятье, Что вырвалось у женщины одной. Ребенок, мальчуган больной, Головку спрятал в складках платья Еще не старой женщины. Она Смотрела, ужаса полна. Как не лишиться ей рассудка! Все понял, понял все малютка. – Спрячь, мамочка, меня! Не надо умирать! — Он плачет и, как лист, сдержать не может дрожи. Дитя, что ей всего дороже, Нагнувшись, подняла двумя руками мать, Прижала к сердцу, против дула прямо… – Я, мама, жить хочу. Не надо, мама! Пусти меня, пусти! Чего ты ждешь? — И хочет вырваться из рук ребенок, И страшен плач, и голос тонок, И в сердце он вонзается, как нож. – Не бойся, мальчик мой. Сейчас вздохнешь ты вольно. Закрой глаза, но голову не прячь, Чтобы тебя живым не закопал палач. Терпи, сынок, терпи. Сейчас не будет больно. — И он закрыл глаза. И заалела кровь, По шее лентой красной извиваясь. Две жизни наземь падают, сливаясь, Две жизни и одна любовь! Гром грянул. Ветер свистнул в тучах. Заплакала земля в тоске глухой, О, сколько слез, горячих и горючих! Земля моя, скажи мне, что с тобой? Ты часто горе видела людское, Ты миллионы лет цвела для нас, Но испытала ль ты хотя бы раз Такой позор и варварство такое? Страна моя, враги тебе грозят, Но выше подними великой правды знамя, Омой его земли кровавыми слезами, И пусть его лучи пронзят, Пусть уничтожат беспощадно Тех варваров, тех дикарей, Что кровь детей глотают жадно, Кровь наших матерей… 1943 г.

Комментарий жазу

_ Nanaki _дәйексөз келтірді4 күн бұрын

Прости, Родина! Прости меня, твоего рядового, Самую малую часть твою. Прости за то, что я не умер Смертью солдата в жарком бою. Кто посмеет сказать, что я тебя предал? Кто хоть в чем-нибудь бросит упрек? Волхов – свидетель: я не струсил, Пылинку жизни моей не берег. В содрогающемся под бомбами, Обреченном на гибель кольце, Видя раны и смерть товарищей, Я не изменился в лице. Слезинки не выронил, понимая: Дороги отрезаны. Слышал я: Беспощадная смерть считала Секунды моего бытия. Я не ждал ни спасенья, ни чуда. К смерти взывал: – Приди! Добей!.. — Просил: – Избавь от жестокого рабства! — Молил медлительную: – Скорей!.. Не я ли писал спутнику жизни: «Не беспокойся, – писал, – жена. Последняя капля крови капнет — На клятве моей не будет пятна». Не я ли стихом присягал и клялся, Идя на кровавую войну: «Смерть улыбку мою увидит, Когда последним дыханьем вздохну». О том, что твоя любовь, подруга, Смертный огонь гасила во мне, Что родину и тебя люблю я, Кровью моей напишу на земле. Еще о том, что буду спокоен, Если за родину смерть приму. Живой водой эта клятва будет Сердцу смолкающему моему. Судьба посмеялась надо мной: Смерть обошла – прошла стороной. Последний миг – и выстрела нет! Мне изменил мой пистолет… Скорпион себя убивает жалом, Орел разбивается о скалу. Разве орлом я не был, чтобы Умереть, как подобает орлу? Поверь мне, родина, был орлом я, Горела во мне орлиная страсть! Уж я и крылья сложил, готовый Камнем в бездну смерти упасть. Что делать? Отказался от слова, От последнего слова друг-пистолет. Враг мне сковал полумертвые руки, Пыль занесла мой кровавый след… … Я вижу зарю над колючим забором. Я жив, и поэзия не умерла: Пламенем ненависти исходит Раненое сердце орла. Вновь заря над колючим забором, Будто подняли знамя друзья! Кровавой ненавистью рдеет Душа полоненная моя! Только одна у меня надежда: Будет август. Во мгле ночной Гнев мой к врагу и любовь к отчизне Выйдут из плена вместе со мной. Есть одна у меня надежда — Сердце стремится к одному: В ваших рядах идти на битву. Дайте, товарищи, место ему! Июль 1942 г.

Комментарий жазу

_ Nanaki _дәйексөз келтірді4 күн бұрын

У братской могилы Выстрелы, кровь и стенанья… Едва ли Я позабуду их вечером мирным… Как замерзали, о, как замерзали Зори вечерние во поле минном!.. Прерваны мысли. Раскиданы роты. Вечер похож на кровавую рану. Финским ножом, перерезавшим тропы, Стужа звенит на путях к Ленинграду… Пули устали к победному часу. Пушки охрипли. И танки застыли. Мы подымали победную чашу — Ты был так близко, но ты был в могиле. Десять ранений. И возле кювета Братский ваш холмик, неровный и голый. Всё было немо… и только у ветра Был твой негромкий и медленный голос. 1942 г.

Комментарий жазу

_ Nanaki _дәйексөз келтірді4 күн бұрын

Ты Ты помнишь, Мины рвались то и дело И вся земля вокруг была черна? Ты помнишь, пуля мимо пролетела, Но сердце друга встретила она? Лежал он у ограды церкви бывшей В шинели непомерной ширины, Еще не знавший счастья, Не любивший, Неделю не доживший до весны. Взрывной волною сплющен был и погнут Его видавший виды автомат… И ты сказал, что главное — Не дрогнуть От скорби, испытаний и утрат. Идем с боями… Медленные метры! В глазах убитых – злых пожарищ медь… Ничто и нас не оградит от смерти, Коль не сумеем смерть мы одолеть. 1942 г.

Комментарий жазу

_ Nanaki _дәйексөз келтірді4 күн бұрын

Простите Меня умчала тряская теплушка, А вы вдали остались на заре… Но помню я печальную улыбку И волосы, что листья в сентябре. Я обещал, что возвращусь, Что с фронта Меня вернет к вам Глаз печальных власть, Но эти дни осенние, Как воры, Ту клятву собираются украсть. И если сердце встретит пулю вражью И упаду вперед я, как бежал, Уж вы меня простите, Да, простите, Что не пришел и слова не сдержал.

Комментарий жазу

_ Nanaki _дәйексөз келтірді4 күн бұрын

Жди меня К тебе вернусь я поздно или рано, Развею я туманы и дожди, Своей улыбкой залечу все раны, Ты только жди меня, родная, жди. Я соберу друзей легко и скоро, Их выстрелы с ветвей стряхнут росу. Сниму я небо, раскачаю горы И в дар тебе, родная, принесу. И ты услышишь медленные песни Своих подружек, названных сестер, О юности, что скрылась в поднебесье, О витязе, к тебе пришедшем с гор. Зурна начнет твою улыбку славить, Ей басом отзовется барабан, И каждый, кто придет тебя поздравить, От знойного маджари будет пьян. На скатерти небес я справлю свадьбу, Но чтоб ее не омрачила ложь, Мне лишь одно вдали хотелось знать бы, Что ты меня не уставая ждешь. 1942 г

Комментарий жазу

_ Nanaki _дәйексөз келтірді4 күн бұрын

У эшелона обнимемся…» У эшелона обнимемся. Искренняя и большая, Солнечные глаза твои Вдруг затуманит грусть, До ноготков любимые, Знакомые руки сжимая, Повторю на прощанье: «Милая, я вернусь». Я должен вернуться, но если… Если случится такое, Что не видать мне больше Суровой родной страны, — Одна к тебе просьба, подруга: Сердце свое простое Отдай ты честному парню, Вернувшемуся с войны. Декабрь 1942 г

Комментарий жазу

_ Nanaki _дәйексөз келтірді4 күн бұрын

Перед наступлением Метров двести – совсем немного — Отделяют от нас лесок. Кажется, велика ль дорога? Лишь один небольшой бросок. Только знает наша охрана: Дорога не так близка. Перед нами – «ничья» поляна, А враги – у того леска. В нем таятся фашистские дзоты, Жестким снегом их занесло. Вороненые пулеметы В нашу сторону смотрят зло. Магазины свинцом набиты, Часовой не смыкает глаз. Страх тая, стерегут бандиты Степь, захваченную у нас. За врагами я, парень русский, Наблюдаю, гневно дыша. Палец твердо лежит на спуске Безотказного ППШа. Впереди – города пустые, Нераспаханные поля. Тяжко знать, что моя Россия От того леска – не моя… Посмотрю на друзей-гвардейцев: Брови сдвинули, помрачнев, — Как и мне, им сжимает сердце Справедливый, священный гнев. Поклялись мы, что встанем снова На родимые рубежи! И в минуты битвы суровой Нас, гвардейцев, не устрашит Ливень пуль, сносящий пилотки, И оживший немецкий дзот… Только бы прозвучал короткий, Долгожданный приказ: «Вперед!» 1942 г

Комментарий жазу