В 1967 году на Бродвее выходит постановка Hair. Она отражала самые наболевшие тогда темы для американского общества – сексуальную революцию, наркотики, эпоху хиппи и войну во Вьетнаме. Актеры были практически обнажены, и в этом также содержался и протест, и беззащитность, и максимальное желание создателей приблизиться к фактуре того времени, сделать спектакль мало чем отличимый от реальности.
На каждой из этих претензий можно было бы остановиться отдельно, но кое-что все еще сильно различает наше театральное пространство от европейского или американского – это отношение к телу на сцене. Позволю себе сделать отдельную остановку в этой книге именно на вопросе – тело и театр.
«А что в нашей жизни, из того, что нас действительно радует – реально?»
Современный театр зрителю ничего не должен, есть нанятые люди, имеющие дипломы, они ставят спектакли так, как видят и умеют, над ними стоит высшее руководство, которое решает подходит это виденье или нет, все просто. Режиссер имеет профессию, которая позволяет ему интерпретировать тексты, я таковой не имею и сам точно не знаю, как надо сделать, и как бы сделал я сам на месте режиссера.
Чем человек старше, тем более перенапряжена его психика, он сталкивается с шумами на улице, в пробках и даже в собственной квартире. В современной психологии есть термин – синдром большого города, акустикофобия и ряд других, которые появились как раз из-за того, что люди перенасыщены звуком, светом, комбинациями оттенков, шумами и начинают давать им неадекватную окраску.
Не думаю, что нам стоит возвращаться во времена, где еще до начала спектакля зрителям разжевывали, о чем спектакль, что хотел сказать автор, в чем замыслы пьесы. В наше время это в каком-то смысле было бы даже обесцениванием современного зрителя.
это как изучать иностранный язык, и не освоить азов
это как изучать иностранный язык, и не освоить азов
Мы ужасно плохо знаем европейский театр, читаем профессиональную литературу по теме театра, да и в целом начитаны не так сильно, как большинство режиссеров. Поэтому огромное количество «пасхалок», сносок, спектаклей или людей из прошлого, на которых ссылается режиссер, мы просто не считываем и не понимаем. Мы не знаем, что происходит в современном европейском театре,
Я связываю это с тем, что мы в принципе не телесная страна, достаточно пуританская, консервативная. Во время ряда своих лекций, я спрашиваю: «А вы можете смотреть на свое собственное голое тело в зеркале?» Чаще всего я слышу гробовую тишину и вижу смущение. То есть люди боятся собственного тела, не знают его, не занимаются им. И именно поэтому им тяжело смотреть на отражение. Я напоминаю, что театр – это отзеркаливание реальности. Кажется, что за этим избеганием телесности может стоять традиция. Но давайте снова погрузимся в историю театра. Разве актеры не играли в тогах на голое тело. Разве не были построены спектакли на переодеваниях? Можно ли было женщинам играть в театре? Нет. Тогда кто играл женщин? Правильно – мужчины. Получается, что традиционный театр, корневой, во многом был более фриволен, чем современный. Так к чему мы адресуем претензии?