Уже давно известно, что нет ничего страшнее разгневанной дамы. Тут даже часовые, дежурившие у входа в шатер, дрогнули. Дрогнули и потеснились, пропуская внутрь.
И я прошла, величественно ступила в полумрак решений и споров, царивший под высоким пологом, оглядела присутствующих и уведомила:
– Я зла!
Мужчины непонимающе переглянулись, пришлось пояснять:
– Я очень-очень-очень зла!
И вот только тогда до присутствующих дошел масштаб трагедии, заглянувшей к ним на огонек. Но если грозные бойцы загадочного фронта и дрогнули, то только внутренне. Внешне на их лицах не отразилось ни тени страха.
– Перерыв? – уточнил кто-то, оглядываясь на командира.
– Да. Встретимся через час, – кивнул Север, пристально оглядел меня и исправился: – Полтора.
