Постепенно из частного вопроса, из частного повода выявляются значительно более серьезные противоречия; у этих двух обновителей религии очень разные темпераменты, и эти темпераменты сформировали совершенно отличающиеся друг от друга представления о сущности Христа и его миссии. Для гуманиста Эразма – Христос является провозвестником всего человечного, божественного, отдавшим свою кровь, чтобы искоренить на земле любые кровопролития и всяческие раздоры; Лютер же, ратник Божий, упирает на слова Христа – «не мир пришел Я принести, но меч». Кто хочет быть христианином, говорит Эразм, должен в самой своей сущности быть миролюбивым и осмотрительным; кто является христианином, возражает непреклонный Лютер, никогда не должен уступать, если дело касается слова Божьего, даже если весь мир из-за этого погибнет. Слова, несколько лет назад написанные Лютером Спалатину, это слова его жизни: «Я, конечно, не думаю, что дело завершится без смуты, возмущений и сопротивлений. Из меча не сделаешь пера, из войны – мира. Слово Божье – война, возмущение, гибель, яд: словно медведь на дороге и львица в лесу, наступает оно на сынов Ефрема». Поэтому он в ожесточении отклоняет призыв Эразма к объединению и взаимопониманию: «Оставь свои жалобы и крики, против этой лихорадки лекарств нет. Эта война – война Божья, Бог разбудил ее и не кончит до тех пор, пока не поразит всех врагов его слова».
1 Ұнайды
Студенты, во все времена ударный отряд любой крайности, организуют против Эразма шумные шествия, опрокидывают его кафедру, ученые-богословы университета также энергично выступают против него, и папскому легату Алеандру приходится использовать весь свой авторитет, чтобы предотвратить публичные оскорбления старого друга.
1 Ұнайды
Напрасный труд – проповедовать осторожность, осмотрительность людям, уши которых забиты шумом народного ликования и божеских приказаний.
1 Ұнайды
Когда национальное и социальное объединяются ненавистью религиозного экстаза и возникают подземные толчки чудовищной силы, потрясающие мир, всегда находится человек, в данном случае – Лютер, в котором бесчисленные единицы предполагают овеществить свою неосознанную волю.
1 Ұнайды
Цель одна, но только методы у них разные. Оба поставили один и тот же диагноз: Церковь находится в смертельной опасности, подтачиваемая изнутри, она может погибнуть из-за того, что основное внимание стала уделять внешнему, несущественному, обрядности. Но если Эразм предлагает медленное, осторожное лечение, заботливый, постепенный процесс очищения крови введением в нее солей разума и насмешки, то Лютер настаивает на необходимости хирургического вмешательства.
1 Ұнайды
Для Лютера – час трудный, час огромного значения, он объявил войну сильным мира, в Риме уже составлена булла об отлучении его от церкви; иметь в этой битве моральную поддержку Эразма было бы чрезвычайно важно и, возможно, принесло бы победу делу Лютера, ведь Эразм славится своей неподкупностью. Для людей партии
1 Ұнайды
По мнению Эразма, богословские проблемы подобного рода лучше обсуждать спокойно в кругу ученых, vulgus profanum следует держать в стороне от академической латыни.
1 Ұнайды
Эразм не рожден борцом уже хотя бы потому, что в конечном счете не имеет непреклонной уверенности в справедливости того, за что борется; у объективных натур всегда мало уверенности. Они сомневаются в своих взглядах и всегда готовы выслушать и обдумать аргументы своих противников. Дать же противнику возможность высказаться означает дать ему простор для действия – хорошо дерется лишь неистовый, ослепленный от ярости и поэтому ничего не видящий человек, которого собственная одержимость защищает в битве, словно панцирь.
1 Ұнайды
Однако ничего не было бы более ошибочным, как видеть в гуманизме ростки либерализма, а в Эразме – предтечу демократа. Ни мгновения ни Эразм, ни его приверженцы не думали о том, чтобы дать хотя бы самые малые права народу, необразованному, несовершеннолетнему, – для них каждый необразованный был несовершеннолетним – и хотя они, правда абстрактно, любят все человечество, но тем не менее очень и очень остерегаются иметь что-либо общее с «vulgus profanum»[39]. Если повнимательнее присмотреться, то можно обнаружить у них вместо старого аристократического высокомерия новое, то, которому предстоит существовать последующие триста лет, – академическую спесь, которая лишь за латинистами, за людьми, получившими университетское образование, признает право решать, что справедливо, что – нет, что нравственно, что – безнравственно. Гуманисты так же полны решимости править миром именем Разума, как князья – именем насилия, а Церковь – именем Христа. Их мечта – олигархия, господство аристократии духа: лишь лучшие, наиболее образованные, именно так, как полагали греки,
1 Ұнайды
Содержащийся в основе их учения великолепный оптимизм не смог творчески расцвести, в полной мере развернуться, так как среди этих теоретиков-учителей идей человечности не оказалось ни одного, кому была бы дана необоримая естественная сила слова, способного воззвать к народу. И в истощенных поколениях ток великой святой мысли за два столетия иссяк.
1 Ұнайды