Протирание штанов за изучением блогов — прерогатива тех, чей рабочий день проходит в офисе, или вовсе людей праздных. Замятину же было недосуг. Да и чем ему хвастаться на этой современной ярмарке тщеславия? Что он может туда выложить: фото надкусанной шаурмы с хэштегом #зож или изувеченного трупа с хэштегом #любимаяработа?
— Так бывает, что близкие уходят, Ира. Такое рано или поздно случается в жизни каждого. Они уходят раньше, мы позже, но все равно окажемся в одном месте, — раздался рядом голос Азима.
Лаптева не повернула к нему лица. Только боковым зрением, сквозь мутную влагу, отметила рядом его темный силуэт.
— Зачем ждать? — Бесцветно прошелестела она.
— А зачем торопиться? — Азим присел напротив нее на сложенные одна на другую коробки с консервами. — Всему свое время. Возможно, время, которое мы вынуждены проводить в разлуке, дается нам не просто так, а для того, чтобы мы могли понять друг о друге и о себе самих что-то важное. То, что не могли понять, находясь вместе. То, что навсегда изменит нас и сделает лучше, а потом позволит воссоединиться без недомолвок и обид. Поэтому не спеши на встречу с дочерью. Используй то время, которое тебе дано. Возможно, это время нужно и ей тоже.
— Как жить теперь, Азим? — Она все же подняла на него глаза.
— Куда бы ты ни пошла, ты везде возьмешь себя с собой. Даже туда, — он указал пальцем в потолок. — В каком бы мире ни продолжилось твое существование, в нем никогда не будет ничего более постоянного, чем ты сама. Поэтому научись ладить с собой. А потом ты поладишь и с близкими, и со всем миром. Пока ты этого не сделаешь, торопиться к дочери тебе незачем.
Взросление маленьких принцесс в хрущевках часто связано с утратой иллюзий.
обесценивание переживаний делает человека жесткосердным, а просветление — безразличным ко всему, не способным испытывать ни радость, ни горе.
Ты забываешь, что у меня студенты, Ваня. Студенты! Так что в некотором смысле меня можно считать многодетным отцом.
— Это не просто кризис, как его там… — ответил майор, не замечая этого взгляда да и, казалось, ничего вокруг. — Это какой-то морок.
— Тогда закажи двойную порцию, я угощаю.
— Это экзистенциальный кризис. Для русского человека дело самое обыденное, так что поводов для беспокойства нет. Ты поешь, Вань, глядишь, и отпустит.
На какое-то время я выпал из колеи, а когда пришел в себя, решил в нее больше не возвращаться.
— В том-то и дело, что правильный ментальный вирус невозможно отличить от правды, он всегда будет нависать знаком вопроса над всей твоей жизнью. Так же как и с Богом: никто не имеет прямых доказательств его существования, но и прямых доказательств его отсутствия тоже нет. Верить или нет: каждый решает сам. Я из тех людей, которым нужно хоть во что-то верить, как Фокс Малдер из «Секретных материалов»: I want to believe*,